Рассказы о трех искусствах

VII. Новая жизнь

Военная гроза отгремела. Народы начали заново создавать свою жизнь. Новые темы, темы мирного расцвета дружбы и братства, вдохновляли художников. Светлыми, жизнерадостными красками они воспели новую жизнь, осуществленную мечту...

Художник Георгий Григорьевич Нисский посвятил свой талант изображению родной природы, ее необъятных просторов, снежных полей, лесов, морей и рек. Еще учась в школе, он понял и прочувствовал прелесть поэтичных пейзажей Левитана и решил стать художником. Родился он и провел детские годы на маленькой железнодорожной станции в Белоруссии. Первыми его впечатлениями были идущие поезда, убегающие вдаль рельсы, гудки и дым паровозов, огни семафоров. И родная природа, и техника — творение человеческой мысли — слились в его произведениях. Может быть, это и придает им что-то торжественно-величавое. В них нет ничего лишнего, и в то же время все проникнуто мыслью о могуществе человека, строителя новой жизни. Только что пролился грозовой дождь, ветер еще не разогнал темных туч, но их края озарены солнцем, через все небо перекинулась многоцветная радуга. Наполовину еще погружена в грозовую полутьму, наполовину освещена солнцем легкая как кружево арка моста, переброшенного над широкой рекой. Ее воды еще темны, и как светлое видение на их поверхности возникает быстро бегущий под мостом белый пароход. Мощь природы и мощь человека, создателя этого громадного и в то же время легкого ажурного моста, как бы вторят друг другу. Нанесенные смелой рукой художника, перекрещиваются две могучие арки — радуга и мост.

Такова картина Нисского «Радуга». «Пейзаж Родины изменен, он уже не левитановский, — говорит Георгий Григорьевич, — нужно увидеть его новым чувством, новым сердцем и новыми глазами и сделать новыми руками, иначе он не будет сегодняшним».

Казалось бы, ничего необыкновенного нет в картине «Зима над снегами». Под темным ночным небом расстилается снежное поле. Бесконечную белую равнину оживляют только три высокие тонкие сосны. Покоем и величием дышит природа. Почти не видно людей, только по снежной дороге бредет одинокая маленькая фигурка да едут сани, запряженные одной лошадью. Но темное небо не безмолвно, не пустынно. Стремительно несется ярко освещенный самолет. Это создание человека, освоившего могучую технику, которая связала между собой далекие страны. Это новый сегодняшний день, новое лицо нашей Родины.

Г. НИССКИЙ. Радуга.

В долине реки Чу владельцы рисовых полей нанимали детей на прополку риса. Среди них был и восьмилетний Семен Чуйков. Тогда, в 1910 году, ему вряд ли приходило в голову, что он станет народным художником Киргизской Советской Социалистической Республики. И вообще ему мало что приходило в голову, кроме страстного ожидания вечера, конца мучительной работы и возвращения в Пишпек (ныне Фрунзе). Там, на окраине города, в здании госпиталя жили его родители: отец — военный писарь и мать — прачка. В этом городе прошло детство Чуйкова. И на всю жизнь он сохранил любовь к горным лугам, покрытым огненно-красными тюльпанами, и к снежным вершинам, розово-красным на закате, искристо-голубым на заре.

Как-то раз в госпитале поставили любительский спектакль. На куске холста кто-то написал копию с картины Куинджи «Лунная ночь на Днепре». Это «живописное произведение» повесили в качестве занавеса. Маленький Чуйков был потрясен чудом, с которым встретился впервые. Он не мог понять, как это получается, что светит луна, что не чувствуется плоскость занавеса. Мальчик трепетно касался чуда рукой, заглядывал на обратную сторону холста, отходил, чтобы взглянуть издали, и снова возвращался.

Наивная, грубая копия неведомого любителя сыграла в жизни Чуйкова решающую роль. Первая встреча с живописью оставила в его душе неизгладимый след.

