Развод. Сын моего мужа

Глава 21

И вот… После этого он живым должен остаться? Кто его оправдает?

— И тогда чего ты от меня хочешь?! — внутри разрывает от ярости. — Отлично, видься дальше.

— Не в том смысле, — Витя поднимается на ноги, шагает по комнате. — Просто виделся. Мы пересекались. Случайно.

— Ну конечно. Шаг вперёд с правдой, три назад? Вить, я тебя не понимаю. Ну, изменил мне, ладно. Бывает. Люди расходятся, дальше живут. Мне двадцать восемь, жизнь не закончена.

Муж мгновенно оскаливается. Сжимает кулаки до побелевших костяшек, оказывается со мной рядом.

— Уже кого-то нашла? — недобро прищуривается.

— Твоя ревность неуместна, — цежу недовольно. — Это ты в нашей паре изменщик.

— А ты будто только ждала…

Я не сдерживаюсь. Это не моё решение, эмоции руководят. Но Витя получает пощёчину. Такую сильную, что у меня ладонь огнём обдаёт.

Я охаю, прижимая к себе руку. Смотрю на то, как на лице мужа расцветает красный след.

— Ты не имеешь права мне такое говорить, — цежу я. — Я люблю тебя. Любила. Господи, Вить, как я тебя любила. Я же думала, что мы действительно «навсегда». А ты… У тебя изначально этого не было в планах.

— Полюш…

— Нет, — я упираюсь ладонью в его грудь. Не даю подойти. — Ты выбрал другую. Раз или на протяжении стольких лет — плевать. Ты выбрал её. А я выбрала не прощать этого.

— Послушай ты меня.

Мужчина перехватывает мои ладони. Он мягко сжимает запястья, тянет на себя. Я в его грудь врезаюсь, запрокидываю голову.

Тело реагирует привычкой. Мурашками и сбитым дыханием. Покалыванием в груди, жаждой ласки.

Тело живёт прошлым. А разум — реальностью.

— Послушай, — мягко просит муж. — Ты хотела знать, что я недоговариваю. Я видел Марго, мы общались. Никакого сексуального подтекста. Никакой информации о Назаре. Мы просто говорили. Всё.

— И это тайна?

— Тайна, — Витя на секунду прикрывает глаза. А когда открывает — синева заполнена горечью и раскаянием. — Потому что… Я знал, что у неё есть сын.

Я прекращаю попытки вырваться. Замираю, парализованная коктейлем чувств. Болью, горечью, смятением… Каким-то нездоровым ожиданием.

Витя прижимает мои руки к себе, всё ещё за запястья держит. А я чувствую, как его сердце колотится в груди.

— Лёня как-то взболтнул, это такое было… — муж каждое слово будто от себя отрывает. — А после я увидел её. Пересеклись случайно, ничего особенного. Переговорили. Я намеренно избегал темы случившегося. Для меня это было лишь ошибкой.

— И? — горло сдавливает тисками.

— А после мы столкнулись второй раз. Не уверен теперь: насколько случайно. И она была с Назаром, гуляла. Он совсем мелкий был. Младше нашей Алисы.

— Зачем ты это рассказываешь?

— Ты хотела правды. Маргарита ничего не сказала про моё отцовство. А я смотрел на малого, прикидывал сроки… Он не был на меня похож. Поэтому я трусливо решил, что не мой. Ты тогда только родила недавно. Сделал всё, чтобы с ней больше не пересекаться. Поменял клуб.

Ох, я вспоминаю. Витя хотел в спортивный клуб, очень нахваливал его. А после резко бросил.

Тогда муж отмахнулся, что хочет больше помогать. Действительно, проводил всё свободное время дома. А оказывается — от любовницы прятался.

— Поэтому я так сейчас беспокоюсь о Назаре, — муж ловит мой взгляд. — Я мог узнать несколько лет назад, дать ему лучшую жизнь. Не знаю, что там у них было… Но Назар явно жил в ужасных условиях. И я хочу исправить свои ошибки. Сделать всё правильно.

— Делай. Но без меня, Вить.

