Реатум. Книга 1. Синхронизация. Том 2

Глава 14(39)

На тренировочной площадке мы провели всё оставшееся время. Ну как оставшееся — мои два часа как вышли, так я и направился в таверну. Лита же пошла в город заниматься ремеслом. Пару дней, предупредила, ее не будет, зато обещала, что придет с чем-то интересным, так как может повысить уровень с «никто» на «новичок». Звучало заманчиво, скорее всего, сможет торговать более приятными вещами, но они всё равно не дотянут, как мне кажется, до того, что я уже купил.

Во время самой тренировки я без перерыва пытался понять, откуда именно берется энергия, как она вообще стремится в оружие. Но ничего не понимал. Просто чувствовал, как она уже аккумулируется в руке и устремляется в Меч. Это в какой-то степени злило, а Индри, засранец такой, издевался надо мной, подшучивал, что у меня пока слабая душонка и я ничего не могу прочувствовать ею. И дело даже не в самом Реатуме и душе тут, а скорее в том, насколько я вырос. И это он говорил не про возраст, сам уточнял. Мол, душой я мелкий пока.

И это злило. Злило настолько, что я случайно повторил трюк Аэлиты с дугой, но она была синеватой и пропитанной молниями. Как я это сделал — так и не понял. Но вот энергии оно сожрало под сотню, что я успел заметить. А значит, по логике, и сильнее урон будет. Значит, и Лите надо стараться раскрыть свой собственный потенциал стихийный. Может, это пламя? Всё же она активная девушка. Хотя и бурная река активная…

Но, так или иначе, пришлось вылезать. Почему-то уже в реальности я почувствовал себя разбитым, даже не понимал почему. Словно не выспался, словно у меня куда-то часть сил ушла. Но стоило умыться, как этот морок сразу ушел, руки-ноги слушались нормально, и я смог одеться и со спокойной душой направиться в больницу.

Прихватил с собой печенье, точнее его остатки, с грустью глянул в холодильник, где уже было довольно пусто, а потом на пастомат домашний. Передернуло. Но пускай лучше отец хоть чего-то вкусного перекусит, будет там одну пасту есть. Типа, полезная она: витаминчики и всё такое. Но помню, лежал разок сам в больнице, еще противнее, чем домашняя… тут хоть вкус можно выбрать.

С небольшим пакетом, но на этот раз в одиночестве — Ханако занималась с мамой чем-то, даже в Реатум пока не зашла — я шел по улице. Погода была… приятная. Если сначала могло показаться, что может начаться дождь, то сейчас даже солнышко светило. Хотя, скорее всего, это было из-за Тумана, который обволок купол со всех сторон. Кстати, даже на самом деле приятно, что я встретил товарищей отца. Странно, что они с ним не связались сами, не написали, а ждали в Лагере… может, со связью проблемы? А, стоп. Там же реально на процедурах связь отключается.

Зато была возможность посмотреть на город. Народа на улице было не так много, рабочий день всё же. Но зато те, кто был на улице, постоянно спешили, летели, иногда ругались, что им не дают пройти. На улицах убирались роботы, где они не могли — двойки, которые исправлялись после своих косяков. Но после того, что видел, почему-то возникало желание обойти их стороной. У некоторых даже взгляд был… злой. Откровенно злой. Понятное дело, никто не пожелает человеку оказаться на месте двойки или вообще единицы, но, хвала Ясному Небу, что их вообще нулями не сделали и не изгнали. Хотя за последние пять лет, если я правильно помню, вообще пока никого не изгоняли.

Охранник может быть первым, надо будет глянуть, когда по нему будет открытое судебное заседание. В новостях уже объявили. А если такое происходит, то результат заседания уже известен. Да, там могут спорить, кто-то может его защищать… но это всё будет игра на публику. Мама давно перестала в это верить, а отец вообще никогда не смотрел. Папа говорил всегда, что если ты нужен Городу, то Город сделает всё, чтобы ты тут остался. В рамках правил некой «игры», конечно. На вопрос «Что это за игра?» он, как всегда, ответил: «Потом поймешь». Бесит вот эта фраза. Хотя… может, я уже понимаю, просто никак не могу нормально дойти до нужной мысли.

