Реальное зло

Глава 19. Выбор. Часть 1.

Ну, наконец-то! Плавясь под его жесткой лаской, чувствую себя живой, как никогда. На моём теле остаются синяки от его рук, но мне плевать – нам обоим нечего скрывать и не перед кем демонстрировать свои хорошие стороны. В сексе мы честны друг перед другом. Болезненные прикосновения и ощущение мягкого гладкого шёлка под спиной делают мой день… да, это то, чего я давно хотела, то, ради чего позвонила ему – мне даже жаль, что сейчас я не могу питаться от него, ведь я уверена: мой резерв увеличился бы, как минимум, вдвое… не успеваю зафиксировать, в какой момент оказалась на кровати, – и уже кричу от резкого и грубого соединения наших тел. Сэм усмехается, не снижая натиска. Кажется, таранить меня – входит у него в привычку. Мне нравится. Но пора ему узнать, что я тоже могу быть грубой. Резко переворачиваюсь, устраиваясь сверху, а на попытку вернуть всё на прежние места, отвечаю хлесткой пощечиной. Кажется, кто-то начинает медленно звереть… но я впечатываю его спину в матрас, надавив обеими ладонями на грудь, и приступаю к своему соло. Когда понимаю, что начинаю терять голову от ощущений, чувствую, как чужие пальцы буквально впиваются в мои бёдра, увеличивая темп – и я вновь возвращаюсь в реальность. Опускаю взгляд на парня подо мной: кое-кому однозначно не хочется, чтобы я отключалась...

То, что происходит сейчас между нами, трудно назвать простым сексом: мы боремся друг с другом, откровенно наслаждаясь процессом. Да, наслаждение и боль.

Никогда бы не подумала, что стану сторонницей жестокости в постели, но, похоже, мне нравится наказывать себя.

Когда Сэм резко входит в меня и замирает, я уже лежу на спине и не очень понимаю, что происходит… вот только, стоит прийти в себя, как я готова задушить парня: он не дождался меня! Резко хватаю его за горло, давая понять, что он так просто не отделается, как вдруг вскрикиваю от болезненного укуса в шею и – почти одновременно – такого же болезненного, последнего толчка внутри… и впиваюсь ногтями в его спину, сотрясаясь от мощного оргазма. Когда меня отпускает, я не спешу разжать руки и ноги. Сэм лежит на мне и глубоко дышит. Не знаю, сколько времени мы проводим в такой позе; мои мышцы медленно расслабляются – и я, наконец, выпускаю парня из плена своих конечностей. Вот только никто из нас не спешит в душ. Напротив, Сэм притягивает меня к себе, давая понять, что в ближайшие минут десять никуда не отпустит, и начинает размеренно дышать куда-то в основание шеи. Щекотно. И приятно. И спокойно…

Дождь барабанит в окно, а я слушаю дыхание парня… и успокаиваюсь, медленно уплывая в темноту.

Пробуждение не было резким. Просто в какой-то момент я поняла, что моё сознание вынырнуло из сна. Открываю глаза, чувствую на своей талии мужскую руку. Разворачиваюсь и смотрю на Сэма. Я впервые заснула с кем-то… Тот случай с Метельским не в счёт. То был вынужденный сон, призванный вылечить мои тонкие тела – не более. Но парень, спящий в моей кровати после бурного секса… это для меня ново. Кажется, я вообще никого не приводила к себе – даже во временное жилье.

Рассматриваю лицо парня в темноте… Кажется, он даже во сне продолжает оставаться настоящим тираном: губы плотно сомкнуты, между бровей недовольная складка, скулы напряжены. Красивый, сильный и жестокий. Мне нравятся три этих качества. Мне кажется, именно такими качествами должен обладать настоящий Бог.

Глупо верить, что Владыка Вселенной – милосердный и справедливый.

Не милосердный. И не справедливый. Это я выяснила на собственном опыте: в противном случае, его испытания чересчур изобретательны и абсолютно нелогичны.

И я буду под стать ему.

