Реальное зло

Глава 24. Завершающая историю.

Часть 1. Финальный аккорд.

Когда Илона выходит из коридора в комнату своей квартиры, она вздрагивает и хватается за сердце.

– Мара?! Как ты попала внутрь? – спрашивает она.

– Ты уверена, что хочешь это знать? – спрашиваю в ответ, стоя к ней лицом; позади меня развивался белый тюль, периодически обволакивая меня, словно легкой вуалью.

– Пожалуй, обойдусь без подробностей, – поднимает руки актриса, – Ты хотела встретиться? Произошло что-то важное?

– Да, произошло нечто, что изменило мои планы. Кардинально изменило. Поэтому теперь я могу, как и обещала, рассказать тебе всю правду.

– Ты сказала, что расскажешь всё лишь в самом конце. Сейчас – конец, Мара? – она проницательно смотрит на меня, и я не собираюсь её разочаровывать.

– Да, сейчас – конец, – киваю, затем ненадолго замолкаю, обдумывая свою речь; после нескольких секунд молчания поднимаю голову и начинаю говорить, в то время, как актриса продолжает растерянно стоять посреди комнаты, – Всё началось много лет назад, когда моя мама заразилась идеей… идеей изменить этот мир. Я была маленькой и не спрашивала её, что именно она хочет менять – мне всегда хватало этого её общего «изменить мир». Она начала готовиться и начала готовить меня – чтобы я выжила в случае, если с ней что-то произойдёт: у неё всегда был план с отступлением. Поэтому основам колдовства я начала обучаться очень рано. И училась колдовать я без ограничений. Ограничения для тех, кто живёт в крупных городах. Те, кто живёт в деревнях имеют большую силу. Они не боятся Послушников. Иногда я думаю, что именно из-за этого мама переоценила свои силы и проиграла – она не привыкла, чтобы кто-то ей противостоял, она привыкла к простору. Здесь же её просто зажали в тиски и уничтожили, накрыв колпаком. Я не знаю, в какой момент она примкнула к кругу ведьм, но уверена, что она собиралась вычерпать их силу – для ритуала необходим мощный источник энергии. Вот только ведьмы круга её предали. Они узнали о её целях, испугались и позвали Послушников. И маму убили… этот мир не захотел меняться… К слову, убили её после того, как она совершила «Великое Зло» – это одно из условий ритуала… «Великое добро» ей просто не дали совершить. Смешно. Да… я же тебе так и не рассказала о ритуале. Ты конечно об этом не знаешь, но ведьмы поклоняются Шестирукой Богине. Она – олицетворение неограниченного колдовства в этом мире. Её руки – это жгуты чистой энергии, которые могут дотянуться до самого края земли. По легенде именно Послушники, объединившись все вместе, отрубили Богине руки и сделали её калекой, вынужденной жить с ограничениями и лишь мечтать о прежних возможностях. И все последующие поколения ведьм рождались с этими ограничениями… Но по этой же легенде, после смерти Шестирукая очнулась прежней, полной сил и возможностей – в другом мире. Этот мир называется астрал и у него десятки, если не сотни слоёв – и как раз в одном из слоёв и обитает дух Богини… Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я рассказываю тебе об этом? Так вот, я собираюсь призвать силу Богини из глубинных слоёв астрала; вот только мне плевать на изменение мира – я просто уничтожу тех, кто убил мою мать. Сделать это можно лишь одним способом – максимально «расшатать» свои тонкие тела, дестабилизировав нервную систему и практически уничтожив границы собственного резерва, и призвать Шестирукую. А для этого нужно всего три вещи: совершить великий грех и великое добро, и впитать огромный источник энергии. Я уже прошла треть пути, и сейчас мне нужно сделать ещё один шаг… а для этого я должна спросить у тебя: зачем ты рассказала Сэму о том, что в моём теле был демон?

На несколько секунд в комнате устанавливается тишина.

– Был? – негромко спрашивает Илона, глядя на меня с осторожностью и при этом – словно бы с лёгкой надеждой, – То есть сейчас его в тебе нет?

– Я повторю вопрос. Зачем ты ему рассказала? Я знаю, что он нашёл твой номер в моём телефоне вчера утром. Он рылся в моём рюкзаке. Но я даже подумать не могла, что ты ответишь на его звонок… и что ты расскажешь ему мой секрет – хотя клялась жизнью, что не сделаешь этого.

– Я… – Илона начинает хмуриться, затем вдруг замечает… – Мара, что у тебя в руке?

– Ты так хотела мне помочь, что решила предать меня? – смотрю на неё прямо и вижу, как до женщины начинает доходить…

– Мара, я не собиралась предавать тебя. Я всего лишь сказала ему про твою маму. Он, кажется, заботится о тебе… А ты говорила, что жить тебе осталось недолго…

– И ты решила, что вправе решать, как мне дальше жить? Ты решила, что моя мать не стоит того, чтобы мстить за неё? Ты решила, что лучше знаешь, как мне нужно поступать? – смотрю в пол, стараясь не пропускать в сердце жалость: она – мой враг в этом деле.

– Мара, ты – школьница! Если бы ты захотела, я бы удочерила тебя! Я бесплодна и не могу рожать, но к тебе я словно прикипела. Тебе совсем необязательно уничтожать свою жизнь! Напротив – ты можешь жить счастливо!

