Реатум. Книга 1. Синхронизация. Том 2

Глава 25(50)

Я стоял в ванной перед зеркалом, полностью готовый к тому, что меня сегодня ждет. Причесался, надушился, школьную форму нацепил, а также ленту, которую мне, как оказалось, вчера доставили по почте ботами, как и всем остальным выпускникам средней школы.

Я стоял, смотрел на себя… и не узнавал. Прошло чуть меньше двух недель с того дня, как у нас определили эту чертову синхронизацию. И именно с того дня начался какой-то непонятный ад. День за днем всё больше и больше странностей, каждый день происходило что-то непонятное и новое. Я даже не могу вспомнить, был ли хоть миг, когда я просто не думал о том, что ждет меня впереди, либо ради этого не делал хоть что-то. Может, и был, но просто не помню. Они поблекли на фоне остальных дней.

Я стоял, смотрел на себя… и видел совершенно другого человека. Почему-то хочется сказать, что нет этой юношеской наивности во взгляде. Лишь разочарование и какая-то злость. Больше нет радости встречи нового дня. Лишь ожидание чего-то, что заставит еще больше болеть мою голову, которая и так пухнет от обилия информации, лавиной накрывшей меня. Нет, эти две недели изменили для меня многое.

Безвозвратно.

— Ник, — мама едва стояла на ногах, всю ночь не спала, но всё же нарядилась. — Ты готов?

— Я готов, — медленно кивнул я. — А вот тебя, мам… — вздохнул, повернулся к ней, подошел и снова обнял. — Прошу, останься дома. Ты только с миссии вернулась. Только…

— Вот по поводу второго, — отстранилась она. — Я хочу проветриться. Хочу посмотреть на своего мальчика, на то, как он вырос и уже одной ногой во взрослой жизни. Я хочу лично увидеть, какой выбор ты сделаешь, а не узнать от кого-то. Хочу первой вскочить и начать тебе хлопать после того, как ты произнесешь свою речь.

— Мам…

— Подрастешь — поймешь, — приподнялась она на носочки и поцеловала меня в лоб. — И любая мать — самое упрямое существо на свете, если что-то касается ее ребенка. Поэтому… не спорь, пожалуйста. Плюс, я пока не могу тут находиться. Одна — особенно.

Я молча кивнул и чуть сильнее прижался к ней.

Эти две недели изменили не просто многое для моей семьи. Они изменили совершенно всё, что могли изменить. Даже возникло ощущение, что кто-то специально всё подстроил таким образом. Вот только как? Всё это игра каких-то микроскопических шансов. Чтобы все обстоятельства легли так, как кому-то надо? Не верю. Нет, может быть, но всё же не верю. Слишком мала была вероятность такого исхода. Но вот тот факт, что это не было учтено…

Нет, кто-то гарантированно виноват в том, что произошло. Кто-то, кто упустил момент с возможным усилением. Кто-то, кто расспрашивал меня о том, что я делал в такой-то день в Ближнелесье. Они знали, что я победил Рычка, знали. Следили гарантированно. Вот только как и почему? Не знаю. Хотя «почему» — вопрос риторический. Я им интересен как носитель высочайшей в истории синхронизации. Не как человек, не как личность, а именно синхронизация им важна. Всё.

Поэтому я больше не хочу быть объектом. Хватит. Две недели меня изучали, из-за чего это время превратило мою жизнь в настоящий ад. Сначала чуть не потерял маму, а потом в итоге пришлось кому-то становиться героем. Снова.

А как говорили в прошлом: «Героизм людей — результат просчета отдельных личностей». И я узнаю, кто именно просчитался. И сделаю всё, чтобы его жизнь превратилась в такой же ад.

— Ладно, — отпрянула от меня мама и с улыбкой оглядела. — Нужно выходить. Время поджимает. Уже придумал, что скажешь?

— Да, — кивнул я.

— Хорошо, — чуть более искренне улыбнулась она.

