Реальное зло

Глава 21. Выбор. Часть 3

Останавливаюсь. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, где я, и кто меня позвал? Как вдруг вижу прямо перед собой огромный черный внедорожник с тонированными стеклами, в которых отражается самое жалкое из созданий… Мои волосы растрепаны, грудная клетка представляет собой ужасное зрелище из расцарапанной кожи и запёкшейся крови, вырез майки тоже пропитан кровью и слегка порван, джинсы ниже колена – мокрые почти насквозь, кеды – грязные…

Позади меня в стекле отражается какой-то складской район…

Дверца машины резко распахивается, а наружу выбирается Ник и быстро подходит ко мне.

– Боже, Мара, что случилось? Кто это сделал с тобой? – он притягивает меня к себе, начиная гладить по спине, затем оборачивается к машине, открывает дверцу пассажирского сидения, не отрывая от меня второй руки, и подводит меня к ней; затем усаживает в салон, – Я отвезу тебя в больницу…

Хватаю его за руку, но в глаза не смотрю:

– Не надо в больницу. Ты куда-то ехал. Езжай. Я доберусь до дома сама.

Не понимаю, как он вообще умудрился затащить меня в свою машину? Делаю движение в сторону дверцы, как Ник останавливает меня, хватая за плечи.

Слишком знакомый жест!

Я вздрагиваю, как от удара, а блондин тут же убирает от меня свои руки, удивленно глядя в моё лицо.

– Кто тебя обидел, Мара? – произносит он, и я впервые слышу в его голосе такую интонацию.

Опасную. Агрессивную.

– Не надо… – качаю головой, понимая, что нужно от него отделаться… как можно скорей…

– Подожди секунду, – Ник достаёт сотовый и набирает чей-то номер, – Планы меняются, – без приветствий произносит в трубку, – я должен остаться в городе. Личное дело. Нет, я прослежу за этим, а ты сгоняй к тому коттеджу. Хорошо, – он сбрасывает вызов, убирает телефон в карман джинсов, забирается корпусом в салон, подхватывает меня на руки, вытаскивает наружу, каким-то образом открывает переднюю дверцу пассажирского сидения, садит меня на него, пристёгивает ремень безопасности, обходит машину, по пути захлопывая все открытые дверцы, и, наконец, садится за руль, – Не хочешь рассказывать, что у тебя там произошло – твоё право. Но позволь хотя бы отвезти тебя до дома.

– Ты не спрашиваешь. Ты решаешь это за меня, – замечаю, отвернувшись от него и глядя в окно.

– Да. Потому что ты сейчас не способна принимать здравые решения, – кивает он сам себе и заводит машину.

– Ты не обязан это делать, – цежу сквозь зубы.

– Что именно? – интересуется Ник, выруливая на другую полосу.

– Заботиться обо мне.

– Но я уже забочусь о тебе. Как сделал это и в прошлый раз, – легко отвечает блондин, словно пытаясь заболтать меня и отвлечь от моих мыслей.

– Я этого не помню, – включаю «амнезию» я.

– Нет, помнишь, – парирует Ник.

– Нет, не помню, – из принципа спорю.

– Помнишь, иначе не стала бы спорить, – вновь легко отвечает блондин.

– Я помню лишь то, что ты отвёз меня в больницу, – резко поворачиваюсь к нему, смотрю со злостью, – и то, ты сделал это, только потому что чувствовал вину за поцелуй на вечеринке. Не надо делать из себя героя! На твоём месте каждый поступил бы также. И твоё «желание помочь» не делает из тебя хорошего человека, так что можешь не стараться – на меня это не действует! Да и не нужна тебе моя симпатия, так что смысл тратить время на бесполезное занятие?!

Лицо Ника становится напряженным, как никогда. Челюсть плотно сомкнута. Желваки то и дело двигаются вверх-вниз.

– Ты же не думаешь так, – стиснув зубы, произносит он, повернувшись ко мне.

Я и не заметила, что мы остановились перед светофором.

– Именно так и думаю. А теперь прости, я должна выйти – это моя остановка, – цежу в ответ и хочу открыть дверцу, как что-то негромко щелкает. Я ещё не успеваю понять, что произошло, и дёргаю ручку на себя, но дверь не открывается… с недоверием на лице поворачиваюсь к Нику, – ты что, меня запер?..

