Разбор Фрица

Глава 6. Агентура

В отзывах к моей книге «Последний эшелон» было несколько просьб рассказать об источниках оперативной информации в МВД. Совсем уже буйные головы требовали раскрыть установочные данные конкретных агентов, работавших на органы по борьбе с организованной преступностью, то есть, по-простому, людей интересовало, кто на них стучал. Эти просьбы побудили меня написать главу о так называемом подсобном аппарате в БОП — так сокращенно называются органы по борьбе с организованной преступностью.

Подсобный аппарат — одно из названий лиц, предоставляющих оперативную информацию спецслужбам, которое чаще всего использовали руководители на совещаниях. Источники оперативной информации были как на безвозмездной, так и на платной основе. «Платников» в основном приобретали (чувствуете, какое красивое слово — «приобретали») опера́ в местах лишения свободы. Сами опера́ стукачами своих помощников никогда не называли, а использовали в основном нейтральное слово — «человек». Например, начальник на утренней планерке спрашивает: «Вадим, что твой человек говорит по разбойному нападению на инкассаторов?» Вадим, соответственно, ни с каким человеком еще не встречался, но бодро отвечает: «Алексеич, вчера вечером всех людей объехал, сориентировал, дал письменные задания, ждем результат!» Некоторые сыщики использовали выражение «темные силы», хотя какие они темные, когда работают на благо светлого? Самые необычные сленговые названия ИОИ (источник оперативной информации) — это, пожалуй, «штык» и «барабан».

Расскажу, как я, будучи двадцатидвухлетним лейтенантом, вербовал своего первого «штыка». Поехали мы году в 1994—1995-м на выезд, задерживать вымогателей, в Индустриальный район, «стрелка» была назначена рэкетирами возле кинотеатра «Восход». Выезд был, как обычно, не шибко подготовленный. Не то чтобы это было наше разгильдяйство, просто в девяностые было столько бандитов, желающих облапошить мирных граждан, что каждое задержание просто не было возможности готовить профессионально. Так вот встали мы в засаду возле «Восхода», усевшись с мороженым рядом на лавочках, и стали наблюдать, как к месту встречи прибывает энное количество лиц, желающих подзаработать с лохов (на самом деле с начинающих предпринимателей). Лиц прибывало что-то очень много, человек около пятнадцати, что явно превышало штатное количество оперов, выехавших на задержание вымогателей. Меня несколько смутило, что на «стрелку» люди стекались с разных сторон, но я списал это на соблюдение конспирации доморощенными мафиози. После подачи условного знака потерпевшими — белая ракета в небо — шучу, просто один потерпевший поправил кепку на голове, мы ринулись на злоумышленников. Часть злоумышленников разбегаться категорически не пожелала и посылала нам сигналы: «Я свой». Выяснилось, что потерпевшие взяли с собой «на всякий случай» спортсменов из клуба рукопашного боя, и на самом деле вымогателей оказалось пять человек, а оперов со спортсменами человек пятнадцать. Мне попался худой, жилистый мужичок лет тридцати пяти с художественной синей росписью по всему телу. Мужичок с виду не представлял никакой опасности, но крутили мы его довольно долго и порядком упарились, пока надели на него наручники. Как правило, такие вот с виду тщедушные жилистые мужички при силовых задержаниях больше всего сопротивлялись, и «вязать» их было большой проблемой.

Сделаю небольшое отступление. Задерживали как-то вымогателей на железнодорожном вокзале (даже там умудрялись «набивать стрелку» с потерпевшим), и когда я вбежал в первые входные двери железнодорожного вокзала, мне навстречу выбежал огромный человек с перекошенным от страха лицом — видимо, вымогатели что-то заподозрили и сами начали сваливать с места преступления. Дело было летом, спортсмен (как выяснилось позже, мастер спорта по тяжелой атлетике) был в майке без рукавов и, прямо скажем, немного озадачил меня своими «банками». Пауза длилась недолго, лично я воспринял штангиста как агрессора и, как положено по инструкции для пресечения нападения на сотрудника милиции, применил приемы самбо: нанес по вымогателю серию прямых ударов, преимущественно в голову, — ну не занимался я самбо! Спросите: почему сразу в голову? Не было никакого смысла бить этого монстра в корпус, самому можно было травмироваться.