Около больницы опять проверка, на этот раз досмотрели всего, даже более досконально, чем в прошлый раз. Охраны стало еще больше. И было много уборщиков, работали пеной. Я нахмурился, посмотрел сначала на место уборки, а потом на сотрудников СГБ.

— В новостях завтра узнаете, — сухо проговорил мужчина в маске и с автоматом на шее.

Народу было не особо много, что еще более удивительно. Обычно тут даже попрошайки крутятся, а их было раз-два и обчёлся. Да и то они шарахались в какой-то панике. Не самые хорошие мысли навевали, особенно после утренних умозаключений Хано. Словно реально это была какая-то спланированная акция. Мгла! Ну вот почему именно в этот год? Почему всю эту… канитель не устроили в прошлом году? Почему не отложили на будущий год?

— Мистер Ник? — улыбнулась медсестра. — К отцу?

— Да, — улыбнулся я молодой даме в ответ, явно стажерке, потому что… ну ей лет двадцать на вид было.

— Он отошел, можете его подождать, будет буквально через пять минут, — мило проговорила девушка, указав рукой на диванчик, который был за ее спиной.

— Спасибо, — кивнул и зашел ей за спину.

Дальше я не особо наблюдал за тем, что происходило вокруг. Больные бродили туда-сюда. Медсестры и медбратья ходили с капельницами и тележками. Роботов, кстати, было минимум, ежедневную рутину им тут не доверяли. Лечить людей — удел других людей. Даже баннер над входом был такой. И… это правильно, только человек поймет человека. Даже если машина умная, на какой-нибудь нейросети работает, всё равно она не дотянет до ИИ, не сможет понять всё так, как надо. Отрубят еще голову, а потом скажут: «Ой, да, вы совершенно правы, у вас была проблема с почкой, а я случайно отрезал вам голову!» Ужас. И ведь реально такое было… в прошлом. Лет пятьдесят назад. Вот, да, даже вики об этом говорит.

Хорошо, когда человечество учится на своих ошибках. Плохо, когда на местах всё равно продолжают сидеть «избранники», из-за которых гибнут те, кто жить достоин даже больше, чем они. Ну так папа говорил пару раз… и если так подумать…

— Ник, — вырвал меня из чтения и раздумий отец. — Пойдем.

Он был серьезен, даже очень. Так что задерживаться я не стал, подскочил с дивана, поблагодарил медсестру еще раз за то, что позволила тут подождать, а потом зашел к нему в палату. Серьезным я видел его часто, но вот настолько серьезным… очень редко. Казалось, что он даже стал старше, намного старше.

— Что-то случилось? — уточнил осторожно я у него.

— Типа того, — вздохнул он. — С сердцем проблема. Реатум может для меня стать полностью запретным. Но это пока. Дополнительное обследование завтра утром, а потом выписка.

— Всё же ты завтра будешь дома! — не смог я не обрадоваться.

— Буду, — улыбнулся папа и приобнял меня одной рукой. — Я же полгода назад обещал тебе, что твои шестнадцать встретим вместе. Так что… обещание я сдержу.

И вот сейчас он стал выглядеть… живым. Бледность пропала, серьезность тоже ушла. Даже морщины, которые стали появляться у него на лбу в последние годы, казалось, пропали. Давно я не видел его таким радостным. Да, по глазам видно, что он переживает за маму, но всё равно он рад, что сможет завтра быть рядом со мной, со своей семьей, в столь важный, по сути, для всей семьи день. Важнее только тот день, когда мне восемнадцать стукнет. Кстати, интересно, почему у меня брата или сестры нет?

— Пап? — посмотрел я на него.

— Что? — покосился он на меня, но почему-то я перехотел задавать вопрос про возможного брата, а может, и сестру, но тут же появился другой вопрос: — А ты с дядей Олегом часто ведь общался, да?

