Рекорд

Глава 39

Тим

Колонки в баре пашут годно, аж на улице чувствуются вибрации.

Мы рядом с излюбленным местом фанов автоспорта. Едва вышли из такси — попали в эпицентр внимания. Жаль, «супры» нет. На парковке отведенное для нее место пустует. Когда-то, будучи на пике, я расслаблялся здесь каждую неделю, но сегодня есть дела.

Короче. Обычно всем этим дерьмом занимался менеджер Вася. То есть Василий Евгеньевич. Тот еще козлина, не хуже Игоря Смолина, но деньги в «Скорость 360» он приносил стабильно. Некоторые люди рождены для того, чтобы, простите, пиздеть. Это их хлеб и масло, и что самое удивительное, им самим нравится.

В команде все было четко: механики строили тачки, пилоты — приводили их к финишу как можно быстрее и по возможности не гробили. Небо было синим, асфальт серым, а воздух прозрачным. Надеюсь, в будущем я вернусь к такому же простому и понятному положению вещей, а пока наш квартет отвечает сам за себя.

— Вася опять звонил, — сообщает Григорий.

Непривычно видеть его в чем-то кроме робы. Белая рубашка, новые мажорские кроссовки. Руки, правда, стыд и позор.

— Григорий! Да ептвоюмать, так сложно помыться?

Он пялится на свои посиневшие пальцы.

— Черт, они чистые! Это краска и масло, въелись, хрен очистишь. Я тер и пемолюксом, и щеткой. Только с мясом слезает. Больно, зараза.

Действительно, кожа кое-где содрана до крови.

— А перчатки что? Для полупокеров, да? — отчитываю его как пацана.

Гриха пожимает плечами и мнется:

— Да нет, при чем здесь… Щас денег на них нет. Сильно заметно, да? Черт, нужно купить перчатки.

— Кажется, что грязь… Так и что Вася? Я же ему сказал, что мы больше в его услугах не нуждаемся.

Семен с женой стоят чуть поодаль, тоже приехали праздновать.

— У него вроде как предложения от «ХайЛайн», «НитроДинамикс» и VelocityTech.

— С «НитроДинамикс» у нас и так сегодня встреча, а вот VelocityTech… — Цокаю языком. Отличные шины. Нам бы они не помешали. И тем не менее. — Ты его послал же? Вася, сукин сын, знает, как подмазаться. Развалил команду в трудный момент, рассорил всех и слился…

Не успеваю я закончить, как к нам подбегает толпа девчонок, пара из которых мне знакомы. Щебечут, поздравляют.

— Тим, можно фото?

— Ты просто рвешь всех на трассе!

— Я такое обожаю!

Мы с Григорием переглядываемся.

Вот оно. Неотвратимое, блядь, сгущение новой реальности. Реальности славы. После фестиваля меня захлестывает круговорот событий, внимания, щедрых намеков и предложений.

Глаза фанаток всегда горят ярко. Девицы меняются, их полные восхищения глаза — никогда. Светят, греют. Лучшее топливо для спортсменов. Большую часть времени мы тренируется и работаем на износ, но потом, после гонки, начинаются недели триумфа. Раньше мне казалось, что жить стоит только ради этих недель.

Ощущение собственной исключительности и власти пьянит. Особенно власти. Можно выбрать любую. Или даже нескольких. Сейчас. Даже с руками Григория.

Меня наперебой спрашивают, правда ли я женился. Показываю кольцо и киваю. Девчонки в шоке и одновременно почему-то в восторге. Как будто теперь я еще интереснее…

Гриха стреляет телефонный номерок, мне тоже сообщают, что напишут в личку.

В этот момент к нам подходит Иван Королев, российский представитель «НитроДинамикс». Он разгоняет фан-клуб, и я протягиваю руку.

Бар встречает аплодисментами и протяжным свистом. Мы поднимаем ладони в приветствии. Здороваемся, общаемся, принимаем поздравления.