Самодельный ящик с красками и кусок стекла, заменявший палитру, стали неизменными спутниками четырнадцатилетнего подростка. С ними он ходил по горам вокруг города Верного (ныне Алма-Ата), куда переехала его семья. Природа была в это время его главной художественной школой.

«Бродя из ущелья в ущелье, — вспоминает Чуйков, — из аула в аул, я воспроизводил на кусочках клеенки бесхитростную жизнь кочевой бедноты, горы с юртами и дымок от костра, восходы и закаты солнца, горные речушки с прозрачной, как слеза, холодной водой, струящейся по камням».

Кто знает, как сложилась бы судьба одаренного мальчика, если бы все осталось по-старому. Скорее всего, он стал бы таким же писарем, как его отец. Великая Октябрьская революция смела все препятствия, стоявшие на его пути.

С путевкой комсомола Казахстана, взяв с собой свои этюды, тронулся в 1920 году С.А. Чуйков в сложное путешествие.

На лошадях, волах, верблюдах почти целый месяц он добирался до Ташкента, чтобы поступить в художественную школу. Уже через год его отправили учиться в Москву. А кончив ученье, талантливый художник вернулся в родную Киргизию.

Его картины рассказывают о тяжелом полуколониальном прошлом, о новой, советской действительности, о необычайных переменах в жизни страны.

Маленький городок Пишпек стал столицей Киргизской Советской Социалистической Республики и получил имя прославленного полководца Фрунзе. Нищий кочевой народ стал участником невиданного в истории строительства. Менялась природа, исчезали кочевья, вырастали новые люди.

Новым человеком был и сам художник Чуйков, новыми были и герои его картин.

ДОЧЬ СОВЕТСКОЙ КИРГИЗИИ...Черные косы падают из-под красного платка, обрамляя бронзово-загорелое лицо. Ярко-синяя, как небо, жилетка отбрасывает голубые блики на белое платье.

Девочка идет в школу. Идет гордо, уверенно. Озаренная солнцем, она словно светится самыми радостными, самыми праздничными красками, и смуглая рука крепко сжимает пачку книг.

Это не просто случайно замеченная художником юная киргизка. Она, как сказал сам Чуйков, «является олицетворением духовного и культурного роста освобожденного киргизского народа».

Радостная, свободная жизнь народа воплотилась в облике «Дочери Киргизии». Ей не придется провести свои дни в дымной юрте, она не будет работать на бая, не узнает голода, нищеты и бесправия. Перед ней открыты все пути, и она выберет тот, который покажется ей самым интересным. Она может стать агрономом и помогать колхозникам собирать богатые урожаи. В белом халате врача она облегчит страдания больных. Став архитектором, она будет строить новые заводы или с дипломом инженера придет в уже выстроенный, сверкающий цех. Все доступно, все открыто вчерашней кочевнице. И она ощущает это всем своим существом.

Каждый сюжет можно увидеть с разных сторон. Одно и то же по-разному показывают разные художники. Если прочесть только название картины «Колхозная страда», написанной Чуйковым в 1949 году, то невольно будешь ждать, что увидишь необозримые поля, на которых множество девушек в ярких платьях убирают хлеб или хлопок. Но Семен Афанасьевич Чуйков показал это иначе. Он ограничился всего одной фигурой.

Девушка-колхозница прервала на мгновение свою работу, чтобы напиться, и ее рука подносит к губам стеклянный кувшин. И зрителю все ясно. Он чувствует томительно жаркий день и видит не вошедших в рамки картины людей, напряженно работающих в самое горячее для колхоза время — уборки урожая.

Девушку, изображенную на картине, знатную колхозницу, Чуйкову долго пришлось упрашивать, прежде чем она согласилась позировать. Ей казалось это неловким. В конце концов удалось ее уговорить, и он написал с нее лицо и руки. Складки же одежды почему-то никак не получались. Много раз он их переписывал, но все выходило не то. Однажды он увидел идущую по двору старушку в слегка подоткнутой юбке и сразу понял, чего ему не хватало.

