Развод: Я стала другой

Глава 30

Я стояла, словно громом поражённая. Это ощущение, когда земля уходит из-под ног, а воздух становится тяжёлым, как в тумане. Человек, стоящий рядом с Дмитрием, был высоким, худощавым, с такими глубокими морщинами на лице, что казалось, будто его жизнь пропахла борьбой с самыми страшными демонами. Его глаза… Они были тёмные, как бездна, и настолько пронзительные, что мне казалось, будто они видят меня насквозь, а каждая его мысль становится видимой на моём теле, как тень.

— Это невозможно, — я едва шевельнула губами, едва удержалась от того, чтобы не упасть. Мой голос дрожал, но я пыталась его сдержать, пытаясь успокоиться, хотя внутри всё бурлило. — Мой отец умер, когда я была маленькой. Я помню, как это было. Ты… ты не можешь быть… им.

Его руки, сжимающие что-то в ладонях, дрожали, будто он сам едва стоял на ногах. И голос, такой хриплый, как будто не говорил годами.

— Екатерина… — его голос пробился в тишину, и я почувствовала, как мне нехватало воздуха. Каждое слово, как нож, вонзающийся в моё сердце. — Я твой отец. И я жив. Всё это время я был вынужден скрываться. Для твоей же безопасности.

Эти слова звучали как удар. Почувствовала, как холод сковывает каждую клеточку моего тела. Это невозможно! Ничего не понимала. Как такое может быть? Всё, что я знала, рушилось на моих глазах. Но что если это правда? Что если всё, что я считала своей жизнью, была ложью? Вдруг осознала, что не знаю, кто я на самом деле.

Дмитрий стоял рядом, его глаза горели. Он не отрывал от меня взгляда, его улыбка была холодной, почти издевательской, и от этого внутри у меня всё сжалось. Он явно наслаждался этим моментом, наслаждался моей растерянностью, моими внутренними муками.

— Ты всегда думала, что я твой враг, — сказал он, подойдя ещё ближе, его шаги как будто раздавались в тишине. — Но на самом деле я всегда пытался защитить тебя. Защитить вас обоих.

Я вцепилась в стену, чтобы не упасть. Мои ноги подкашивались. Это было как горькая правда, которую не хочется слышать.

— Защитить? — вырвалось у меня, голос сорвался от ярости, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать. — Ты разрушил мою жизнь! Ты уничтожил всё, что было для меня важным. Ты использовал меня, манипулировал мной, заставлял страдать моих детей! Ты был тем, кто был мне врагом!

Он поднял руки, как будто пытаясь объяснить, и его лицо стало серьёзным, почти каменным.

— Я делал то, что должен был, — ответил он твёрдо, как будто в его словах не было ни капли сомнений. — Я делал это, чтобы спасти тебя от тех, кто на самом деле хотел тебе зла. Твой отец… он знает больше, чем ты можешь себе представить.

Я повернулась к человеку, который называл себя моим отцом, и почувствовала, как сжимаются мои пальцы. Его лицо было напряжённым, будто он был готов разорваться, но в его глазах… в его глазах было нечто другое. Правда. Я её ощущала. Тот холодный, резкий взгляд, который я так долго искала. Это была правда. И я не могла от неё отступить.

— Объясните мне, — требовала я, голос дрожал, но старалась не показывать, как внутри меня все переворачивается. — Кто вы? И почему я должна вам верить?

Он глубоко вздохнул, как будто собирался открыть мне то, чего я не могла даже вообразить. Его грудная клетка поднималась и опускалась с каждым вдохом, как будто на его плечах был мир.

— Когда ты была маленькой, — сказал он, его голос срывался, и я заметила, как он едва удерживает себя. — Я работал на одну организацию. Всё начиналось как что-то хорошее, понимаешь? Помощь нуждающимся, поддержка тех, кто слаб. Но я не знал, во что это выльется. Потом я узнал. Узнал страшную правду. Они были связаны с чем-то, что я не мог даже представить… с чем-то опасным. Я пытался уйти. Я пытался остановиться, но они угрожали убить тебя. Тебя и твою мать. Я не знал, что делать… и я исчез. Я думал, что если уйду, если скрыться, я смогу хотя бы вас защитить.