В следующее мгновение красный свет сменяется зелёным, и машина буквально срывается с места.

– Ник, выпусти меня, – ровно произношу, глядя вперёд.

Блондин молчит, а машина не спешит останавливаться. Напротив, набирает скорость.

– Ты так не думаешь, – произносит Ник через несколько секунд молчания.

– Скоро я в принципе не смогу думать – потому что мы, мать твою, разобьёмся! – уже ругаюсь в голос, ненавидя его и всех чертовых Послушников всей своей душой!

– Я не знаю, кто причинил тебе боль, но сейчас ты срываешь свою злость на мне. Мне это не нравится. Ты должна успокоиться.

– Это ты должен успокоиться! Не я веду машину со скоростью, запрещенной даже на трассе! – рявкаю, с лёгким беспокойством поглядывая на электронную панель.

Переживать автомобильную аварию второй раз – как-то не хочется…

– То, что ты сказала… Может быть, ты отчасти права. Мне не нужна твоя симпатия. И моё желание помочь действительно не делает из меня хорошего человека. Но я могу тебе помочь. И не вижу смысла этого не делать.

– Можешь? Тогда помоги мне – останови машину и выпусти на свободу, – произношу, не глядя на него.

– Ты думаешь я не вижу, что у тебя с руками? Не понимаю, что ты сама нанесла себе эти раны? – выругавшись сквозь зубы, вдруг спрашивает Ник.

– И что с того? Это тебя никак не касается, – холодно отрезаю.

– Почему мне кажется, что ты врёшь? – он резко поворачивает голову ко мне.

– Потому что тебе кажется, – цежу я, вновь не контролируя эмоций во взгляде. Ненавижу! Ненавижу всех Послушников!

Машина резко тормозит на обочине. Не успеваю я обрадоваться, как Ник отстёгивает свой ремень и прижимает меня к себе.

– Что? – растерянно произношу, потом начинаю злиться ещё больше, – Ты чего руки распустил? – пытаюсь оттолкнуть его, но без толку, – Отпусти меня немедленно! Слышишь?! Я не хочу этого! Мне не нужна твоя гребанная забота! НИК! ОТПУСТИ МЕНЯ!!! Отпусти!!! Чёрт бы тебя побрал! Ненавижу! Ненавижу вас всех! – я не замечаю, как начинаю рыдать, – Вы чертовы ублюдки! ВСЕ! ЛУЧШЕ БЫ ВАС ВООБЩЕ НЕ БЫЛО!!!!!!

Меня трясёт. Я больше не пытаюсь вырваться из его объятий. Я продолжаю плакать и презирать себя за свои слёзы. Я рыдаю на груди кандидата в Послушники! Обиженная на весь свет и в том числе на ещё одного Послушника, который является по совместительству моим кровным отцом. И желающая смерти тем монастырским ублюдкам, что убили мою мать!

– Тихо, девочка, – кажется, Ник вновь гладит меня по спине, из-за чего я ещё больше хочу убить его или разреветься ещё сильнее…

Я не помню, когда машина вновь тронулась с места. И тем более я не помню, как моя голова оказалась на его коленях. Я лежала на передних сидениях, каким-то образом, не мешая блондину вести машину.

Я уже больше не плакала.

Когда я смогла выпрямиться и посмотреть на дорогу, мы остановились у какого-то незнакомого мне дома.

– Нет, Ник, – произношу четко, смотрю на дорогу перед собой, – отвези меня домой. Ко мне домой.

Черт с ним, что он узнает о его местоположении. Уж в квартиру я его точно пускать не буду.

– Мара, ты себя видела? Тебе нужно привести в порядок свой внешний вид, – ровно отвечает блондин, тоже не глядя на меня.

– Я могу привести себя в порядок в школе. Там есть душевая и нет учеников. Отвези меня туда, – стою на своём, но голос не повышаю. Вообще стараюсь не эмоционировать.

– Почему ты такая упрямица? – едва сдерживая что-то внутри себя, вдруг цедит Ник, затем поворачивается ко мне, – Что за проблема зайти ко мне и принять душ?

– Эта проблема называется «Нита, школа и слухи», – спокойно отвечаю ему, тоже повернув голову и встретившись с ним глазами.

– Тебе же плевать на общественное мнение, – хмурится Ник.

– Общественное мнение – это всё, что меня интересует, – впервые абсолютно искренне отвечаю ему.