Так в большом кропотливом труде снова создавался образ нового человека советской Киргизии, рожденного Октябрем.

И только Октябрь сделал художником одаренного мальчика, который работал когда-то по пояс в воде, среди туч комаров, на рисовых полях в долине реки Чу…

С. ЧУЙКОВ. Дочь Киргизии.

С. ЧУЙКОВ. Колхозная страда.

От союза солнца с вечными снегами высоких гор родился Нарын. Солнце ласково смотрело на сына, ледники таяли от счастья, и Нарын буйствовал, как молодой богатырь, стремительно летя от вершин в долины.

Однажды ветер донес до него странные звуки.

— Что это такое? — спросил удивленный Нарын.

— Это прекрасная Карадарья поет песнь любви, — ответил ветер. Он рассказал Нарыну, как красива Карадарья, как она умна и добра, и холодные волны богатыря согрелись, потому что в его сердце зародилась любовь. Не думая, не рассуждая он ринулся вниз, куда несла свои воды мать рек — Яксарт. Она услышала голос Нарына, и ее старое сердце наполнилось жалостью. Нет прямого пути для встречи горной реки со степной, но недаром говорят, что женская хитрость составит поклажу для сорока ослов. И ветер отнес Карадарье совет Яксарт.

— Богатырь мой! — сказала Карадарья Нарыну. — Неприступны камни, о которые ты бьешься своей грудью. Когда препятствие непреодолимо, его надо обойти стороной!

И они двинулись в дальнюю дорогу.

Нарын не растерял по пути своей красоты. Но Карадарья была так добра, что никому не могла отказать в помощи. На ее пути оживала земля, зацветали сады, зеленели поля. И отдав всю свою красоту людям, она превратилась в тоненькую струйку воды, в тень красавицы Карадарьи...

Старые легенды почти всегда кончались печально. Это потому, что и жизнь была невеселой.

Те, кто сумели изменить жизнь, могут переделать и конец легенды...

Народ Узбекистана взорвал скалы, которые преграждали путь Нарыну. Бурные воды помчались по руслу, сделанному людьми, слились с красавицей Карадарьей, и они стали вместе питать Яксарт. Новый человек Узбекистана преобразил свой край, и своенравная природа склонила гордую голову. По прорытым каналам разбегались воды, загорелись огни электростанций. Среди железнодорожных и шоссейных дорог возник совсем новый город Беговат, и зеленые язычки тополей вспыхнули на его молодых бульварах.

Сырдарья (в древности ее называли Яксарт), несущая воды Нарына и Карадарьи, укрощена. Она описывает полукруг, подобный луку, тетивой которого является новый канал. Неузнаваемо изменился весь пейзаж вокруг. Вздымаются шлюзы электростанций, и богатые урожаи хлопка родит напоенная водой земля.

С сегодняшним днем Узбекистана связано творчество Урала Тансыкбаева. Так любить свою родину может только художник с очень зорким глазом и большим, горячим сердцем. Преображенную землю своего народа показал Тансыкбаев в картине «Утро Кайрак-Кумской ГЭС».

Куда-то в голубую даль, где воды сливаются с небом, уходят воды Яксарт, напоенной Нарыном и Карадарьей. Совсем небольшими кажутся на фоне могучей природы мощные краны новой строящейся ГЭС.

Голубовато-зеленым цветом воды, сиреневой глубиной дали, золотом песка художник сумел передать радость и торжество обновленного Узбекистана. Советская живопись создала новый вид пейзажа: рисуя преображенные уголки родной страны, художники славят труд человека, который может повернуть русло реки, превратить в цветущий край знойную пустыню, изменить природу для счастья людей.