Я замерла. Каждое его слово звучало как удар, но одновременно я ощущала, как что-то тяжёлое тает внутри меня. Он говорил правду. Это всё объясняло. Это объясняло, почему мама всегда избегала разговоров о нём. Почему её глаза наполнялись слезами, когда я пыталась узнать о нём хоть что-то. Почему мы с ней всегда жили в тени страха.

— Почему ты не сказал мне правду раньше? — мои слова вырвались, и я чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Не могла их остановить. Боль от его молчания давила на меня, но я хотела услышать больше. Я должна была знать. Я заслуживала это. Мы все заслуживали правды.

Он опустил глаза, как будто боится встретиться с моим взглядом.

— Я не мог, — ответил он, и я услышала в его голосе такую боль, такую усталость, что мне стало трудно дышать. — Я боялся. Боялся, что они найдут тебя. Я не мог рисковать твоей жизнью. Дмитрий… он следил за тобой. Он защищал тебя, даже когда ты этого не видела. Ты была под его защитой, даже если не понимала этого. Даже если ненавидела его.

Всё внутри меня заколебалось. Я повернулась к Дмитрию, и вдруг мир как будто пошатнулся. Он? Он всё это время был рядом, следил за мной… защищал? Мой ум не мог это осознать. Неужели я так ошибалась? Неужели я была слепа? Я ведь думала, что он всего лишь… был тем, кто заставлял меня сомневаться, кто стоял на моём пути. Но сейчас, когда я думала обо всём, что происходило, не могла отрицать, что он всегда был рядом. Он был тем, кто был рядом, когда мне было страшно, когда я искала защиту. И теперь мне нужно было понять: была ли я в праве его осуждать?

На следующее утро мы снова встретились, чтобы поговорить. Оказавшись в заброшенном складе, мы сели друг напротив друга, и молчание было глухим, будто воздух застыл. Дмитрий, мой отец и я — все мы были в этом пустом пространстве, пытаясь выжать из себя хоть что-то, что могло бы объяснить всё, что произошло.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня, — начал Дмитрий, его голос был тихим, но в нём была искренность, которая сбивала меня с ног. — Ты имеешь право. Я совершил много ошибок. Но поверь мне, всё, что я делал, я делал ради твоей безопасности. Твой отец доверил мне эту миссию. И я не мог её не выполнить. Я сделал всё, что мог, чтобы защитить тебя, даже если это стоило мне всего.

Я почувствовала, как что-то в моей груди тает, будто лед, который я так долго держала там. Он говорил правду. Я видела это. Я видела эту боль в его глазах. Он не был тем человеком, каким я его считала. Он был тем, кто пытался спасти меня. И теперь мне нужно было это принять.

— Почему ты не рассказал мне правду раньше? — спросила я, не зная, что с собой делать. Мой голос был уже не таким злым. Там было облегчение, смешанное с чем-то болезненным. Я была ранима, и эти слова были для меня как молния.

Он медленно опустил голову, и в его голосе я почувствовала невыносимую тяжесть.

— Я боялся потерять тебя, — ответил он, и его слова были как шёпот в пустой комнате. — Я знал, что ты никогда не простишь меня за всё, что я сделал. Но теперь… теперь ты должна знать правду.

С этими словами он встал и ушёл. Я осталась одна, с этой правдой, которая словно расколола меня пополам.

Когда я вернулась домой, сердце сжалось от тяжести того, что только что случилось. Кажется, что это была целая вечность, а на самом деле прошло всего несколько часов, но ощущения были такими, как будто всё вокруг меня перевернулось. Я пыталась осмыслить происходящее, и чем больше пыталась, тем сильнее терялась. Дмитрий… он пытался защитить меня. Это звучало нелепо, но именно так. Да, его методы были жестокими, его поступки порой не имели ничего общего с тем, что я могла бы назвать правильным. Но он ведь тоже был человеком, и его внутренний мир… он был не таким простым.

