Реальное зло

Глава 2. Знакомьтесь, Мара.

Вновь останавливаюсь перед воротами – на этот раз, чтобы проверить свой вид, отражающийся в окне дорогой иномарки, припаркованной в неположенном месте.

Волосы лежат, как надо, убранные в два слегка вьющихся хвоста, короткая юбочка едва дотягивает до середины бедра, чулки поверх капроновых колготок смотрятся вызывающе, пиджак абсолютно расстёгнут, открывая вид на грудь, прикрытую тоненькой блузочкой. Шокировать одноклассников… решила в следующий раз, когда попривыкнут – потому на данный момент грудь была скрыта приличным лифчиком с нормальными чашечками. Не то, чтобы весь мой вид кричал «смотрите на меня»… Да, именно так он и кричал. Мне необходимо было привлечь внимание местной молодежи, и если получится – тех, кто среди этой молодежи прячется…

Вчера я успела ознакомиться заочно со всеми своими одноклассниками, потому сейчас шла на уроки, готовая ко всему. И когда я вошла в здание школы… поняла, насколько отвыкла от общеобразовательных учреждений. Хорошо хоть вся эта малышня остаётся на первом этаже, не поднимаясь выше второго. Иначе это был бы просто ад.

Первая смена.

Почистила обувь в специальной машинке в гардеробе, взяла учебники в своём шкафчике (которые были заготовлены для меня заранее), поправила лямку рюкзачка на спине и отправилась на четвертый этаж, где через десять минут должна была начаться пара русского языка. Уже поднимаясь по лестнице поняла, насколько угадала с внешним видом: местные красавицы все были как на подбор – ухоженные, с дорогими укладками, в кашемировых кофточках поверх блузочек, с серебром да золотом на шеях, кистях рук, пальцах, в ушах... И все такие хорошенькие! Аж до приторности… То, что надо.

Вхожу в свой класс, быстро фиксирую взглядом всех присутствующих учеников, занимаю место в последнем ряду – ещё вчера выяснила, что оно свободное.

– А это у нас кто такая? – громким голосом спрашивает рыжеволосый парень с довольно симпатичным скуластым лицом у своего соседа, затем оборачивается ко мне, – Ты кто такая, куколка? Классом что ли ошиблась?

Уже открываю рот, чтобы ответить, как меня опережает девушка, сидящая передо мной:

– Это новенькая, Мара. Перевелась к нам из другой школы, – девушка оборачивается ко мне и приветливо говорит, – Я – Тоня. Племянница директрисы.

– Здравствуй, племянница директрисы, – чуть нахмурившись от легкого удивления, отвечаю ей; разглядываю её светлые волосы, убранные в косы, большие спокойные глаза, уверенный взгляд, чуть курносый нос… и никак не могу вспомнить её! Ну, не было фотографии этой девушки в том файле, что отправила мне секретарша Надежды Викторовны! Говорю наобум: – А ты разве моя одноклассница?

– Нет, я здесь, чтобы тебя встретить, – спокойно улыбается Тоня, – И представить всему классу в начале урока. Я учусь в параллельном.

– Ясно, – киваю, начиная наматывать кончик хвоста на палец (есть такая дурная привычка – наматывать на него всё, что ни попадя), – Тогда, может, введёшь в курс дела, Тоня, племянница директрисы?

Смотрю на неё внимательно, абсолютно игнорирую внимание парней за соседними партами.

– С классом тебе не повезло, – хмыкает Тоня, – Думаю, ты и сама это поняла, когда вчера файл просматривала. Здесь собраны все сливки, и самомнение у них, сама понимаешь, зашкаливает. Так что будь осторожна, – она чуть понижает голос и наклоняется ко мне, – На расправу тут все скоры, а особая месть может готовиться месяцами – так что ты успеешь забыть, за что тебя в итоге уничтожат. Говорю тебе это по одной причине – мне реально тебя жалко. Не знаю, чем ты так расстроила мою тётю, но она тебя не от большой любви в этот класс засунула. Вон тот парень, что сидит у окна – сын депутата. Тот рыжий, что прокомментировал твоё появление – сын известного столичного хирурга. Пластического, разумеется. А девочки здесь… ну, в общем, сама увидишь.

– Ты удивительно откровенна, – замечаю вскользь, ничуть не испугавшись её слов – я там, где должна быть.

– Просто мне же придётся в итоге твои слёзы вытирать и слушать очередную историю о том, как тебя унизили или того хуже… – она коротко покачала головой и резко выдохнула, – потому и предупреждаю заранее – не нарывайся. Судя по тому, как тетя была недовольна твоим поведением вчера, у тебя ещё тот характер. Но и папочка у тебя довольно известный… так что даже не знаю, что тебе посоветовать. Была бы ты официально признанной дочкой, может, и ничего бы тебе не сказала, а так… – она вновь покачала головой.

Улыбаюсь, глядя на неё.

– И чего это тебе так смешно? – хмурится Тоня, – Ты мазохистка, что ли?