Вот только…

Я не могу понять, что чувствую, просыпаясь в постели с этим рыжеволосым бесом?.. Почему мне нравится смотреть на его закрытые глаза, нравится слушать его спокойное размеренное дыхание? И насколько сильно мне это нравится?.. Я не понимаю. Не понимаю, потому что все мои чувства скованны – придавлены целым пластом тьмы, что обитает внутри меня. Я не могу сказать точно, насколько эта тёмная материя влияет на меня в данный момент, – но я знаю, что она медленно разрушает мою личность, подавляя её, обживаясь внутри моего тела, устанавливая связь с моей нервной системой, с моим сознанием, с моими желаниями…

Резко поднимаюсь с кровати, накидываю халат на голое тело, подхватываю нож с барной стойки и выхожу из квартиры. Поднимаюсь на лифте на последний этаж; ввожу код на тяжелой железной двери и выхожу на крышу. Дождь хлещет прямо в лицо, заставляя жмуриться, но я иду к краю площадки и замираю, глядя на город внизу. Всё так просто. Нужно лишь провести остриём по линии татуировки и узнать, чего на самом деле хочет моя душа. Да, мать вырвется на свободу, но моя ускоренная регенерация не позволит ей полностью выбраться из тела – скорее всего, даст зависнуть на ниточке силы где-то рядом, а потом вновь втянет внутрь. Мне хватит этой пары секунд. Зато я буду знать… буду знать, чего хочет девушка, по имени Мара. Кажется, об этом говорила Илона вчера вечером? Что я запуталась и не знаю, чего хочу. Что я заигралась и начала терять себя… Всего один надрез… Я поднимаю руку перед собой и смотрю на виток узора на моём плече. Мой гарант защиты от любого скана. И одновременно – защита мира от того, что раньше было моей матерью. Всего одно движение… один порез… и целая куча информации, способной изменить моё сознание и сбить меня с цели…

...

Моя правая рука всё ещё вытянута передо мной. Дождь, кажется, бьёт по самым костям. Рукоять ножа тяготит ладонь левой руки.

Делаю шаг назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неожиданно ощущаю холод и сырость. Я вся продрогла? Да, кажется, мне очень холодно.

Делаю ещё один шаг назад.

Опускаю вытянутую руку. Крепче сжимаю ладонь на рукоятке ножа…

Я хочу знать, что думает девушка по имени Мара?..

Делаю ещё один шаг назад…

Или это всего лишь приступ слабости? И он пройдёт… пройдёт сразу, как только я окажусь под крышей, защищенная от этого сильного жестокого дождя.

Делаю ещё два шага назад и разворачиваюсь к выходу. Какой смысл знать, чего она хочет? У меня есть цель. И у меня есть все козыри на руках. Я имею план и чётко следую ему. Я не могу подвести маму. Я не могу подвести свою кровь. Я сделаю, то, что должна, и я не буду позволять себе думать, что в моей жизни может быть иначе…

Скрываюсь в темноте помещения, закрываю дверь, иду к лифту, спускаюсь вниз, выхожу к своей квартире… захожу внутрь. Почему-то не перестаю чувствовать эту чертову слабость. И да, кажется, меня знобит…

Почему я не перестала чувствовать слабость?..

Мой промокший насквозь халат вдруг исчезает с тела, а само тело вдруг укутывается большим махровым полотенцем.

– Я не буду спрашивать, что ты делала на крыше под дождём с ножом в руках, – голос Сэма позади меня звучит тихо.

Ничего ему не отвечаю. Пытаюсь согреться в его руках. Он забирает из моей замерзшей ладони нож, а в следующее мгновение я подлетаю в воздух, не имея возможности возразить – моё тело буквально спеленовано полотенцем. Сэм несёт меня на кровать, бережно укладывает, разворачивает полотенце, освобождая руки, и вновь укутывает меня в него.

– Ничего не хочешь рассказать? – спрашивает парень, глядя в мои глаза; я молча качаю головой.

Затем отворачиваюсь и прикрываю глаза.

