Рекорд

Глава 33

Настя

— Эй. Тима. Ти-и-м, — шепчу я. — Ты слышишь музыку?

Тим лежит на кровати с закрытыми глазами, Шелби свернулся клубочком над его головой.

Я соскакиваю на ноги и открываю форточку шире. Дом на колесах заполняет тревожное начало трека Alarm. Эта музыка часто играла в «супре» и наушниках Тима. Я как-то прогнала через «Шазам», чтобы узнать название, и с тех пор сама слушала не раз.

Тим открывает глаза.

— Я видел в списке диджеев немца Boys Noize. Они прям расстарались в организацию. Красавчики, — добавляет он, впрочем, без какого-либо восторга. Переворачивается на спину. Смотрит в потолок.

Близится семь, а значит, ночной заезд. Организаторам показалось, что трасса-убийца днем слишком скучная. Утром Тим и Сергей проехали по ней дважды, как заявлено в правилах.

Никаких поблажек, никаких репетиций. Трасса абсолютно новая, в компьютерных играх виртуально тоже не погоняешь. Все в стиле лучших ралли-заездов.

Парни в порядке очереди прокатились по треку, Сергей набросал стенограмму. Потом они изучали ее часа четыре, орали друг на друга периодически. Позже состоялся квалификационный заезд, по итогам которого Тим пришел первым.

Интервью не давал. Вышел из машины и сразу отправился в наш трейлер, где я обняла его крепко и быстро. Он помылся, переоделся и вырубился на два часа.

Его мобильник пиликает. Alarm становится громче.

— Пора? — спрашиваю я.

Тим смотрит на экран телефона. Закрывает глаза, зажмуривается. Потом резко садится, встает и снова отправляется в душ. По традиции он коротко подстригся, волосы высыхают почти мгновенно.

Мы молча упаковываем себя в комбинезоны.

Пора.

Тим берется за ручку двери, но в последний момент оборачивается и возвращается ко мне. Обнимает за талию.

— Дождешься меня? — интересуется деловито, без лишней романтики.

Как сложно ему в любовь и нежность, господи! У меня аж мурашки от всего этого. Каждой клеткой, как чувствительным локатором, ощущаю его дискомфорт.

— Заезд будет длиться семнадцать минут, — выдыхаю ему среднее время прохождения трассы. — Будет тяжело, конечно…

— Я приеду за пятнадцать и пятьдесят четыре, — поправляет Тим, припоминая свой результат на квалификации.

— Тогда точно дождусь, — расплываюсь я в улыбке.

Он подмигивает.

— Охраняй дом, боец. Скоро будем, — бросает коту.

Беднягу обманом все же удалось заманить в дом на колесах, и сейчас Шелби с видом намотавшегося по миру блудного, но любимого сына валяется в постели.

— Мне кажется, он в два раза увеличился с тех пор, как мы его взяли.

— Есть такое, — пожимает плечами Тим.

Я натягиваю балаклаву, и мы выходим из дома на колесах в хаос фестиваля.

Колонки извергают басы очередного трека немецкого диджея. Сцена находится в центре лагеря, но даже отсюда слышно неплохо. Трейлеры и палатки гонщиков стоят на отдельной охраняемой парковке. Чем ближе к главным шатрам, тем народу становится больше. Заход солнца через три минуты.

Мы держимся за руки.

Темнеет.

Огромное поле с кучей палаток и площадок зажигается сотнями огней.

Тим идет решительно, смотрит вперед, а я верчу головой по сторонам. Честно говоря, дух захватывает. Организаторам удалось воссоздать саму атмосферу восьмидесятых!

Внешний вид палаток, закуски, плакаты… Девчонки-модели в костюмах той эпохи.

Мы проходим мимо старта и старой раллийной дороги с грунтовыми участками. Она имитирует те самые опасные условия, в которых выступали гонщики Группы Б, но с современными барьерами безопасности. Любой желающий может испытать удачу и рискнуть повторить средний результат в паре со штурманом-профи. За кругленькую сумму, разумеется. Очередь километровая.

Идем дальше и минуем выставку точных копий и оригиналов тачек Группы Б. Тут и Audi Quattro, и Lancia Delta S4, Peugeot 205 T16, Ford RS200… Тим обещал сфотографировать меня на фоне сияющих величием раритетов, как только я смогу снять балаклаву.

На больших экранах показывают документальные кадры того времени.

Демонстрационные заезды длились все три дня, что идет фестиваль. Зрители не делали ставки и болели за любимых гонщиков, выступающих на непривычных авто. Каждый день был посвящен какой-нибудь легенде. Ведущие рассказывали про Анри Тойвонена, Аттильо Беттегу и других.

Но хватит иностранцев. В финале отдадут дань Федору Матросову.

Мы подходим к нашему шатру как раз в тот момент, когда диджей уходит на перерыв, уступив микрофон остроумному ведущему Денису. Тот толкает короткую речь и вручает микрофон Игорю Смолину.

Тим жмет руки парням. Сергей показываем ему блокнот со стенограммой.