– Знаешь, если бы ты сказала, что Сэм заставил тебя рассказать правду, я бы поверила… и даже не стала бы это проверять. Но твои слова говорят сами за себя...

– Мара, – Илона начинает качать головой и отступает на один шаг, – тебе не нужно этого делать.

Зря она это сказала.

Один рывок, один замах, и ощущение чего-то противного и теплого, текущего по моему запястью.

Убийство… я даже не могу описать, что испытываю в этот момент – кажется, ничего. Я не испытываю ничего.

Илона начинает оседать, а затем падает на пол. Я смотрю на неё сверху вниз и вижу в её глазах искреннее непонимание. Она не верила, что я смогу это сделать. Она думала, что сможет мне помочь. Она была не права – помощь мне не нужна. Мне вообще никто не нужен. Я – одиночка. Была одиночкой и осталась ею. Я выталкиваю из себя энергетическую пробку, сдерживающую мою силу и начинаю выпивать остатки жизни из Илоны. Мой резерв мгновенно заполняется.

– Почему? – выдыхает актриса, и из её рта вытекает струйка крови.

Присаживаюсь рядом с ней, смотрю на её лицо.

– Ты хотела стать моей матерью… но её невозможно заменить, – отвечаю ей без эмоций, не глядя на пятно крови, что расползается по полу.

– Я не хотела… заменить… – тихо и едва разборчиво произносит Илона, а затем в её глазах появляется такая страшная тоска и одиночество, что я вздрагиваю, а потом резко отстраняюсь от неё. Глаза женщины всё ещё открыты, но я больше не могу в них смотреть – я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь: пустая, холодная квартира; никаких фотографий детей на стене. Всё чисто и аккуратно, и словно… безжизненно.

Она жила только своими ролями. У неё не было никого.

Я вновь поворачиваюсь к актрисе: её глаза всё так же открыты и смотрят на меня, но в них больше нет жизни.

Я забрала её жизнь.

Я.

Не знаю отчего, но мне становится страшно. Сердце начинает колотиться, как безумное. Я только что убила человека?.. Отступаю на шаг от мертвого тела… Она хотела удочерить меня? Но почему? Кто я ей? И почему она так хотела спасти меня? Перед глазами начинают мелькать воспоминания о нашей первой встрече в кафе, затем её приход в школу, потом разговор за барной стойкой… Она никогда не давила на меня, но всегда давала понять, что против моей затеи – даже не зная её деталей. Почему она сказала Сэму правду?! Эта мысль спровоцировала воспоминания о рыжем… как нам было хорошо вместе… и как он всегда забирал бразды правления из моих рук, не смотря на все мои старания быть ведущей, а не ведомой. Затем вспомнился Ник и его слова о том, что я способна на сильные чувства… а ещё, что я сама – сильная… Ему было тяжело смотреть на мои слёзы. Почему?.. Рыжик… мне вспомнилась моя непутёвая одноклассница. Мне нравилось её слушать, хоть она порой говорила такую чушь… Нита с Лесей… и даже бешенная модель… мне было весело… Боже, мне было весело всю эту неделю…

Сердце бухнуло в пятки.

Я не хочу умирать.

Отступаю ещё на шаг, чувствую озноб. Или жар? Смотрю на свою руку – она мелко трясётся.

Я не хочу умирать…

А затем вспоминаю лицо мамы, то как она заправляла мой непослушный русый локон за ухо… то, как учила колдовству… то, как готовилась к ритуалу… её лицо было всегда спокойно – она никогда не позволяла страху взять над ней верх… затем вспоминаю, во что она превратилась… И влепляю себе пощёчину. Потом вторую. Потому третью – пока не вспоминаю, что…

В этой жизни у меня есть одна цель. И я её добьюсь – несмотря ни на что. Я закончу Её дело. И я уничтожу тех, кто забрал её у меня…

Дрожь в руках унимается, сердце успокаивается.

Меня уже давно не существует. Я жила лишь для того, чтобы прийти к этому моменту. Даже без демона внутри я остаюсь всё такой же сильной. И даже из своей слабости я извлекаю пользу.

Эмоциональная дестабилизация: есть в наличие.

Осталось совсем чуть-чуть. Достаю телефон и набираю Рыжику, чтоб обзвонила всех, ВСЕХ одноклассников и учеников параллели. Через тридцать минут в пустом здании школы должны быть все. Для чего? Узнают на месте.

О, это будет мой последний аккорд. Я заберу всю их силу, я не совершу ошибку матери, я подстрахуюсь не только силой круга, который уже замкнут на мне, я подстрахуюсь всем ученическим потоком своей школы. И ничто, НИЧТО уже не остановит меня…

Часть 2. Куда приводит месть.

Сэм быстро поднялся по лестнице, прошёл к двери и распахнул её резким движением руки – отчего та впечаталась в противоположную стену.

– Где она? – он пересёк студию и остановился прямо перед Ником.

– Я не знаю, она вышла из квартиры, когда я был в душе.

Сэм подошёл вплотную к блондину и процедил, не скрывая своей злости:

– А что ты вообще делал в её квартире… в душе?

– Я думаю, мне не нужно это пояснять. Ты итак всё понял, – спокойно ответил Ник.

– Ты знал, что она мне нравится, – понизив голос и уже едва сдерживая себя, сказал Сэм.

– Нравится – это не то слово, которое может меня остановить. Если бы ты любил её, я бы даже не посмотрел в её сторону, – обходя друга, ровно произнёс он.