С каждым годом растет число художников, вышедших из гущи народов нашей многонациональной родины. И новая жизнь, показанная в их картинах, рассказывает о расцвете изобразительного искусства Советской страны.

У. ТАНСЫКБАЕВ. Утро Кайрак-Кумской ГЭС.

За окнами поезда мелькали пригороды Москвы. У окна сидел человек с блокнотом на коленях и смотрел на проносившиеся мимо него леса, поля, поселки, станции, на людей, занятых своими делами. Временами он улыбался, временами его карандаш стремительно скользил по страницам блокнота и из нескольких штрихов рождался набросок того, что впоследствии могло стать картиной.

Этот человек — Юрий Иванович Пименов — был художником. Особенное свойство его заключалось в том, что, говоря его словами, самая простая вещь может неожиданно толкнуть воображение в далекую интересную дорогу.

Вот девочка с большой корзинкой переходит мостик и сейчас углубляется в лес. Наверно, собралась за грибами. Солнце освещает ее маленькую фигурку, а впереди сгущается прохладная тень леса. А вот две девушки тщательно отмывают резиновые боты в большой луже — видно, собрались в гости, на танцы или в кино. Веселое название напрашивается к будущей картине: «Франтихи».

Поезд подходит к Москве, начинаются новые кварталы многоэтажных домов на месте недавних пустырей и деревянных хибарок. Здесь особенно чувствуется новая жизнь, кипучая и радостная, несмотря на то, что улицы еще не залиты асфальтом, вместо тротуаров набросаны дощечки, всюду строительный мусор. Но это «веселый мусор», — как говорит Юрий Иванович, — «завтра он уберется и на этих местах засияет блеск новизны».

Новые кварталы — любимая тема художника Пименова. Однажды он сделал набросок только что родившейся улицы. На первом плане груды мусора и дощатый тротуар, а дальше громады новых домов, и в небо врезаются стрелы подъемных кранов.

Из наброска родилась картина. Ее населили веселые, нарядно одетые люди, и картина получила название: «Свадьба на завтрашней улице». Девушка в пышном белом платье и юноша в строгом черном костюме с пышным букетом в руках, наверное, не замечают ни грязи, ни сваленных вдоль улицы труб. Легко и стремительно, как будто идя навстречу своему завтрашнему дню, они шагают по шатким доскам, а за ними веселой гурьбой торопятся их гости. Молодость вступает в новую жизнь. Радостью жизни веет от картин Пименова. Самому художнику уже немало лет, свои первые картины он начал писать около сорока лет назад. А между тем, когда всматриваешься в его произведения, кажется, что они написаны молодым человеком, который с жадным любопытством смотрит на окружающий его мир, где для него все важно, все интересно.

«Без чувства строящейся страны не может быть написан ни действительно, современный пейзаж, ни натюрморт наших дней». В этом убежден Юрий Иванович Пименов.

Можно было бы, пожалуй, возразить: натюрморт — ведь это означает «мертвая природа». Как он может быть современным или несовременным? У Пименова есть натюрморт с простым названием: «Июль».

На столе у окна пестрая чайная чашка, блюдо ярко-красных помидоров и букет скромных полевых цветов — ромашек, а за окном непросохшие лужи после летнего дождя, убегающие вдаль ряды новых домов и опять подъемные краны. Простые вещи рассказывают о своих хозяевах, людях, недавно справивших новоселье, об их хорошем, жизнерадостном настроении, о жизни, начинающейся в новых кварталах, без которых старые города кажутся семьями «без детей, без завтрашнего дня».

Ю. ПИМЕНОВ. Свадьба на завтрашней улице.

Молодежь всего земного шара съехалась на фестиваль в тот город, который по праву может быть назван столицей Свободы.

Идут по московским улицам колонны в картине А. Мыльникова «Пробуждение». В центре медленно, торжественно двигаются посланцы Черной Африки. На лицах высокого негра и хрупкой юной негритянки, в их опущенных руках чувствуется скорбь о тех, кто погиб в священной освободительной борьбе.