— А без тебя не получается, — он вжимается лбом в мой. — Без тебя я вообще жизни не представляю, Поль.

Зато я отлично представляю жизнь с Витей. Ложь, недоверие, постоянное ощущение, что барахтаюсь в паутине лжи.

К счастью, мне удаётся выпроводить мужа. Назару нужен отдых, а мне — целая реабилитация. Когда машина Вити уезжает, я выдыхаю.

— След на щеке заметил, — прищуривается отец, вздыхает. — Поль, ну кто так делает?

— Пап!

— Кулак сжимаешь, большой палец сверху. А ты… Эх, учить тебя и учить.

Я прыскаю, не удержавшись. Папа произносит серьёзно, но глаза его смеются.

— Захар! — возмущается мама. — Ты чему её учишь? Она же девочка! Лучше сковородкой бить.

Я говорила, что мои родители самые классные?

Я висну на них, расцеловываю. Отправляюсь отдыхать после тяжёлого дня.

А с утра — в новый бой. Веселюсь с девочками на кухне. Подхватываю Соню на руки, чтобы она помешала кашу. После Алиса добавляет ягоды.

Мы суетимся, смеёмся. Я радуюсь оттого, что мои девочки счастливы. Я всё правильно делаю.

Они счастливы с Витей, со мной. По отдельности им тоже хорошо.

— Мартышки, — я делаю большие глаза. — А кто рюкзак свой потерял?

— Не я!

— И не я!

Дочки тут же бегут за своими розовыми рюкзачками. Я завожу дочерей в садик, сама на работу.

Со скандалом нужно разбираться. Травля в интернете продолжается, но не такая активная.

Я суечусь. Даже на кухню попадаю, сама занимаюсь готовкой. Работа кипит. Всё для спасения кондитерской.

Я выложила все доказательства, сертификаты, результаты проверок… Но людей это не сильно убедило.

Я с тараканами десерты делаю, ага.

Но с этим я разберусь.

— Кто-то вошёл, — Галина первой слышит звонок колокольчика. — Хороший знак?

— Сейчас узнаем. Вы продолжайте.

Я сама выхожу в зал, чтобы не отвлекать работников. У них кондитерские произведения искусств получаются намного лучше.

А моя задумка требует техничной работы с мелкими деталями. Первая партия уже готова, конечно, но она пробная. Не идеальная.

— Добро пожаловать.

Бойко произношу я, сильнее затягивая фартук и поправляя кепку. Кончик хвоста щекочет шею.

— Какой сервис, — улыбается знакомый мне мужчина. — Сама Полина Воробьёва меня встречает.

— Я Доронина, — отвечаю на автомате.

— А. Поэтому такое название кондитерской? «Д'Ор»… Оригинально.

Денис облокачивается на прилавок. С интересом на меня поглядывает, прищурив свои тёмные глаза.

Нахальная улыбка бывшего одноклассника совсем не поменялась за эти года. Такая же раздражающая.

У нас с Денисом был всего один нормальный разговор за много лет. Недавно, когда от него племянник сбежал.

И вот — мы снова сталкиваемся.

Совпадение?

— Так зачем ты пожаловал? — я изгибаю бровь. — Сладкоежкой ты никогда не был.

— Люди меняются, Полька. Может, я по десять шоколадок в день теперь уминаю?

— По тебе не скажешь.

Тц. Я сейчас наглому Ястребову комплимент сделала? Иу. Ещё докачусь, что с ним нормально разговаривать можно.

А я то помню, как им противным он был в школе. Самым доставучим из всех.

Ну, справедливости ради, выглядит он действительного хорошо. Тело у него поджарое, видно, что натренированное.

— По тебе тоже не скажешь, что ты кондитерской владеешь, — мужчина нагло и демонстративно меня рассматривает.

— Навёл обо мне справки? Откуда знаешь, что она моя?

Или Ястребов наткнулся на скандал в сети? Решил лично позлорадствовать?

Так вроде не дети мы давно.

— Навёл, — легко соглашается Денис. — Через общих знакомых узнал, что у тебя да как.

— И зачем? — я удивляюсь.