Но всё равно в этой улыбке было столько боли, что невольно сжались кулаки. Она едва держалась, чтобы снова не заплакать. Тетя Юкио столько таблеток в итоге в нее запихала, что только благодаря им она выглядит так спокойно. Думаю, следующие две недели будут не менее тяжелыми.

Закончив последние приготовления, мы с мамой вышли из квартиры, оставив Лаки присматривать за ней. Тот тоже был какой-то беспокойный, понимал, что хозяева сильно злы и раздражены, как минимум. По крайней мере, я — точно. Лифт заработал: прошли сутки с тех пор, как его закрыли на техническое обслуживание, так что мы спокойно спустились на нем.

— Соболезную, — сказала какая-то женщина, которая попалась нам на выходе из дома.

— Сочувствую, — тут же следом проговорил какой-то молодой парнишка, который, казалось, не сильно-то меня старше, хотя уже был пятого уровня.

И так все, кто знал моего отца, кто был из нашего дома, выражали лично свои соболезнования. Хотелось послать их в Туман с ними, чтобы они засунули их туда, откуда достали. Но… они не смеялись надо мной, не пытались вести себя как-то надменно, говорили искренне. Домовой чат пестрил информацией о том, что именно вчера произошло, что именно благодаря моему отцу и группе «неизвестных» удалось пробиться до Ужаса, сковать его действия, а потом и победить.

Кстати, интересный момент. Если мама права, то были бы эти трое в нашем городе — оказались бы намного сильнее. И кто знает, может, был бы у них шанс на победу над Ужасом. Но это дело прошлого, которое не стоит ворошить. Если бы да кабы…

— Доброе утро, — скупо улыбнулась Ханако, которая со своей мамой ждала нас на лавочке.

— Утро, — попытался выдавить я из себя улыбку, но не вышло, не было на это сил, поэтому просто кивнул. — Вы хоть поспали немного?

— Не-а, — покачала она головой. — Поэтому я подала заявку, что выступать не буду. Это сейчас я залила в себя синтетический кофе, бодра немного. А вот эффект пройдет… и всё.

— Словно какое-то зелье из Реатума, — всё же усмехнулся я.

— Хорошая аналогия, — поддержала меня мама.

Так мы разговорились и направились в сторону школы. Время хоть и поджимало, но можно было особо не спешить. Успеваем. Шли в основном молча, сейчас лишние слова были просто не нужны. Иногда тетя Юкио шепталась о чем-то с мамой, но я не прислушивался, не видел смысла. Мы же с Ханако просто молча шли рядом.

Она накрасилась, это я сразу подметил. Слегка подвела глаза, немного румян, легкий оттенок какого-то бальзама на губах, ресницы тоже тушью выделила. Ну и, как всегда, ее заколка над левым ухом. Четыре года эта деталь у нее не меняется. Самое интересное — ведь именно я ей тогда сказал, что ей идет, когда с одной стороны открыто ушко. И вот она четыре года не изменяет себе.

Я улыбнулся. На этот раз искренне. Она всё это время была рядом. С тех пор как вообще всплыла информация о том, что мой отец потерял синхронизацию. Мы постоянно поддерживали друг друга, особенно когда со стороны остальных были нападки в нашу сторону. Поэтому я протянул руку и взял ее ладонь, сжал чуть крепче. Она ответила взаимностью и прижалась ко мне. Я тут же почувствовал легкий аромат каких-то цветов и… персика? Нейроинтерфейс расшифровал запах именно так. Кстати, никогда не замечал у него такой функции. Словно где-то какой-то механизм разблокировался.

— Ник… — посмотрела она на меня украдкой. — А если что-то скажут?

— В Туман пускай идут, — фыркнул я. — Вообще на их мнение всё равно. С большинством из них мы больше никогда не увидимся. И я даже буду рад этому. В Таурусе не пересекались толком, так, пару раз, а теперь тем более не будем даже в жизни.

— А они аплодировали тебе, — снова посмотрела прямо Хано.

— Потому что в тот момент им так казалось правильным, — пожал я левым плечом. — В общем, мне на них всё равно. И тебе должно быть тоже.