В медленном торжественном шаге художник сумел передать одновременно силу, мощь и непреклонность народов, пробужденных от великого сна.

Молодая мексиканка идет рядом с юношей мулатом, а гневное лицо араба и его простертая рука как будто призывают молодежь не прекращать борьбы, пока угнетенные во всем мире не добьются свободы.

И светлым пятном выделяется лицо советской девушки — дочери страны, где свобода уже победила, страны, всегда готовой прийти на помощь другим народам в их справедливой освободительной борьбе.

Облачное небо севера бросает серебристые отсветы на яркие, пестрые одежды разноплеменных людей, уверенно идущих по прочной, надежной московской земле.

А. МЫЛЬНИКОВ. Пробуждение.

Семнадцатое октября тысяча девятьсот шестьдесят первого года.

Осеннее московское утро. Кремль. По Красной площади идут три поколения лучших людей страны. Люди первого поколения встречали у Финляндского вокзала Ленина, затаив дыхание слушали его речь на Третьем съезде комсомола. Они прошли через огонь гражданской войны и строили первые домны. Их дети достойно несут на груди ордена и медали героев Отечественной войны. Их внуки приехали сюда из новых городов и с необъятных полей целины. Герои этого третьего поколения первыми победили космос.

Все они идут в Кремль, где «каждая башня Ленина слышала», чтобы принять участие в XXII съезде партии, чтобы принять первую в истории человечества программу построения коммунизма.

Они идут по площади, помнившей Ленина. Здесь он ходил, трудился на субботнике, гулял, выздоравливая после ранения. И кажется, сегодня он входит первым под своды легкого, стройного, почти прозрачного здания из белого мрамора и зеркального стекла. Этот новый дворец, созданный вдохновенным трудом московских строителей, — подарок XXII съезду Коммунистической партии Советского Союза.

В просторном вестибюле плавно, почти бесшумно движется эскалатор цвета слоновой кости. Он уносит людей вниз, в громадный гардероб, где царят зеркала. Наверху фойе, полное света и воздуха, красные знамена и гербы советских республик пылают на фризе из цветной смальты...

Мягкими серыми коврами затянуты полы. На этом фоне, как яркие клумбы, вспыхивают группы разноцветных кресел, окружающих низенькие столики. Лимонные, сиреневые, алые, зеленые, они напоминают какие-то невиданные, сказочные цветы. И, словно языки пламени, рвутся вверх ступени лестниц, крытые ярко-красными дорожками.

Как описать все помещения дворца? Их более восьмисот: комнаты президиума, дипломатического корпуса, прессы. Журналисты прямо отсюда передают свои сообщения в любой уголок земного шара. Из дворца можно вести радиотелевизионные передачи, можно связаться по телеграфу и телефону со всем миром. Стены грандиозного зрительного зала отделаны светлым деревом, искусственной кожей обиты панели, и светло-серый ковровый пол скрадывает шум шагов. А залитый светом пяти тысяч светильников, на двадцать метров поднятый потолок кажется повисшим в воздухе.

Шесть тысяч человек могут сесть в ярко-красные кресла. Но в каком бы ряду они ни сидели, всем будет одинаково хорошо слышно.

Оратор на трибуне может говорить спокойно, не повышая голоса — так, как говорят в комнате. И каждое слово легко, без напряжения, услышит каждый из шести тысяч, потому что в спинки кресел вмонтированы маленькие репродукторы. Специальная акустическая система улавливает звук и распределяет его равномерно, без всяких искажений, по всему громадному зрительному залу. А для устранения помех стены и потолок покрыты звукопоглощающим материалом.

На фоне занавеса из чеканного металла выдвигаются вперед места для президиума и трибуна с государственным гербом СССР. Занавес кажется огромным знаменем, на котором выделяется профиль Ильича.

