Реатум. Книга 1. Синхронизация. Том 2

Глава 24(49)

— … не открывается!

— Что делать?

— С ним всё будет хорошо?

— Вы его вытащили из капсулы⁈

— Заблокирована изнутри! Надо ломать!

— Не надо ломать ничего! Вдруг это сделает только хуже⁈

— Хуже уже не будет.

— Там блок дымит какой-то.

— Почему нам нельзя внутрь войти⁈

— Потому что гражданством еще не вышли. А теперь в сторону!

Больно. Болело всё. Вообще всё. Не было ни одной части тела, которая бы сейчас не болела. Словно меня пинали долго и упорно, методично, покрывая каждый сантиметр, если не миллиметр, тела. Но я прекрасно понимал, что этого не было, я помню, как пронзил мечом Того-Кто… а потом…

— Ввожу лекарство! — прозвучал довольно строгий женский голос.

Укола я не почувствовал, а вот лекарство… ладно, по сравнению с этим точно можно сказать, что у меня тело не болело. Потому что именно этот укол был просто невыносим! Я хотел было дёрнуться, но оказалось, что я был надежно чем-то зафиксирован. И что больше всего бесило… я не мог говорить, не мог открыть глаза! Вообще ничего не мог!

Но…

— Мгла-а-а-а… — прохрипел, когда почувствовал, что шприц убрали подальше. — Это что такое…

— О, я же говорила, сразу сознание пробьётся, — усмехнулся этот же, видимо, врач. — Глаза открывай.

— Не… получается…

— Открывай, я говорю, иначе еще один вколю! Только на этот раз дозировка в полтора раза больше будет! — реально угрожающе проговорила она, из-за чего веки словно сами раскрылись.

— Не надо!

— Всегда работает, — самодовольно проговорила она.

Да, это была врач, судя по той информации, что высветилась. Гражданка шестого уровня. На вид ей… ну лет пятьдесят, не меньше. Хотя могу ошибаться, даже для нас современные технологии творят чудеса. Жизнь не продлевают, но вот внешне старение замедляется сильно.

Но… она врач-реаниматолог. Нахмурился, тут же нейроинтерфейс дал подсказку, что это тот, кто приезжает для оказания неотложной помощи. И раз она тут…

— Отпустите меня! — дернулся я еще раз.

— Один момент, быстрый осмотр, — наклонилась она и стала прощупывать меня. — Судорог… нет. Напряженности… нет. Вздутий… нет. Зрение, — взяла она фонарик из нагрудного кармана и, включив его, помахала им перед глазами. — Зрачки реагируют, — выключила. — Следи за ним… вот так… ага. Зрение в норме. Освобождаю руки. Подними. Сожми пальцы, — выставила она оба предо мной. — Ага, сила в норме. Ноги… в коленях подними… упрись в ладони стопами… толкай. Молодец.

— Что со мной произошло? — уселся я на каталке, которую, видимо, готовили к выносу. — И меня отвозить хотели?

— Второй вопрос, если бы не очнулся — да, — кивнула врач, подсказка гласила, что ее зовут Лидия. — По первому… в общем, у тебя произошло резкое сокращение сосудов в головном мозге. Кровоизлияний нет, но возник сильный болевой синдром. Организм твой решил, что проще выключить всё тело, чем доводить его до состояния сильнейшего стресса, от которого ты бы мог умереть.

— Умереть от стресса? — удивился я.

— Стресс разный бывает, не только психология, — покачала она головой, нахмурилась. — В общем, тебе повезло. В следующий раз так не перегружайся. На двое суток вход в Реатум запрещаю. Медицинские документы предоставили твоей матери.

— Она уже вернулась⁈ — улыбнулся я.

— Не знаю, — покачала головой врач. — Но система возможность такую дала.

Я невольно улыбнулся. Значит, всё же получилось. Если бы нет, то на системном уровне Туман бы не дал… наверное. А еще дико болит спина, сильнее прочего. Поерзал. Там оказался блок от ПМР, его с меня снимать не стали. Занимательно. Или просто не рискнули? Всё же датчики по телу рассредоточены.

— Сиди, приходи в себя, — похлопала она меня по плечу, после чего направилась в сторону жилого модуля родителей.