— Ну, до последнего, — кивнул отец, выражение его лица стало нейтральным, даже немного сосредоточенным. — А что такое?

— Он мог от тебя что-то умышленно скрыть?

— В принципе, мог, — кивнул он. — Мы хоть и были друзьями, но всё же пересекались редко, особенно в последние дни, когда он готовился к своей смертельной вылазке.

— То есть про закладки у него дома не знал? — склонил я голову чуть набок.

— Звучит как что-то незаконное, — усмехнулся папа. — Что вы там нашли? Это ведь ради этого ты мне писал?

— Угу, — кивнул. — Как мы смогли понять, примерно перед вылазкой он спрятал в комнате Ханако флешку. Открутил одну панель и повесил новый лист металла. ПМР, мамин подарок, дал понять, что этот лист металла новее. Если во всей их квартире всё плюс-минус попадает в один временной промежуток, то вот этот лист… сильно выбивается.

— Хм-м-м, — нахмурился он. — Нужно было чаще в гости к Юкио ходить с Элизабет… каждый раз отнекивался.

— В комнату к Ханако бы зашел? — усмехнулся я.

— Нет конечно, — покачал он головой. — Но если бы возникли проблемы с ремонтом, с проводкой, то, наверное, зашел бы. А там, может, и обнаружил бы несоответствие. Хреновый из меня друг, получается… а что на флешке-то?

— Наследство, — пожал я плечами. — Полмиллиона Хейзов с завещанием, которое в банке и в СГБ приняли.

— Удивительно, — еще больше, сильнее свел брови отец.

— Что наследство нашли?

— Что у СГБ вопросов нет, — покачал он головой. — Это явно не его накопления. Я знаю, сколько он спустил на последний ремонт, который мы с ним делали. Там мы сотню потратили, а он ту сумму копил лет шесть точно. Так что… у СГБ должны были появиться вопросы.

— Мы с Хано так же подумали, — кивнул я. — Может, дали время экзамены сдать, не знаю.

— Похоже на то, да, — согласился папа. — Но это же не всё?

— Нет, — покачал я головой. — Не всё. Там была какая-то зашифрованная информация. И… короче, твоя бы помощь пригодилась. Я думаю, что ты, как его друг, можешь что-то знать, что может помочь. Там нужен пароль, а мы так и не смогли подобрать. Вообще ничего не подошло. Ни важные даты, коих вспомнилось много, ни имена, ни древняя фамилия родственников Юкио, когда еще гражданства не было… даже какие-то специальные домашние слова не подошли.

— Подумаю, — кивнул он. — Подумаю. Это… интересно. Олег вообще не шифровальщик. А значит, он сильно заморочился, чтобы попытаться скрыть информацию. Плюс, никому не сказал про флешку в принципе… значит, там что-то реально важное. Но почему спрятал? За что-то переживал?

— Может, просто решил перестраховаться?

— Может, и так, — кивнул папа. — Бессмысленно сейчас гадать. Нужно смотреть. В голову Олега, увы, не залезем, она уже давно стала достоянием этой планеты после подрыва… но вот подумать… подумаю.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как ты вообще себя чувствуешь? Ну вот с новым знанием… о себе.

— Да, вроде, хорошо, — дернул он плечом. — На удивление даже отлично. Я последние два дня, впервые за многие дни, просыпался без головной боли. Даже фоновой, легкой, к которой в принципе привык.

Даже не представляю, каково это — привыкнуть к боли. Когда вылезаю из капсулы, даже легкая головная боль чувствуется, а тут постоянная… Пока болтали, передал ему привет от его товарищей. Он вздохнул и покачал головой. Расспросил меня о том, кто был в той группе. Вспомнил почти всех, кроме пары человек, наверное, слишком непримечательными они были. Нужно было скрин сделать.

— Убью того, кто это планировал… — покачал он головой. — И вообще, какого дернули мою группу, когда было еще много свободных?