Кремлевский дворец предназначен для проведения съездов партии, международных конгрессов, многолюдных собраний, митингов и фестивалей.

Кончается заседание, покидают свои места члены президиума, и, если предстоит спектакль или киносеанс, — зал чудесно меняется. Трибуна опускается вниз и уходит в сторону, открывая эстраду для оркестра. Особый механизм поднимает металлический занавес, заменяя его театральным, или электромоторы выкатывают из глубины сцены самый большой в мире экран. На нем можно показывать обычные, широкоэкранные и широкоформатные фильмы. Многоканальная стереофоническая система правдиво воспроизводит в звуках события, которые развертываются на гигантском полотне.

А вечерами, когда кремлевская площадь залита светом, льющимся из огромных окон, кажется, что дворец растаял в сумерках. Его стены прозрачны.

Белые мраморные простенки так узки, что издали видно все происходящее в сияющих светом фойе.

Дворец озаряет все здания Кремля. Как при волшебной иллюминации, блестят золотые купола старых московских соборов. По-новому выступила красота зданий, которые веками создавались на древнем холме. Ничего не закрывая, не нарушая облика Кремля, стоит легкий, прозрачный дворец.

В нашу эпоху у искусства архитектуры появился новый могучий союзник — техника. Она рождает неслыханно быстрые темпы строительства и создает новые материалы, которых никогда не знала архитектура прежних веков.

Древняя Русь, покрытая лесами, возводила деревянные постройки. Зодчие Эллады использовали богатые залежи мрамора. А в наше время создан материал, позволяющий строить быстро, прочно и дешево, — железобетон.

Огромные здания не складываются больше по кирпичику, как в старину, когда дом строился несколько лет. Целые куски стен, полов и потолков привозятся с заводов, собираются на месте, и, словно сказочный богатырь, не по дням, а по часам растет новый дом. Чтобы собрать сто квартир, нужно всего три-четыре месяца.

Но и это еще недостаточно быстро. Надо скорее создать для людей просторные, светлые, удобные жилища.

На строительные площадки стали доставлять целые комнаты, собранные на заводе.

Мощные краны поднимают их, присоединяют одну к другой, и за месяц вырастает на былом пустыре новый многоэтажный, простой и красивый дом.

Мы многому учимся у великих зодчих прошлых веков. Но это не значит, что нужно им рабски подражать. В искусстве архитектуры нет ничего случайного.

Все то, что создано ушедшими эпохами, имело свою цель и смысл. Колонны служили опорами, карнизы предохраняли стены от воды, льющейся с покатых крыш. А сейчас нередко делают плоскую кровлю, при которой не нужны больше карнизы, и вовсе незачем приставлять колонны к стене из бетона и стекла.

Стекло широко применяется в современном зодчестве, особенно в больших общественных зданиях: театрах, клубах, кафе. Иногда вся поверхность стен состоит из стекла.

Эти стены не отделяют человека от природы, зелени, солнца.

Веселые, пронизанные светом новые здания кажутся наполненными свежим воздухом, точно зимний сад для сотен людей. Никто не думал прежде и о том, чтобы красивыми были корпуса заводов и фабрик. Их строили на окраинах городов, среди грязных незамощенных улиц, вдоль которых тянулись жалкие хибарки бедноты...

Теперь повсюду появляются простые, деловые, но в то же время светлые и праздничные здания фабрик. Потоки солнечных лучей льются внутрь сквозь застекленные стены, а вечерами просторные цехи озарены огнями ламп дневного света, и нет безобразных труб, которые отравляли воздух вокруг заводов прошлого.

Не колонны, не пилястры и лепка украшают наши современные здания. Красота заключается в них самих, в обилии света, воздуха, в сочетании с зеленью окружающих садов и скверов. Стены оживлены легкой подсветкой, вставками цветного стекла или мозаикой — набором пластинок стекловидного сплава, из которых составляются большие красочные панно — стенные картины.

