Развод. Сын моего мужа

Глава 11

— Так, бандитки, всё взяли?

Отец уточняет грозно. Малышки по струнке вытягиваются. Соня ещё и ладонь к виску прижимает, отчитывается.

Я со смехом наблюдаю. Мысленно благодарю отца. Пока он солдатской выдержкой девочек испытывает — я хоть обуться успеваю.

Сегодня малышки очень активные. Проснулись часов в пять, всем жару задали. У них включилась юла, и теперь не выключается.

Только утро, а у меня уже голова кругом.

— На выход, шагом марш!

Отец чеканит, заставляя малышек бодро развернуться. Маршируют к выходу.

— А объятия деде?

Я порчу всю выдержку. Но дочки тут же с визгом бросаются к дедушке. Обнимают его.

Кое-как выгоняю их на улицу. Усаживаю в детские кресла, помогаю пристегнуться.

От предложения Вити я пока отказалась. Не хочется мне возвращаться в дом, пока под грудью сжимает. Я ищу подвох во всём.

Не верю, что теперь всё будет так просто. Витя отказывался съехать, а теперь — так просто уступает?

Подвох — практически горит яркими буквами над таким предложением.

А я устала, чтобы беспокоиться. У меня дела, дети, осколки сердца, впивающиеся в кожу изнутри.

Я думала, что просто нужно время. Ну… Пройдёт же? Никто ещё от разбитого сердца не умирал! Я не стану первой.

Если все могут пережить, то почему мне так сложно?

Очень сложно. Выходные лучше не сделали. Лишь немного приглушили оголённые чувства, но точно не вылечили.

Во снах — один чертов Доронин. Улыбается, целует, прижимает к себе. Я растворяюсь в тепле его объятий.

В реальности — я замерзаю. Нет ни Вити, ни тепла. Только пустота.

Я думаю, что держать дистанцию — хороший вариант. Оставить как можно меньше напоминаний о муже. Не пытать себя вспышками прошлого.

Я завожу дочек в садик. Предупреждаю воспитательниц, чтобы позвонили мне, если объявится муж.

Я не могу запретить Вите забрать дочек. Но переживаю по этому поводу. Пусть муж угрожал для красного сердца, но его «дети останутся со мной» — зудит в голове.

Поэтому лучше быть наготове. Я бы вообще малышек не отпускала сегодня, но они очень просились.

За три часа весь дом на уши поставили. Особенно Алиса, которая очень хотела на свой кружок танцев.

Я прогнулась, да. Я не умею отказывать дочкам. Хочется моим принцессам дать больше всего.

А дальше… Водоворот событий затягивает.

Я бегу на встречу с адвокатом по разводам. Подписываю документы, всё обсуждаю окончательно. Заявление отправляется в суд.

Под ложечкой неприятно сосёт. Гложет, что всё…

Финал. Восемь счастливых закончились. Года лжи, но… Хорошо же было! Черт, хорошо. Счастливо.

Я думала, что Витя — он тот самый. Бабочке в животе порхали лишь сильнее, близость — каждый раз будоражила.

Я была вся в нём. А он…

Я смаргиваю слёзы, не позволяя себе расклеится. У меня ещё много дел. Юрист, к примеру.

С ним я решаю дела фирмы. Про закрытие и открытие новой, субаренду, разрешения… Я уже забыла, насколько это изматывает.

Маленький червячок изворачивается в груди. Кусается, будто я что-то плохое делаю. Обмануть пытаюсь. Но…

Я лишь не хочу рисковать. Что Витя попытается всё отобрать. Я предложила решение, а он отказался. И…

На его бизнес я не претендую! Мне ничего там не нужно, это детище Вити. Его заслуга.

Просто…

Мне страшно. Чудовищно страшно. Я теперь всего боюсь. В момент потеряла веру в любимого мужчины.

И теперь потеряна.

Одна на льдине, которая под воду уходит. Арктические ветры бьют по коже, замораживают до последней клеточки.

Я растираю ладони, хотя на улице тепло и солнышко. А мне… Плохо.

Но я держусь. Я заставляю себя двигаться, бегать по городу. Решать проблемы с поставкой и, стоя в пробках, переделывать меню.