Мы проходили мимо небольшого парка. Хоть с дедом Гарри всё хорошо в итоге, но всё равно без него это место было каким-то… не таким. Даже если он иногда тут не сидел, но мы знали, что он сюда вернется и будет созерцать результаты своих трудов. Сколько лет и сил потратил на создание этой красоты? Времени-то точно больше, чем я живу.

— Непривычно как-то, — тоже подметила Ханако.

Я молча кивнул, на всякий случай глянул через плечо на наших мам. Обе выглядели сейчас… старше. Сильный стресс очень заметно сказался на их внешности. Уставшие, сонные, но всё же гордости в глазах было много. И радости, хоть у моей мамы она была перемешана с печалью. Я улыбнулся в ответ, скупо, но всё же. Отвернулся и тяжело вздохнул.

На подходе к школе я начал крутить в голове информацию о том, что буду точно говорить, как правильно расставлю свою речь. Нет, основные тезисы я сформировал еще дома, все записал, если что, выведу текст себе перед глазами. Но лучше делать это не зачитывая текст, а от чистого сердца, искренне, глядя в глаза тем, кого я ненавижу больше всего. Элите. Восьмеркам и девяткам, которые вообще допустили это всё.

Сотрудников СГБ сегодня было особенно много. Немудрено, тут были девятки, причем не только из числа городской администрации, но и просто родители выпускников. А это «ценные кадры». Хотелось плюнуть. Ценные. Вот генерал Дружинников — ценный кадр. А чем ценны родители того же Дениса? Что они полезного для города сделали? О них вообще ничего не слышно. Удобно прикрываться завесой секретности, строя важную мину. Да, у генерала тоже секретность на высшем уровне, но это не мешает ему быть действительно народным любимцем. Причем это было весьма заслуженно. Он всё старался уделить время тем, кого ему предстояло защитить. Я думал, это слухи. Но на прошлой неделе убедился сам, что нет, это правда.

— Осмотр, — строго приказал какой-то мелкий офицер СГБ. — Прошу, пройдите, пожалуйста, вот через ту рамку.

Я кивнул, Ханако улыбнулась ему, а мне сообщила, что это старший лейтенант. Мы сделали то, о чем просили. Ханако прошла спокойно, а у меня в области головы обнаружился «лишний металл». Я даже сначала не понял, что именно там нашлось. Вроде причесывался, ничего такого не было. Поерзал рукой, достал кусочек отлетевшей вчера обшивки от капсулы отца.

— Можно пронесу с собой? — посмотрел я на сержанта, который был оператором этой штуки.

— Зачем тебе этот мусор? — удивился мужчина.

Хотелось было выругаться, что это он — мусор, а для меня это память… но не стал. Просто объяснил. Думаю, тут многие знают, что произошло. По крайней мере, я ловил на себе великое множество взглядов. Так что ответ был положительным, и я положил кусочек металла в карман. Кстати, нейроинтерфейс запомнил результаты сканирования капсулы с помощью ПМР, именно чип в голове и подтвердил, что это от капсулы папы.

Даже с того света пытается присматривать и быть рядом. Хочется в это верить. Вот в такое чудо.

Внутри школьного забора ходили вооруженные бойцы, лица их были закрыты, также бродили служебные собаки, которые нюхали всё. Одна такая, кстати, стояла возле рамки, через которую мы прошли, на нас вообще не отреагировала. Ну как — когда мимо прошла Ханако, собака весело начала мести хвостом.

— Вы ей понравились, — проговорила женщина-офицер СГБ, лицо которой тоже было закрыто маской.

— Можно погладить? — неуверенно проговорила девушка.

— Конечно, мисс Ханако, — кивнула женщина. — Возможно, вы сами с такими будете иногда работать в будущем.

Ханако улыбнулась. Она любила собак, правда, больше родные ей породы — сиба-ину и акита-ину. Тут же была чистокровная немка, овчарка. Одна из лучших служебных собак по сей день. Послушная и добрая, когда надо. Но своего хозяина будет защищать до последнего.