Это не тот разговор, на который я когда-либо буду готова. Пожалуй, единственным человеком, что смог бы меня понять, была Илона. И то – лишь потому, что она сама задала мне этот вопрос… Спросила – чего я хочу…

Если я расскажу обо всём Сэму, он вряд ли одобрит мой крестовый поход. Да мне и не нужно его одобрение! Вообще – ничье одобрение! Я свой выбор сделала. А то, что знобит сильно… так это временно.

– Глупая, самонадеянная ведьма, – цедит Сэм где-то за моим плечом, но почему-то осторожно притягивает меня к себе.

Накрывает одеялом; просовывает руку под ткань и пробирается под полотенце, обустраиваясь ладонью на моём животе, мягко поглаживает обнаженную кожу, согревая мой затылок своим дыханием…

Лежу без движения. Слушаю дождь за окном.

"Чего я хочу?"

Важно ли это?

И… стоит ли мне знать правду?

Медленно выдыхаю и, позволяя ослабшему организму отдохнуть, уплываю в спасительный сон.

Когда просыпаюсь утром, чувствую себя отлично. Не знаю, в чём здесь дело, но, кажется, ночь с бывшим Послушником гармонизировала меня не меньше, чем некогда сеанс лечения Послушника действующего… Приподнимаюсь на локтях и смотрю на полуобнаженное тело, блуждающее по моей кухонной зоне. В воздухе витает аромат кофе и, кажется, тостов… но у меня нет этого божественного устройства… Откуда тосты в моей почти девственной кухне?

– Ты ограбил ресторан внизу? – смотрю на Сэма, не торопясь выбираться из постели.

– Вначале думал заказать завтрак к тебе в квартиру, – намазывая поджаренный хлеб маслом, произносит парень, – а потом решил, что не хочу ждать, и забрал всё необходимое с собой, пообещав вернуть к обеду.

– Ты и кофеварку забрал? – поднимаю бровь.

– И её в том числе, – усмехнулся парень, – хозяева заведения оказались на редкость сговорчивыми ребятами.

Закатываю глаза. Ну, да, как же без традиционных понтов?..

Поднимаюсь с постели, потягиваюсь и иду в душ, сопровождаемая голодным взглядом. Да, я хожу по дому голой. Ещё вопросы?

– У тебя интересная татуировка, – замечает Сэм, когда я уже открываю дверь в душевую, – что она обозначает?

Делаю шаг назад и смотрю на парня. Он продолжает намазывать маслом тосты, не глядя на меня.

– Ничего. С чего ты взял, что она что-то обозначает? – спрашиваю спокойно, мельком окидываю комнату взглядом… нахожу свой рюкзак… открытый рюкзак…

Я же оставляла его открытым?..

– Она такая большая. Почти на всё тело, – Сэм отрывает взгляд от хлеба и ножа и смотрит на меня, – уверен, ты не стала бы набивать такой огромный рисунок… просто так.

– Да, не стала бы. Это тату – напоминание о моих… обязанностях, – подыскав слово, растягиваю губы в улыбке, – а теперь – ты не против? – я хотела бы принять душ. После дождя волосы просто убитые.

И я исчезаю за дверью, скрывая от парня свой взгляд. Настороженный. Напряженный. И недоверчивый.

Быстро привожу себя в порядок, сушу волосы полотенцем и выхожу к Сэму в том же виде, только уже без ужасного запаха "воды с небес" на теле.

Иду к шкафу, неспешно одеваюсь, чувствуя мужское внимание к этому процессу… разворачиваюсь и иду к барной стойке.

– Кофе? – Сэм протягивает кружку.

– Благодарю, – сухо улыбаюсь; чуть приподнимаю пальцами волосы у корней, чтоб быстрее просохли; делаю небольшой глоток кофе, поднимаю на парня взгляд и склоняю голову чуть вбок; смотрю ему в глаза, – Так как ты говорил там, становятся Послушниками?..

Губы Сэма растягиваются в недобром оскале.