Еще древние греки владели искусством умело ставить здание, находить для него нужное место, создавать гармонию пропорций. У древних римлян учился строить не только отдельные дома, но целые ансамбли замечательный зодчий Северной Пальмиры Карло Росси.

Советские архитекторы возводят новые города, планируют целые участки города — микрорайоны — с жилыми корпусами, магазинами, школами, театрами и стадионами. Зелень садов, хрустальный блеск водоемов оживляют эти новые города, города будущего.

Дворец съездов.

Среди имен, которые произносят с гордостью советские люди, звучало и будет звучать в веках имя: Александр Сергеевич Пушкин. Давно было задумано поставить памятник Пушкину в городе на Неве, городе, где он жил, который любил и воспел в своих произведениях.

Здесь он бродил по набережной Невы, где и слагались первые строфы «Медного всадника»: «На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн». Проходил по аллеям Летнего сада и увековечил «оград узор чугунный», любил белые ночи Петербурга, их «прозрачный сумрак, блеск безлунный».

Здесь, в Ленинграде, как памятный музей сохраняется последняя квартира Пушкина на берегу реки Мойки. Многие скульпторы работали над проектом памятника поэту, и много было споров, где его установить. Для этой цели лучше всего подходили торжественные ансамбли Росси, великого зодчего Северной Пальмиры, современника поэта.

Место для памятника было выбрано перед бывшим Михайловским дворцом, где теперь находится Русский музей.

Изобразить Пушкина, гордость русской поэзии, на фоне сокровищницы русского искусства — в этом также был заложен глубокий смысл.

Скульптор Михаил Константинович Аникушин тщательно изучал внешность поэта, его портреты, посмертную маску, ездил в село Михайловское, где все дышало памятью о Пушкине. Памятник — не просто точное портретное изображение, в нем надо схватить главное, характерное, дать впечатляющий образ поэта, ученого или мыслителя, полководца или вождя народных масс. Памятник Пушкину стоит в саду перед фасадом Русского музея. Издали виден его силуэт на фоне величественной колоннады. Впечатление от памятника усиливается по мере приближения к нему.

Он рисуется среди зелени сада, а с более близкого расстояния — на фоне неба, и это ощущение сильнее всего.

Гордо вскинута голова, обрамленная вьющимися, точно слегка развеваемыми ветром волосами, озарено внутренним светом всем хорошо знакомое лицо, правая рука поднята во вдохновенном порыве. А подойдешь ближе — исчезает фон неба, лишь позади поэта возвышается величественная архитектура, строгий ряд колонн.

Поэт — в окружении своей эпохи. Он мог проходить по этой площади, мимо этого дворца.

Вот он поднялся на пьедестал и обращается к потомкам: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!»

На пьедестале скромная надпись: «Александр Сергеевич Пушкин». А у подножия всегда цветы.

М. АНИКУШИН. Памятник А.С. Пушкину.

Долго ждала Москва достойного памятника Карлу Марксу — философу и мыслителю, великому революционеру, вождю, учителю рабочего класса. И хотя 1 мая 1918 года в центре Москвы на площади Свердлова Ленин заложил первый камень в основание монумента — открыт он был только спустя сорок с лишним лет. Ни один из представленных проектов до этого времени не признавался удачным.

В 1957 году был объявлен новый конкурс на памятник Марксу в Москве, в результате которого утвердили проект скульптора Л.Г. Кербеля. В один из дней работы XXII съезда в торжественной обстановке монумент был открыт.

Из мощного гранитного монолита каменной глыбы как бы вырастает полуфигура Маркса. Она возвышается на слегка поднятой прямоугольной площадке, в нижней части которой высечен лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Найти гранитную глыбу для памятника было делом не легким. В поисках участвовали геологи, инженеры, рабочие. Нашли камень недалеко от Днепропетровска. Там же его обработали, и вскоре гранит был доставлен в Москву.