Я тоже решил потрепать ее между ушками, после чего мы с Хано пошли уже внутрь школы. Снаружи ничего примечательного не было, всё те же сине-серые оттенки металла и бетона, а вот внутри всё было украшено, все поздравляли выпускников, везде висели пожелания счастливого и продуктивного будущего. Претило. Даже те подсчеты, что мы сделали с Индри, давали понять, что никакого счастливого будущего не будет ближайшие несколько лет точно. Точнее, через несколько лет после выпускного несколько лет кряду. Несколько… несколько… несколько… тьфу.

— Мистер Ник, — словно из ниоткуда появилась Даниэлла Сонг, которую я одарил таким взглядом, что она даже отстранилась немного. — Прошу принять мои соболезнования. Совет Города был проинформирован, что вчера именно вы спасли группу, которая была отправлена на миссию в воскресенье.

— И что? — нахмурился я. — Что мне это дает? Отца вернет?

— Нет, — она старалась сохранять каменное лицо, но в глазах что-то промелькнуло. — Просто хотела лично выразить вам благодарность. Я, как и вы, думаю, не спала всю ночь, дергала свое начальство, чтобы они сделали хоть что-то. В итоге помощь пришла оттуда, откуда мы сами не ожидали. И… тут возникает еще больше вопросов, на которые мы ожидаем получить ответы.

— А не пошли бы вы… — рыкнул я, но осекся. — Не сейчас.

— Это я тоже хотела сказать, — положила она мне руку на плечо. — И, Ник, честно, я тебе еще вчера сказала: не я отдавала приказы. Я просто не имела права их отдавать. И да, соболезнования искренние. У меня родители тоже погибли из-за Тумана в свое время.

— Почему именно моя мама там оказалась? — прикрыл я на миг глаза, а Ханако чуть сильнее сжала мою ладонь.

— Потому что только она могла сделать то, что от нее требовалось, — с сожалением проговорила Даниэлла. — В других Городах есть такие же специалисты, как она. Но в нашем городе, увы, она единственная на весь миллион жителей. Увы, бывает и такое. Слишком узкий специалист. А вот и ваша мама. Я ее похищу на несколько минут.

После этого начальница мамы отошла в сторону и поманила ее к себе. Мы с Ханако остались стоять практически среди проходной, отошли чуть в сторону, чтобы следующим заходящим не мешать. Мама Хано стояла рядом с нами. Куда идти — знали. Пара минут в запасе еще была, успели. Мимо прошли Лиза с Денисом вместе со своими родителями. Отец Лизы посмотрел на меня… со злостью? Я не понял. Но я постарался ему улыбнуться настолько «дружелюбно», насколько вообще мог это сделать.

— Остальные, видимо, уже там, — проговорила тихо Ханако.

— Не все, — показал я рукой в сторону Марьяны, которая шла с гипсом на всё предплечье и пальцах. — Поговоришь?

— Хорошо, — с тяжелым выдохом сказала Ханако.

Перехватив Марьяну, Ханако отвела ту немного в сторону. О чем именно говорили, не знаю. Но Хано несколько раз мне присылала сообщения, что Марьяна ее бесит, а потом удивленный смайлик, когда дочь элиты здоровой рукой приобняла Хано.

— Ник, — кивнула она мне. — Прости.

— За что? — спокойно уточнил я у нее.

— За… — прикусила она губу, опустила взгляд, явно подбирая слова, а потом подняла его уже с легкими слезинками на глазах. — За то, что было. За все те слова, которые мы говорили по поводу твоего отца. И ты меня прости, Ханочка… я не знала. Действительно не знала. Мне папа никогда правды всей не говорил. А учитывая, что у вас железобетонные доказательства своей правоты есть… я не знаю… я вообще не понимаю своих родителей. Зачем? Почему?.. Мотивацию мамы еще могу понять — удобно устроилась. Но… папа почему так себя вел? Зачем? Особенно после того, как сам пообещал и свое обещание не выполнил…

— Успокойся, пожалуйста, — положила ладонь на здоровую руку Марьяне Ханако. — Мы не виноваты в грехах своих родителей. Так мне говорил отец. И теперь я тебе передаю его слова. Ты не виновата в том, что сделал твой отец. Он скрывал от тебя истину. А когда ты узнала правду, ты приняла собственное решение. Не боишься?