— Дело к тебе важное есть, Поль.

— Дело?

Я хмыкаю. У нас с Ястребовым было лишь одно дело — бесить друг друга почаще. На этом всё.

А уж тем более не в моменте, когда мы не виделись столько времени.

Я недоверчиво прищуриваюсь, упираюсь ладошками в прилавок и подаюсь ближе к мужчине.

— Ну? — подгоняю его. — Удиви меня.

— А насколько тебя сложно удивить, Воробьёва? — ухмыляется всё шире. — На самом деле… Погоди-ка.

Денис отвлекается, а я стону. Как был болтуном, так и остался. Его внимание уже переключается на витрину.

Его тёмные брови взлетают вверх от удивления. Мужчина оборачивается ко мне.

— Это что… Тараканы? Полька, нельзя же так. А санитарные нормы? Проблемы ж будут.

В его голосе звучит насмешка, взгляд смеётся. Я стону, потому что от Дениса стоило этого ожидать. Сейчас он не успокоится.

Я следую за мужчиной, останавливаюсь напротив него. Не ведусь на его провокацию. Наоборот, подыгрываю.

— Целая стая тараканов, — вздыхаю я. — Раз ты заметил, тебе с ними и разбираться.

— И как же?

— Придётся есть.

Я отодвигаю дверцу в сторону, достаю оттуда поднос с новым видом десертов.

Да-да, в виде тараканов. Сверху покрыто глазурью и желе, а внутри — нежный мусс. Есть надежда, что этот ход сработает.

Они приходят посмотреть на тараканов? Пусть их покупают.

— Надеюсь, ты туда не добавила средства от насекомых? — Денис недоверчиво хмыкает. — От тебя всё что угодно ожидать можно. Опасная ты девчонка, Поль.

— Очень опасная, — я киваю с улыбкой. — Ты сам вызвался добровольцем. Пробуй.

— Я так подумал… Мне жаль за все школьные подставы. Я не хотел тебя обижать. Всё ещё стоит есть?

— Ты что, Ястребов, трусишь? Не может быть!

— А на слабо ты берёшь всё так же ужасно.

Денис смеётся, но всё же тянется за пирожным. Легко откусывает голову, не показывая ни капли страха.

Показушник.

Я внимательно слежу за лицом мужчины. Считываю его реакцию. Мы с сотрудницами уже попробовали, но теперь — первый подопытный кролик из клиентов.

— Без яда, — резюмирует Денис.

— А ты разочарован? — посмеиваюсь. — Ну как? Это наш новый продукт.

— А, тестируешь на мне? Не жалко?

— А жалеть мужчин вообще нельзя.

Я легко пожимаю плечами, произношу то, чему меня учил папа. Сочувствовать — да. Но не жалеть.

Жалость надо оставлять для котиков и детей. И, немножко, для себя самой.

Денис на мою реплику лишь кивает, одобряя подобное.

— Согласен, — взгляд становится более серьёзным. — Умная мысль.

— Так как? Вкусно?

— Да вкусно, Поль, вкусно. Странно, конечно, но… Нормально.

— Так зачем ты приехал?

Я возвращаюсь к главной теме. Не просто так Ястребов сюда заявился. Но я ума не приложу, что же ему понадобилось.

Мужчина укладывает на прилавок пакет, который я раньше не заметила. Толкает ко мне.

Ловлю на автомате, пока не упало на пол. Заглядываю внутрь.

— Хозяйку надо найти, — подкалывает Денис. — Поможешь?

— О. Спасибо большое.

Внутри я нахожу кофту, которую нигде не могла найти. Оказывается, я забыла её в парке.

Когда столкнулась с Денисом, а после поспешно ушла. Значит, не показалось, что он меня звал.

— Вот так сбегают девушки, вещи теряют, — цокает Денис. — Я был настолько плох или настолько хорош?

— Где ты там вещи потеряла?

Раздаётся злющий голос со входа. Я прикрываю глаза, чувствуя покалывающее раздражение.

Конечно. Витя решил заявиться именно сейчас, услышав двусмысленные намёки Ястребова.

Черт.