– Я её знаю семь дней. Ты просто не оставил мне времени, – сквозь зубы процедил Сэм.

– Ты бы её уничтожил, – Ник развернулся к нему и посмотрел прямо в глаза, – Опомнись, друг. Для серьёзных отношений твоя жажда разрушения стала бы серьёзной помехой.

– А ты бы смог предложить ей серьёзные отношения? – со злостью усмехнулся Сэм, – Ты?! Ты вообще знаешь, кто она?

– Я знаю, что она пропала. Пока что это волнует меня больше всего, – осматривая квартиру, ответил Ник.

– Ты с ней спал, – неожиданно спокойно произнёс Сэм.

– Да, и?.. – он поднял голову и вновь посмотрел в глаза друга.

– И ты всё ещё Послушник… Ты не сбился с пути, – с какой-то странной интонацией и не менее странным блеском в глазах, продолжил он.

– Мне восемнадцать. Основная часть ученического пути пройдена. И такая мелочь, как интимная близость, уже не может меня дестабилизировать, – ровно произнёс Ник, затем перевёл взгляд на постель, – Я не спорю, мне понравилось. И Мара… необыкновенная. Но ни она, ни её странная проблема, не способны как-то повлиять на меня.

– То есть, ты хочешь сказать, что переспал с ней, чтобы проверить себя? – глядя на друга с неверием, спросил Сэм.

– Да, и я прошёл проверку, – спокойно ответил Ник.

– Идиот, – с улыбкой покачал головой Сэм, – Ну, ты и идиот!

– Не понял, – сухо проговорил Ник.

– Ты можешь убеждать себя в чём угодно – я тебе мешать не буду, это твоё дело, – сказал парень, затем хохотнул, вновь покачал головой и тоже посмотрел на постель, – Хорошо она тебя провела. Всех нас.

– О чём ты? – ещё суше спросил Ник.

– О долбанных догмах нашего мира. Сегодня ты мог сбиться с пути и навсегда выпасть из учения. Как я. Мара в курсе, что Послушникам запрещается вести половую жизнь. И, в свою очередь, сегодня ты мог закончить своё обучение, пройдя последнее испытание – но даже понятия не имел, кто находится с тобой в постели!

– Ты хочешь сказать, что…

– Мара – ведьма. Одна из сильнейших из всех, мною виденных. Наверное, даже сильнейшая в этом городе, – усмехнулся Сэм, глядя, как бледнеет лицо друга.

– И ты не сказал мне об этом, потому что… – не глядя на него, медленно произнёс Ник.

– Потому что я дал понять с первого дня – это моё, – неожиданно агрессивно ответил Сэм, – И раз она пошла на то, чтобы лишить тебя возможности продолжать обучение, значит, у неё была какая-то причина. Вот только Мара понятия не имела, каким холодным сухарём ты окажешься.

В следующее мгновение расслабленный галстук на шее рыжего парня пришёл в движение и туго затянул шею.

– Это мелко, друг мой, – глядя на Ника с пренебрежением, прохрипел Сэм, умудрившись произнести это четко и даже надменно.

Давление галстука мгновенно ослабло.

– Она хотела лишить меня возможности продолжить учение? – по слогам произнёс Ник, взгляд которого стал не читаемым.

– Она знает всё обо мне. Рассказал ей вчера. И если она пошла на это, значит… она привела свой план в действие, – отвернувшись от блондина и сжав кулаки на руках, процедил Сэм.

– Что ты сделал? – чутко почувствовав вину друга, резко спросил Ник.

– Ты уверен, что хочешь это узнать? – усмехнувшись, без юмора спросил Сэм. Вспоминать о дневном ритуале экзорцизма ему почему-то совсем не хотелось…

– Рассказывай всё.

Через десять минут оба парня бежали в сторону, один – с молчаливой злостью, второй – с растерянностью, быстро перетекающей в пугающую решимость на лице.

– Какого черта ты мне всё сразу не сказал?! – выругался Ник, рукой останавливая заворачивающий на парковку и перекрывающий им ход, автомобиль.

– Чтобы ты сдал её своим? – рявкнул Сэм и тут же ощутил на себе испепеляющий взгляд.

Впрочем, Ник не стал спорить и просто ускорил бег.

– И что она собирается делать? – через несколько секунд молчания спросил он.

– Понятия не имею. Голова Мары – это целый лабиринт мыслей. Я вообще старался не анализировать её поведение, иначе это грозило… – Сэм резко затормозил и достал из кармана мобильный, – Мать… твою…

– Что? – Ник тоже остановился.

– Забег до твоей машины отменяется. Мара собирает всех в школе. ВСЕХ, – глядя на экран телефона, без каких-либо эмоций произнёс Сэм.

– И когда ты дважды повторяешь про «всех», ты имеешь ввиду…

– Всех учеников. Она установила контроль над школой. Они придут, Ник, – парень оторвал взгляд от экрана и посмотрел на блондина.

– Что она хочет с ними сделать? – на лице блондина появилось непонимание, а затем… – Только не это…

– Что ещё? – всерьёз напрягся Сэм.

– Ты помнишь историю про ведьму, пять лет назад пытавшуюся призвать силу Шестирукой?

– Чёрт… ЧЁРТ! Это вполне в её духе! – рыжий мгновенно сорвался с места и помчался к зданию школы, – Где остальные Послушники?