— Что может быть хуже? — иронично улыбнулась Марьяна, после чего вытерла слезы. — Отец, который избил свою дочь? Он еще и отвертеться пытается.

— Не отвертится, — сжав кулаки, строго проговорил я, а потом уже спокойнее уточнил: — Кстати, а где твоя мама?

— В больнице с нервным срывом, — поджала губы девушка. — Отец ее довел вчера, когда ты с отцом спасал свою маму. Кстати… честно… может, мои извинения и ничего не стоят. Но вчера я поняла кое-что.

— И? — немного надавил я на нее голосом.

— Я бы хотела, чтобы мой отец был таким же, как ваши, — с мокрыми глазами посмотрела она на нас. — Чтобы мне за него не было стыдно!

После этого расплакалась, так что в искренности ее слов сомневаться не было смысла. Ханако на этот раз тоже с искренней заботой обняла Марьяну, осторожно, чтобы не побеспокоить травмированную руку. Всё же открытый перелом даже в наше время — штука очень опасная. Хорошо, что последствий никаких нет. Да, теперь будет уродливый шрам на всю жизнь, который будет тяжело убрать, а окончательно скрыть — никогда. Но зато она сделала выводы. Не мне судить ее, не мне оценивать, но я был рад, что она вышла из тени своих родителей.

Взросление тоже встретило ее ударом кувалды по голове. Образно говоря.

— Вы сейчас опоздаете! — уже возле коридора окрикнула нас Даниэлла.

— Бежим, миссис Сонг! — проговорила тетя Юкио, после чего начала подгонять нас.

Уже через пару мгновений мы заходили в наш огромный актовый зал. Отца Марьяны я заметил сразу. Тот стоял подле родителей Дениса, они его тихо отчитывали, судя по смиренно склоненной голове. Я только усмехнулся. А сам же оценил то, с каким размахом тут всё украсили. И было воистину красиво. Цветочные плетения под потолком, красочные ленты по стенам, плакаты и баннеры с поздравлениями. Что-то уже немного устаревшее, что-то новенькое. Но всё равно приятно. Это ведь ради нас.

У каждого школьника было свое место. Мое оказалось с краю третьего ряда, остальной класс сидел левее меня, как бы намекая, что первым говорить буду именно я. Вроде к этому никогда привязки не было, но традиции такие традиции. Первого говорящего выпускника всегда сажали именно на это место. Знают, что дам жару?

Хотя, скорее, просто из-за того, что произошло ночью. «Слово герою!» Тьфу.

Мистер Кроул сидел ровно с противоположного края, кого-то при этом отчитывал. Я присмотрелся. Карта за что-то. Тот лишь глупо улыбался и тыкал в мою сторону. Сначала не понял из-за чего, а потом приметил, что он вообще единственный без ленты выпускника. Оправдывался из-за меня? А хотя какая разница. Зато выделился и тут. И вообще… Карт красавчик, вроде не его проблемы были, мог спокойно послать всех в Туман, но в итоге только помог. Причем помог сильно. И всю ночь ведь был с нами, пока под утро не ушел домой после угроз со стороны своего отца.

Кстати, его отец был тем еще бугаем. Гора мышц — буквально!