— А-а-а, сдаюсь, сдаюсь! — заверещала эта гора мышц, чем немало насмешил меня и моего товарища Володю, уже забежавшего следом за мной в тамбур вокзала.

— Кто с тобой еще? Быстро говори, а не то продолжим тебя обрабатывать как боксерскую грушу! — было оказано «местное психологическое потрошение» на спортсмена.

— Дима на улице на подстраховке в белой «Королле» номер 356, Саня с Денисом — в здании вокзала, оба одеты в спортивные костюмы, тоже тяжелоатлеты, — штангист, не затягивая процесс, сообщил нам всю нужную информацию.

После такого содействия осталось только собрать весь недостающий криминальный спорткомитет. Если есть блаткомитет, то почему бы не быть спорткомитету? Вернемся к основной линии сюжета.

Худощавый Коля Петров (назовем его так) недавно освободился из мест не столь отдаленных и, следуя традициям нового времени, решил по-быстрому заработать, наехав с приятелями на молодых ребят, открывших ларьки в Южном микрорайоне. На первой же попытке заработать Петров и был задержан нами, сотрудниками РУБОП. Несмотря на то что злоумышленник Коля Петров оказал активное сопротивление при задержании, он был склонен к беседе с опером, то бишь со мной. Так как агентов у меня еще не было, я решил, что Коля — подходящий вариант, о чем и было завуалированно сообщено Петрову.

— Николай, ты только освободился, на воле уже совсем другие порядки, тебе явно будет нужна помощь, в том числе и материальная.

— Начальник, да я и не против. Монет совсем нет, не от хорошей жизни пошли ларечников крутить, дай сразу денег.

Пришлось из своих скудных запасов выделить Николаю небольшую сумму. Затем я проинструктировал его, какая инфа понадобится от него как от новоявленного источника оперативной информации. Само собой, «на горячую» Петров подписал соглашение о сотрудничестве с РУБОП. Через небольшой промежуток времени Коля очнулся, вспомнил что он «черный», и выхватить его на дальнейшие встречи оказалось большой проблемой. Мобильных телефонов еще не было, и мотаться каждый раз ловить Петрова в Южный микрорайон было затруднительно. Коля был мой первый платный агент, и в определенный промежуток времени ему полагалось вознаграждение. Однако даже постоянное вознаграждение не мотивировало ИОИ на добровольные встречи с опером. Промучившись с Колей Петровым пару месяцев, причем, чтобы вручить ему деньги, мне приходилось проводить полноценные оперативно-разыскные мероприятия, я вынужден был признать, что он не подходит на роль агента, и встречи были прекращены. Но дело-то агента было, что же с ним делать?

В девяностые агентура органов по борьбе с организованной преступностью считалась наиболее дееспособной и засекречивалась грифом «Совершенно секретно». Установочные данные вносить в учетные документы не требовалось, только гендерную принадлежность, возраст и направление работы — автоугоны, разбойные нападения либо лидеры и авторитеты преступной среды. Поэтому под это дело я оформлял информацию, полученную от другого источника. Само дело ИОИ прекращать, как мне объяснили старшие товарищи, нет необходимости, так как существовал план приобретения источников оперативной информации, согласно которому раз в квартал опер должен был завербовать одного источника. Несколько позже в дело потребовали вносить все полные установочные данные гражданина, «желающего» сотрудничать с органами внутренних дел, что, конечно же, никогда не делалось, дабы не подставлять настоящих ценных «штыков». Уже в конце девяностых, году в 1998—1999-м план приобретения ИОИ увеличили, и требовалось завербовать уже одного гражданина РФ в месяц. Работа с источниками — это не конвейер, и опера на квартальных совещаниях возмущались: «Мы так весь город перевербуем, преступников не останется, нас самих разгонят, ловить будет некого». На что последний начальник ДВ РУБОП (в 2001 году ДВ РУБОП был ликвидирован) говорил: «Ну, подключите голову, мне план нужен. Тещу свою вербуйте, тестя, главное, чтобы фамилия в деле ИОИ отличалась от вашей».