Я прикрыл глаза. Голова гудела, причем довольно сильно, словно мне действительно по ней молотом врезали. Так себя чувствуют те, кому по голове прилетело? Хотя мне же прилетало раньше… так что да, примерно так же. Но всё равно ощущения были отвратительными, сердце продолжало бешено колотиться, а в голове всплывали моменты перед тем, как я покинул Реатум.

Как грохнулся в обморок, вспомнил практически моментально. Потрогал скулу. Восстанавливающий пластырь. Значит, всё же голова гудит как раз из-за того, что во что-то влетел. Вот же… блин. Буду завтра самым «красивым» на выпускном. Сто процентов, скажут, что с Картом подрался в день рождения. Ха! Забавная будет история. Кстати, а где он? А хотя плевать.

Так, помню, вошел в локацию с Ужасом, тот был приделан… тьфу, прибит… как бы правильнее сформулировать? Хотя какая разница. Там был Ужас, его обездвижили. Я по нему несколько раз врезал… адская боль тогда накрыла мое тело. Наверное, отсюда и стресс, если я правильно понял слова врача? Но всё же нанес удар. Потом… Иви? Кто такая Иви?

— Да чтоб тебя! — крикнул какой-то мужчина. — Кто придумал эти бронированные капсулы⁈

И тут сразу холодок пробежался по спине. Отец!

Я подскочил на ноги, голову прострелила боль. Машинально схватил очки и перчатки от ПМРа, которые так и лежали на столе. Даже не понял сначала зачем. Влетел в комнату родителей. А тут была целая делегация врачей и, что меня больше всего перепугало, — реанимационный бот, который используется в крайних случаях. Возле него стояла всё та же врач — Лидия. Но ее вид был такой… скептически настроена.

— Не открывается, — прорычал мужик, возле которого лежал белый халат.

— Я вам говорил, что он два раза по чему-то ударил! — возмутился тут же Карт, который стоял возле входа в комнату.

Когда забегал, не заметил.

— Ник! — оттуда же послышался голос Ханако. — Слава Ясному Небу!

— Уберите пацана! — крикнул еще один врач. А может, и медбрат.

— Мальчик, на выход, — довольно строго приказал уже третий сотрудник, пятый уровень, старший медбрат.

— Это вы на выход! — не выдержал я, увидев отца.

Тот… улыбался. Геля в капсуле уже не было, но отец почему-то не вылезал. Очки сразу оказались на мне, перчатки нацепил следом. Дальше всё было словно в каком-то кино. Вот запустилась сканирующая сетка, которая оценила габариты капсулы. Из сети, наверное, автоматически подтянулись характеристики капсулы. Точные, вплоть до каждого ее изгиба. Моментально ПМР нашел небольшую вмятину. Глазом она действительно незаметна, металл был крепок, но смещение на миллиметр… было.

Подскочил, провел рукой. В ушах звенело, кто-то что-то говорил, пытался меня дернуть за руку… мой кулак встретил чье-то лицо. Услышал крик женщины, она строго приказала не трогать меня. Что-то там про состояние аффекта, что хуже будет. Не понял.

В висках стало больно. Пульсировало. Прикусил губу, кажется, до крови. Плевать.

Тут же включил второй режим — электрические цепи. Капсула отца сразу заиграла разными красками, от которых стало больно глазам. Прорычал. К месту вмятины подходило несколько соединений. Сердце почему-то пропустило удар. Пошел по самому жирному следу. Нашел щиток. Открыл, не понял даже как, отбросил в сторону.

— Что он делает? — услышал на этот раз четко я.

— Не трогай! — рыкнула опять Лидия. — Пускай делает.

Рука дрожала. Да обе руки дрожали. Нашел нужный контакт, точнее… диод? Нет. Не помню, как такая штука называется. Но тут же выдернул из другого места, где не было сейчас тока, заменил. Тут же что-то заискрило, я закрыл лицо руками, отошел немного назад. В этот же миг открылась капсула. Кто-то выругался, кто-то свистнул. Но тут же двое медбратьев подскочили к капсуле и начали помогать моему отцу выбираться.

Или нет…

— Осторожнее! Не повредите тело! — приказным тоном говорил старший медбрат.

— Бот можно убирать, — на выдохе проговорила врач. — Не успели.