— Может, самая доступная была или какая-то там очередность дежурства? — предположил я, вспоминая некоторые моменты из сериалов.

— Может, и дежурство, пока в больнице, не могу к сети нашей подключиться полноценно, — покачал он головой. — Но всё равно составляльщику глаза на… — прервался резко он и улыбнулся, — натяну.

Куда именно он их натянет, я не стал уточнять, ибо было и так понятно. Но вот дальше он рассказал, почему именно критически важно было заменить двух человек, но не стал говорить на кого. Например, был лучник, но то лучник токсичный, ядами бьет. Но зачем дубль токсика, когда есть мечник, который не только травит, но еще и поджигает этот самый яд? А вот у лучника яд, наоборот, негорючий, но перебивает тики дота мечника. Странная механика, которая работает так только на Ужасе. Лучник тоже полезен, но в другой связке, например, когда есть сильный воин ближнего боя, а противника надо ослабить, сделать так, чтобы он двигался медленнее, стал чуть слабее, и воинам не было такой угрозы. Вот тут его яды хороши, они именно ослабляют.

В общем, глубока механика Реатума и необъятна. Папа также пояснил, что шестой отдел пытается понять, как этот момент исправить, как повлиять на весь Реатум, но пока ничего не получается. Код Ужасов не переписать. Это то, на что они никак не могут повлиять. А вот на классы… в какой-то мере у них получается. Усиливают при возможности на разных этапах развития. Тот же рыцарь, которым стал Карт, усилен в базе достаточно хорошо.

— Кстати, а сегодня Карт себя действительно как рыцарь повел, прикинь, — посмотрел я на папу.

— Защитил нуждающегося? — усмехнулся отец.

— Без шуток, но да, — кивнул я. — Он заступился за деда Гарри, которого какой-то безумец избил. Хотел бы к нему зайти… но на входе сказали, что он в реанимации. Что именно с ним — не уточнили.

— Попробую узнать, если тебе это так важно, — покачал головой отец и тяжело тут же вздохнул. — Вот же, чёрт… и кому дед мог насолить?

— Карт сказал, что причина просто в том, что двойка не может наслаждаться всеми благами Реатума, которые люди создали там для всех же нас, — пожал я плечами. — Вот и подрались.

— Идиотизм какой-то… Реатум не игра, хотя для кого-то это место, чтобы мозгами отдохнуть. Но даже так это не игра. Каждый там в той или иной степени работает на благо человечества. Просто так гулять там не выйдет. Сам мир попытается сделать хоть что-то, чтобы человек начал действовать.

— Это как? — покосился я на него.

— Был один пацан, лет так пятьдесят назад, — усмехнулся отец. — Но то история прошлого, и, вообще, говорят, что выдумка. Расскажу как-нибудь.

— А почему не сейчас? — нахмурился.

— Да что про него рассказывать? — удивленно посмотрел на меня отец. — Никаких официальных доказательств нет. Просто был один парень в каком-то одном городе, сидел целый год около таверны из-за того, что неправильно что-то сделал. А потом у него пошло-поехало, оказался в центре внимания. Говорят, что это вообще не в Реатуме могло быть, но почему-то ему приписывают как особенность. Что даже самые непрошибаемые вынуждены тут хоть что-то делать.

— Интересно, — удивился я. — Это из-за этого запретили без класса покидать город?

— Ну типа того, — кивнул. — Без класса Аватар удаляется, если погибает, приходится нового создавать. Это практически на самом старте появилось… хотя, что мне тебе это рассказывать? В старшей школе расскажут.

— Если пойду по пути сёрфера, — хитро улыбнулся я.

— Судя по тому, как ты стараешься в том мире, — улыбнулся загадочно отец.

— Следишь за мной?

— Ну, знакомых-то у меня много, — растрепал он мне прическу. — И о том, как ты вырубаешь монстров, я в курсе. А еще знаю особенность твоего класса. А значит, ты уже куда сильнее любого ровесника. Ну, может, раза в полтора, а учитывая синхру…

— Пап.