Я напоминаю себе, что если упаду и буду страдать — никому легче не станет. Только на этом держусь.

Я летаю по городу. И в какой-то момент не рассчитываю скорость. Заворачиваю за угол, врезаясь в кого-то.

— Ох, простите.

Я прижимаю ладонь к груди, сердце быстро выстукивает. Проверяю, ничего не повредила своей «жертве».

А после понимаю, что это моя знакомая. Карина, о которой я недавно думала.

Мы не лучшие подруги, но наши мужья тесно общаются. Так что мы неплохо знаем друг друга.

— Мне очень жаль, — лепечу я. — Прости, пожалуйста.

— Всё в порядке.

Привычно стойкая Карина сейчас выглядит иначе. Более… Грустной и отрешённой. Смотрит будто сквозь меня.

Видимо, не у одной меня сегодня плохой день.

— Прости ещё раз! — с сожалением смотрю на неё. — Точно в порядке? Тогда я побежала, а то такой сумасшедший день.

В голове уже миллион новых задач. Я сегодня тоже юла, как мои девочки. Кручусь и кручусь.

Прохожу мимо Карины, на ходу сверяюсь с картой. Впервые иду в эту контору, не уверена…

— Полин!

Женщина окликает меня, заставляя затормозить. Я удивлённо оборачиваюсь, а Карина… Нерешительно молчит.

Впервые вижу её настолько растерянной. Когда мой муж её несправедливо в интрижке обвинил — она и то увереннее держалась.

А теперь…

— Ты сказала, что хотела бы знать.

Сердце сжимается. К горлу подкатывает ком тошноты. С трудом киваю.

Я понимаю, о чём она говорит. Нет нужды объяснять.

Когда-то мы обсуждали измены. И я призналась, что лучше знать. Всегда лучше знать, как бы погано ни было.

И…

— Я видела Доронина, — медленно произносит Карина. — На днях. С ним был парень, который слишком уж похож на Виктора.

— И? — я чувствую, что это не всё.

— Рядом с ним была какая-то девушка. Блондинка. И выглядели они довольно… Близкими?

Я усмехаюсь. Сил на другую реакцию не остаётся.

Один раз? Давно?

Хах. Как же лицемерно, Вить. И глупо. Так глупо врать, когда мне на блюдечке правду приносят.

— Я тебя услышала. Спасибо.

Я не знаю, откуда у меня силы на улыбку. С трудом получается. Но я словно от Карины энергией подпитываюсь.

Как в детстве. Она такая сильная — и я тоже хочу. Даже если это фальшивка и ненадолго.

— Правда, Карин, — я сжимаю ручку сумки. — Я очень благодарна за эту информацию. Я… Я могу попросить об услуге?

— Конечно, — она хмуриться начинает. — Какой?

— Если я как-то… Если я пришлю тебе фотографию — ты подтвердишь? Не сегодня, просто когда-то.

— Без вопросов.

У меня нет желания узнавать, как выглядит любовница моего мужа сейчас. Или вообще видеть её.

Я не буду бегать за Витей по городу и искать, как бы его во лжи уличить. Но я успела понять одно.

Без подстраховки я против мужа не вытяну. Я даже не думала, что он так красиво и изощрённо лжёт. Ужом изворачивается, нужные факты подсовывает.

Я вижу правду, лишь когда узнаю её сама.

И если Витя попытается «угостить» меня очередной лапшой… Я всегда это смогу проверить.

Ритм сбивается. Я кое-как заканчиваю нужные дела, а мысли — они в другом месте.

Изящно терзают меня каждую секунду. Карина видела мужчину с другой. С мамой Назара, судя по всему.

Так зачем мужу лгать? У него есть любовница и сын на стороне. Зачем сохранять семью со мной?

Я никогда этого в мужчинах не понимала. Ну что за невнятные создания?

Любишь другую — иди к ней. Любишь меня? Не ходи к другой. Это ведь элементарно!

Как мужчина, добившихся высот в бизнесе, не понимает таких простых вещей?

Я бы ещё приняла, если бы только мой Витя такой был. Уникальный экземпляр. Остальным женщинам повезло, это я такого откопала.

Так нет же! К сожалению, не один. Развелось ужей в мире.