— Что не успели? — хрипло вырвалось у меня, но в ответ была тишина. — Что не успели⁈

Последнее я выкрикнул, в горле запершило, тут же закашлялся. Из-за кашля вновь стрельнуло в голову, заболела. Я пошатнулся. Тут же начало мутить, ком подкатил к горлу, но я его сдержал. Домашний бот подлетел и тут же что-то вколол. Стало немного легче.

— Передоз, — покачала головой женщина.

Я сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вновь поднял взгляд. Точнее, скользнул по полу. Там лежал… папа. На спине. Руки вдоль туловища. Улыбался. Глаза закрыты. Почему-то активировалась функция ПМР, которая что-то там по здоровью делала. Несколько замеров. И перед глазами красная надпись: «Мертв».

— Нет… — совсем тихо вырвалось у меня.

— А вот теперь держите его, — едва слышно проговорила Лидия.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — рванул я резко вперед.

Первый попытался меня схватить, но не вышло, я проскользнул правее него, толкнул рукой. Мужик не ожидал, упал. Второй схватил меня за руку, но тут же получил коленом в пах. Отпустил моментально. Старший медбрат схватил меня со спины, но тут же несколько раз получил головой по голове. Всё равно у меня она болела. Но боли я не почувствовал.

Тут же отцепился. Я рухнул на колени, был около отца. Начал дергать его. Что-то говорил. Ничего не видел. В голове был шум. В ушах тоже. Кричал. Бил кулаком по груди. Толку ноль.

— Па-а-а-а-а-а-а! — совсем хрипло вырвалось у меня, после чего тут же начали тащить назад. — Нет! Отпустите меня! Вы не понимаете!

— Он мертв! — строго сказал медбрат. — Уже два часа как!

— Не верю! — дёрнулся я еще раз, но меня крепко держали за руки и за ноги.

Посмотрел кто. Одну руку держал Карт, вторую — медбрат.

— Предатель! — дернул я ту руку, которую держал мой одноклассник.

— Ник, успокойся! — пытался говорить он жестко, но он сам был в шоке от того, что происходило сейчас.

— Фиксируйте, — начала сканирование своим большим ботом реаниматолог. — Дата смерти… тридцатое мая. Время… двадцать один ноль шесть. Предварительная причина — остановка сердца из-за перегрузки нервной системы. Повторный случай.

— Он сейчас вырвется! — прорычал тот, которому я умудрился врезать с кулака.

Лидия кивнула, взяла какой-то пистолет с инъекциями, подошла спокойно ко мне и приложила пистолет к плечу. Щелчок. Тепло начало разливаться по руке, от руки в грудь, а из груди уже по всему телу. Вместе с теплом пришла вялость. А когда оно добралось до головы, всё начало сильно плыть, словно я был на корабле, хотя я на корабле никогда в жизни не был. Не мог поймать фокус, голоса были словно из-под воды. И последнее, что услышал:

— Отдохни, ты молодец.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Снова это состояние, когда ты не понимаешь, кто ты, где ты, почему ты. Но вроде голова работает лучше. Лежу на чем-то мягком. Подвигал рукой. Кровать. Судя по размерам — моя. Попытался открыть глаза. Левый получилось, правый слипся. Щеки тоже были какие-то… липкие? Нет, неправильно. Будто на них была какая-то легкая корочка непонятно чего. Открыл второй глаз пальцами. Проморгался. Осмотрелся. Да, моя комната.

Из-за двери доносились голоса. Карт и Ханако что-то кому-то объясняли. Глянул в окно. Уже светало. Рассвет? Уже пятница? Нейроинтерфейс подсказывал, что да. Эмоций вообще никаких не было. Я словно выгорел. А в голове только одна-единственная мысль — папа умер. И его, скорее всего, уже забрали.

Уселся на кровать, посмотрел на свои ладони. Тряслись, вообще не хотели останавливаться. Даже сжал кулак, всё равно рука тряслась. Весь липкий. Вспотел? Видимо, да. В голове начали проскакивать отдельные фрагменты того, что было перед тем, как меня усыпили. Держали, я дрался, вырывался. Немудрено, что взопрел.

Встал с кровати. На этот раз сил было больше. Не мутило, не тошнило, голова не кружилась. Но шел в сторону выхода из комнаты осторожно. Дверь была приоткрыта, вышел, осмотрелся. Мама, Карт и Ханако сидели на диване. Что-то делала на нашей кухне тетя Юкио. Мама сидела, уткнувшись лицом в ладони, Ханако тоже вся заплаканная, Карт рассказывал, как я дрался с медбратьями.

