Развод. Сын моего мужа

Глава 15

Если присмотреться, то Ястребов не так сильно изменился. Та же нахальная улыбка, одиночная ямочка на щеке, пронзительные тёмные глаза. Чёрные почти.

Хоть и в школе он не был «дрыщом», но теперь — уже с мужской внушительной фигурой.

Ястребов был противным подростком, вот правда. Но… И я не была прям идеальной девочкой. Немного заучка, немного зазнайка.

Не любили мы друг друга взаимно.

— Привет, Денис, — я киваю из вежливости. — Неожиданная встреча.

— Вот уж точно, не ожидал, что ты детей будешь математикой пытать, — подшучивает он. — Ну… Как сама?

— Отлично. Мне пора, хорошего тебе дня. Не теряй больше ребёнка.

— Да не я это. Он сам.

— Разве ты сам, Коль?

Я смотрю на малыша, который начинает активно мотать головой. Вспоминаю, как мальчик просил меня не сдавать его.

— Спелись уже, — хмыкает Денис. — Вот так всегда, только отвернёшься, а ты уже с другими строишь козни против меня.

— Неправда! — я возмущаюсь искренне. — Никогда такого не было!

— И вот опять? Я всё помню, Воробьёва.

— Плохо помнишь.

— Да? Проведём маленький экскурс по школьным годам? Такая себе мини-встреча выпускников. А то у некоторых память шалит.

Я прыскаю, скрывая смех за ладошкой. В школе я бы обиделась или начала спорить, но…

Спустя столько лет я не обижаюсь по мелочам. И умею различать такие шутки, а не остро реагировать.

— Мне скоро дочерей забирать, — я качаю головой. — А тебе с сыном…

— Это племянник, — тут же объясняет Денис. — Не сын. Я за ним приглядываю. Ни слова.

Предупреждает, заметив мой взгляд. Мужчина треплет Колю по волосам, от чего парень пытается отвернуться.

— Давай, малой, признавайся, — настаивает Ястребов. — А то подставляешь. Ты же знаешь…

— Перед девочками подставлять нельзя, — горестно вздыхает мальчик. — Не по-пацански. Я сам. Там просто кошечка была…

— А у некоторых любовь к побегам. Тут моргнуть нельзя, иначе сразу исчезнет. Я уже трижды успевал перехватить, а четвёртый побег пропустил.

Коля горестно вздыхает, признаёт свою вину. С обидой смотрит на дядю, что его заставили признаться.

Мне-то всё равно, а Денис явно сам всю правду знает. Но мальчик пытался юлить до конца.

— Няней тебе не работать, Ястребов, никак, — подтруниваю я.

— У тебя дочки, ты сказала? Бегают постоянно?

— Нет.

— Вот и не суди, Воробьёва.

— Да я уже не Воробьёва. Шутка не прокатит.

— Это я понял.

Мужчина скашивает взгляд на мою ладонь. Я повторяю его жест. В глазах начинает рябить, всё заливает золотистым цветом.

Кольцо.

Я до сих пор не замечала, что всё ещё ношу обручальное кольцо на пальце.

За столько лет оно срослось с кожей, нервы оплели. Стало родным и привычным. Частью меня.

Внезапно металл словно раскаляется. Начинает жечь на пальце, оставляя воображаемые волдыри.

Хочется снять его, стянуть немедленно. Теперь, когда я замечаю его, ободок словно сдавливает кожу ежесекундно.

Наплевав на то, что подумает Денис, я сразу же стягиваю кольцо. Резко, с внутренней агрессией.

И в болезни, и в здравии — не предполагало внебрачного ребёнка.

В момент я словно оковы с себя сбрасываю. Убираю кольцо в сумку. Поглаживаю белую полоску на пальце.

Ощущаю себя… Вдруг беззащитной и обнажённой перед миром. Без привычной брони.

Денис на мой жест только бровь вздёргивает. Но ничего не говорит и не спрашивает. Будто проигнорировать пытается.

— Не бегай снова, — с натяжкой улыбаюсь мальчику. — А то снова придётся птичек считать.

— Ещё больше?!

Его эта угроза пронимает больше, чем возможность потеряться и влипнуть в неприятности.

Ястребов посмеивается. Я прощаюсь с ним смазанно, ухожу. Несколько раз встряхиваю головой, отделываясь от странных ощущений.

Можно сказать, что это самый адекватный разговор с Ястребовым за всё время, что я его знаю.

А мы вместе одиннадцать лет учились!

Если не считать единственного случая. Я рыдала из-за какой-то несправедливой двойки, а Денис неожиданно утешил. В своей манере.

— Ты это, не реви, Воробьёва. Исправишь всё.

Я улыбаюсь воспоминаниям. С призмой опыта — все детские проблемы такими мелочными кажутся. Приятными.

Лучше снова дрожать перед злой биологичкой, чем к разводу готовиться.

Я медленно бреду в сторону детской площадки. Время прогулки ещё не закончилось, но делать мне нечего.

А там рядом — вкусный кофе продаётся. Попью, держась подальше от Вити.