– И что, ты теперь вообще со мной общаться не будешь? – почему-то сжав ладонь на ноге в кулак, спрашивает Метельский, – Чтобы Нита на тебя не вызверилась? Вы что, такие большие подруги?

– Глубина твоих чувств к ней просто поражает, – холодно констатирую я.

– А меня поражает твоя неискренность, – вдруг выдает блондин.

– Чего? – хмурюсь; признаться, в этот момент я была растеряна.

– Я же тебе нравлюсь. Я это точно знаю. Но ты почему-то делаешь всё, чтобы меня оттолкнуть. Или это сегодня день такой? У тебя что, месячные?

В лёгком шоке смотрю на парня, даже не зная, как реагировать.

– А ты все отказы списываешь на месячные? – поднимаю бровь, не зная, веселит меня это или злит.

– Нет. Только твои. У меня ощущение, что ты специально меня выводишь, заставляя испытывать к тебе интерес, – его взгляд становится цепким.

Вообще-то такой был план…

Но сегодня всё получилось случайно. Так что не вижу смысла каяться и биться головой о приборную панель, признаваясь в своих грехах.

– Мне не нужен твой интерес. Я хочу лишь добраться до дома. День, знаешь ли, не задался с самого утра, – растягиваю губы в подобии улыбки.

– Почему ты не хочешь мне открыться? – я вижу в его глазах искреннее недоумение.

Хм… выходит, девушки любят делиться с ним своими секретами? Ну, ещё бы! А потом, должно быть, ходят по школе и пускают слухи, что Ник Метельский им ближе, чем друг…

И понимай это, как хочешь!

Вдруг отчетливо вспомнились слова Тони в мой первый день в школе… О всех тех несчастных девицах с разбитыми сердцами. Теперь понятно, чего они там урёвывались. Небось, спали и видели, как Ник делает им предложение встречаться после долгих сеансов разговоров по душам…

– Мне не нужен друг Ник Метельский, – чётко произношу, глядя ему в глаза.

– А в качестве кого он тебе нужен? – сжав челюсть, произносит парень.

– Не надо провоцировать меня такими вопросами, – качаю головой, продолжая спокойно смотреть на него, – особенно, когда дверь с моей стороны заблокирована.

Ник несколько секунд смотрит на меня, а потом переводит взгляд на дорогу и заводит машину. Когда мы аккуратно трогаемся с места, он негромко произносит:

– Я довезу тебя до школы, ты приведёшь себя в порядок, и я же отвезу тебя до дома. Это не обсуждается.

– Хорошо, – равнодушно отзываюсь и прикрываю глаза.

Ничего не имею против этого плана.

Когда внедорожник останавливается на школьной парковке, я неторопливо отстёгиваюсь и поворачиваюсь лицом к Метельскому. Тот молча смотрит на меня, затем нажимает на электронную панель, снимая блок с двери.

Выбираюсь из машины и иду к зданию школы. Парень очень быстро оказывается рядом, едва ли не идёт в шаг со мной; открывает передо мной дверь и что-то коротко говорит охраннику. Да, я забыла, что в воскресенье нужен особый пропуск на вход… Но блондин очень быстро решает нашу проблему, и вот мы уже идём в сторону спортзала. Признаюсь честно, с ним у меня связаны не самые лучшие воспоминания. Хорошо, что физкультура стоит так редко в расписании…

Прохожу в женскую раздевалку и останавливаюсь, начиная хмуриться.

– Тебе не обязательно быть здесь. В пустой раздевалке на меня никто не нападёт.

Произнеся вслух эти слова, направляюсь в душевую, не оглядываясь на парня, – только достаю полотенце из шкафчика. Когда вхожу в помещение, снимаю с себя всю одежду, кидаю на сушилку в углу и прохожу к одной из кабинок. Открываю дверцу, шагаю внутрь, включаю горячую воду и закрываю глаза. Странное чувство, что вместе с грязью с меня смываются все эмоции, затопляет моё сознание. Да, я вообще ничего не чувствую. На всякий случай добавляю холодной воды – в таком состоянии я и ожогов на коже не почувствую, – запрокидываю голову, позволяя тёплым струям массировать моё лицо, затем кладу руку на стену и разворачиваюсь. Открываю глаза. Ник стоит перед открытой дверью кабинки и смотрит на меня. Не могу понять, что за эмоции на его лице.