— Этот фестиваль, — гремит голос Игоря, — посвящение героической эпохе гонок Группы Б. — Время, когда машины не знали границ, а гонщики шли на все ради скорости. Сегодня мы не только чтим эту историю, но и вспоминаем Федора Матросова, моего близкого друга. Человека, чьи заезды вдохновили целое поколение у нас здесь, в Сибири. Я познакомился с Федором, когда мне было двадцать, и он изменил мою жизнь. А также изменил десятки жизней простых сибирских пацанов, в том числе моего сына, Платона Смолина, одного из лучших гонщиков мира.

До нас долетает взрыв аплодисментов, и Тим закатывает глаза.

Игорь продолжает распинаться. Копает он глубоко. С помощью трансляции архивных кадров и интервью раскручивает образ Матросова. Отдать Смолину должное, выходит трогательно. Даже я, не знакомая ни с Федором, ни с его проектами, начинаю понимать, какой страстью жили эти люди и почему эта эпоха была столь яркой и трагичной.

— Агай! — раздается из-за спины незнакомый мужской голос. — Я думал, мне напиздели!

Я быстро оборачиваюсь, успевая заметить перемену на лице Тима. Из серьезного и сосредоточенного он становится насмешливо-высокомерным.

— Егор Смолин! — Тим скрещивает руки на груди. — Тебе дядюшка разрешил, что ли, выступать на взрослых трассах? Да еще и в одном заезде со мной?! Не верю.

— К твоему сведению, мне никто ничего запретить не может.

— Хрена себе ты дерзкий!

Они смотрят друг на друга пару секунд, после чего Егор усмехается и протягивает руку. Тим чуть кивает и отвечает на рукопожатие.

— Ну что, как ты? Как «фиеста»? Тачки на фестивале дерьмо, — тараторит Егор. Потом здоровается со всеми парнями по очереди. — Серег, привет! Семен, Гриха. А где остальные? Или это все?

— Пока все, — отвечает Гриша.

— Так-то ничего, дури много, но рулевое барахлит, — делится Тим задумчиво. — Я почувствовал на квалификации. Поначалу, знаешь, такая легкая задержка в управлении, вторую половину пути постоянно нужно было корректировать.

— Дерьмо. — Егор сплевывает на траву. — Полное дерьмо.

— Мы исправили, что могли, — оправдывается Гриха. — Должна ехать.

Он и Семен в эти часы между квалификацией и гонкой явно не отдыхали. Только сейчас замечаю, какие они уставшие, потные и раскрасневшиеся.

Егор цокает языком.

— На импортных диджеев бабла хватило, а на тачки, блядь, нет.

— Может, показалось, — разводит руками Григорий. — Вроде все нормально, не вижу я повреждений. Тим, может, ты на мерс равняешься? Он у нас отлаженный.

— Может, — хмурится Тим. — Мерс я хорошо чувствую. На его фоне любая тачка будет казаться дерьмом.

Егор тем временем останавливается на мне.

— А кто это у вас тут инкогнито? Привет, загадочная леди! — Он окидывает меня взглядом с головы до ног и приветственно шевелит пальцами.

Явно любопытствует, козлина.

— Здравствуй-здравствуй, мистер Бокомход! — отвечаю весело. — Решил поглазеть на нормальные гонки? Там за денежку можно еще и поучаствовать.

Смолин открывает рот, закрывает. Тим делает шаг вперед, как бы заслоняя меня, что дико приятно с одной стороны и бесит с другой. Не надо меня прятать, я могу за себя постоять.

А потом Егор хохочет. Повторяет: «Боком ход, это надо же!»

Тим тоже усмехается и бросает как бы между делом:

— Тоже механик. Языкастая. Дрифт не любит.

— Презираю понты.

— Ясненько, — соглашается Егор. — Вопросов больше не имею.

— Платоша здесь? — спрашивает Тим.

— Они с Элей утром приехали, но участвовать он не будет.

— Я читал в программке, что Пла-то-ша обещался в качестве экспоната, с которым можно пофоткаться. Запиши меня в очередь, кстати.

— Ха-ха. Он готовится к Ле-Ману. Плюс у них же с Элькой проект по пластику, они его там как-то спешно передают коллегам, не все так просто.

— Сколько неправдоподобных причин, я выберу, пожалуй, вариант, что мама не разрешила.

Егор опускает глаза и на мгновение тепло улыбается, будто череда подколов доставляет ему удовольствие. Потом спрашивает серьезно:

— А ты знаешь, что про тебя говорят гонщики-участники?

— Не надо, — встреваю я. — Пожалуйста. Не сейчас.

Егор понятливо кивает и произносит:

— Вот и мы решили, что нам это не надо. Вот это и есть причина.

— Да мне пох. Пиарьтесь сколько влезет, — разводит руками Тим, вообще ничем не выдавая эмоций. — Было бы еще веселее.

— Не мне. В смысле. Больше нет.

Пауза в несколько секунд становится торжественной, и Тим поспешно ее нарушает:

— А ты как сам?

— Рад, что ты спросил. Я только из Азии прилетел.

— Ага, вижу, прическа у тебя дебильная.