— А вот и он, — показал на меня рукой он.

— Кто? — с надеждой подняла взгляд мама, увидела меня, глаза стали еще более мокрыми, хотя, казалось, куда мокрее. — Сынок…

И тут же вскочила и бросилась ко мне. Видимо, она только-только успокоилась, а тут я. Обняла, прижала как можно крепче к себе. И просто начала рыдать. Я обнял ее в ответ, положил голову на макушку. Всё никак не привыкну, что я почти на голову выше нее. Осмотрелся. Медиков нет. Комната родителей… пуста. Сжал челюсть. Прикрыл глаза.

Даже не знаю, сколько мы так стояли. Вокруг кто-то что-то делал, я не обращал внимания. Тут все свои. Мама всё плакала и плакала. А я старался держать в себе. Не тот момент, чтобы реветь. Я теперь… единственный мужчина в семье. Всю проводку придется мне переделывать. Ремонт тоже на ближайшие два года на мне. Как раз входит в эти два года «обучение» этим аспектам.

Вот только учителя у меня больше нет.

— Прошу за стол, — спокойно, умиротворяюще проговорила тетя Юкио. — Я заварила успокаивающий чай. Должен помочь.

Я молча кивнул, после чего освободился от объятий. Мама была в какой-то прострации. Она была тут, но ее тут не было. Я тоже не хотел верить в то, что произошло. Вот просто не хотел. Но жизнь… она не просто ударила нас, она переломала всё, что можно было сломать на текущий момент.

— Лиз, я тебе покрепче сделала, — протянула тетя Юкио кружку моей маме. — Попей. Должно стать полегче.

— Угу, — кивнула мама и… выпила залпом, после чего протянула кружку снова своей подруге.

Та лишь покачала головой, но выполнила просьбу моей мамы. На этот раз она не стала пить залпом, а просто поставила перед собой. Запах, кстати, был приятный. Даже не понимал, чем так пахнет. Спрашивать не стал, а просто медленно пил. В голове начали всплывать тысячи и тысячи воспоминаний с отцом. Как мы гуляли в парке, как навещали его в больнице после того случая, когда он потерял свою синхронизацию. Как он меня учил крутить провода, приговаривая, что мне это всегда пригодится, особенно в нашем мире. Как мы с ним спорили, как ругались, как обижались друг на друга, как он проверял мои уроки. Все воспоминания, какие могли всплыть, всплывали. Хотя я прекрасно понимаю, что даже обида у него была наигранной, специальной, чтобы я чувствовал себя виноватым. Но всё равно… этого больше не будет.

— Как? — едва слышно спросила мама, подняв взгляд на меня.

— Что? — не понял сначала я.

— Как это произошло?

Я невольно проглотил скопившуюся слюну. Даже не знал, с чего можно начать. Мысли просто метались из стороны в сторону, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но я не понимал, за что именно. Откуда мне начать? С какого момента? Что это из-за меня? По сути, так оно и есть… если бы я тогда не победил Рычка, то не было бы всего… этого.

— Вашему мужу, папе Ника, — начал говорить Карт, — пришло несколько сообщений о том, что вам угрожает опасность. Что нужно собрать группу. Его самого до операции не допустили. Какая-то там глупая отмазка была, что он может только испортить.

— Психологически было доказано, что, когда участвуешь в миссии, где на кону жизни твоих близких, а не просто обычных, сторонних людей, шанс совершить ошибку выше. Стресс и всё такое, — пояснила тетя Юкио.

— Мой папа не такой! — возмутился тут же я. — Он бы не допустил ошибку.

— Я знаю, Ник, — кивнула медленно тетя Юкио. — Но правила есть правила, не мы их придумали, но нам их соблюдать.

Дальше Карт рассказывал обо всём, что было перед моими глазами. Как мы получили с каждым разом всё больше и больше данных о том, что та или иная группа не справилась, что всё, уже конец. А потом пришло сообщение от мамы мне, я его поведал остальным.

— И в этот момент… — даже с каким-то восхищением в голосе проговорил Карт, — я даже не знаю, как это правильно назвать. Словно феникс расправил крылья вновь. Дядя Макс встал, расправил плечи, осмотрел всех нас, заявив, что пора в бой. И вот тут у меня была только одна мысль в голове — этот мужик точно справится. И ведь в итоге справился же! Вы тут. С Ником тоже все хорошо.