— Я никогда не прощу тебя за это, — я шептала себе, но слова звучали пусто, как эхо в пустой комнате. Это была я, которая отказывалась видеть правду. Дмитрий, конечно, был жесток, но я начала осознавать, что он был жесток с собой и со мной из-за страха. И, может быть, даже любви. Он защищал меня так, как мог.

А потом был мой отец… Бог, как я счастлива была узнать, что он жив! Но правда… она была куда сложнее, чем я себе представляла. Он не просто был жив — он стал настоящим героем. Своей жизнью, своей смертью — он пожертвовал всем, чтобы я могла быть в безопасности. Он сражался, рисковал собой ради меня… ради моей жизни. Я не знала, как мне быть теперь. Сможет ли мой отец быть тем человеком, которым он когда-то был? Как мне смотреть ему в глаза, зная, что столько лет я верила в его смерть? Сколько боли и предательства я носила в себе?

Я не могла спать. Мыслей было столько, что я боялась потерять их. Боялась забыть, потерять нить, которая теперь соединяла меня с этим новым, непонимаемым миром. Как мне верить в то, что всё, что я думала о Дмитрии, оказалось ложью? Как мне простить его за все годы страха, боли, одиночества? Но я видела теперь его глаза, я знала, что ему тоже было тяжело. Как это возможно? Я не могла понять, и именно в этом вся трагедия.

— Ты же не хотел мне зла, правда? — прошептала я, хотя ни Дмитрий, ни отец не могли бы ответить.

В голове крутились картинки, воспоминания — не те, что я хотела бы хранить, а те, что рисуют теперь, после всего. Дмитрий, этот бесстрашный и холодный человек, казавшийся мне чужим, теперь был не просто обидчиком, а человеком, потерявшим свою душу в попытках защитить меня. Все эти годы я была так уверена в своей правоте, судила его… а теперь? Что я чувствовала? Сожаление? Любовь? Прощение? Я не знала.

И отец… что он сейчас мог мне сказать? Что мне делать с тем, что я теперь знаю? Внутри всё крутилось, будто я была на пороге чего-то важного, но не могла ступить за эту черту. Как вообще вернуться в мир, где все эти годы я искала одну правду, а теперь вижу только пустоту?

На следующее утро, когда я вышла на крыльцо, чтобы забрать почту, сразу заметила что-то необычное — маленькая коробка лежала прямо у двери. Она была не просто коробка, а какой-то сигнал. Я стояла и смотрела на неё, сердце ёкало, а внутри всё напряглось, как струна. Мои глаза не могли оторваться от этой коробки и записки, которую я едва могла разглядеть, так сильно тряслись руки.

После всех тех месяцев борьбы, поиска хоть какого-то спокойствия, безопасности, мне не хотелось снова погружаться в этот водоворот. Я всё время надеялась, что этот кошмар останется позади. Но… что-то в этой коробке заставляло меня чувствовать, что это не угроза. Может быть, это было чем-то, что наконец-то позволит мне оставить всё старое позади. Может, это был последний шаг к настоящему освобождению.

В этот момент Михаил вышел на крыльцо. Он сразу заметил, как я застыла, и подойдя ко мне, спросил:

— Что случилось?

— Коробка, — я указала на неё, не в силах оторвать взгляд. — И записка.

Он нахмурился, но в его голосе не было паники, только спокойствие, как всегда. Но мне было не по себе.

— Не трогай её, пока не убедимся, что это безопасно, — сказал он тихо, почти без эмоций, но с какой-то настойчивостью.

Я кивнула, но внутри уже всё переворачивалось. Страх охватывал меня всё сильнее. Мы сразу позвонили в полицию. За несколько минут прибыли сотрудники службы безопасности, осторожно осмотрели коробку, записку и, кажется, успокоились. Разрешили открыть.