– Они не успеют. Они со вчерашнего дня патрулируют пригород и территорию вокруг коттеджа родителей Тони – я тоже планировал ехать туда вчера, но встретил Мару на окраине города и поменял планы.

Оба парня переглянулись и прибавили скорости, однако, не успели они добежать до ворот школы, как их остановили – целая толпа ведьм самого разного возраста перекрыла им вход на территорию учебного заведения.

– Что за черт? – выругался Сэм, притормаживая за пару метров от женщин.

– Простите, мальчики, но дальше вы не пройдете, – произнесла Верховная – статная черноволосая красавица лет сорока в стильном деловом костюме черного цвета, состоящем из брюк, приталенного удлиненного пиджака и лёгкой белой блузки.

Глядя на эту женщину, сложно было представить её, чертящей на земле пентаграмму, и тем не менее, это была самая сильная ведьма на ближайшую сотню миль. Позади неё стояли несколько ведьм её круга, а по бокам – готовые к атаке, две молодые девушки: явно родственницы главной. Всего ведьм было около двадцати, и вместе они представляли из себя силу, с которой вынуждены были считаться все.

– Что вам нужно? И какое отношение вы имеете к тому, что происходит сейчас? – кивнув на здание школы, спросил Ник.

– Молодой Послушник хочет знать слишком много, – растянув на губах обольстительную улыбку, заметила Верховная, переглянувшись со своими родственницами… хотя… у обоих парней создалось впечатление, что все ведьмы, присутствовавшие здесь, были в какой-то мере связаны кровью.

Перед ними явно стоял не весь ковен.

Только его верхушка.

И это было странно.

– Ник, – произнёс Сэм, глядя на ведьм, и друг, поняв его без слов, попытался вырваться в поле Ментала.

– Бесполезно, любезный. Не зря же мы здесь стоим, – фыркнула главная, иронично глядя на обоих парней.

– Вы знаете, что сейчас делает Мара, – Ник даже не спрашивал. Он понял это по одному взгляду на женщину.

– Конечно знаем. Собирается призывать Шестирукую, – глядя на него, словно на малыша в подгузнике, ответила ведьма.

– И вы не остановите её? – процедил Сэм, взгляд которого медленно наполнялся злобой.

– Зачем? Мы так долго этого ждали. Готовились к этому событию целых пять лет. Вели девочку, помогая ей всем, чем было можно и нельзя – пусть она об этом и не знала, – широко улыбнулась ведьма.

– Она не выживет после ритуала, – тихо и по слогам проговорил Сэм, не глядя на Ника.

Если бы здесь была Мара, она бы сразу догадалась, кто написал сообщения с угрозами Ните и Кари, а также поняла бы, кто заставил замолчать крестную русоволосой, и кто закрыл глаза на выходку со стиранием памяти у ведьмы из ковена – ведь среди стоявших напротив ворот, была девушка с весёлыми белыми кудряшками и с выжженным крестом на лбу… А, копнув ещё глубже, Мара поняла бы, кто снабдил информацией о ритуале призыва силы её собственную мать – и кто способствовал смерти трех старых ведьм из круга, замкнутого на ней, разорванного во время их отречения от неё и сомкнутого вновь с крестной Ниты, уже для её уничтожения с помощью Послушников.

Но Мары здесь не было, а двое парней, стоявших напротив верхушки главного ковена, понятия не имели о том, что на самом деле происходит.

Однако…

– Я не позволю этому произойти, – уверенно проговорил Сэм и сделал шаг по направлению к ведьмам, – Ваша сила ничего мне не сделает – у вас нет ни частицы от меня. Зато у меня есть много желания всех вас перебить.

– Ну, попробуй, мальчик, сбившийся с пути, – усмехнулась главная.

– А я ему помогу, – спокойно ответил Ник, и в воздух начали подниматься куски брусчатки с земли.

– Ник, – позвал друга Сэм, глядя куда-то в сторону.

И тут блондин заметил толпу одноклассников и учеников параллели, идущую мимо их компании прямо к зданию школы. К слову, стену из ведьм эта толпа спокойно обтекала и просачивалась в проём приоткрытых школьных ворот.

– Почему они нас не видят? – напряженно спросил Сэм.

– Полагаю, потому что мы находимся в коконе невнимания, – ещё более напряженно ответил блондин, прекрасно понимая, что это обозначает. А в следующее мгновение вся брусчатка упала на землю – причем, не по его желанию.

– Что такое «кокон невнимания»? – нахмурился Сэм, а затем замолк, так и не услышав ответа. Потому что перед ведьмами вдруг появился незнакомый высокий мужчина с русыми волосами и с очками-хамелеонами на глазах – и ни главная, ни остальные представительницы ковена, не были удивлены его присутствием.

– Послушник… – Ник отступил на шаг, не веря своим глазам, – И не просто послушник – наставник. В сговоре с ведьмами. Что за чертовщина здесь происходит?..

– Здесь происходит передел мирового порядка. И вы, мальчики – лишние на этом празднике жизни, – фыркнула ведьма и с нескрываемой нежностью посмотрела на мужчину в очках-хамелеонах.

– Не стоит пользоваться своей силой, парень, – негромко, но уверенно произнёс тот, глядя на Ника.

– Что вы делаете с той стороны? – с искренним недоумением спросил блондин, который, в отличие от Сэма, даже мысли не допускал о возможности подобного союза.