— Он проложил мне путь, — спокойно проговорил я, потупив взгляд, стараясь уцепиться за каждый факт, который вспоминал. — А еще это моя вина, — всё же смог выдавить я из себя.

— В каком смысле? — повернулась ко мне лицом мама и положила свою ладонь поверх моей, легонько сжав. — Ник, расскажи, пожалуйста.

— Все началось… в воскресенье, получается, — задумался я. — Да, в воскресенье. Когда ты ушла. Тогда мы с друзьями договорились встретиться в Ближнелесье, чтобы пойти на фарм новых монстров. Но на меня накинулся небольшой босс. Ну таким его считали.

— Рычок? — уточнила Ханако, тут же отхлебнув чая.

— Да, — кивнул. — И на этот раз Рычок не смог уничтожить свою жертву. Не по зубам оказалась. В итоге я его победил, хоть меня чуть и не спалили заживо там. Мало приятного в этом было. Как оказалось… это был не Рычок, ему просто дали такое имя.

— Малое… воплощение? — отрешенно проговорила мама.

— Да, — кивнул я. — Ужас из-за этого ослаб, на него тут же кинулась группа сёрферов, а вы выступили на миссию. Это была первая ошибка с моей стороны.

— Зато мы закончили быстрее благодаря этому, Ник, — чуть сильнее сжала мою ладонь мама.

— А толку? — возмутился я. — Не помню точно когда, проснулся утром, а купол едва заметный. Папа сказал, что в какой-то момент подорвали кластер Регулятора. Видимо, в тот день это и произошло. Хотели в виртуале дополнительно ослабить Того-Кто-Наблюдает, а вышло ровно наоборот. И вот как это вообще произошло⁈ — прорычал я, сжав кулаки, но постарался взять себя в руки. — Я не понимаю…

— Цифровое воплощение прыгнуло в исходный кластер, — покачала головой мама, говоря очень и очень тихо, но уже куда спокойнее, взяла эмоции под контроль. — Из-за этого сила Ужаса увеличилась на ранг в виртуале.

— А еще на ранг как раз из-за того, что малое воплощение было уничтожено, — посмотрел я на маму.

— Козырь в рукаве припрятал… — сжала она зубы, губы, а на глаза начали вновь наворачиваться слезы. — Четвертый ранг, получается, был…

Я молча кивнул и продолжил пересказ уже сам. Карт даже выдохнул как-то спокойнее, когда я перехватил инициативу. Нет, он смог завязать разговор, начал его, а это самое трудное, особенно когда… кто-то умер. Я говорил, как вновь оказался в Реатуме, как получил приказ от отца бежать в сторону Безымянной Долины, как мчал и мне помогала Блуждающая.

Правда, всё равно часто сбивался: то злость накрывала, то просто зависал, смотря в пустоту.

Последнее привело маму в ужас, но я тут же пояснил, что она союзница, та самая, благодаря которой вообще понял, что могу восстанавливать Аватаров в Реатуме своим присутствием. Как она расчищала для меня дорогу, оставляла недобитков, чтобы я смог увеличить урон своего меча, чтобы подросли мои характеристики.

— А потом появился отец. На коне. Был удивлен, что я бегу так быстро… классовая способность сработала.

— Стихийно-классовая, — пояснила мама, причем, как я понял, она сделала это невольно, просто вырвалось само, ибо взгляд как был помутненным, так и оставался.

В какой-то момент встретилась сборная солянка из сёрферов, которых позвала тетя Юкио, как они все вместе расчищали проход. Я пересказывал всё дословно. Как отец пускал стрелу за стрелой. Как паладин своими мощными ударами выносил толпы Блуждающих, как маг всех сжигала, а мечник метался, вырезая всех на невероятной скорости.

— Мам, а кто это был? — удивленно посмотрела на нее Ханако.

— Друзья детства, — улыбнулась она. — Я просто кратко им сказала, что произошло. Они согласились помочь, хоть и были в разных городах. Один вообще практически на другой край планеты перебрался каким-то образом за эти годы. Но все они потратили целую кучу золота, чтобы добраться до Тауруса.

— Портальная сеть? — удивилась мама.