Но на полпути меня останавливает звонок подруги. Я отвечаю мгновенно, ведь с Ритой мы редко общаемся.

Она сейчас живёт заграницей. Постоянно в работе, мы не говорили вечность. Только короткие сообщения.

— Ты видела? — кричит Рита. — Знаешь, что происходит?

— А что? — неужели она уже как-то узнала обо всём, что с Витей происходит.

— Твою кондитерской топят! По всей сети — негативные отзывы. Ещё пару — и просто никто к тебе не пойдёт. Кому ты уже дорогу перешла?!

Я застываю на месте. Не слушая рассуждений Риты — я лезу в интернет. Ввожу название своей кондитерской и…

Офигеваю.

Вышел отзыв у какого-то известного блогера. Критика от и до. На меня словно ушат грязи вылили.

«Кошмар, девочки, в таком злачном месте я не была никогда!»

И дальше во всех подробностях выкладываются придуманные недостатки моей кондитерской. И десерты чёрствые, и какао кислый…

А под постом — другие отзывы. В основном — негативные. Несколько мнений в мою поддержку сразу попадают под раздачу, называя проплаченными.

А вот негатив поддерживают активно.

«Пробовала там такой-то десерт, кислый и несладкий».

Конечно кислый! Он из клюквы! И без сахара — диетическая линейка. Это указано в самом меню!

«Я уверена, что видела у них тараканов».

У нас! Мы СЭС прошли только что, без каких-либо нареканий! Я слежу за кондитерской, ведь дети у меня тоже там кушают.

Я бы не кормила своих малышек чем-то ужасным. Всегда слежу, стараюсь… Я все силы вкладывала в своё дело, так радовалась…

Я прикусываю губу. Читаю и читаю. Меня лихорадит от подобного. Это же… Какой-то массовый хейт.

Я не понимаю…

В меня словно плюнули, а после пнули от души. Проехались по моему детищу. Растоптали полностью.

Рита права. Господи, увидь я подобное — я бы никогда не пошла в такое заведение. Десятой дорогой обходила.

Я часто моргаю, пытаясь прогнать слёзы. Мне двадцать восемь, я не буду плакать… Не из-за такого, но…

В глазах жечь начинает. Я не спала ночами. Я продумывала всё. Не отдыхала, а любую свободную минутку — посвящала кондитерской. Хотела, чтобы «Д'Ор» было идеальным место.

Это частичка меня, моей души. Даже название — «золото» — это ведь от фамилии. Доронина. Пожертвовала французской грамматикой, чтобы связать.

А теперь…

Из-за чьего-то отзыва всё может разрушиться. Почему? За что?

Ей кто-то заплатил? Не может ведь человек просто так вылить тонну лжи.

А кто? Если…

Витя говорил о какой-то крупной сети, которая открывается напротив меня. Но… Разве крупный бизнес таким грязным способом убирает конкурентов?

А если… Я мотаю головой, отгоняю гадкие мысли. Потому что в этом не может быть замешан муж.

— Лишит бизнеса, — напевает моё разбитое сердце. — Привяжет. Сделает больно за то, что не смирилась.

Нет. Нет! Доронин не мог, он не… Не мог просто. Пожалуйста.

Ему ведь… Не за чем. Бизнес не настолько шикарен, чтобы его потеря вернула меня к мужу. Да, доход есть, но он не какой-то заоблачный. Скромный.

Витя не стал бы так поступать. Не стал.

Мои губы дрожат, всё внутри переворачивается. Скручивает колючей проволокой, шипы глубоко в кожу впиваются.

Я так сильно разочаровалась в муже. Но я не могу поверить в то, что он ещё хуже. Запрещаю себе это.

— Тётенька, это вам!

Кто-то дёргает меня за штанину. Я даже не сразу понимаю, нахожусь в прострации.

Медленно опускаю голову, замечая Колю. Он протягивает мне цветок, сорванный с какой-то клумбы.

— Я… Спасибо, — вымучиваю из себя улыбку. — Ты снова потерялся?

— Нет, я тут.

Голос Ястребова звучит за моей спиной. Я оборачиваюсь машинально. По мышцам фантомной болью отдаёт.

Настолько мне плохо.

— Что случилось? — Денис мгновенно становится серьёзным, теряя улыбку. — Ты плачешь?

— Нет. Конечно нет. Спасибо за цветочек, Коль. Это очень мило. Но мне пора.

— Поль, подожди.

— Мне надо идти! Прости.

Я уношусь быстрее, чем Ястребов увлечёт меня в разговор. Я сейчас не способна поддерживать вид, что у меня всё нормально.

У меня жалкие крохи энергии остались. Только для того, чтобы прижать к себе дочек.

Алиса видит меня первой, срывается ко мне. За ней следом бежит Соня, обгоняет. Малышки облепляют, трещат звонко, рассказывают о прогулке.

Я киваю, не вслушиваюсь. Смотрю на мужа, который выглядит серьёзным и собранным. Челюсть сжата, смотрит с прищуром.

И почему-то мне одного его взгляда хватает, чтобы понять.

Витя откуда-то знает о случившемся.

И его вина становится практически осязаемой.