— Молчу, — улыбнулся он. — То-то мне не знать, о чем можно говорить, а о чем нельзя?

И проговорил он это с таким хитрым выражением лица, что даже неприятно немного стало. Но мы еще минут десять посидели, просто поделились новостями, он заодно залез в сеть, посмотрел, как там у меня экзамены. Сказал, что я молодец. Хоть не самые высшие баллы, но пока сам себе дорогу по всем трем направлениям не запорол. Это самое главное. Результатов по родному языку пока не было.

Попросив у отца немного средств на то, чтобы на завтра хоть что-то закупить, я вышел из палаты с еще более довольной улыбкой, чем ранее. Плюс три сотни Хейзов! Это как за несколько месяцев мне на личные расходы! Можно даже торт у тети Марты купить. Сотню целую стоит… жаба душит. Но, Мгла, мне же шестнадцать! Отец будет дома, можно Ханако и Карта позвать! А может, и Аэлиту приглашу, если она согласится. Может, прямо сейчас напишу…

Аэлита : я бы с радостью, но не получится… меня завтра на допрос в СГБ вызывают из-за отца. Вот очень бы хотела… да, блин… дома буду только часов в девять вечера. А еще Реатум…

Ник : о как… печально, конечно. Был бы отличный повод познакомиться лично.

Аэлита : так мы знакомы лично. В Реатуме же.

Ник : ну то виртуал…

Аэлита : и всё же он не менее реален для нашего реала, чем мы для Реатума. Не будь его — не было бы и нас. Так что, считай, мы знакомы лично.

Ник : но всё же в реальности встретиться хотелось бы.

Аэлита : на выходных, вроде уже договорились)

Ник : ну, раньше было бы лучше, хех. Но раз судьба говорит «нет», то кто мы такие, чтобы с ней спорить? Нить Мойры решили так сплести…

Аэлита : что-то из греческой мифологии…

Ник : ага, она самая) люблю мифы Греции. Все проблемы из-за того, что кто-то очень сильно любил девушек.

Аэлита : ха! Да. Что Зевс, что его брат Посейдон. Ну да ладно. Удачи. А я — готовиться к экзаменам. Вот только из Реатума вылезла.

Ник : и тебе удачи)

Пока болтал с Литой, дошел до отделения Марьяны. Она была в палате, но так как девушка, сначала к ней зашла медсестра. Попросили меня подождать. Я просто молча кивнул и стал бродить возле палаты из стороны в сторону. Травматологическое отделение… тут что-то прям какое-то уныние царит, в отличие от неврологического.

— Можете заходить, — вышла медсестра, вид которой прям кричал, что мне тут вообще не рады.

Кивнув, я подошел к двери и всё равно на всякий случай постучался. Ну мало ли. Всё же девушка там, и неважно, что говорят другие люди. И когда я получил разрешение войти, то уже со спокойной душой открыл дверь. Марьяна сидела на кровати, на руке был достаточно незаметный гипс, даже одеваться не мешал на самом деле. Жесткий пластиковый каркас с металлическим усилением. Уже стандартная модель. Правда, и пальцы у нее были зафиксированы, а значит, и их сломала.

— Привет, — с толикой жалости вырвалось у меня, из-за чего Марьяна посмотрела на меня крайне раздраженно сначала, мол, ей не нужна моя жалость, а потом ее взгляд смягчился.

— Привет, — достаточно спокойно проговорила она. — Спасибо, что пришел. Первый за все эти дни.

— Даже мама с папой не приходили? — удивился я.

— Нет, — покачала она головой. — После того как ты узнал о том, что была задержка рейса, они были сами не свои. Папа в том рейсе участвовал, но не из-за него это. Но всё равно боится. Вот буквально места себе не находит.

— Может, начальство? — уточнил.