Руководитель на своем примере наглядно объяснял, как нужно вызвать доверие «штыка»: «Я вот, например, когда вербовал наркоманку, зная, что она больна СПИДом, пил с ней чай из одной кружки, и после этого она ко мне очень прониклась». Мы, конечно, внимательно слушали генерала, но после совещания возникла дискуссия о целесообразности распивать чаи с наркоманкой из одной кружки — в то время еще не совсем понимали, как передается СПИД.

Другой начальник, уже ГУ МВД РФ по ДФО, проводил занятия по организации вербовок источников оперативной информации. Собрав в зале совещаний весь оперативный состав, генерал вызывал (чуть не сказал «к доске») к трибуне опера:

— Расскажи-ка мне, Скрипкин, как нужно общаться с гражданином, подготавливаемым тобою к вербовке?

— Товарищ генерал, ну, я пришел на встречу и пытаюсь найти точки соприкосновения с человеком, прощупываю его интересы, узнаю состав семьи, может, спортом каким занимался… — Скрипкин начинает отвечать на вопрос генерала, как будто сам осторожно входит в ледяную воду.

— А вот и неправильно! — генерал торжествующе делает сталинский оскал. — Сначала надо сказать человеку: здравствуйте! Учить вас и учить еще, бестолочи!

О том, что Скрипкин всегда здоровается с людьми при встрече, опер благоразумно промолчал.

Существуют два основных способа вербовки источников оперативной информации: на компромате и на дружеских отношениях. В первом случае сыщик должен нарыть какую-либо компрометирующую инфу на своего «штыка» либо помочь освободиться от уголовной ответственности по какому-либо незначительному преступлению — так в основном действовали старшие братья из органов госбезопасности. Второй случай — это про доверие и в нередких случаях про дружбу.

Дружил мой напарник с одним хорошим источником, входившим в банду Протаса. Правда, наркоман был этот самый протасовец, но информацию предоставлял ценную, в основном, он был вхож в небольшие бандитские ОПГ, занимающиеся грабежами и разбойными нападениями. Все источники оперативной информации имели ники, если сказать по-современному. Наиболее хитрые опера́ шифровали своих агентов-мужчин женскими фамилиями или прозвищами, а женщин помощников органов внутренних дел — соответственно, мужскими. Делалось это опять же для сохранения конфиденциального статуса своего источника, а то и — бери больше — жизни. «Штык» моего напарника шифровался под ником Удачливая. (Все установочные данные и псевдонимы изменены.) Наша Удачливая под кайфом, приняв дозу, сама себя расшифровала в каком-то наркоманском притоне. Похвастался «барабан», что дружит в шестом отделе с одним из самых крутых оперов и, соответственно, может решать любые вопросы. Обращайтесь, дескать, друзья-наркоманы, решу любые вопросы. Однако обратился к нашей Удачливой некий местный городской авторитет, сам ранее плотно общавшийся с Протасовым и свято чтивший неписаные уличные законы. Только общаться авторитет предпочел с нашим источником в подвале частного дома на окраине Хабаровска. Удачливая уже в подвале в приватном разговоре подтвердила, что работает на шестой отдел, чем, конечно же, поставила авторитета в сложное положение. С одной стороны, авторитет должен был, так сказать, организовать встречу «барабана» с высшими небесными силами, с другой — сам бывший «протасовец» собирался после наступления своего тридцатитрехлетия реально уйти в мужской монастырь. Нам стало известно, что авторитет перенес переговоры с Удачливой в подвал и даже адрес того самого дома с подвалом «птичка на хвосте» принесла. У моего напарника оказался на руках российский паспорт его помощника, который мы и обнаружили на месте преступления, тщательно обыскав весь дом, который, к слову, оказался заброшенным. Самой Удачливой в подвале дома уже не было, переехала она на другое временное место жительства. Доказательств причастности к смене временного места проживания Удачливой нашего авторитета оказалось маловато, но аргумент с найденным на месте преступления паспортом «штыка» стал достаточным, и Удачливая через несколько дней была на свободе. Андрон, а это был именно он, несмотря на то что толку с расшифрованного источника не было, на свои деньги оформил своего помощника в реабилитационную клинику, после чего Удачливая покинула город. Хабаровский авторитет официально свою причастность к ухудшению жилищных условий Удачливой, конечно, не подтвердил, хотя в приватной беседе сообщил, что тоже имел добрые намерения и отправил «барабана» в подвал для перекумарки (излечения от употребления наркотиков) и осмысления бывшим товарищем фразы «стучать нехорошо».