— Ага, — кивнула тетя Юкио. — Но там восьмерки все были, для них — копейки. Правда, с расстоянием что-то там плохо для них было…

— Синхронизация искусственно режется, когда ты далеко от сервера подключения, — кивнула мама и сделала большой глоток чая. — Все же мы привязаны к тому городу, в котором находимся. А Реатум… в общем, там сложно. Там проценты остаются, а вот характеристики режутся сильно. Хотя какая уже разница… — уже куда тише добавила она последние слова.

Но я продолжил говорить, запомнив этот факт. Удивительно, что такое есть. Даже не знал. Рассказал и про золотую дугу, которую пустил, собрав всех монстров в кучу. Как потом отец вошел в купол, а мы с Джус остались. Как переписывался с Ханако в этот миг, как поблек мир.

— Поблек мир? — лицо мамы исказилось в гримасе ужаса. — Что⁈ Он совсем дурак⁈

— А что такое? — спросила Ханако, потому что до меня, кажется, дошло.

— Та способность требует восемьдесят пять процентов… — с каждым словом ее голос был все тише и тише. — А у него…

— Он сказал, что был готов, — взял снова слово Карт. — Но… стоп! Он же терял синхронизацию⁈ Как?

— Из-за меня, — пожал я плечами. — Не понимаю как, но из-за моей особенности я очень яркая для Блуждающих цель, а вот для отца я стал эдаким лекарством. Он восстановил синхронизацию. Не знаю, до какого уровня… но точно больше восьмидесяти пяти. Хотя… — сделал глубокий вдох, подавил волну печали, хотя губы затряслись, из-за чего пришлось сжать челюсти. — Хотя ему больше восьмидесяти мама запретила восстанавливать.

Ну а дальше смысла не было говорить. Всё встало на свои места. Но всё же я рассказал до самого последнего момента, как активировал какую-то функцию, вдаваться в подробности не стал, а потом — как оказался в своей комнате. Почему я там оказался, тоже решил умолчать. Лучше такое маме тет-а-тет рассказать, когда она… когда мы придем в себя.

— А еще мы слышали стук, когда дядя Ник в капсулу забирался… — проговорила Ханако и всхлипнула, недолго держаться смогла.

— Дядя Ник? — поднял я на нее взгляд.

Хоть отвлечется.

— Ой… — смутилась она. — Прости…

— Ничего, — прикрыл я на миг глаза, потом повернулся в сторону мамы. — Пошли посмотришь.

Та кивнула, быстро допила чай, после чего мы все, на всякий случай, как шепнула тетя Юкио, прошли в жилой модуль родителей. Капсула отца так и была открыта, щиток на заднюю панель так и не вернули. Толком и не понял, как я умудрился починить. Подошел, провел рукой по тому месту, где была вмятина, показал маме.

— Там… — вздохнула тяжело она. — Там блок, который ограничил бы возможности Макса… а он его…

— Сломал, — договорил я после небольшой паузы. — Или повредил. Из-за чего и смог сделать всё.

— Сгорел, — прижалась мама спиной к стене. — Он просто сгорел…

Вновь у нее был потерянный вид. Вновь потекли слезы по ее щекам. Она медленно сползла по стене вниз, уселась и зарылась пальцами в свои волосы, спрятав лицо за ними и коленками. Тетя Юкио присела рядом, что-то начала шептать моей маме, обняла. И в этот момент что-то внутри сломалось. Я никогда не ощущал такой злости. Развернулся к капсуле…

— Да чтоб тебя! — врезал я со всей дури кулаком по металлу, что аж пальцы онемели, боли, видимо от лекарств, я не чувствовал. — Чертов Город! — еще удар, на этот раз по какой-то мягкой прокладке. — Чертов Туман! — замахнулся я для третьего удара, но тут мою руку перехватили.

— Успокойся, — со всей силы держал мою руку Карт, смотрел мне в глаза, пытался держать максимально серьезную мину на лице. — Ты один у мамы остался. Не калечь себя. Успокойся.