— Как я и сказал по телефону, — не дождавшись, пока нас проводят на второй этаж, в ВИП-ложу, говорит Королев, — мы готовы полностью поддержать твою команду в Нюрбургринге. Это не просто предложение, это гарант нашей уверенности в твоих возможностях.

Холодок по спине. Был бы сахарной ватой — растаял бы в потоке лести. Медленно киваю.

Еще неделю назад Королев сбрасывал звонки, едва я представлялся. Гордость пылает, как надорванный нерв. Все они переобулись в полете. Все они — наши на блюдечке.

Надо выпить.

Снова просят сфотографироваться вместе. Матери пиара, Насти, рядом нет, поэтому отказываю. Тогда просто благодарят за гонку и желают удачи. И опять. И еще раз так же.

Люди продолжают подходить. В какой-то момент я захлебываюсь вниманием.

— Складывается ощущение, — делится Семен радостно, — что на ретро-фестивале присутствовала половина города. Да? Мы в топе!

— Как и было по плану.

Королев благосклонно кивает фанатам, на моих механиков же косится с явным пренебрежением. Это не те люди, с которыми он привык работать.

Мы прорываемся к лестнице, поднимаемся на второй этаж и наконец занимаем стол. Примерно через полчаса Гриша сообщает, что в соцсетях распространилась информация о том, где звезда ралли, то есть я, ведет переговоры со спонсором. Еще через час начинается веселье.

Несмотря на будний день, клуб набивается под завязку. Бармены работают не покладая рук, за пульт встает диджей, который обычно выступает в выходные, и беспорядочный шум сменяется годными треками. Григорий беспомощно тонет в женском интересе, Семен развлекается с женой, которая не оставляет его ни на минуту, а я, прерываясь на подходящих фанатов, решаю с Королевым основные вопросы.

Договор будем подписывать на днях в офисе, но сейчас нам нужно в неформальной обстановке обговорить условия и создать инфоповод. Шампанское льется рекой. За счет будущего спонсора, разумеется.

Кто-то касается моей спины. Оборачиваюсь.

— Тим Агаев, рад видеть! Можно тебя на минуту?

Мне требуется пара секунд, чтобы вспомнить, кто это. И когда незнакомец представляется, я уже киваю.

— Сергей Лешов. Если ты не помнишь, мы работали два года назад со «Скоростью 360», компания «ХайЛайн».

— Конечно помню. Добрый вечер, чем могу помочь?

— Мы заинтересованы в сотрудничестве с тобой на Нюрбургринге. Я позвоню завтра? — Сергей протягивает руку.

— Похоже, гонка в Нюрбургринге начинает набирать обороты еще до старта, — говорит Королев с азартом.

Еще одна победа, на хуй.

— Буду ждать. — Я отвечаю на рукопожатие.

Постепенно к нам присоединяются штурман Сергей и парни, которых я пригласил на собеседование. Пилот да два механика — это, конечно, хорошо, но для большой гонки нужна большая команда.

За следующий час заканчиваю обсуждение с Королевым и получаю еще несколько предложений, которые могут помочь укрепить нашу подготовку.

Стол ломится от закусок и разнообразного бухла. В последние недели мы не допускали загулов, но сегодня официально — можно. Девчонки слетаются на халяву, как мотыльки на кострище.

И так выходит, что, когда потенциальные спонсоры покидают ложу, самой кипящей темой для разговора становится моя внезапная женитьба. Вопрос, где же Настя, всплывает чуть ли не каждую минуту.

Я бухаю и демонстрирую кольцо каждый раз, когда кто-то сообщает, что не верит.

— Паспорт показать?

— Тим! Как же так, Тим! — в шутку возмущается девчонка слева.

Блядь, ей вообще двадцать есть? Такой сок.

— Ты не должен был так с нами поступать!

Алкоголь проникает в кровь и с непривычки бьет в голову. Попутно обсуждаем с Семеном новые возможности, с учетом свалившейся на нас тонны бабла. Главному механику не терпится заменить в мерсе кучу деталей, он уже видит, как тачка полетит.