– Спасибо за предостережения, Тоня. Я учту всё, что ты сказала, – спокойно сообщаю ей, поглядывая на часы – урок начнется уже через пару минут.

Девушка вновь качает головой, глядя на меня, как на смертницу.

– Удачи тебе, Мара, – она встаёт и идёт к группе девушек, обсуждавшей что-то в другом конце класса, – А, Метельский. Будь добр, посети собрание старост хоть раз в неделю. Нам без тебя, знаешь ли, скучно.

Поворачиваю голову и наблюдаю, как на свободный стол соседнего ряда падает большой рюкзак; вслед за рюкзаком, на стол кладутся две ладони, и светловолосый парень, к которому обращалась Тоня, опустив голову вниз, усмехается, а затем с лёгкой улыбкой смотрит на племянницу директрисы:

– Тоня, радость моя, продержитесь без меня ещё немножко.

Его голос звучит иронично, а карие глаза смотрят на девушку внимательно, словно провоцируя ту на какие-то эмоции.

– А что такое, Метельский? В очередной раз спасаешь какую-нибудь наивную девушку от суицида из-за неразделённой любви к тебе, бессердечному? – бровь Тони резко взлетает наверх; голос становится холодным.

– Ну, если бы я был бессердечным, я бы никого не спасал, согласись? Оставил бы всё, как есть, – парень по фамилии Метельский подмигивает Тоне и растягивает на губах провокационную улыбку.

Тоня мгновенно вспыхивает.

Какие эмоции! Мм!!! Даже жаль, что ничего не заготовила заранее… в следующий раз буду умнее…

– Появись на собрании, Ник. Это официальное требование, – холодно процедила Тоня и вылетела из класса, так и не представив меня никому…

Что ж, возможно это даже к лучшему.

Прикусываю кончик карандаша, разглядываю экземпляр по имени Ник Метельский. Хорошенький. Телосложение спортивное, рост высокий, но не так, чтоб дядя Степа-Великан. В самый раз. Глаза с хитринкой, миндалевидные, карие. Чётко очерченные скулы в наличие. Светлая кожа. Почти белая. Красивая.

Кожа – это показатель. Значит, правильно питается, и, что самое главное, не испытывает противоречий внутри себя. Гармоничная личность, не желающая видеть своих недостатков. А недостатки имеются. Должны иметься. Не святой же он, в конце концов.

Но Метельский на данный момент – высота недостижимая. Начать нужно с другой стороны.

Звонок на урок прозвенел так неожиданно, что я удивленно уставилась на часы – это сколько же я его разглядывала?

– Не переживай, это нормально, – зашептали сбоку.

Поворачиваю голову и смотрю на рыжеволосую кудрявую девушку со смешными веснушками на лице.

– Что «нормально»? – переспрашиваю у неё тихо.

– Так смотреть на него, – шепчет та.

Фыркаю. Довольно громко. По крайней мере пол класса оборачивается посмотреть – кто издал этот звук. Рыжая втягивает голову в плечи и делает вид, что знать не знает, кто это сидит за соседней партой. И вообще – она сейчас ни с кем не разговаривала.

– У нас в классе новенькая, – замечает учитель, появление которого я тоже пропустила.

Да что со мной такое?!

– Представьтесь, пожалуйста, – предлагает мне высокий худощавый мужчина с залысинами, с орлиным носом и с надменно-презрительным взглядом из-под дорогих очков.

Встаю с места, осматриваю класс на наличие всех интересовавших меня личностей.

– Меня зовут Мара Беляева. Я перевелась к вам из другой школы, – говорю спокойно, чуть склонив голову набок.

Терпеть не могу сообщать очевидное – не с луны же я, в конце концов, свалилась. Хотя, своих новых одноклассников я конечно обманывала: не из какой другой школы я не переводилась.

И тем не менее! Лучше бы эту стандартную информацию сообщила Тоня.

– И это всё? – удивленно усмехается рыжий.

– А что ещё ты хотел бы услышать? – перевожу взгляд на него, не тушуясь.

– Размер груди, предпочтения в алкоголе и в парнях, и, конечно, наличие определённых связей, – растягивает губы в улыбке рыжий.

– Семён, – учитель смотрит на парня недовольно, но тому глубоко плевать.

Он занят – раздевает меня взглядом.

– Размер груди – третий, из алкоголя предпочитаю бургундское вино, желательно красное, на свидания хожу охотно – из-за цвета волос ещё никому не отказывала, – отвечаю неспешно, глядя тому в глаза, – Но мои связи – не твоего ума дело.

Кто-то присвистнул, кто-то крякнул, а кто-то в голос начал обсуждать мою персону. Причем, обсуждать через губу. Плевать. Пусть лучше думают, что я – самоуверенная дура. Разубедить их я всегда успею.

– Садитесь, Мара. Совершенно очевидно, что вы умеете производить впечатление, – беспристрастно заметил учитель, явно иронизируя, – И, должно быть, оттачивали своё мастерство в каждой новой школе... Семён, надеюсь, вы получили всю необходимую вам информацию? А теперь, будьте добры, развернитесь к доске и позвольте мне начать урок.