– То, что должен. Ты ещё слишком молод и многого не знаешь, поэтому я прощаю тебе твою попытку позвать сюда своих собратьев. И запечатываю Ментал от твоего влияния. Но если попробуешь сделать это ещё раз, я закрою глаза на твою молодость и вспомню, что сегодня ты спал с моей дочерью.

Всё это было сказано таким ровным и спокойным голосом, что и Ник, и Сэм, уставились на мужчину с одинаковым неверием.

– И про тебя, парень, тоже вспомню, – переведя взгляд на Сэма, произнёс мужчина, – ты чуть не сорвал весь мой план своей выходкой с освобождением демона из тела моей дочери. Единственным плюсом твоей выходки стало отвлечение внимания остальных Послушников на тёмную душу матери Мары. Ты правильно сделал, что выпустил её там же, где дочь исцелила себя после аварии. Но на этом коэффициент твоего полезного действия заканчивается. Не вынуждай меня избавляться от тебя.

– Как вы можете говорить всё это, и при этом оставаться Послушником? – недоумевая, проговорил Ник.

– Моя вера непоколебима. Этот мир нуждается в изменениях, – ровно произнёс мужчина.

– Ценой жизни вашей дочери… и вашей жены? – быстро сложив все паззлы в общую картину, с презрением спросил Сэм.

Алексей поправил очки.

– Кьяра не была моей женой. Она была моей единомышленницей. И она знала, что за дитя родится от нашего союза: Мара никогда бы не смогла быть обычной ведьмой – ей судьбой уготовано стать кем-то большим. Мы понимали, на что мы шли, и Кьяра понимала, чем она рисковала, – без эмоций проговорил Алексей.

– А теперь «всем ради вас» рискует эта ведьма? – кивнув на главную, не без сарказма поинтересовался Сэм.

– Да как ты смеешь, крысёныш! – тут же вызверилась та, но Алексей остановил её одним взмахом руки.

– Ты так и не понял, что я хочу сделать? Что мы все хотим сделать?

– Что я должен понять? – нахмурился Сэм.

– Я собираюсь сделать то, чего так жаждет твоя душа – мир без ограничений. Без деления на ведьм и Послушников. Мир, где для мужчин и женщин будет в одинаковой степени доступно воздействие как на материальный, так и на нематериальный мир. У всех нас одни корни. Ты же знаешь об этом. Мы пользуемся теми же техниками, что и они, – Алексей кивнул на ведьм, стоявших вокруг него, – но нас разделили; много веков назад. И заставили бороться друг против друга, не позволяя набирать достаточное количество силы для того, чтобы понять, что наши возможности – воистину безграничны. Сейчас Мара уничтожит эту границу. Она сотворит новый мир, в котором ты больше не будешь одинок. В котором твоя жизнь вновь обретёт цель и смысл.

– Но Мара не собиралась уничтожать никакую границу, – покачал головой Сэм.

– Сила Шестирукой сама подскажет ей, что нужно сделать, – спокойствие её отца воистину поражало...

– Ты прав, Послушник, – странным голосом проговорил Ник, глядя на Алексея исподлобья, – Мара уничтожит эту границу. Мара. Не ты.

– Я не буду с тобой спорить, – абсолютно игнорируя явный подтекст, ответил тот.

– Что станет с ними? – кивнув на вереницу учеников, бредущую в школу, спросил блондин.

– Ничего. Полежат с недомоганием день-два. И вновь пойдут на учебу, – равнодушно пожал плечами мужчина в очках.

– Невероятный цинизм, – фыркнул Сэм.

Алексей наградил его долгим взглядом. А в следующее мгновение произошло сразу несколько вещей: воздух вокруг мужчины начал плотнеть, ведьмы одновременно ощерились, глядя на блондина – но до первого прикосновения с противником были абсолютно беспомощны что-либо сделать, – а Ник вдруг замер, с недоверием посмотрел на Алексея и упал на землю без чувств.

– Какого черта? – рявкнул Сэм и рванул на Послушника, но тоже замер, обездвиженный одним его взглядом.

– Я предупреждал твоего друга, что, если он попробует использовать силу – это плохо для него закончится, – ровно произнёс Алексей.

– Ты же один из наставников! Как ты можешь так открыто предавать всё, о чём говорится в учении?! – выкрикнул парень, безуспешно стараясь скинуть путы управления со своего тела.

– А ты уверен, что знаешь, о чём говорится в учении?.. – поднял бровь Алексей. Затем подошёл к парню, посмотрел на блондина, лежащего на земле, и вновь перевёл взгляд на Сэма, – Не переживай за своего друга. Он поднимется минут через пятнадцать.

– О чём ты говоришь? – напрягся Сэм, прекрасно понимая, зачем Послушник переводит тему, – Чего я не знаю об учении?..

– Как ты думаешь, почему наша сила поделена так категорично? Послушники могут воздействовать на материю, но не могут дистанционно влиять на энергетику людей. А ведьмы не могут воздействовать на материю, но активно подпитываются от всего человечества.

– Но ты сейчас сделал это. Ты использовал силу ведьм – без всяких ритуалов, свеч и заговоренного металла, – глядя на тело своего друга, заметил парень.

