Рекорд

Глава 28

Я беру побольше чипсов и запихиваю в рот.

Вечер. Мы сидим под навесом на походных стульях, пьем пиво и под стрекот кузнечиков обсуждаем недавний заезд. За прошлую неделю удалось поучаствовать в трех гонках, и в каждой из них Тим пришел к финишу первым.

Он тоже с нами. Сидит за столом, раскинув ноги, смеется. Отбивается от комаров. Но я знаю, что пиво в его стакане безалкогольное, а мысли парят далеко.

— Жестко было? — спрашивает Гриха. — Особенно на последнем участке.

— Нереально, — отвечает Сережа.

За те дни, что мы провели вместе, я выяснила, что он из Владивостока, в Красноярск переехал пять лет назад, когда пригласили в команду «Скорость 360». После аварии в начале лета, когда они с Тимом вытаскивали Егора Смолина из горящей машины, впал в депрессию и первым ушел из команды. Но, узнав, что Тим готовится к гонкам, вернулся.

— В паре моментов я думал, мы перевернемся на уши.

— Нельзя было переворачиваться, пришлось тормозить, — отзывается Тим как будто с досадой. — Машинку беречь.

Он брезгливо морщится, когда я вновь начинаю хрустеть чипсами. Тогда я беру одну и сую ему в рот.

Отворачивается.

— Скажи «ам», — наседаю я. — Ну же, тебе понравится.

— Я не люблю их. Фу, гадость. Блин, Настя!

— Скажи «ам», — расплываюсь в улыбке.

С появлением Сергея Тим как будто отдалился. А может, это просто кажется? Я не нахожу подходящих слов, чтобы вести диалог, и немного скучаю по его инициативе, которая фонтаном била в московском гараже.

— И слава богу, что беречь, — продолжает Сергей, игнорируя мои приставания к пилоту. — Пару раз было ощущение, что у нас колеса, на хрен, по трассе разлетятся!

— Я лично их прикручивал, — встревает Гриша. — Они бы не разлетелись.

Я отстаю, наконец, от Тимофея и съедаю все сама. Возможно, дело в том, что на людях ему привычнее вести себя отстраненно? Даже если эти люди — друзья.

— Некоторых, конечно, хотелось подтолкнуть на повороте, — говорит Тим. — Тащились, будто в пробке. Что скажешь про «ГравелМастерс»?

— Они рисковали сегодня.

— Не-а. А знаешь почему? Повороты не взяли. Мы ехали следом, они все целые были, ни один не срезан.

— Зато мы их почикали, — закатывает глаза Сергей.

— Ну блядь, — глубокомысленно изрекает Тим. — Повороты — это единственное веселье. Но вообще, парни тоже берегли машину, мне было скучно.

— Ты довольно грязно ездишь, — бормочу я. — Что? Я не так сказала? Об этом пишут в блогах, я читаю и анализирую все статьи после каждой гонки.

— Зато меня пропускают, — объясняет Тим. — Я спать. Ты идешь?

— Да, сейчас. Только приберусь немного.

Он уходит, а я собираю со стола салфетки, использованную одноразовую посуду.

— Тима боятся, поэтому пропускают, — говорит Сергей. — И образ нужно поддерживать.

— Я понимаю.

— После той аварии, — добавляет он, — все знают, что Агай может убить человека.

— Я в курсе, — повторяю жестче.

О Тиме много пишут. Особенно после того, как он снова начал брать первые места и подал заявку на участие в главной гонке года в Германии. Пишут о его образе жизни, нраве, повадках. О крайне опасной манере езды. И о том, что некоторые команды снимаются с соревнований, как только становится известно, что Агаев в числе претендентов.

Я порой думаю обо всем этом, когда укладываюсь спать к Тиму на грудь. Много о чем думаю.

В Красноярск мы прибываем на десятый день путешествия и первую ночь проводим, наконец, наедине в доме на колесах. Механики и штурман разъезжаются по своим домам, это ведь их родной город. Я тоже в нем жила, пока не уехала учиться в столицу, и ранним утром, проснувшись первой, варю кофе и тону в детских воспоминаниях.

Здесь мне было хорошо. Детские площадки, магазины, парки, мосты. Наша уютная квартира, папин гараж и автосервисы. Я прекрасно помню, где мы с семьей устраивали пикники, где я впервые встала на ролики и села на эндуро. Помню папин любимый магазин спортивного инвентаря, где у нас была максимальная скидка. А еще я помню место, где меня похитили. Центр города, кинотеатр «Луч» — сложно представить более людное место.

Мы с сестрой ждали тетю, которая покупала в ларьке мороженое. В какой-то момент я просто увидела, как незнакомый мужчина ведет Юлю к машине. Она была очень тихой и послушной девочкой, никогда бы не решилась отказать. Ее просто взяли за руку и повели. Тут же стало понятно, что это неправильно. Мы всегда были вдвоем в этом возрасте, не бывало так, чтобы ее повели, а меня нет. Я закричала и бросилась за сестрой.

Потом я помню салон машины, чужие голоса и настырный запах сладкой пахучки. Который вдруг всплывает в памяти настолько ясно, что я наклоняюсь к турке, чтобы перебить его.

Терпкий аромат свежесваренного кофе будит Тима, но все идет немного не по плану — просыпается мой пилот в отвратном настроении.