Ученики тут же уделили внимание темноволосому учителю, бросив на меня пару косых взглядов. Но один продолжил смотреть на меня.

Перевожу взгляд на Метельского и едва заметно улыбаюсь – только краешком губы. Тот хмыкает и, наконец, отворачивается. Зато теперь ко мне поворачиваются три головы, и их взгляды я тоже узнаю…

Эти девушки отличались от своих одноклассников. В глазах чуть больше уверенности, в жестах – власти, во внешнем виде – холености. Три королевы: одна – темноволосая, жгучая брюнетка, с пухлыми губами, вторая – угловатая шатенка модельной внешности с острыми чертами лица, и третья – русоволосая красавица с настолько славянской внешностью, что это моментально приковывало к ней взгляд, хоть две её подруги (а они совершенно точно были подругами – я чувствовала их связь), были намного ярче.

Когда и эта троица отвернулась от меня, потеряв интерес, рыженькая одноклассница чуть наклонилась в мою сторону и прошептала:

– Лучше не ссорься с ними. Это плохо, когда они ТАК смотрят.

«Так» – это, насылая проклятье на мою голову? Причём – тройное?

Ха.

Урок вышел дико скучным, я даже пару раз планировала вставить реплику, чтобы хоть как-то разбавить эту нудную лекцию живым словом, – но сдержала себя. У меня впереди много времени на развлечения. Не стоит показывать все грани своего дивного характера сразу… Рыжий Семён пару раз оглядывался на меня, чтобы смерить презрительным взглядом. Мой ответ ему явно не понравился, но мешать учителю вести предмет и брать на себя слишком много внимания, он не стал. Должно быть, должность папочки не так велика, чтобы позволить себе такую вольность.

Не знаю, чего он ожидал – что я буду извиняться взглядом? Что мельком покажу ему грудь? Что жестами объясню, в какую именно подсобку ему нужно будет зайти на перемене?.. Чтобы я могла извиниться, ага!

В итоге забила на его косые взгляды – а парень к концу урока и впрямь едва не окосел, – и все оставшиеся от первой половины пары тридцать минут просидела, глядя на трёх королев. Они мой взгляд однозначно почувствовали, но утруждать себя поворотом головы не стали.

На перемене я решила исследовать свою новую школу, а заодно – посмотреть на местных учеников. Так получилось, что рыженькая девушка (кстати, двое рыжих на один класс – это уже явно перебор; надо узнать, не родственники ли они с Семёном?) выбралась из-за своей парты раньше и пошла вперёд, – я естественно решила, что её можно взять с собой, как экскурсовода: одноклассница явно знает много полезной информации, – и как раз в тот момент, когда я уже надумала обратиться к ней, черноволосая красавица из тройки аккуратно вырвала волосок из рыжей шевелюры, проходившей мимо её парты девушки.

Вот… стерва!

Рыжая лишь слегка дернулась, когда корешок волоса покинул кожу головы, стала озираться и наткнулась взглядом на милые карие глазки черноволосой королевы.

– Ты к автоматам? – пропела та.

– Да. Хочу купить чипсов. Тебе тоже что-нибудь нужно, Леся? – вежливо спрашивает рыжая, глядя на черноволосую, как на небожительницу.

– Апельсиновый сок. Возьмёшь? – глядя той в глаза, мило улыбается черноволосая.

– Конечно, – быстро кивает рыжая и очень довольная… дурёха и едва не вылетает из класса.

Вот бестолочь…

Иду следом по проходу между рядами парт, на лице сохраняю безмятежное выражение, но, когда равняюсь с черноволосой… резко перехватываю её руку рядом со своей головой.

– Не люблю, когда моих волос касаются, – произношу вежливо, смотрю на Лесю с улыбкой.

– Стала «не любить» до или после полного уничтожения своей шевелюры аммиаком? – также вежливо улыбается Леся, за спиной которой появляются две другие королевы.

На мои «обесцвеченные» намекает…

А в классе-то как тихо стало!

Не могу сдержаться и хмыкаю.

– После, – продолжаю смотреть на неё, неожиданно резко поднимаю руку вверх и провожу рукой по её роскошным волосам – девушка едва заметно дергается, – но твои волосы восхитительны. Не возражаешь, если я покрашусь в тот же цвет?

Лицо брюнетки искажается презрением.

– Это мой натуральный, – сухо и при том надменно (и как умудрилась-то?) сообщает она.

– А я и не сомневалась, – глядя на неё со всем возможным дружелюбием (граничащим с издёвкой), говорю я и прохожу мимо, направляясь из класса.

Когда выхожу в коридор, раскрываю ладонь и с улыбкой смотрю на толстый чёрный волос. Выдирать из головы необязательно. Иногда можно просто подцепить необходимое с дорогой кашемировой жилетки…

Улыбаюсь уже в тридцать два зуба и направляюсь за рыжим бедствием, понятия не имеющим, как я её только что выручила.