— Не знаю. Но… это из-за него у меня перелом руки и трех пальцев, — поджала она губы, а на глазах появились слезы. — Он никогда таким не был. Вот вообще никогда. А тут… как подменили. Столько нервов, столько криков дома. С мамой еще поругались, он ее вообще из дома попросил, как сегодня от бабушки узнала…

— Ого, — искренне удивился я. — Вот это новости. И всё из-за меня?

— Я не знаю! — аж крикнула девушка. — Он словно обезумел! Всё время твердит про какой-то оторскон! Я даже слова такого не знаю. Но постоянно это слово слышала! Все последние дни. А сегодня так вообще дома обыски были, пока отец на работе был.

— Что-то нашли?

— Не знаю, — покачала она головой. — Но дома бардак полный, мне мою комнату уборщицы показывали… всё перевернули.

— А ты не говорила, что, ну-у-у…

— Что это из-за папы? — приподняла она в плече сломанную руку.

— Да, — кивнул.

— Нет, я что, совсем больная⁈ — возмутилась тут же она в своей привычной манере. — Но… я даже не знаю, если честно. Выгнал маму… у меня перелом… надо что-то с этим делать…

— Да, совсем печально, — вздохнул я. — Ну, меня СГБ допрашивала, я лишь сказал, что знаю, что у вас кто-то, кто вас протащить должен был по Реатуму, пропал. Большего, по сути, ничего не говорил. Ну и то, что от отца знаю про две роты и какие-то подарки кому-то.

— Слава богам, что это не мои родители… хотя на работе им влетело…

— Даже удивительно. От кого?

— От Совета.

И тут я замолк. Если сам Совет Города обратил внимание на кого-то, причем в таком ключе, то хорошего точно ждать не стоит. Может, и переживает. Скорее всего, отсюда и паранойя. Возможно, именно из-за болтливости отца Марьяны вся информация и просочилась наружу, начали гулять слухи неприятные. Две роты бойцов… это прям много. Двести с лишним человек… даже не знаю, что их родственникам скажут. Почему-то ситуация прям как с дядей Олегом. Отец Марьяны жив, а те две роты — нет. Но вслух, конечно, я этого говорить не стал.

— Ты вообще как? Ну, здоровье. Когда на выписку?

— В пятницу утром отпустят на выпускной, а потом обратно сюда. Что-то у меня с рукой не так. Как поняла, кости начали срастаться не совсем правильно, — тяжело вздохнула она. — Опять операция будет. Так что я тут надолго. Но вообще… Ник.

— Что? — покосился я на нее.

— Что-то мне подсказывает, что папа мне не поможет после восемнадцати… — слезы вновь начали наворачиваться на ее глаза. — Да и мама, по сути, уровень свой получила только благодаря папе. Он смог добиться, чтобы ее на должность поставили… а я… а я… а я вон как, — приподняла она руку, — нужна своим родителям. Ни разу ни один из них меня не навестил! Ни разу! Ты первый! Тот, над кем я долго шутила! Вот почему так⁈ Как⁈

— Я бы списал на занятость, но, учитывая, что ты говоришь… я даже не знаю, что тебе сказать, — пожал я плечами.

— А знаешь что… плевать я на них хотела. После перелома мне отца вообще не жаль. Да за то, что маму выгнал. Да и просто из-за того, сколько всего он сделал, — начала буквально рычать она, явно истерика, даже истерия скорее. — Хочешь… делай что хочешь. Всё равно я стану четверкой, и всего мне придется добиваться своими силами.

— Думаешь, вот так просто тебя забудут? — и действительно удивлялся ее словам.

— Они не забудут… они уже забыли… — вздохнула она. — Мама без папы вряд ли что-то сможет. Вот прям вижу будущее: ее понизят в уровне до шестого. И она взвоет, будет учиться. Мама не глупая, нет… она же как-то смогла всё провернуть и почти ничего не делать… а вот папа… нет, он точно нет. Ему важен только он.

— Ненавижу таких… — стиснул я зубы. — Без обид к тебе, но считаю: лучше бы дядя Олег выжил тогда, а не он.

— Ты… осторожнее, — довольно злобно посмотрела она на меня. — Он всё же мой папа. А ты, по сути, ему сейчас смерти пожелал.