Ханако и Марьяна пролезли чуть дальше, но тоже уселись не так далеко от выхода. Сразу же рядом со мной сидел… ну кто же мог, блин, подумать⁈ Денис! Ну да, сын девяток, кому как не ему нужно было давать самое первое слово. Но сейчас я себя почему-то чувствовал каким-то победителем, особенно глядя на его искривленную рожу. Всё время был таким тихим, спокойным, а тут — бац… и его обставили. Даже родители не смогли, видимо, решить этот вопрос. Ну и славно на самом деле. Плевать я хотел на него с высокой колокольни и на его родителей. То, что они общаются с родителями Лизы и Марьяны, лишь доказывает для меня, что они тоже в этом могут быть как-то замешаны. Девятки… а вот кем именно работают…

— Дорогие выпускники и гости! — словно из ниоткуда донесся голос директора школы, мистера Йонти. — Всех приветствую на этом великолепном празднике жизни!

После этого он вышел из-за кулис, весьма эффектно — буквально раздвинув их руками, — хотя сам выглядел строго, даже школьных атрибутов на нем не было сегодня, просто классика — двойка. Он окинул нас всех взглядом, дождался конца аплодисментов, после чего продолжил речь.

— Вы все знаете, я не особо многословен, но одно скажу — это самый невероятный выпуск на моей памяти! Столько уникальных личностей, столько событий, какие вообще невозможно себе представить! Поэтому сегодня я буду болеть за каждого, какой бы выбор вы ни сделали! Вы все дороги моему сердцу, словно собственные дети! А пока на трибуну прошу нашего куратора, миссис Даниэллу Сонг!

Кстати, раньше она была мисс. Вышла замуж?

— Он каждый год так говорит, — послышался девчачий смешок с заднего ряда, на что на нее зашикали ее же одноклассники.

Миссис Сонг, только сейчас заметил, была в платье-футляре, что бы это ни значило, с разрезом на правом бедре. Выглядела она более празднично, нежели директор школы, даже несколько подсвеченных полосок на ее одежде было. Волосы были собраны в высокий пучок, хотя одна прядь челки спадала по левой стороне лица, красиво так обрамляя его.

— Дорогие выпускники, — обвела она нас всех взглядом, показывая этим выделением, постановкой на первое место в своей речи, что именно мы сегодня на первом месте, — граждане разных уровней, родители и преподавательский состав, сегодня весьма важный день в жизни каждого из вас. Я не буду держать пафосную речь, — пробежал смешок, — не буду вас наставлять. Лишь скажу одно — какой бы выбор вы ни сделали, желаю вам максимальной самосознательности, самостоятельности в будущем и огромных сил. Кто бы куда ни пошел — все вы важны для нашего Города. А раз важны для одного Города, то и для всего человечества! И некоторые это доказали уже этой ночью. Не буду называть имен, вы все знаете, кто этот молодой человек и что он сделал. И раз так, то прошу его пройти на эту сцену, первым сделать выбор, который определит его жизненный уклад на ближайшие три года старшей школы, а возможно, и шесть лет, ибо там может быть Академия.

Тут же несколько лучей подсветки скрестились на мне, «мягко» так намекая, что нужно вставать. Кто-то зароптал, но когда я начал выходить на сцену, мой класс начал хлопать, причем энергично. Ханако с Картом явно были заводилами во всем этом. Ну и за моим классом подхватили все остальные.

Второй день подряд…

Осмотрев всех, я уставился на табло, которое высветилось на трибуне передо мной. Всё те же три варианта: сёрфер, будущий научный сотрудник и инженер технико-модульного отдела проектирования. Я даже усмехнулся. С ПМР мне третий вариант был ближе всего. Вот прям самое оно. Но, предчувствуя, что город будет всячески вставлять палки в колеса на этом пути, чтобы я в итоге изменил свое решение и испортил себе жизнь… я пальцем нажал на самый первый вариант.

— Сёрфер! — раздался голос из всех колонок.

За спиной тут же появилась дублирующая голос надпись на огромном экране, а потом ниже подсветился мой процент синхронизации, из-за чего по актовому залу прошла волна ахов и охов. Я даже усмехнулся, глядя на них. Кто-то даже проговорил, что я избранный.

— Знаете, — осмотрел я всех. — Последние годы я давал себе точную установку, что никогда не пойду выбранным путем. Но последние две недели изменили в моей жизни всё. И уже никогда и никто не сможет вернуть то, что было раньше. Потому что родного человека мне не вернуть.