Одного из своих самых ценных источников я приобрел случайно. Привезли с городской «стрелки» несколько десятков человек, и я беседовал в кабинете с одним из активных участников мощной хабаровской ОПС (организованное преступное сообщество). Пока знакомились, я спокойно трепал записную книжку молодого парня и задавал стандартные вопросы. Спокойно до той поры, пока не обнаружил в записной книжке почти полный состав ОПГ (организованная преступная группа), структурно входящей в большое преступное сообщество. Причем ОПГ была тщательно расписана по видам преступной деятельности. Кто конкретно крышует какого-либо коммерсанта, кто отвечает за конкретный район, кто занимается торговлей наркотиками. Информация, с одной стороны, была общей, с другой — мы не всегда знали полный состав преступных групп, занимающихся конкретным видом деятельности. Фактически в руках у меня оказалась информация, достаточная для заведения большого (оперативного) дела.

— Ты понимаешь, что, если я покажу твою записную книжку старшему, тебя как минимум выпрут из ОПГ и «гадом» объявят, а в худшем случае просто казнят? — начал я вербовочную беседу.

— Понимаю, — согласился молодой человек.

— А зачем ты эту всю информацию в записную книжку заносил, еще и при себе постоянно носишь? — поинтересовался я.

— С детства такой скрупулезный, еще в школе всегда все записывал и учился хорошо.

— Я, конечно, не хочу, чтобы тебя сломали, но ты сам фактически вляпался, придется нам дружить теперь. Не переживай, я тебя не подведу, могу и помочь в трудной ситуации, — закончил я разговор.

Очень ценный был «штык» и много пользы принес, пока не снаркоманился, после чего был попросту выгнан из группировки и для меня потерял оперативный интерес.

Интересный случай произошел с другим моим агентом, которого подсадили в ИВС (изолятор временного содержания) к хабаровскому предпринимателю, который в начале девяностых сам считал себя крутым мафиози. На всеобщей волне хайпа, как сказали бы в настоящее время, предприниматель решил нагрузить своих конкурентов по бизнесу, был благополучно задокументирован по вымогательству и отправился для начала в ИВС, где его уже ждал мой «штык». Буквально на следующий день «штык» взмолился:

— Геннадьич, забери меня отсюда, ты меня подставил, это киллер.

— Какой киллер, успокойся, это лох, просто ему приснилось что он блатной.

— Нет, ты ошибаешься, — верещал агент, — он очень крутой и контролирует в городе весь криминал, начиная от заказных убийств и до торговли оружием.

Никакие уговоры и объяснения, что это обычный толстый болтун, не помогли, агент был так напуган, что его пришлось вывести из камеры под предлогом отправки на СИЗО. Предприниматель, отсидев еще около полгодика в СИЗО и насмешив там несколько «хат», где уже сидели люди посерьезнее, которые быстро разобрались, что толстяк просто «на рассказе», освободился и уже больше никогда не связывался с явным криминалом.

Существует еще один вид добровольных наших помощников — это люди, которые либо пересмотрели в детстве шпионских фильмов, либо искренне считают, что сами — практически оперативные сотрудники. Наверное, из таких получается самый преданный, что ли, подсобный аппарат. Один из таких преданных чуть не подвел меня под монастырь. Молодой мужчина (назовем его Борис) входил в одну из спортивных группировок города и занимал в этой группировке довольно-таки высокое положение ввиду устрашающей внешности и недюжинной физической силы. Познакомились мы с ним, можно сказать, случайно, хотя все, что нами делалось в те годы, случайным назвать можно условно.

Короче, стоим мы втроем в засаде в обычном подъезде обычной хрущевки и поджидаем то ли наркоторговцев, то ли разбойников, сейчас уже и не вспомню. Мимо нас проходит молодая дама, не поверите, с маленькой породистой собачкой (как в кино), которая проживает в этом доме и в этом же подъезде. В засаде мы находились уже несколько часов и порядком заскучали. Оперативные сотрудники «с земли» (с районных отделений) пили в таких случаях водку, но мы-то были с ДВ РУБОП и пили кефир, который, как известно, веселья не добавляет, и с дамой состоялся обычный в таких случаях диалог.

— Девушка, собачка у вас нестриженная.