– Потому что я давно понял, что ведьмы и Послушники – суть одно и то же. Но кто-то создал препятствие нашей силе. Кто-то, во много раз более могущественный, чем все мы здесь вместе взятые. И когда я понял эту истину, я стал копать ещё глубже: я долго искал то, что, как выяснилось, было на поверхности. Легенда о Шестирукой. Она никогда не была покровительницей и родоначальницей ведьм. Она была покровительницей и родоначальницей всех, кто имеет Силу. Нас разделили именно тогда – много веков назад: разделили на два пола и на две половины Единого. Раньше между нами не было различия, сейчас – есть.

– Ты хочешь сказать, что Шестирукая была гермафродитом? – нервно усмехнулся Сэм.

– Ты так ничего и не понял, – покачал головой Алексей.

– Я понял, – повысил голос парень, глядя на мужчину, – что ты так и не ответил на мой вопрос: откуда у тебя сила ведьм? Послушники не могут выпивать энергию человека, тем более на расстоянии! Для любого дистанционного воздействия на людей необходим определённый ритуал.

– Простые Послушники не могут. А те, что находятся в учении больше века – вполне могут. И даже периодически балуются подобными техниками, – мужчина впервые позволил себе улыбнуться, – Знания приходят с годами практики. Многие знания. Даже те, что давно забыты.

– Ты хочешь сказать, что тебе несколько веков? – недоверчиво переспросил Сэм.

– Неважно, сколько мне лет, – покачал головой наставник, – Главное то, что ты видишь перед собой: нам необязательно воевать. – Он вновь кивнул на ведьм, – Мы имеем одни корни, одни истоки. Эта ненависть и вражда были заложены в нас кем-то со стороны. И я ищу этого «кого-то». Уже очень давно ищу…

– Уверен, ты найдёшь, – едва сдержавшись, чтобы не сплюнуть, ответил Сэм.

– Я тоже в этом уверен, – не обратив внимания на его интонацию, кивнул мужчина в очках.

– Я хочу увидеть это, – негромко проговорил парень, – хочу… смотреть, как всё это будет происходить.

Он не пояснял, что имеет ввиду, но Алексей понимал и без слов.

– Я дам тебе эту возможность. Но при одном условии.

– Каком? – Сэм угрюмо посмотрел на Послушника.

– Если ты попытаешься как-то помочь Маре или навредить ходу ритуала… Я убью его, – посмотрев на блондина, лежавшего на земле без сознания, произнёс Алексей.

Сэм стиснул челюсть, с ненавистью глядя на мужчину.

– Ты согласен?

– Согласен, – процедил парень.

Мужчина в очках некоторое время смотрел на него, а затем кивнул и пошёл вперёд, предлагая следовать за собой.

Это было страшно. Все коридоры и лестницы школы были буквально устланы телами учеников; все они были живы, но полностью лишены энергии. Сэм шёл за Алексеем, послушно обходя знакомого за знакомым и не останавливаясь, чтобы проверить – смогут ли они подняться, или у них забрали слишком много?

Ведьмы остались перед входом в школу, на случай, если пожалуют нежданные гости.

Алексей шёл вперёд, целенаправленно продвигаясь к крыше здания. Затем распахнул дверь чердака и замер, сделав пару шагов. Остановился и Сэм, с недоверием и ужасом глядя на то, что творилось с уверенной в себе, дерзкой и всегда такой обольстительной ведьмой.

Мара зависла над полом, распахнув руки в стороны, и буквально светилась изнутри от количества силы, что в данный момент в прямом смысле разрывала её резерв на части. Все её тонкие тела были зримы и сейчас искажались и гнулись в разные стороны, пытаясь пропустить в этот мир то, что давно было спрятано на глубинных слоях астрала.

Лицо Мары было напряжено от боли, глаза была плотно зажмурены.

– Ей плохо, – вырвалось из Сэма, которого вид девушки потряс до глубины души…

Он смотрел на неё и не мог поверить своим глазам: такая беззащитная и буквально распятая чужой идеей, чужим замыслом, чужой силой…

Если бы она могла знать, куда приведёт её месть…

Из плотно сомкнутых губ ведьмы вырвался стон, и Сэм рванул к ней – но вновь был остановлен силой Алексея.

– Неужели вы ей не поможете?! – рявкнул парень, глядя на наставника.

– Как? Её тело пытается принять силу, для которой оно не предназначено. Я ничем не смогу ей помочь, – спокойно ответил мужчина; затем посмотрел на Мару со странной нежностью и словно родительской любовью, – она – большая молодец. Даже после твоей выходки смогла заставить себя дойти до конца, поверила в то, что сделала великое добро, переспав с тем парнем и тем самым сохранив ему жизнь, сама убедила себя в этой мысли и позволила ритуалу состояться. Здесь главное – не факт свершённых деяний, а эмоциональное состояние человека, знающего, что он это совершил. Мара всё сделала правильно. И она закончит ритуал. А все следующие поколения ведьм и колдунов будут помнить её, как Освободительницу. Я об этом позабочусь.

– Уверен, она будет вам благодарна, – процедил Сэм, с болью глядя на муки той, что прочно засела в его мыслях…

– Я понимаю твой сарказм. И даже не прошу, чтобы ты понял меня, – отозвался мужчина в очках.

– Тогда зачем вы мне всё это говорите? – не скрывая своего отношения, выдавил из себя парень.

– Потому что ты будешь Вторым в этом новом мире. После меня. Не все осознают свои новые возможности также быстро… Ты же понял, что можешь качать силу из людей, не так ли? – Алексей внимательно посмотрел на него.

– Откуда вы знаете? – сквозь зубы процедил Сэм.