– Я не говорил тебе об этом, – спокойно отвечает он, принимая правила игры.

– Как? Ещё не говорил? – «изумляюсь» я, – После всего, что между нами произошло?.. Неужели ты будешь продолжать держать это в тайне?

– Пожалуй, буду, – усмехается рыжий, отпивая из своей кружки и не отрывая своих глаз от моих.

– Наши отношения так хрупки… – тревожно протягиваю, опуская взгляд вниз; подхватываю тост с тарелки и откусываю уголок поджаренного квадратика, – ты же понимаешь, что поддерживать их может только наше доверие друг к другу… и правда.

Болезненный жесткий хват на моём запястье заставляет меня вздрогнуть и едва не выронить тост. Сэм чуть дёргает меня на себя, продолжая удерживать за руку и смотреть прямо в мои глаза.

– Любопытные слова для той, что скрывает ото всех цель своего визита в наш славный город, – произносит он, сжимая пальцы на моей руке, – не хочешь рассказать, как ты выжила после того, как я тебя убил? – я прищуриваю взгляд; а Сэм чуть наклоняется ко мне, – Правда за правду, Мара. Если хочешь узнать, как становятся Послушниками, скажи, как ты смогла обмануть смерть после столкновения с машиной?

– С чего ты взял, что я умирала? – фыркаю, но мой взгляд становится холодным.

– От удара о лобовое стекло после столкновения, я чуть не получил вмятину на черепе. А ты – живая и невредимая стоишь передо мной спустя сутки после аварии, – голос Сэма не менее холоден, – и это я ещё не говорю о том, что по твою душу пришли Послушники. Стоит ли замечать, какой выброс силы тогда произошёл, раз привлёк Их внимание?

Молчу, не разрывая зрительного контакта.

– Значит ни о какой помощи речи не идёт? – уточняю, готовая вырвать своё запястье из его пальцев.

– Почему? – искренне (или не очень) удивляется Сэм, продолжая удерживать меня на месте.

– Потому что, когда предлагают помощь, то делают это безвозмездно, – замечаю и, наконец, выдёргиваю свою руку из его хвата, – а ты за своё «безвозмездно» хочешь получать ответы на интересующие тебя вопросы.

– Тебе сложно ответить? – вновь становясь лёгким и беззаботным, спрашивает Сэм, забирает у меня тост и тут же хрустит им под моим недовольным взглядом.

– Наверное, нет, – нагло вру, становясь такой же беззаботной, – но это дело принципа.

– Хорошо, я расскажу тебе, чем заканчивается обряд посвящения, – хмыкает Сэм, вновь отпивая из кружки.

– Моё любопытство будет тебе очень признательно, – усмехаюсь в ответ, встряхиваю волосами, проверяя их на «лёгкость полёта», делаю вывод, что они всё ещё сырые, – Кстати, ты должен знать, – отхожу от барной стойки, глядя на Сэма, – в школе я буду избегать тебя.

– С чего бы это? – недовольно хмурит брови парень.

– Ну, Ник вчера ясно выразился, – разворачиваюсь к нему спиной, иду в душевую за феном, – Ты должен держаться от меня подальше. Мы же не можем нарушать его запрет… прилюдно?

Руки на моей талии появляются так же неожиданно, как некогда – пальцы на моём запястье.

Чёрт, у этого парня какие-то нереальные скорости…

– Дразнишь меня? – шепчет Сэм, одной рукой забираясь мне под юбку.

Я мгновенно реагирую на его присутствие в моём нижнем белье…

– Даже не начинала, – выдыхаю, – просто сообщаю фаАААААКТ! – кричу во время полёта на кровать.

Проклятье! А ведь я могла не долететь!!! И вообще! Не будь моя кровать надувным матрасом, приземление могло бы быть довольно болезненным! О чём он вообще думает?!

Сэм оказывается на мне быстрее, чем я успеваю обмозговать эту мысль.