— Сейчас мужа позову, — не оценила дама шутку, — он вас сам разлохматит.

— Мужа пожалейте, нас трое, и мы боксеры.

— У него самого черный пояс по карате!

— Ну ладно, ждем мужа.

Муж действительно вышел на лестничную площадку. Он был постарше своей супруги лет на десять, и ему, конечно, нужно было соответствовать молодой красивой даме. На самом деле это и впрямь оказался здоровенный жилистый мужик лет тридцати пяти, который сходу, правда, с некоторой опаской начал транслировать заученные на «стрелках» словосочетания. Цель засады была иная, нежели вступать в диалог с левым спортсменом, и каратисту невзначай были продемонстрированы пистолеты системы Макарова.

— То-то я смотрю, родные души! — Мужик переобулся на ходу и махом подстроился под ситуацию. — Я же сам в Екатеринбурге лет пятнадцать назад школу милиции заканчивал.

— А что сейчас замурчал? — (заговорил на сленге).

— Так вас трое таких кабанчиков, надо было сразу ошарашить!

— Понятно. Чем сейчас дышишь, коллега?

— В основном долги вышибаю, то тут, то там, всего помаленьку.

— Так ты же наш, давай на службу, органам помогать.

— Да я и не против, платить будете? С деньгами тяжело.

— Платить, конечно, будем, но нужен, — (как обычно), — результат.

— Договорились.

Борис, назовем его так, в самом деле принес много толковой информации, никогда не пропадал из поля зрения и, в общем, старался искренне быть полезным. Я уже заканчивал оформлять на него документы в подсобный аппарат, когда Боря экстренно вышел на связь.

— Вадим, уголовный розыск меня «крепит», выручай!

— По хулиганке, я надеюсь?

— Да нет, убийство, но, мамой клянусь, не моя тема, подставили.

— Давай рассказывай.

— Босс попросил наказать «быка», обидевшего чью-то дочь. Просто вывезти в лес и «пробить» слегка.

— Ну вы, конечно же, переборщили, — предположил я.

— Упаси бог, — божился Борис, — напугали и отпустили. Он, видать, с испугу загасился, скоро домой придет, как пить дать.

По какой-то непонятной причине, но я поверил кандидату в источники оперативной информации и смело поперся в уголовный розыск (с разрешения руководства, конечно) просить, чтобы оставили в покое нашего источника. В Угро состоялся такой диалог с одним из руководителей.

— Здравствуйте!

(Сначала же надо поздороваться, как учил великий генерал, последователь Великого кормчего, один из последних начальников органов по борьбе с организованной преступностью в Хабаровском крае.)

— Тут наш коллега бывший немного напортачил, «подкошмарил» хлопца, терпила испугался, но скоро домой придет.

— Точно придет? — поинтересовался начальник отдела уголовного розыска по раскрытию тяжких преступлений.

— Сто процентов.

— Ну ладно, пусть дышит свободно, лишь бы труп не образовался ни с того ни с сего, — не стал слишком заморачиваться начальник «тяжей», у которого неопознанных трупов на Воронеже был с добрый десяток.

Однако труп все-таки образовался. Переборщили каратисты, и труп потерпевшего спрятали кое-как в том же Воронеже.

«Ау, Боря, где ты?» — пытался я кричать в автоответчик домашнего телефона, но Бори и след простыл. Даже бросил свою молодую мадам, которая нигде не работала и занималась только своей красивой собачкой.

В этом случае «тяжкие» не стали особо заморачиваться и быстро сдали меня в прокуратуру (в те времена расследованием тяжких преступлений занималась прокуратура): так и так, я приходил просить за Бориса и наверняка знаю, где тот находится.

Пришлось переться в прокуратуру. Дело по убийству вел молодой и амбициозный прокурор.

— Вадим Геннадьевич, вы находитесь в очень сложной ситуации, фактически укрываете убийцу.

— Никого я не укрываю, сам попал в недоразумение. Борис — наш бывший сотрудник, его вина не доказана. И потом, если он виноват, пусть сидит.

Сам погибай, а товарища, читай «агента», выручай. Не мог же я заявить, что Борис — наш кандидат в источники оперативной информации и этот кандидат с большей долей вероятности совершил убийство.

— Ну тогда мы вас, так сказать… э-э-э… закроем.