Слава становится осязаемой. Обнимает невесомыми крыльями, лелеет эго. Я вдруг ощущаю, в каком зашкаливающем напряжении жил последние месяцы. Отказ за отказом, травля Смолиных, вдобавок страх, что не угляжу за Настей. Блядь, я же ехал в каждой гонке так быстро, как только мог, потому что не отпускала тревога — приеду, а ее нет. И все. Нету, ищи потом.

Угораздило связаться с самой похищаемой девицей страны.

— Ты был просто нереален на трассе, — говорит крошка справа, держа в руках мобильник. Ее голос скользит, как мягкий шелк. На экране запись, как мы с Серегой летим по бездорожью.

— Что? — переспрашиваю.

— Как ты это делаешь? Никогда не понимала. Такой стремительный и… безупречный?

Она двигается ближе, слева подсаживается другая девушка, не менее красивая. Музыка заполняет уши, но голоса все же слышно на фоне легких шуток и смеха.

— Наш Тим лучший, — говорит Серега. — За ним я пойду куда угодно.

— Гнать на тачке — это ведь не все, что у тебя так идеально получается? — Одна из девушек прикасается к моей руке. Они все хихикают.

Блядь. Опаляет жаром. Усталость становится еще ощутимее, как будто напряжение дошло до предела. Я смотрю девчонке в глаза — она улыбается.

— Выпьем! — кричит Сергей, и я поднимаю стакан.

Адреналин от гонки все еще во мне, он под кожей, в голове, мышцах, и движусь я на откате. Жадно жру окружающую славу, поклонение — они нужны, чтобы восполнить ресурсы. Иначе захлестнет. Как обычно это бывает, в минуты максимального триумфа внутри рождается чернота. И кстати, я ее уже чувствую.

Сергей продолжает флиртовать. Я же потихоньку киплю в собственных темных эмоциях.

Машинально открываю сторис чувака, который купил у меня «супру». В первой же — фотография супереныша с разбитой фарой. Укол боли ощущается почти физически. В следующем кадре утырок весело рассказывает, как не справился с управлением и влетел в столб.

Блядь, в столб.

На «супре».

Бочина в хлам.

Чернота прорывается фонтаном. Сука, был бы в Сибири, прямо сейчас нашел бы тебя, чмошник, и показал, как с идейными тачками обращаться нужно. Сорвал злость.

Вдох-выдох. Я осушаю стакан.

Моя жизнь — это все-таки путь, а не результат. Подготовка к гонке, сама гонка — дают заряд и воодушевление. Потом становится пусто. Причем неважно, победил я или сошел с трассы.

Настроение становится паршивым. Чернота уже всюду. Обычно в это время я ухожу с кем-нибудь трахаться до тех пор, пока не вырубит.

Не вникая слушаю треп Сергея. Фанатка слева сидит слишком близко, бедром я ощущаю тепло ее тела. Она разглядывает мое кольцо, когда вновь поднимаю стакан.

Чувствую ее запах — сладкий, тягучий. Девчонка поглядывает на меня, в глазах блестит вызов. Старается дать понять и мне, и другим, что она здесь не просто так. Я прекрасно знаю, как это работает, ведь существую в этой реальности всю совершеннолетнюю жизнь. И по привычке тело откликается на красоту и доступность.

Тонкие пальцы снова касаются моей руки, и на этот раз я не отодвигаюсь. Все, что мне нужно было доказать, — доказано. Я на вершине. Розовые губы шевелятся, девушка что-то говорит, но смысл ускользает. Я оцениваю размер этих губ, оцениваю вырез на груди, фигуру в целом.

— Что тебе надо? — спрашиваю с ехидной усмешкой. Мы оба все понимаем, но я предпочитаю поиздеваться: — Я женат, малыш.

— Я знаю.

— И?

— А еще я знаю, что ты Тим Агаев.

Усмехаюсь и отворачиваюсь. Проверяю мобильник — там новые сторис от утырка, он продолжает фоткать «супру» со всех ракурсов, чтобы окончательно разорвать мне сердце.

