Разбор Фрица

Глава 10. Некомпетентность

Всем своим друзьям и знакомым я рассказываю случай, как мы в составе нашей группы по разработке ОПС «Общак» первого отдела (по борьбе с организованной вооруженной преступностью, бандитизмом и квалифицированным вымогательством) ездили в поход, ну, или, вернее, в командировку по задержанию браконьеров, сетями вылавливавших краснокнижных осетров и калуг на реке Амур. Для этого начальником ДВ РУБОП была подготовлена целая экспедиция. Я уже упоминал, что в РУБОП мы каждый день приходили на работу как на праздник, потому что приключения сыпались как из рога изобилия, дня не проходило, чтобы не случилось что-то интересное. Для сравнения: примерно до двухтысячного года задержания преступников были практически каждый день. Самое большее я выезжал в день три раза задерживать вымогателей и бандитов разных мастей. В период 2000—2005 годов злоумышленников задерживали уже около раза в неделю, после 2005-го — примерно раз в полгода.

Фактически руководство управления предложило нам туристическую поездку по изучению природы родного края в составе друзей-товарищей с элементами экшена. Для турпоездки специально были наняты, буквально по объявлению, две гражданские автомашины: микроавтобус для личного состава и холодильник-рефрижератор для изъятой рыбы и черной икры.

Нас было пятеро: Юра Бутырлин, самый старший из нас как по должности, так и по возрасту, я, трое моих коллег и двое гражданских водителей. На микроавтобусе водителем был обычный мужчина, без лишних понтов, зато рефрижератором управлял человек, который знал буквально все на свете: он давал нам советы по оперативной работе, по задержаниям, по хабаровским ОПГ — в общем, по любой теме, которую мы поднимали в беседе. Этого товарища я буду называть Маркшейдер. На самом деле это была основная профессия водителя «рефки», он сразу нам так и представился: «Я маркшейдер, а на „рефке“ просто подрабатываю». Никто из нас, включая многоопытного Бутырлина, который до тридцати трех лет проработал на заводе сварщиком и просто случайно попал в рейд ДНД (добровольная народная дружина, была такая причуда в СССР), а после пришел на службу в милицию, не слышал раньше такого чудного заморского слова — «маркшейдер».

Молодежи будет интересно узнать про ДНД. Работников любого предприятия могли в обязательном порядке отправить патрулировать улицы вместе с (а то и без) с сотрудниками милиции. Юра попал в патруль вместе с двумя участковыми милиционерами, и ему так понравилась работа милиции, что он заочно окончил юридический и стал работать сначала участковым, а затем добрался до оперов.

Так вот, водитель «рефки» с гордостью носил свою профессию и объяснил нам, что он самый настоящий штурман, только горный. Про Маркшейдера чуть позже. Сначала расскажу, как мы боролись с браконьерами.

Заезжаем в любую деревню, которая попадается нам на пути, и проводим ОРМ в следующем порядке. В первом же попавшемся доме спрашиваем:

— Бабушка (дедушка), скажите, где тут у вас в деревне рыбаки много икры, — (черной, разумеется), — заготовили? Мы из Хабаровска коммерсанты, скупаем оптом калугу, осетра, ну и икру.

— Езжайте, сыночки, по второй улице, третий дом справа, там такие же, как вы, барыги из Хабаровска много икры заготовили, может, вам и продадут.

— Будь здорова, бабушка! За такую ценную оперативную информацию спасибо!

Надо сказать, что в деревнях и поселках, расположенных вниз по Амуру, заготовкой черной икры и браконьерским выловом краснокнижных рыб занимались все кому не лень. Работы никакой не было, и люди жили от природных богатств. Мы это, конечно же, понимали и трепали именно барыг, которые тушки рыб просто бросали на берегу, брали только икру для последующей перепродажи.

Дальше заходили в дом, указанный «источником оперативной информации», открывали подвал или искали погреб и оттуда уже изымали черную икру. Ну, конечно, эту же самую икру, про которую я раньше читал только в учебнике биологии за пятый класс, мы и ели на ужин с водкой. Я не большой любитель крепких алкогольных напитков, но шикарней закуски к водке я не встречал. Мы уже научились различать зеленоватую калужью икру от иссиня-черной осетровой (ну либо наоборот; больше никогда я не ел черную икру в таких количествах, а в настоящее время такие отличительные цветовые признаки уже и не припомню).