Небольшая пауза, люди смотрели с непониманием.

— Вы вчера все видели, что происходило. Кто-то со стороны даже запечатлел, как небольшой отряд прорывался к Ужасу, чтобы в последний момент успеть спасти группу генерала Дружинникова. Многие недоумевали, наверное, до этого момента: а что там забыл какой-то школьник? Ответ вы видите за моей спиной. Синхронизация, которой в истории еще никогда не было. Но не об этом я хотел поговорить. Не об этом держать речь, как бы сказал ныне покойный мой отец.

Небольшая пауза, люди зароптали вновь, кто-то выражал сочувствие и соболезнования.

— Прошу тишины! — перекричала всех миссис Сонг.

— Спасибо, — кивнул я ей, когда люди смолкли. — Сегодня я бы хотел поговорить об ответственности. Ибо мне шестнадцать, первый этап ответственности и всё такое. Стал взрослее. Поговорить о том, что кто-то давал обещания, но их не исполнял. Мое первое решение — назвать вещи своими именами. И обвинить в неисполнении договора мистера Горлова и мистера Гернера, — я тут же сунул руку в карман, откуда достал флешку, не оригинал, но с подлинными копиями, подготовил перед тем, как переодеться. — Пять лет назад вы купили себе жизнь, заключили договор с Олегом Демидовым. И я обвиняю вас обоих в преднамеренном убийстве отца Ханако! Потому что вы обманным путем заключили с ним сделку, которую он вынужден был выполнять.

Народ тут же уставился на них, а двух отцов подсветили. Что ж, так даже лучше, они пока молчат.

— Первое. Вы солгали ему. Вы убедили командира отряда, отца Ханако, что смерть лишь одного из вас, а не всех, приведет к детонации зарядов. Вы знали, что это ложь. Система требовала потери сигнала от всех троих сразу. Гибель одного, если бы два сигнала были рядом, ничего бы не изменила. Вы заставили его остаться умирать, чтобы вы могли сбежать к своим теплым кабинетам и восьмым уровням гражданства.

— А нам надо было умирать⁈ — крикнул Гектор Гернер.

— Вам нужно было поступить как мужчинам, — встала моя мать, крикнув на него. — А вы лишь показали свою низость!

— Второе, — чуть громче сказал я, чтобы подавить возгласы толпы, а потом чуть тише добавил: — Второе. Вы нарушили Клятву и Контракт. Вы купили свою жизнь за обещание обеспечивать семью дяди Олега. Но тетя Юкио и Ханако не увидели ни кредита из обещанных ежемесячных выплат. Вы украли будущее у дочери того, кто подарил будущее вам и вашим семьям. Справедливо ли это? Нет! И закон требует полной компенсации по всему договору, как там и прописано! Договор, кстати, тут, — потряс я флешкой. — Копия его. Оригинал спрятан надежно, чтобы вы не нашли. Будет передан в СГБ.

Дальше я уже не обращал внимания на то, что говорили остальные.

— Третье. Вы, Михаил, трус. Вы так боялись правды, что сами выдали шифр — «Оторскон». А когда ваша дочь, Марьяна, начала задавать вопросы, вы не нашли ничего лучше, чем сломать ей руку. Сейчас она тут, она подтвердит, что именно вы навредили ей после операции на руке с открытым переломом, потому что вы пытались заткнуть ей рот. Вы боялись даже своей родни! Так важна была вам карьера! Но правда вскрылась! И дети знают то, что не должны знать вообще!

Миссис Сонг тут же потупила взгляд и с опаской на меня поглядела. За Министра переживает? Плевать. Рубим дальше.

— Вы думаете, ваши преступления остались там, в Реатуме, пять лет назад? Нет. Вы притащили их сюда, в наш класс, — прорычал я, сжав края трибуны. Моя речь уже затянулась, но меня не гнали, всем интересно, что будет дальше. — Четвертое. Я обвиняю вас в разглашении служебной тайны и подстрекательстве к травле. Семь лет назад мой отец совершил подвиг, спасая город. Но в школе меня встретили насмешками. Лиза Гернер и Марьяна Горлова первыми узнали, что Макс «потерял синхронизацию». Они назвали его неудачником. Они превратили мою жизнь в ад, сделав меня изгоем.

