Развод. Нежеланная истинная

46

Ладони горели волшебным теплом. Каким-то невероятным образом оно грело и безжизненное тело под моими пальцами.

Всё вокруг исчезло. Осталась только странная неведомая магия, в которую воплотилось моё жгучее желание спасти.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть мертвого лица. Вместо этого представила его живым, смеющимся и теплым.

Несчастная бабка тихонечко всхлипывала в стороне.

Эта предательница не заслужила подобного наказания. Даже не знаю, что нужно сделать, чтобы заслужить такое вот…

Она мне не нравилась, но у нее явно были свои мотивы. Я успела разглядеть дом. Минимум обстановки, прохудившаяся крыша и запах сырости.

Одежда на женщине тоже не отличалась новизной, а печку так и вовсе неплохо бы заменить.

Всё здесь кричало о бедности. Так была ли эта женщина подлой сама по себе? Вряд ли. Скорее просто пыталась заработать, чтобы выжить самой и вырастить единственного внука.

Ведь наверняка ей что-то перепало за то, что сдала меня нагам.

Магия иссякла, а идущие от самого моего сердца нити вдруг резко оборвались. Тепло исчезло, до капли впитавшись в ледяную кожу ребенка.

Я открыла глаза.

В полумраке нельзя было понять, порозовела ли его кожа. Но мои собственные пальцы озябли, растеряв магическое тепло.

Все замерли в ожидании. Секунда, две, полминуты.

А потом за моей спиной заскулил Тиаго, заставив вздрогнуть.

Еще мгновенье спустя малыш открыл глаза и громко закашлялся.

Бабка упала на колени. Я медленно выдохнула. Густав шагнул ко мне, чтобы похлопать по плечу.

— Бабуля? — скрипуче пробормотал малыш, приподнимаясь с лавки.

У той дрожали губы. По морщинистому лицу лились ручьи слез.

— Почему ты плачешь, бабуля?

Она кинулась его обнимать, рыдая в голос. Целовала маленькое лицо, судорожно поправляя на ребенке ветхое одеяльце, исступлённо гладила его по голове дрожащими руками.

Стало понятно, что мы тут лишние. Я попятилась назад. Краем глаза заметила, что Густав оставил на столе у окна тихо звякнувший мешочек.

Но бабка не дала нам уйти. Усадив внука на скамейке, она вручила ему сухарик и бросилась к двери.

Захлопнув ту перед нами, женщина резко обернулась и зашипела:

— Вам нельзя выходить!

Я моргнула.

— Что?

— Это всё наги, — прошептала она, боязливо оглядываясь. — Они могут попасть сюда через подземный ход. Это они убили моего Леона! Грозились, что сделают это, если я вас не приведу… но я привела, а они!

За моей спиной напрягся Густав, а Тиаго насторожил уши, принюхавшись к запертой двери.

— Где они сейчас? — спросил блондин. — Где этот ход?

— В колодце на заднем дворе, и они ждут, когда вы появитесь, чтобы схватить помощника лекаря.

Я невольно отступила назад.

— Сколько их? — нахмурился Густав.

— Много. Они хотят только помощника. Остальных убьют.

За дверью послышался шорох.

— Прячьтесь, — бабка кивнула на люк в полу. — Там погреб с выходом в сарай. Переждёте, пока всё не стихнет.

Я схватилась за руку Густава.

— Откуда нам знать, что ты нас не предашь?

Снова…

— Не предам! — поджала та и без того тонкие губы, — иначе позволила бы вам выйти.

За окном мелькнула тень, и бабка кинулась к погребу, чтобы распахнуть тяжелый люк. Густав прыгнул в него первым, я спустилась следом, а Тиаго кинулся за нами.

Для пса всё это было игрой. Хоть кто-то не испытывал страха по поводу внеочередного нападения нагов.

— Значит вот так, да? — прошептала я, задрав голову.

Сквозь рассохшиеся доски пола вполне можно было видеть, что происходило в избе.

Бабка захлопнула люк, отрезая нас от света. В погребе было пусто, прохладно и пахло сыростью. Пёс приблизился ко мне, усевшись у ног и грея теплым шерстяным боком.

В тишине погреба мы четко расслышали звук скрипнувшей двери.

Доски вздрогнули под чужими шагами. Тиаго напрягся, и я вплела пальцы в густую шерсть на его загривке, мысленно умоляя не издавать не звука.

— Где они? — послышался низкий зловещий шепот.

Захныкал ребенок.

— Ушли! — бабкин голос звучал растерянно. Оставалось только подивиться ее актерскому таланту, — а вы разве не заметили?

В ответ раздалось раздраженное шипение.

— Лжёшь, старая тварь! Мы следили за домом, отсюда никто не выходил! Где они⁇

— Да вы что, господа? Вон же они, с минуту назад вышли…

Но ее легенде никто не поверил.

— Обыщите эту халупу! — рявкнул наг, — быстрее! У нас мало времени.

И я вдруг сильно пожалела, что одновременно с даром жизни не обладала чем-то еще, не менее полезным. Например, умением испепелять нагов одним взглядом.

Потому что, когда люк распахнулся, мне горячо этого захотелось.

Мы замерли изваяниями в надежде, что нас не заметят. Для этого здесь было слишком темно.

Благо, мы заранее догадались отступить от люка подальше. Да только не успели найти обещанный выход в сарай.

Наг нас не увидел. Однако он оставил люк открытым.

А затем сверху снова послышались негромкие голоса:

— Их нигде нет!

Ребенок захныкал громче, и я не могла его не пожалеть. Мне тоже не нравились эти опасные гости.

— Или ты говоришь нам, где они, или мы снова придушим твоего сопляка, — недобро протянул наг, — и на этот раз спасти его будет некому!

Я рванулась с места, но Густав удержал меня за рукав.

— Они здесь… — ответила бабка, загораживая ребенка.

Я медленно выдохнула, понимая, что поступила бы на ее месте точно так же.

— Где? — прошипел наг.

— На чердаке, — всхлипнула бабка, — под сеном!

Я закусила губу.

Загремели шаги, сверху на нас посыпалась пыль. Наги толпой ринулись в указанном направлении.

Густав нащупал какую-то дверь и толкнул ее в темноту, после чего потащил меня за собой. Но я вцепилась в косяк, не позволяя ему этого сделать.

— Погоди! — прошептала, понимая, что не могу уйти отсюда просто так, — а ведь они скоро поймут, что она обманула и убьют их обоих…