– Послушай, блондин, – устало произношу, прикрывая глаза и позволяя воде течь по векам, – это прозвучит странно… особенно для меня… но твоё желание – это последнее, что меня сейчас интересует.

– Я хотел проследить, чтобы ты с собой ничего не сделала, – без эмоций отвечает Ник, опустив взгляд на мою грудь.

Следую его примеру… о! А у меня кровь течёт из ранок… Хорошо хоть глубокие порезы успели затянуться: освобождение моей матушки из плена моего тела – это то, к чему я сейчас совсем не готова. Беру мыло, начинаю водить по расцарапанной коже. Ничего не чувствую. Интересно, телу сейчас больно? Потому что сознание эту боль явно игнорирует… Неспешно намыливаю своё тело – вода тут же смывает с меня пену… Потом просто стою под струями с закрытыми глазами. Наконец, выключаю воду и выжимаю волосы. Смотрю на Ника, который так и не сдвинулся с места.

– Полотенце не подашь? – спрашиваю отстранённо.

Ник тянется рукой куда-то в сторону и, не глядя, стаскивает полотенце с дверцы соседней кабинки. Протягивает мне.

– Благодарю, – принимаю махровую ткань, вытираю своё тело.

– Почему ты меня не стесняешься? – спокойно спрашивает Ник.

Забавно, но, похоже, это действительно его интересует.

– А почему ты не стесняешься смотреть на меня? – равнодушно спрашиваю в ответ.

Он же девственник. Должен стоять и смущаться, но нет – смотрит спокойно. И даже не делаешь попыток подкатить.

– Я смотрю не «спокойно», – парирует блондин, – Твоё тело – это произведение искусства. Оно завораживает.

– Так ты смотришь на него, как на картину в галерее? – чуть поднимаю бровь; на большее сейчас просто не способна.

– Я смотрю на него, как на нечто прекрасное, – спокойно отвечает парень.

– Я не умею реагировать на комплименты, – лениво бросаю, прохожу мимо него к своей одежде.

– Это не комплимент, это констатация факта, – ровно произносит Ник, – И всё же… ты вообще ничего не стесняешься. Ни своих слёз, ни своего страха, ни своей наготы.

– Возможно, потому что у меня нет сил? – предполагаю; конечно, вру; но у меня нет желания разглагольствовать "на тему", – А возможно, потому что не вижу смысла стесняться. Я такая, какой меня создали. И я знаю, на что я способна.

– На сильные чувства? – неожиданно для меня спрашивает парень.

Удивленная, поворачиваюсь к нему.

Некоторое время молчу, глядя в его глаза.

– Нет. На это я не способна, – произношу сухо, затем начинаю одеваться.

Однако, когда нижнее белье начинает скрывать стратегически важные части моего тела, Ник меня останавливает.

– Не надевай эту одежду. Она грязная.

– Ты предлагаешь мне идти в нижнем белье? – без эмоций уточняю.

Ник снимает с себя кофту на замке, оставаясь в футболке, протягивает мне.

Надеваю. Выразительно смотрю на голые ноги. Кофта конечно скрыла попу, но это не тот вид, в котором я могу заходить в элитный дом центрального района.

– У кого-нибудь из девчонок наверняка есть в шкафчике шорты для занятий, – кивая на выход, произносит Ник, а сам стягивает с сушилки мои вещи, давая понять, что мне их не отдаст.

Да что не так с этими вещами?..

Выхожу в раздевалку, шарю по шкафчикам, нахожу спортивные легинсы. Спасибо тебе, безымянная одноклассница. Сегодня ты спасла мою «честь». Боюсь, объяснить охраннику на входе, почему я выхожу из школы полуобнаженная, у меня просто не будет сил. Одеваюсь, выхожу из раздевалки, и тут до меня доходит.

Одежда может рассказать ему некоторые подробности происходивших сегодня событий! У всех вещей есть память. И я не удивлюсь, что Послушники или их ученики умеют выуживать эту информацию при помощи определённых ритуалов… Резко останавливаюсь, вырываю свою одежду из рук парня и быстро закидываю в отсек для мусора в стене.

– Зачем ты это сделала? – хмурится Ник, явно не ожидавший от меня такой прыти.

– Эти вещи – свидетели моей слабости, – пристально смотрю на него, – мне они больше не нужны.

Блондин ничего не отвечает, но видно, что он не доволен.