В одной из деревень нас, на свою голову, нагнали «уркачи» из местного отделения общака. Потрепанная иномарка без номеров, битком набитая шпаной, подрезала на пыльной дороге наш микроавтобус.

— Стоять, бояться! Кто такие, архаровцы?! Открывайте рефку, икру всю сюда! — заявил, не выходя из машины, местный уркаган, весь покрытый синей художественной росписью.

— А вы чьи будете, бродяги? — Развлекаться, так по полной! Мы же все-таки в турпоездке.

— Я Зюзя! — гордо заявил синий. — Смотрю за положением на этой территории.

— Тогда, Зюзя, держи!

Буквально за пару минут мы с коллегами кулаками через открытые окна перебили всех худосочных бродяг, не дав им даже выйти из машины. Два пассажира бандитского авто пребывали в нокауте, мирно свесив бедовые свои головы через открытые окна потрепанного «ведра», остальные, до кого мы не смогли дотянуться, сразу все поняли, и претензий больше не было.

Самое последнее изъятие в этой чудесной турпоездке по красотам родного края было тоже у лиц, причисляющих себя к организованной преступности, попросту говоря, у хабаровских приблатненных из района поселка имени Горького, которые уже успели красиво закатать икру в большие консервные банки. Изъяли мы у горьковских около ста килограммов деликатеса. Как только ни умоляли нас общаковцы отдать икру: и деньги предлагали, и информацию серьезную в городе подогнать.

— А какую инфу можете дать? — заинтересовались мы.

— Да любую, в городе встретимся, все порешаем.

— Утром стулья — вечером деньги! Вы же знаете принцип.

В общем, не договорились, и икра в «рефке» маркшейдера продолжила свой путь в Хабаровск.

Мы от души отдохнули и набили рефрижератор черной икрой под завязку. Изъяли мы, как сейчас помню, около восьмисот килограммов икры, сами тушки рыб уже и не брали — просто в рефрежираторе не было свободного места. Этим же сухопутным путем отправились назад в Хабаровск. Остановились на отдых в поселке Троицкое, там была нормальная гостиница, и решили завершить турпоездку-командировку вот каким образом. Пока отдыхали в гостинице — мы втроем в одном номере, Юра Бутырлин, как старший, в отдельном, — Маркшейдер наш поехал на шиномонтаж чинить колесо на своем грузовичке-рефрижераторе.

На шиномонтажке Маркшейдер встретил горьковских, у которых мы давече изъяли большую партию «чернухи», аккуратно упакованную в консервные банки.

Горьковские опять сделали попытку договориться о возврате деликатеса за вознаграждение. Общаковцы не доперли, что Маркшейдер — гражданский водитель, и разговаривали с ним как с сотрудником органов. Об этом случае нам и поведал водитель «рефки». Переглянувшись, мы устроили небольшой спектакль с целью как самим поржать, так и Маркшейдера немного проучить. Этот самый Маркшейдер чудил всю дорогу. То не давал нам ночью дремать в микроавтобусе (мы ехали в ночное время, днем работали), крича благим матом через открытое окно своего грузовика: «Внимание, дорога перекрыта!». Проснувшись, мы увидели, что просто на обочине дороги стоят две грузовые машины, видимо, водители решили не ехать в ночь, а поспать на рабочем месте. То делал замечания такого рода: «Какие вы опера́! Идете на опрос к рыбакам, а у вас тренчики торчат!» (пистолетный шнур, крепит ПМ к ремню). В общем, Маркшейдер настолько вжился в роль в командировке с настоящими операми, что и сам уже считал себя оперуполномоченным.

— Так как ты бандитам ответил? Дословно скажи, — закинул я Маркшейдеру пробный шар.

— Так и сказал: я в этом некомпетентен! — насторожился водила, почуяв неладное.

— Некомпетентен! Так ты в курсе, что это на фене оскорбление, хуже пидора!

— Да ладно! — попытался натянуто улыбнуться Маркшейдер.