— Блядь, — выдыхаю. Поворачиваюсь к Семену, чтобы поделиться горем.

В этот момент девица тянется ближе, и ее губы касаются моих.

Вкус каких-то ягод, мятное дыхание. Все происходит само собой, как будто в гонке, когда четко знаешь, что нужно сделать, поэтому не думаешь — просто делаешь. Тело реагирует по шаблону. Я совершаю привычное движение губами. Так было тысячи раз с сотней разных девчонок. Самому «супру» жалко до кровавых слез. Я будто предал ее, продав первому, кто предложил больше.

Как же охуенно мы с Настей в ней трахались! Жадно, нетерпеливо, и кайфа столько, что насмерть захлебнуться можно было, и хотелось этого. Насмерть захлебнуться с этой девочкой. Влажно, сочно, горячо, до покрасневших причиндалов, долго и просто охуенно трахаться с моей Настей. А потом ее мокрый юркий язык и влажные поцелуи по стволу…

Су-ка-а-а. Все это проносится в голове за секунду, и меня ошпаривает жаром возбуждения. Живот поджимается, вздрагиваю от прострельнувшей боли в паху. Член — камень. На второй секунде я понимаю: не Настя.

Резко отстраняюсь. Блядь.

На нас все смотрят, и у всех, сука, телефоны в руках. В нашем веке ошибки не прощают. Пульс под двести.

Девка снова тянется. Я отшатываюсь и блоком ставлю ладони.

— Хей, стоп, малышка.

Задевает, что никто из друзей не шокирован, даже не удивлен. Жена Семена показывает жестом, дескать, все окей, мы и не ждали от тебя верности.

Дальше все будет по стандарту: очередные посты о том, что Агай не способен ни на что нормальное. Женатым протянул четыре дня. Еще один гадский поступок в подтверждение всем тем, кто ничего хорошего про меня не думает.

В том, чтобы оправдывать худшие опасения, есть особенное ядовитое удовольствие. Эдакая вторичная выгода, к которой я за пять лет пристрастился. В том, чтобы быть ублюдком, от которого никто ничего не ждет, есть множество плюсов.

Мысленно я будто снова на той трассе с Федором и готовлюсь повернуть руль в сторону пропасти. Скорее, скорее разбиться вдребезги. И впервые за пять лет осознаю, что не хочу этого делать.

Сука. Я хочу как в прошлый раз закончить гонку живым и вернуться к своей жене. Чтобы сбила с ног и целовала до засосов, не заботясь о публике, пока я мну ее крепкую задницу и предвкушаю секс. Вернуться, чтобы разделить с ней триумф, а не гореть в этой черноте.

Я хочу доехать живым в той гонке.

В каком-то абсолютном, опустошающем шоке выхожу из-за стола. Срываюсь с места и бегу на первый этаж. Настя увидит в сети фотографию, где я с другой. Блядь, она непременно увидит, а остальное додумает. Сука. Паника сушит горло.

У бара тусят гонщики, я останавливаюсь и оглядываю их по очереди. Подхожу к старшему брату Смолину, который в компании с женой цедит колу.

— Так. Ты. Нормально водишь из них всех.

Пла-то-ша оборачивается, окидывает меня своим фирменным взглядом ботаника.

— Спасибо, Агай. Внезапно, но польщен.

— Довези до дома, а?

Он пару раз недоуменно моргает.

Ну что за тормоз! Со мной там жена, наверное, уже разводится. А может, плачет. А может, у нее паничка набирает обороты из-за меня, блядь.

Наконец, Смолин формулирует:

— Такси вызови, твою мать.

— Мне надо быстро.

Эля дергает Платона за рукав:

— Ты посмотри на его глаза. По ходу, и правда надо. А он потом спасибо скажет, вежливо.

Они оба вопросительно таращатся на меня. Типичные Смолины.

Киваю.

— Ну… Агай, лады, поехали.