Это не то, что ты подумала. Это она сама. Это ложь, клевета и, вообще, галлюцинации.

А идёшь разводиться — что? Правильно! Заберу детей, дом и ложки, все до одной.

Это даже… Как-то скучно? Никакой изюминки, оригинальности. Даже тут мужчины не стараются.

У меня это истеричное. И смех, и шуточки, и ирония, пронизанная неимоверной болью. Ну а что ещё остаётся?

— Как у вас тут? — я возвращаюсь в кофейню. По понедельникам тут пусто и спокойно.

— Всё нормально, — отчитывается Галина. — Настюша в течение получаса закончит с новыми образцами.

— Отлично.

Новое меню уже в разработке. Я не технолог, чтобы рассчитать, но такой человек у меня уже есть. А кондитеры — они сразу за дело принялись.

Дочки обрадуются. И родители тоже. Когда тестируется новое меню — домой я привожу много сладостей. И закрываю глаза на передоз сахаром.

— Полина!

Звучный детский голос врывается в сознание вместе со звонком колокольчика. Дверь открывается, пуская в кондитерскую Назара.

— Здрасьте, — улыбается он широко. — А у вас тут так хорошо, что я решил снова прийти…

Нет. С меня довольно. Я смазанно улыбаюсь Назару, отхожу в сторону. Тут же набираю мужу, чтобы он прекращал это.

Это уже смахивает на сталкерство и попытку довести меня до сумасшествия.

Я не могу выгнать Назара. Потому что… Ну, не могу. Каким бы странным и взрослым ни казался мальчик, он всё равно ребёнок.

Просто… Своеобразный.

Им должен отец заниматься. Вот пусть Витя и забирает!

Идут долгие гудки, муж не отвечает. А я краем глаза наблюдаю за Назаром, пытаясь понять, что вообще происходит.

Мальчик щурится, придирчиво изучая сладости на прилавке. Достаёт небольшой кошелёк, внимательно отсчитывает каждую купюру. Бережно даже…

Не ведут себя дети так в семь лет. И в десять — не каждый настолько ответственный и продуманный…

— Поль, — с привычной мягкостью звучит голос мужа. — Ты решила сама позвонить? Я рад.

— А я — нет, — тихо рычу я в трубку. — Твой Назар в моей кондитерской.

— Что? Черт.

Витя ругается. Я слышу, как что-то звенит на фоне, падает с грохотом. Мой муж матерится так громко, что мои уши трубочкой скручиваются.

— Черт, кофе пролил, — шипит муж.

Карма — она женщина. Она красиво мстит.

— Я без понятия, что он делает у тебя, — обещает Витя. — Он должен был быть в школе до вечера. На продлёнке. Я сейчас за ним приеду. Не прямо сейчас, дай мне где-то час, пока по пробкам…

— Мне всё равно, Вить. Я уезжать буду. А ты… Просто разберись со своим сыном. Вот так толкать его в мою жизнь — это уже перебор.

— Я и не планировал. Послушай, я хочу вернуть то, что у нас было. Думаешь, я бы специально стал так поступать? Раззадоривать тебя присутствием Назара?

— Ну, раньше тебе это не мешало.

— Да, Поль. Я облажался, и это не исправить. Но я… Я пока в попытках всё это решить. И точно не стал бы посылать к тебе Назара.

— Просто разберись.

Я сбрасываю звонок, не выслушивая новых оправданий от мужа. У меня на это сил совсем не осталось.

Я прячусь в своём кабинете. Быстро собираю документы, поработаю из дома. У меня нет желания ни с Назаром говорить, ни мужа дожидаться.

Но когда мои желания вообще слушали?

Стоит мне выйти в зал, как рядом тут же оказывается Назар. Привычно дорогу преграждает.

Видимо, это не его попытка отвлечь. А просто манера поведения. Желание хоть как-то задержать собеседника.

— Полин, — зовёт он, потупив взгляд. — А мы можем поговорить?

— Назар, я не могу. Послушай, я уверена, что ты славный мальчик, но лучше говори со своими родителями. Хорошо? А мне нужно идти.

— Нет, я думаю… Думаю, вам надо со мной поговорить. Вы это сами поймёте, когда всё узнаете.