— А если бы ты одним переломом не отделалась? — посмотрел я ей в глаза… и злость тут же пропала. — Слушай, я понимаю, что тебя разрывает… но подумай, чего ты хочешь. И напиши завтра. Всё же мы с тобой одноклассники. Авось сможем помогать друг другу. Да, многое наговорили в свое время… но вон мы даже с Картом нормально начали общаться.

— О, об этом все девчонки, кстати, говорят, — сменилось ее настроение.

Нет, точно у нее сейчас такой раздрай, что она себя плохо контролирует.

— Кстати, вот, — поднял я с пола небольшой пакет. — Папа попросил тебе передать. Тут немного фруктов, печенье, еще кое-что.

— Ой… спаси… бо…

И вот тут она не смогла сдержаться. Я никогда не пойму женскую логику, не пойму, как они думают и что чувствуют. Но за десять минут общения я увидел столько разных и противоречащих друг другу эмоций, что у меня вся логика сломалась, растрескалась, попыталась собраться в кучу, но в итоге в голове всё стало еще хуже. Так что… допустим, это просто вот такая Марьяна — немного неуравновешенная и эмоциональная на самом деле. Просто все свои эмоции ранее скрывала под маской надменности и властности. А ведь всё реально строилось вокруг ее отца, вся ее важность. И когда карточный домик посыпался, вылезла наружу девочка, которая может просто всё потерять. Мне было ее жаль.

— Мне пора идти, — встал я с кровати, на которую уселся под конец разговора. — Время посещения вышло. Поправляйся. Буду тебя в пятницу ждать. И чтобы ты была такая же, как в обычные дни!

— Занозой? — усмехнулась сквозь слезы она.

— Ну почти, — улыбнулся. — Надменной и властной. Не ломай картинку перед другими одноклассниками. Пускай это будет нашим секретом.

— Ха… ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха! — рассмеялась звонко она. — Секрет с парнем. Это что-то новое для меня. Но, думаю, тайны ты хранить умеешь. Ты весь такой странный всегда был… даже интересный.

— Откровения какие пошли, — усмехнулся я. — Ладно, выздоравливай, пошел. Хорошего вечера.

— И тебе, — искренне улыбнулась она. — И, Ник…

— Да, — остановился я уже у двери ее палаты.

— Спасибо еще раз. Ты… многое мне сейчас показал.

— И что же?

— Что в первую очередь важна именно человечность, а не что-то другое, — посмотрела она в окно. — А в нас уже во всех давно люди сдохли. Мы машины. Городу нужны мы как механизмы. И я теперь прекрасно понимаю, почему так папа говорил. А сломанный механизм выбрасывают. И папа сломался.

— И его пытаются выкинуть?

— Может, и не смогут, — пожала она плечами. — Но… он явно против меня ополчился. Он перед тем, как сломал мне руку, перед тем, как толкнул, и я о что-то ударилась до перелома, орал на меня, что я во всём виновата, что язык за зубами держать не умею. Ладно, иди. Это уже мои семейные проблемы. Спасибо, что зашел.

— А тебе спасибо за рассказ, — кивнул я.

И направился на выход под ругань медсестер. Они буквально меня подгоняли, ибо до закрытия больницы оставались считаные минуты. И если опоздаю… то штраф. А он больше, чем мне сейчас отец выдал Хейзов.

Понравилось? Хотите больше информации по миру и ЛОРу? Тогда ссылки ниже — для вас

Канал ВК автора: https://vk.com/im/channels/-231554327

Группа ВК автора: https://vk.com/alex_bredvik

Телеграм-канал сюда активной ссылкой не вставить — есть в закрепе в комментариях.

Также прошу вас поделиться мнением, что бы вы еще хотели узнать по этому циклу? ЛОР уже обширен и остается за ширмой для читателя. Если вас что-то интересует, то автор может сделать подборку в Группе ВК, канале ТГ и в блогах АТ.