Небольшая пауза, Марьяна встала и решительно сказала:

— Я подтверждаю его слова! Именно от отца я узнала про героя вчерашнего дня! Он тогда спас город! А нам этого не сказали! Лишь надменно мой отец сказал, что дядя Макс — неудачник, которому не место в высшей лиге!

Я ей кивнул с благодарностью, а потом уставился на Михаила Горлова.

— Откуда маленькие девочки могли узнать закрытую медицинскую информацию и детали секретного сбоя? Только от вас. Вы обсуждали это за ужинами. Вы смеялись над моим отцом, называя его «списанным материалом». Вы слили секретные данные своим детям, а когда они начали травить сына Героя — вы не остановили их. Ваше молчание и ваше высокомерие воспитали в них уверенность, что можно топтать людей. Вы уничтожили репутацию моего отца чужими руками, пока сами прятались за своими должностями.

Ух, сколько мысленно я оттачивал этот момент, лишь бы не сбиться…

— Я передаю все расшифрованные записи с флешки Олега Демидова, найденной в стене его квартиры, в СГБ. Там есть ваш голос, ваши условия и ваша ложь, — я посмотрел на сотрудника СГБ около двери, тот кивнул, подошел, мне через интерфейс тут же прилетел документ, который я подписал уже сформированной цифровой подписью, подтверждая, что передаю вещественные доказательства по уже идущему делу, а затем продолжил: — Мой отец был Героем. Отец Ханако был Героем. А вы — просто паразиты, которые решили, что имеют право распоряжаться, кому жить, а кому умирать. Пришло время платить по счетам. Гектор Гернер, вы не были на той миссии лично, но ваша жена погибла из-за последствий, а вы покрывали ложь Михаила пять лет, наслаждаясь привилегиями. Вы соучастник. А я всё сказал. Удачного всем дня.

И после этих слов я уверенным шагом вышел из актового зала и направился на улицу. День только начинается. А жизнь продолжается.

Завтра лето. Завтра небольшие каникулы. Хоть и нельзя в Реатум… но мне нужно сделать многое. Я не дам городу ставить на себе опыты! Я должен быть на шаг впереди! Я не должен бросать тех, кто мне помог, не должен даже на секунду останавливаться! Иначе Город догонит и просто сомнет меня, как отца, как дядю Олега. Как Михаила Горлова. И пускай меня зовут умником, пускай задирают. Плевать. Я не умный. И туплю часто, порой очень. Я это знаю. Ведь я победил Рычка, из-за чего пошла цепочка событий. Ведь я начал «расследование», из-за которого Марьяна пострадала. А сколько бы я не узнал без друзей? Без догадок Карта? Без приглашения Ханако с возможностью опробовать у нее ПМР? А если бы тогда тетя Юкио не выдала разрешение? Сколько этих «если», которые не были учтены?

— Блин, — усмехнулся я. — Просто пер напролом, — покачал я головой, засунул руку в карман и достал оттуда металлический осколок от капсулы, который чип снова подсветил как элемент капсулы отца.

Кстати, а как чип это запомнил и распознал? Надо будет у мамы спросить.

— Надеюсь, ты доволен, пап, — поджал я губы, глаза тут же защипало, а внутри накатило такое чувство… стало просто грустно и больно.

Я прижал кулак с осколком к груди, отошел в сторону и посмотрел на едва заметный купол. Туман не давит. Иви? Может быть… интересно, как там Джус?..

Тут вывели под ручки Горлова, за ним следом школьный врач сопровождал бледную Марьяну, которой, на удивление, помогала также Ханако. А какое бурление, наверное, внутри.

Но самое главное…

День только начался. Но первая страница «взрослой» жизни перевернута.