В это время скульптор закончил восьмиметровую модель, которую отлили в гипсе и поставили на площади рядом с монолитом.

Несколько месяцев шла напряженная творческая работа Кербеля и его помощников. Модель служила как бы эскизом, по которому надо было работать. Однако перенесенная из мастерской в другие условия освещения, она требовала и некоторых изменений, которые тут же вносились. Кроме того, каждый понимал огромную ответственность. Стоило только совершить неверный удар — и все будет испорчено, вся работа погибнет. Но вот леса, закрывавшие памятник, сняли, и трудящиеся Москвы, делегаты и гости съезда увидели громадную фигуру Маркса. В памятнике удалось отразить цельную натуру великого человека, в которой черты мыслителя и революционера сочетались с глубокой человечностью и простотой. Ничто мелкое и второстепенное не отвлекает внимания от главного — прекрасной головы с могучим высоким лбом и характерной львиной гривой волос; взгляд его выражает веру в свое дело и любовь к людям. Правая рука как бы лежит на краю кафедры, левая опущена вниз и опирается на книгу. Мудрость, спокойствие и воля сочетаются в чертах лица с мягкостью и живостью.

А на сером нешлифованном граните высечены слова:

«ИМЯ ЕГО И ДЕЛО ПЕРЕЖИВУТ ВЕКА»

ФР. ЭНГЕЛЬС

«УЧЕНИЕ МАРКСА ВСЕСИЛЬНО ПОТОМУ, ЧТО ОНО ВЕРНО»

ЛЕНИН

Памятник привлек к себе внимание и вызвал теплые и душевные слова. Правнук Маркса, французский художник Фредерик Лонге, бывший в Москве весной 1962 года, писал: «Всю жизнь я не терял надежды, что побываю в стране, где мечты моего прадеда стали явью... Спасибо вашему народу за то, что он создал в самом центре мира такой вдохновенный монумент».

Л. КЕРБЕЛЬ. Памятник Карлу Марксу.

18 апреля 1970 года. Площадь на одной из самых оживленных магистралей Ленинграда — Московском проспекте — приобрела праздничный вид. Она расцвела кумачом стягов, пламенем гвоздик и тюльпанов.

В центре площади на огромном постаменте из розового гранита возвышается монумент, скрытый покрывалом. Это памятник В.И. Ленину, созданный к 100-летию со дня рождения вождя известным скульптором, лауреатом Ленинской премии, народным художником М.К. Аникушиным. У подножия памятника развеваются красные знамена.

Взоры ленинградцев и гостей обращены к восьмиметровой бронзовой фигуре Ильича. Скульптор изобразил его в стремительном порыве, во время выступления перед народом. Правая рука вождя энергично выброшена вперед, полы его пальто развевает ветер. Голова с высоким прекрасным лбом слегка приподнята вверх. Взор словно устремлен в светлое будущее человечества.

Неудержимый революционный порыв, призыв к борьбе, решительность, собранность, смелость, убежденность, вера в силы народа — эти качества Ленина-трибуна, вождя запечатлены в памятнике.

Сам Аникушин говорил, что, работая над скульптурой, он помнил слова Н.К. Крупской об особенно приподнятом настроении Ильича в первые дни после победы революции. А также он знал, что Ленину в этот ответственный момент приходилось решать множество труднейших вопросов, решать быстро и безошибочно. Скульптор и стремился отразить это в своем произведении.

На гранитном постаменте памятника высечены слова: «Ленину. В день столетия. Апрель 1970 г.».

Среди других ораторов на трибуну поднимается первый секретарь ЦК Коммунистической партии Германии Макс Рейман. Он говорит: «Именно здесь, в городе на Неве, началось триумфальное шествие социализма по всему земному шару. Ленин, его идеи, его дела — в сердцах сотен миллионов людей планеты».

М. АНИКУШИН. Памятник В.И. Ленину.