Он не хотел обсуждать с этим человеком подробности своей интимной жизни с Марой. Тот раз, в примерочной бутика…

Он на многое открыл глаза.

– Потому что только тот, чьи мысли свободны от догм старого мира, сможет понять, что границ на самом деле не существует. Послушникам придётся сложнее, чем ведьмам. Целью их существования было поддержание порядка и равновесия. А женщины… они всегда более любопытны… – Алексей ненадолго замолчал, глядя на тело своей дочери, и словно размышляя над чем-то про себя, а в следующее мгновение Мара открыла глаза…

Часть 3. Рай для глупцов.

– Сэм, – всхлипнула она, и её лицо исказилось от боли… – Сэм, мне больно…

– Мара…

Сердце парня буквально взорвалось от странных, доселе незнакомых чувств… Ему стало физически трудно смотреть на то, как мучается девушка, пропуская сквозь все свои тонкие тела всё больше и больше чужой энергии…

– Я не могу это остановить… – всхлипнула она, и из её рта вытекла струйка крови… – останови это, пожалуйста…

– Я не могу, Мара… – выдавил он из себя и стиснул зубы, не имея сил отвернуться от её распятого в воздухе тела…

– Я больше не хочу этого, Сэм… – вновь всхлипнула девушка, весь мир которой вдруг сосредоточился на одном рыжеволосом парне.

Она словно не замечала своего отца, стоявшего рядом с ним, не замечала, что висит в воздухе, не видела вообще ничего вокруг. Только знакомое и такое напряженное лицо…

Сэм сам не заметил, как сжал руки в кулаки. Он не отдавал себе отчета и в том, что на его глазах вдруг появились слёзы. Они не стекали по щекам, замерев на границе век, и они не были постыдными – как не были и знаком слабости… Они появились сами по себе и теперь мешали ему видеть этот мир также чётко, как он видел его всегда.

Словно вторя состоянию ведьмы, весь мир бывшего Послушника сосредоточился на её лице. Он не мог ей помочь. Он не мог забрать её боль. И от этого ему было ещё больнее.

– Не переживай за неё. Сила, которую она призвала, имеет свою программу, которую не собьет отсутствие желания призывающего, – проговорил Алексей, глядя на дочь, как на некое божество, – Мара хотела уничтожить всех Послушников, но даже понятия не имела, что такой мощный эгрегор энергии, имеющий название «Сила Шестирукой», не поддаётся контролю. Он запрограммирован на определённую цель. Не спрашивай меня – кем. Я понятия не имею. Кем-то, кто намного сильнее и умнее всех нас в этом мире вместе взятых. Возможно даже – каким-то древним Божеством или самим Создателем.

– А вы не думали, что всех нас лишили силы по какой-то важной причине? – с горькой и одновременно злой усмешкой спросил Сэм, не глядя на мужчину, – И что эта сила, запрограммированная на возвращение всего «на круги своя», не зря спрятана так глубоко? И ритуал по её призыву сокрыт от большинства носителей силы тоже – не зря?..

– Я не спорю, что в новом мире появятся новые законы и новые ограничения. Это неизбежно. Иначе население планеты сократится очень быстро… – словно объясняя азбучные истины младенцу, произнёс Алексей, – Но этот минус не может перекрыть явного плюса от открытия правды о нашем происхождении. Древнее противостояние Послушников и ведьм, наконец, закончится…

«И начнётся новая война» – про себя подумал Сэм, но вслух ничего не сказал.

Он уже давно заметил небольшой камешек на шнурке на шее Мары. Тот самый накопитель с Его энергией внутри…

Ведьма вдруг резко задергалась с невероятной, не фиксируемой глазом скоростью, а затем также резко замерла, запрокинув голову, – и земля затряслась. А может, это весь мир затрясся, пропуская в реальность то, что было скрыто толщей веков… Сэм скорее почувствовал, чем увидел, как ломается каждый позвонок в теле ведьмы, и как жизнь медленно покидает тот сосуд, что более не был не в состоянии вмещать в себя и душу и целый эгрегор невиданной силы, что должна была смести незримую границу с одного из тонкий слоёв Земли, уничтожив навсегда деление на два противоборствующих вида.

Границу, созданную кем-то древним и кем-то несоизмеримо более мудрым, чем отец Мары.

В мире «без границ» простому носителю силы будет в тысячу раз проще сдохнуть, – и Сэм прекрасно это понимал. Как понимал, что Послушнику, срок жизни которого явно перевалил за пару веков, не понять проблем «плебса».

Никогда.

И, жертвуя жизнью своей дочери, он создает идеальный Мир лишь для себя и для таких, как он.

Может, он придётся по вкусу кому-то ещё… но этого Сэм уже не узнает. Жить в мире без этой глупой девчонки ему почему-то резко расхотелось. Одна только мыль об этом отозвалась странной тягучей тоской, мгновенно заполнившей его сердце. Они оба были поломанными, оба были лишними в этой реальности – с самого начала. Ни старый мир, ни новый, не стал бы для них домом. И в этом кратком осознании, не было ничего лишнего – один лишь факт.

Им двоим нечего было делать в этом Рае для глупцов.