— Как его вытаскивать будем, пацаны? — обратился я с серьезным лицом к коллегам. — Маркшейдер все-таки нам не чужой.

Пацаны скорчили скорбные лица.

— Даже и не знаю, блатные и нам бы такого оскорбления не простили, а тут гражданский, — почесал за ухом Андрон.

— Ты, может, какое другое слово сказал, или точно «некомпетентен»? — поддержал «заячий концерт» Николай.

— Точно сказал некомпетентен. — На Маркшейдере не было лица.

— Что же с тобой делать? Ты же нам не чужой, сдружились так в поездке, — затянул я свою партию.

— Может, его в тюрьме в спецкорпусе спрятать, хотя бы на полгодика. На свободе блатные его точно достанут.

— А с семьей как быть? Семью же в тюрьму не посадишь.

— Семью придется по программе защиты свидетелей в другой регион отправить, но по программе минимальный срок переезда в другой регион — год.

— Так за год жена точно нового супруга найдет, — с серьезными лицами размышляли мы при Маркшейдере.

Маркшейдер в ужасе беззвучно рыдал.

— Сделайте что-нибудь, парни, всю жизнь благодарен буду! Денег сколько надо насобираю, все вам отдам.

— Есть, Маркшейдер, один выход, — задумался я. — Но надо Юру Бутырлина подключать. Есть у него на личном контакте один вор в законе московский, по кличке Самокат. — (Кличка, естественно, была выдумана на ходу.) — Если Бутырлин соизволит, а он очень строптивый у нас и несговорчивый, может, и пойдет тебе навстречу.

Маркшейдеру была дана подробная инструкция как разжалобить старшего группы, который накатил сто грамм и мирно кемарил в отдельном номере, ничего не подозревая о готовящейся психологической атаке на него водителем «рефки».

— Короче, Маркшейдер, идешь к Юре и плачешь. Только все должно быть натурально, иначе не прокатит. Он тебе скажет, что мы пошутили и это все выдумка про некомпетентность, ты ему не верь. Бутырлин обращение к Самокату бережет для себя лично и на тебя свой шанс вряд ли будет тратить. Когда он начнет свою песню про то, что мы пошутили, ты должен еще сильнее зарыдать!

— Можно в этот момент на колени упасть, — предложил «добрый» Коля.

— Ну это уж слишком, — заступился я за Маркшейдера. — Просто поплачет и этим разжалобит Бутырлина, человек он все же.

Отправили Маркшейдера к Юре. Минут через тридцать прибегает к нам в номер очумевший Бутырлин.

— Вы что с ним сделали, уроды! Я его никак успокоить не могу! Говорю, шутка, он не верит. Говорит, меня предупреждали, что вы так будете говорить.

— Юрий Владимирович, да мы и не в курсе дела. Он на шиномонтажку ездил в село, может, там его кто-то напугал?

— Вы что мне чешете! Какая шиномонтажка, он просит, чтобы я Самокату в Москву звонил, иначе, говорит, повешусь! Быстро ко мне в номер, успокаивайте Маркшейдера! Не успокоите, всех премии лишу!

Поперлись в номер к Юре. Там бедный Маркшейдер сидит трясется.

— Юрий Владимирович, пока не пообещаете Самокату позвонить, никуда отсюда не уйду, так и знайте!

— Ты это, Маркшейдер, пошутили мы, нет никакого Самоката. Ты нас немного достал своими нравоучениями, решили и тебя взбодрить тоже!

— Так Юрий Владимирович и вас уже уговорил мне не помогать?! — сквозь слезы прошептал водитель «рефки». — А говорили, что сдружились со мной в поездке.

— Ну ты сам головой-то подумай, что за оскорбление такое «некомпетентность», ты же фильмы про зону смотрел? Было там хоть что-нибудь похожее?

Минут через тридцать-сорок общими усилиями убедили Маркшейдера, что это была шутка, но обиделся на нас водила, похоже, на всю жизнь. При расставании в Хабаровске хотели угостить бедолагу черной икрой, той самой, закатанной горьковскими в консервные банки. Не взял Маркшейдер, видимо, немного переборщили мы все-таки с шуткой.