— Вы, молодой человек, смотрите, как бы вас самого не закрыли, — дерзил я прокурорскому.

Надо признать, что начальство ДВ РУБОП билось за своих сотрудников до последнего, и я был уверен, что меня не сдадут «ни за понюшку табака». Однако на допросы пришлось походить и в любом случае потратить несколько (я надеюсь, что несколько) нервных клеток.

Боря так перепугался, что с тех пор (а прошло уже лет двадцать) я его так и не видел.

Вообще, если опер приобретет хотя бы одного настоящего ценного источника, можно считать, что сыщик уже не зря жевал свой хлеб.

Получил я как-то очередную зарплату в управлении и вез довольно ощутимую «котлету» — деньги выдали мелкими купюрами — домой, во второй Хабаровск. Ехал, как и положено старшему лейтенанту, на автобусе номер двенадцать, загруженном такими же, как и я, бедолагами, не имеющими собственного автотранспорта. Вдруг чувствую чью-то теплую ладошку у себя на ляжке. Думаю, может, кому-то понравился бравый старший лейтенант. Встрепенулся, но нет… Стоит рядом маленький пожилой мужичонка, дедушка, я бы даже сказал, с видом уставшего работяги, недорого, но чисто одетый. «Показалось», — подумал я. Однако через пару минут я уже ловлю у себя в кармане ту самую потную ладошку, которая все-таки оказалась ладошкой, кого бы вы подумали? Правильно, ладошкой дедушки божьего одуванчика. Тут уже никаких сомнений не возникало, и я вытаскиваю дедушку из автобуса на следующей же остановке. Начинаю нежно трясти деда за пиджак, приговаривая ему на ушко всякие «добрые» слова. Это мое мероприятие не слишком зашло людям, находящимся на остановке, причем вслед за божьим одуванчиком вышла женщина лет сорока, которая апеллировала к гражданам: «Люди добрые, что же вы стоите, хулиган здоровый пенсионера обижает!» «Спокойно, граждане, я сотрудник милиции, поймал карманника!» — сообщил я опешившим горожанам. Тетка поняла (а она оказалась «верхней», работавшей в паре с карманником как раз на случай таких вот экстренных ситуаций), что я не простой пассажир автобуса номер двенадцать и это мероприятие может закончиться серьезными неприятностями. Несмотря на первый испуг, «верхняя» быстро подсобралась и продолжала отрабатывать свою зарплату, несколько изменив риторику:

— Ментовский беспредел! Вызывайте прокуратуру!

— Подожди, Маша, — вмешался божий одуванчик, — видишь, командир перенервничал и желает компенсации.

— Возьми, начальник, штраф с меня и расстанемся по-хорошему, зачем тебе время тратить? Свидетелей нет, деньги я не успел вытащить, а у меня, видишь, какая ушлая гражданка свидетель, что ты сам на меня напал.

Дедушка, у которого с собой оказалась крупная сумма денег, точно не меньше моей зарплаты за месяц, протянул мне несколько крупных купюр.

— Деньги меня не интересуют, бродяга, я с шестого отдела опер, — произнес я заветный пароль всех ментов девяностых: «Шестой отдел».

— А, это совсем другое дело, тогда можем быть полезны друг другу. Я Лохман, может, слышал?

— Слушай, я по карманникам не очень, мы больше по группировкам работаем, да и «погремуха» у тебя не слишком звучная, — засмеялся я.

— Зря смеешься, начальник, я с Киселем сидел. Все крадуны в городе меня знают, да что там в городе, в России! — выпятил грудь колесом дедушка.

— Раз ты такой черный-пречерный, какой интерес тебе со мной сотрудничать?

— Беспредела нынче много, — высказал популярную в те годы у воров мысль Лохман. — Быков наказывать надо. Я их по-своему буду наказывать. Тебе — звездочка на погоны, мне — моральное удовлетворение.

На том с карманником и расстались. У Лохмана оказалась своя небольшая бригадка, человек пять, не больше, в которую входил один взрослый «сиделец» Саня и несколько совсем молодых пацанов, которые были родственниками самому Лохману. Семейная ОПГ занималась в основном кражей борсеток из автомобилей, «по карману» работал сам патриарх, который и вправду оказался одним из последних специалистов своего дела в Хабаровске.