— Да отвали ты! — рыкнул я на него и попытался вырваться. — Чего ты вообще сейчас мне указываешь⁈ Ты хоть что-то подобное когда-нибудь чувствовал⁈ — Он молчал, продолжал смотреть мне с серьезным выражением лица в глаза. — Никогда не чувствовал! У тебя родители живы — и мама, и папа! А у меня только мама осталась! А я с отцом только контакт начал налаживать! Только мы с ним стали общаться без ругани! Только я узнал, что он был героем, сколько всего он сделал для меня, для мамы, для этого Города, Туман его поглоти! А сейчас мой папа умер…

— … Героем, — продолжил за меня Карт. — Ты сам только что рассказал, что он сделал. Там такие способности применены были, что я даже не представляю, чего это ему стоило. Он знал, на что он шел. И не надо слезами сейчас порочить его. Он Герой, Ник. Именно с большой буквы.

— Но… — хотел было я что-то сказать, но ком встал поперек горла.

— Никаких «но», — сжал он мою руку чуть крепче. — Таких, как он, — один на сто тысяч. Он рискнул спасти три десятка жизней. Так ведь, тетя Лиз?

— Шесть десятков, — пробормотала она.

— Даже шесть десятков жизней! Среди которых треть точно были учеными, девятый уровень, по новостям показывали генерала! И он уже знал, что произошло, я уверен. Он выразил благодарность некоему Нику, гражданину Города и настоящему патриоту Максу, который рискнул всем, ослушался приказа, — сделал глубокий вдох. — И лично генерал Дружинников будет ходатайствовать, чтобы последняя группа была награждена. Если бы они не успели…

Он покосился на маму. Та снова была более-менее в нормальном состоянии.

— Но твой отец успел. Он спас все эти жизни. Он знал, на что шел, Ник! Это тяжелый, но, чтоб меня Мгла… это тяжелый и героический поступок! Он пожертвовал собой! Он знал, что умрет, скорее всего, он специально снял ограничения, сломал этот блок, чтобы был шанс! Он подарил этот шанс! Он понимал, что может не справиться, и сделал всё, судя по тому, что ты рассказал, чтобы получилось у тебя!

— Карт…

— Что Карт? — вздохнул он, слегка расслабив руку. — Дети всегда сначала идут по стопам своих родителей, а потом уже выбирают свой путь. Наш момент настал. Твой отец проложил тебе самую вымощенную дорожку, которую только возможно. Он сделал всё, чтобы ты был кем-то в этой жизни. Не подведи его. Для меня он герой. И всегда таким будет. И я хочу быть как твой отец. Столько смелости… столько самоотверженности…

Я всё же вырвал руку и вышел из комнаты родителей, подошел к окну, уставился на улицу. Народ уже начал выходить. Шесть утра. Мне уже шестнадцать. Всё, по закону я сам могу принимать решения.

— Ненавижу, — сжал я кулаки.

— Тебя освободили от посещения школы сегодня, — подошла Ханако со спины. — Там записка от администрации Города.

— Я приду, — спокойно сказал я. — Мне есть что сказать. И о тебе, кстати, тоже.

— Про меня? — покосилась она на меня.

— Да, — кивнул. — Ведь кто-то довел до того, что сегодня произошло, так? — Девушка кивнула. — Так и твоего отца подставили конкретные люди, соврав ему. Думаю, Городу было важнее, чтобы твой папа остался жив, а не эти двое, которые даже не военные, а им коды дали.

— Хочешь… — не успела она договорить.

— Хочу разоблачить родителей Лизы и Марьяны, да, — со злостью проговорил я. — Хоть сегодня их вины нет, виноваты другие, кто не смог собрать группу, но… это уже принцип. Я просто так не успокоюсь. Так что скажи Марьяне, пускай будет готова к тому, что я скажу сегодня во время своего слова. Всем же его дадут, да?

— Да. Традиция же. Минуты по две у каждого будет. Все не любят это, времени много тратится… но обязательная часть.

— Ну вот. У меня есть право сегодня обвинять всех, — вздохнул я, посмотрел на уже вставшее солнце, поморщился. — Потому что мне шестнадцать. И в свои шестнадцать я потерял отца.

— Как-то быстро ты… сменился… даже не знаю.

— Потому что я злой. Очень. Хочу кричать. Хочу орать. Но смысл? Что это изменит? Я лучше завтра попытаюсь что-то сделать. Чтобы были наказаны те, кто виноват в смерти наших родителей, наших отцов. И если виновники смерти твоего папы известны, то вот мой умер по причине чьей-то халатности.

И в этом кто-то виноват. И я найду, кто именно, сколько бы лет ни прошло.