Потому Сэм коротко замахнулся ногой и резко ударил Послушника в живот, давая себе фору в пару секунд, – а затем рванул к Маре и схватил её за руку: энергия из накопителя признала в нём хозяина, и участь «Освободителей» эти двое разделили на двоих…

Несколько часов спустя…

Послушники и ведьмы по всему миру медленно выходили из своих домов и смотрели на небо. Нет, оно не поменяло цвет и не стало более чистым, а где-то в загаженных промышленностью районах оно и вовсе продолжало быть устланным облаками из смога… Но теперь, глядя на небо, можно было увидеть смутное очертание иного светила. Из другого мира. Или из другого измерения.

Мир, который считался запечатанным, теперь был открыт. И кто, и когда прилетит из безграничного пространства вселенной к ним в гости – было большим вопросом… Все носители силы ощутили изменения в тонких слоях реальности. Все ощутили, как пал барьер, сковывающий их силы.

Наступала новая эра колдовства, и грядущее ощущалось тяжелым густым туманом, наползающим со всех сторон…

И лишь один из вышедших на улицы не смотрел на небо. Он вообще никуда не смотрел. Он сел на ступени своего дома и уставился пустым взглядом куда-то вперёд. Его мысли витали вокруг беловолосой ведьмы и рыжеволосого отступника от учения. Ник до сих пор не мог осознать, что они оба ушли и больше никогда не вернутся.

Он так и не сказал своему лучшему другу, что он был лучшим…

Он так и не сказал той своенравной девчонке, что она была особенной для него…

Вся его бравада об испытании своей выдержки… Ник поморщился от отвращения. Теперь ему было стыдно за слова, сказанные по глупости. За слова, которые теперь не вернёшь.

Свод правил старого учения слишком прочно засел в голове блондина, чтобы с лёгкостью откинуть его и заявить о равнодушии к делению на виды. Ник не допускал даже мысли, что когда-нибудь разделит постель с ведьмой. Что когда-нибудь действительно заинтересуется ведьмой…

И он защитил своё сознание, отгородившись от случившегося грубостью и глупой бравадой.

Он выполнял задание наставников, общаясь с Нитой и следя за ней, – потому никогда не допускал возможности сблизиться с русоволосой подругой детства, как не допускал возможности серьёзно ею увлечься.

Но с Марой всё было иначе.

И теперь весь его внутренний мир разрушался по кирпичику, оставляя после себя странную пустоту… Блондин вдруг очень четко понял, что до этого момента толком и не жил вообще… Он следовал правилам, читал мантры, работал над своим духом… и продолжал целенаправленно пропускать всё самое настоящее мимо себя…

Смог бы он полюбить Мару? Там, в будущем?..

Возможно, смог бы.

Смог бы он понять Сэма и принять его таким, какой он есть?..

Быть может – да.

Он сам отгородил себя от жизни. Он сам придумал себе целую кучу границ.

И теперь, когда границы были стерты, и не им, – тех двоих уже не было рядом.

– Разве возможно быть бОльшим идиотом? – выдохнул Ник и опустил голову, запустив руки в белые волосы.

В этот момент он стал противен самому себе.

Он так погрузился в свои мысли, в свою тоску, в тьму внутри себя, что не заметил, как проскользнул в поле Ментала. А когда поднял голову, то увидел серый мир в паутине чужих мыслей.

«Наверное, таким теперь и будет мой мир» – подумал он про себя и почувствовал, как пространство вокруг него исказилось новой мыслью. Его мыслью.

Не отдавая себе отчета, он заставил себя погрузиться ещё глубже, на второй слой Поля Логоса. Темно серое марево и белые всплески чужих идей – вот что ждало его там, куда раньше ему хода не было. Наплевав на логику и здравый смысл, Ник спустился ещё ниже, не чувствуя больше барьеров, сдерживающих его силу и его стремления в мире тонких материй… и провалился туда, куда ходу не было уже ни одному смертному...

Описать этот слой реальности блондин не имел возможности. Здесь невозможно было дышать так, как он умел, и даже смотреть было больно.

Странная апатия навалилась на тело Послушника, вынуждая подчиниться этой реальности и остаться здесь навсегда… Он не понимал здешних законов, он не чувствовал почвы под ногами… он начал медленно растворяться, позволяя сознанию меркнуть…

Как вдруг увидел два силуэта…

Он не мог этого знать, скорее почувствовал – что они были разного пола… две сущности, что свободно рассекали пространство этого глубокого слоя одного из тонких миров… Эти двое подлетели к нему и вытолкнули почти угасшее сознание на слой выше, затем ещё выше, и ещё – до тех пор, пока Ник не ощутил себя в поле Ментала: совсем близко с реальностью. Две сущности здесь превратились в едва различимые колебания; они сделали круг вокруг тела Послушника, обвевая его странным подобием теплого ветра и растворились, возвращаясь в глубинные слои.

Ник последним усилием воли вытолкнул себя в реальность и почувствовал, как упал на землю за несколько метров от того места, где раньше сидел. Его сердце дико колотилось, а лицо застилал пот. Он кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, добрёл до крыльца. Затем почти упал на деревянные ступеньки и ещё несколько минут не мог отдышаться, приводя мысли в порядок.

Он был там, где ему не положено было быть. Он видел то, что не предназначалось его глазам.

– Сэм… Мара… – выдохнул он, запрокидывая голову и словно впервые глядя на небо, существование которого так долго игнорировал… – Я не знаю, где вы… Но я попытаюсь вас найти… А если не получится…

На его губах вдруг появилась грустная, совсем не весёлая улыбка.

– Если не получится, то я попытаюсь жить.

Конец

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