Не разговаривает и не улыбается. Как будто подменили. О том, чтобы танцевать во время приготовления яичницы, не может идти и речи. Я сначала обижаюсь, потом пытаюсь найти Тиму оправдания, — дескать, градус ответственности растет, стены родного города давят, — но в итоге замолкаю сама.

Мы, как привидения, бродим по гаражу, который предоставили его друзья и рядом с которым припаркован дом на колесах, пока Тим не сообщает, что снял квартиру.

Просторная, светлая двушка на двадцатом этаже, с красивущим видом на реку. Почему-то сразу возникает мысль, что она слишком хороша и, с учетом предстоящих трат, явно не по карману. Он как будто с помощью нее заранее передо мной извиняется.

Подхожу к окну и любуюсь раскинувшимся под моими ногами городом, пока Тим говорит с риелтором, решает вопросы.

Входная дверь хлопает. Он некоторое время молчит, на какой-то миг даже кажется, что тоже сейчас уйдет, не сказав ни слова. Глаза наполняются слезами, нос по-детски щиплет. Я думаю о том, что этой ночью буду спать не в руках Тима.

Но нет. Подходит, целует меня в щеку, обнимает со спины. Хотя на близость не намекает.

— Я попробую договориться по твоим документам и напишу, как будут новости. Без паспорта тебя даже в частной клинике не осмотрят, я уже пробивал этот момент. У меня есть друг, он правда эндокринолог, но посоветовал пару спецов по нашей части. Как только будет паспорт, поговорим с психиатром по поводу твоих панических атак. Найдем какие-то решения. Уверен, тебе вовсе необязательно месяцами торчать в клиниках.

Каждый раз, когда Тим говорит на эту тему, я внутренне обмираю. Не очень хочется обсуждать с парнем, который так сильно нравится, свой визит в психбольницу. Но панические атаки были, он сам оказался свидетелем двух разгорающихся, и делать вид, что все супер, не выходит. Мы больше не в стенах гаража. Мне придется решать эти проблемы.

— Хорошо, — говорю я и широко улыбаюсь, показывая, что в порядке.

— Закажи себе продукты и теплые вещи. Куртку, ботинки. Это Сибирь, вечерами может и подморозить.

— Да-да. Конечно. Спасибо тебе. Я потом отдам все до копейки, обещаю.

— Перестань. Внизу консьержка и охрана, я договорюсь, за тобой присмотрят. Нужно потерпеть, Насть. Скоро все закончится и ты сможешь спокойно передвигаться по городу.

— Я знаю, еще раз спасибо.

Минуту мы молчим. Мне хочется заняться с Тимом любовью, чтобы удостовериться, что между нами по-прежнему все хорошо. Просто непонятно, каким еще способом можно это проверить, он такой отстраненный. Но предложить не осмеливаюсь.

— Ну я пошел. Дел — море. Если что-то понадобится, пиши.

— Эм… Ты тоже.

В доме на колесах с четырьмя мужиками было так тесно, что выражение «личное пространство» стало мифом, о котором по очереди высказывались в шутку как о чем-то из далекого прошлого. Даже с учетом того, что часть парней постоянно мигрировала в кабину к водителю, нам всем не хватало кислорода.

Поэтому в первые часы я наслаждаюсь одиночеством и горячей ванной. Как и попросил Тим, забиваю холодильник продуктами, заказываю куртку и ботинки на тракторной подошве. Готовлю ужин на двоих, плюс пару запасных порций, если к нам присоединится Сергей или кто-то из механиков.

Хотя вряд ли, конечно. Семен соскучился по жене, Сергей — по подружке, а у Гриши тут живет бывшая, с которой он на днях начал переписываться из-за бьющего по мозгам спермотоксикоза. Волей-неволей я оказалась в курсе всех их сердечных страданий и даже давала советы. Попробуй-ка сохранить секрет, когда нас толпа на квадратный метр!

Для связи Тим оставил свой ноутбук. Вечером он сообщает, что будет тренироваться для ближайшей гонки. Он намерен во что бы то ни стало найти спонсора. Мерс у нас есть, и он на ходу, но собран действительно из металлолома, да и сама поездка в Нюрбургринг стоит немало. Команде остро необходимо бабло. Много. План с похищением отменили.

Поэтому Тим въебывает.

Через два часа он предупреждает, что посидит с пацанами в баре и заночует в доме на колесах. Я отвечаю, что у меня все в порядке.

А потом, совершенно случайно, нажимаю иконку другого браузера, и передо глазами оказывается страница Тима в соцсетях. Видимо, он забыл выйти из аккаунта или попросту не подумал, что нужно это сделать.

На пару минут я зависаю, рассматривая пафосную фотографию, на которой Тим в полной экипировке и в шлеме. Несколько публикаций с ралли. И больше трехсот непрочитанных сообщений.

Разумеется, я не собираюсь их читать.

Открываю список, чтобы при случае пошутить. И впадаю в ступор.

Сколько же здесь сообщений от девиц! И каких девиц! Я скроллю вниз, разглядывая аватарки. В пару аккаунтов захожу… Вау.

Я не читаю ни одно сообщение, но, даже если просто листать список, очевидно, какую фразу написали последней.

«О, Тим, ты в Красноярске! Увидимся?»