Из школы мы выходим в молчании, в таком же молчании садимся в машину. Я замечаю короткие взгляды Ника на свою шею, где висит накопитель с энергией Сэма. Конечно, он давно его почувствовал, но почему-то не спрашивал… и если спросит сейчас, да ещё и использует свою силу… я выложу всё как на духу: моя заговоренная одежда в мусорке, а резерв пуст и не должен наполниться ни в коем случае. Тут у нас возникает проблема.

Когда машина мягко трогается с места, молчание нарушается короткой фразой:

– Ты общалась с Сэмом сегодня?

Таки спросил…

– Да. Твой запрет распространяется только на школу, – безучастно отзываюсь, отворачиваясь к окну.

– Он тебя не обижает? – звучит следующий вопрос.

Он дарит мне потрясающие оргазмы.

– Нет. Пожалуй, даже пытается заботиться, – вновь отвечаю без эмоций.

– Пытается… это слово про Сэма, – неожиданно улыбается Ник.

Удивленно смотрю на него. Потом перевожу взгляд на дорогу.

– Останавливайся.

– В смысле? – Ник переводит на меня недоуменный взгляд.

– В смысле, это мой дом.

Блондин останавливает машину на парковке перед элитным небоскрёбом.

– Ты живешь здесь? – спрашивает ровно, глядя перед собой.

– Я не нищебродка, – замечаю не без сарказма.

– Это неожиданно, – произносит парень, а на мои поднятые в вопросе брови отвечает спокойно, – что ты живёшь так близко к школе.

– В этот момент ты должен догадаться, почему никогда не видел мою супердорогую машину на школьной парковке, – продолжаю язвить, глядя на двери здания.

– Потому что ты на ней не ездишь? – задаёт вопрос Ник.

– Потому что её у меня нет, – поворачиваюсь к нему, смотрю выразительно, – мне до школы – три минуты ходьбы.

Не знаю, как ему удаётся игнорировать мой взгляд и тон. Под ними любой уважающий-потуги-чужой-мимики человек должен почувствовать себя имбецилом.

– Ясно, – коротко отвечает Ник, и у меня заканчиваются…

Силы язвить – заканчиваются.

Тяжесть всех событий, произошедших за это утро, наваливается на плечи, заставляя начинать мечтать о постели и снотворном. Может, реально до аптеки добежать?

– Мара, – вдруг зовёт меня парень.

Оборачиваюсь к нему, уже готовая выбраться из машины.

– Ты сильная, – неожиданно произносит он, – и ты не права. Ты способна на сильные чувства. Не закрывайся от мира – он ещё успеет тебя удивить.

– Ты знаешь, у него на это очень мало времени, – вновь сознаюсь, второй раз за нашу встречу говоря с блондином абсолютно честно.

– Хочешь удивиться? – как-то резко-отстранённо спрашивает парень, глядя вперёд.

Начинаю размышлять, что такое он может сказать мне, чтобы вывести из равновесия? – как блондин поворачивается ко мне, притягивает мою голову, положив ладонь на мой затылок, и целует. Странно. Словно даже… по-пуритански… а потом неожиданно углубляет поцелуй настолько, что у меня от затылка вниз по шее бегут мурашки. Он вкладывает в поцелуй то, что не может вложить в секс. Он использует язык так умело, как не каждый парень использует свой… ммм... в общем, аналогия заставляет меня сжать ноги: завести меня оказалось слишком просто. Не то, чтобы я стала черства к концу этой истории... просто мне казалось, что сегодня я уже точно не смогу ничего хотеть.

Блондин отстраняется от меня, не отпуская мою голову.

– Зачем ты это сделал? – произношу неожиданно охрипшим голосом.

– Я удивил тебя? Хорошо. Себя я удивил не меньше, – признаётся парень, глядя мне в глаза.

– Что это значит? – спрашиваю.

– Что ты заинтересовала меня сильнее, чем я предполагал. Всё. Вылезай из машины, мне нужно успокоиться.

Послушно открываю дверцу, выбираюсь из внедорожника и на слегка ватных ногах иду к дверям здания. Оборачиваюсь уже у самого входа.

Ник всё ещё сидит в машине.

Захожу в холл, иду к лифту…

Возможно, я не права. И не все Послушники должны быть уничтожены. По крайней мере одному мне почему-то захотелось сохранить жизнь.