– Когда будешь обвивать его своими кольцами, – с шипением произносит парень, удерживая мои руки над головой, – помни… – он раздвигает мои ноги коленом, устраиваясь между ними и вынуждая почувствовать его «настрой» всем моим женским естеством, – что вот здесь… – он проводит полураскрытыми губами по моей скуле, спускается вниз по шее, касаясь ключицы и останавливаясь где-то на грудной клетке… ровно там, где висел накопитель, (который я вчера забыла снять!), – куча моей энергии – той самой энергии, которая впиталась после нашего вчерашнего раунда в твоей постели, – он касается языком кожи под небольшим камушком на ремешке, затем обводить его по кругу, вызывая дрожь в моём теле, – и не советую снимать его: твоя сила скрыта – но не настолько, чтобы обмануть настоящего Послушника, который до сих пор обыскивает город в поисках ведьмы по моей наводке.

Я широко распахиваю глаза и смотрю на Сэма. Он прав. При таком раскладе снимать накопитель с его энергией – более, чем невыгодно… Это, можно сказать, верх идиотизма, – лишаться такого прикрытия. Ведь что Ник, что этот самый Послушник, в курсе, кто такой Сэм. И в курсе, что на меня напали.

– Ты можешь создавать накопители? – спрашиваю слегка охрипшим голосом.

– Это могут делать все последователи учения. Это вообще база, – цедит Сэм, – никому из Послушников не нужное умение.

– И ты можешь почувствовать, что со мной что-то произошло, если накопитель будет на мне в момент нападения? – спрашиваю ещё более напряженно.

– Если это мой накопитель, – отвечает парень.

– Но этот – не твой, – замечаю, облизнув губы.

– А кто об этом знает?.. – спрашивает он прямо в мои губы…

Затем резко поднимается, пересекает мою квартиру и выходит в коридор, захлопнув за собой дверь.

Итак, что мы имеем?

Техники ведьм и Послушников чем-то схожи… раз мы все можем создавать накопители. Сэм чувствует такие вещицы, потому разгадал финт с булавкой. Могу поспорить, что он сам вытащил заговоренный силой предмет из рюкзака Антона…

Далее. По всему выходит, что Ник даже если и почувствовал что-то – ничего не стал предпринимать. Правило невмешательства плюс три знакомые ведьмочки в классе. Он явно знал, чьих рук дело – проклятие брюнета. Но, как я уже озвучивала в своих мыслях, решил не вмешиваться в эту ситуацию.

И последняя новость – мой накопитель полон энергии рыжего, потому будет защищать меня от всяческих подозрений. Но я буду вынуждена носить его на виду… Ник, естественно быстро заметит, чьё на мне клеймо, и вот тут у нас появится пробле…

Стоп.

Какая, к чертовой бабушке, проблема?

Откидываюсь на простыни, прикрываю глаза и беззвучно смеюсь.

Всё отлично – нет! Всё просто идеально! Резко поднимаюсь и иду сушить волосы. Кажется, вчера кто-то сильно проштрафился. Так сильно, что сегодня не получит от меня ни слова, ни взгляда ласкового. Зато получит открытую демонстрацию чужой заботы.

И вообще… я ведь не помню, что была у блондина дома? И не помню, как он мило пытался сдерживать себя рядом со мной. Как не помню его слов о том, что он меня хочет.

Я вообще ничего не помню!

Как это замечательно. И главное – так вовремя. Вряд ли меня будут допрашивать Послушники, учитывая, сколько всего вчера со мной произошло! Сам Ник и огородит меня от нежелательного внимания! Пожалуй, прямо в классе позвоню своей больной маме, чтобы вызвать к себе ещё больше жалости – тем более, я сама хочу поговорить с ней со вчерашнего вечера на крыше…

Единственной проблемой может стать троица ведьм. Но уверена, они будут вести себя тише воды ниже травы, и не наделают ошибок. Страх перед Послушниками удержит их от подобной глупости. И, надеюсь, от работы длинными языками.

Пока Ник не знает, что я ведьма, а адепт монастыря не видел меня в глаза, потому тоже понятия не имеет о моей сущности.

Так и должно быть впредь.