— Там все так носят, не поверишь. Ладно, не отвлекаю. Давайте, мужики. Тим, Серег, жмите, пока резина не сгорит. Будем с Платошей за вас болеть.

— Ага. Я никому не скажу, — оскаливается Тим.

Дрифтер Егор Смолин кивает и уходит. Я слегка обескураженно провожаю его глазами.

— Не думала, что вы общаетесь.

— Я его навещал в больнице, — отмахивается Тим, словно речь о чем-то совсем незначительном. — Но вообще да, подойти сюда было смело.

— Неужто у братьев Смолиных появилось собственное мнение? — выдает Сергей.

— Взрослеют мальчики, — дразнит Тим, и они возвращаются к обсуждению стенограммы.

Трасса для ночного заезда действительно сложная. Вероятно, это был единственный способ привлечь внимание спонсоров, а набралось их, кстати, немало. Мы с Тимом все рассчитали. Должно сработать.

Наверное.

Фестиваль, который рекламщики месяцами упорно игнорировали, — ну что там сибиряки могут устроить в глуши про адские восьмидесятые? — благодаря новому драматичному повороту, вдруг стал объектом хейта. А затем — обсуждений и повышенного интереса.

Трасса, на одном из участков которой погиб Федор Матросов.

По которой поедет его убийца.

Остальные гонщики-участники… О, как они выставлялись в интервью! Как отважно превозносили свое дело! Суки. Будто Тим спецом идет кого-то убивать. Ненавижу их всех. Возможно, Егора Смолина чуть меньше, но опять же, публично он не выступил, а подбежать к шатру на пару минут — так себе подвиг.

Тем не менее народу собралась туча! Здесь так много людей, что я невольно почувствовала себя неуютно. Вдруг кто-то узнает меня раньше времени?

Участников ночного заезда просят приготовиться. Тим с Сергеем забираются в тачку и подъезжают к стартовой линии.

Ведущий освещает машины, про каждую говорит несколько слов. Рассказывает о спонсорах, водителях, штурманах. Периодически возвращаясь к Федору.

До старта пять минут.

Мой пульс предательски ускоряется, хотя я обещала себе не сомневаться и не переживать. Надо выдержать. Просто подождать каких-то семнадцать минут.

Вернее, пятнадцать с копейками.

Можно включить рандомную серию «Друзей» и отвлечься. Эпизоды по двадцать минут, я даже один не досмотрю, а Тим уже снова будет в моих объятиях. Так мало времени. Так мало решающего времени.

— Самое главное, наше мероприятие делает что, Денис? — спрашивает ведущего Игорь Смолин.

— Объединяет людей, я думаю. Где вы еще встретите столько дураков, влюбленных в историю автоспорта?

Всюду раздаются доброжелательные смешки.

— Радует, что тридцать процентов у нас девчонок. Это приятная статистика. Давайте пошумим! Сколько нас, стремящихся к новым, острым ощущениям?! — Ведущий выдерживает паузу, во время которой все орут и свистят. — Через пару минут мы окунемся в настоящий мир Группы Б. Но без трагедий и риска для жизни.

— Без, Денис? — уточняет Смолин. — Уверен?

— Тьфу-тьфу-тьфу, Игорь, будем надеяться, что без. Все заявленные гонщики профи. Хотя бывает всякое.

— Тем более что первым в заезде стартует человек, которого, будь моя воля, здесь бы не было. Вообще в автоспорте.

— Игорь… сейчас не время начинать эту тему. Мы все не дети и понимаем, что в гонках такое случается. Это спорт для взрослых мужчин.

— Может быть, тогда Тим Агаев нам что-нибудь скажет перед заездом? — не унимается Смолин, называя имя и фамилию, чтобы уж точно все поняли, о ком речь.

С моего места видно зеленую «фиесту» Тима. К ней устремляются сразу три квадрокоптера и начинают мельтешить вокруг, как мошка у фонаря.

— Готов ли Тим Агаев к гонке? Он с блеском прошел квалификацию, но впереди заезд. Да еще и в ночное время.

— Я не представляю, как можно быть готовым к такому. Что-то в душе должно сжиматься, — произносит Игорь.

Лицо огнем горит. Я хочу вцепиться в Смолина, я хочу расцарапать ему глаза и щеки.

Он поспешно добавляет:

— Если, конечно, есть душа.

В следующую секунду из окна Тима резко высовывается рука. На экране появляется его лицо в черном шлеме. Тим поднимает визор и смотрит в камеру.

Во весь огромный экран — его глаза.

На фестиваль обрушивается полная тишина.

Мы застываем от неожиданности.

У меня волосы встают дыбом. Все видят его глаза. Абсолютно все здесь присутствующие, плюс те, кто смотрит прямое включение. А потом увидят и те, кто будет пересматривать в записи.

Каждый самостоятельно может решить, есть ли душа у гонщика, вернувшегося на трассу после несчастного случая. И если есть — из чего она слеплена.

Я вижу его решимость уверенность — твердость. Я вижу глаза живого человека, который знает, что и зачем делает.

— Тим Агаев поймал квадрокоптер! — кричит Денис. — Вот это да! Вот это реакция! Нет, вы видели? У меня мурашки!

Зрители разрывают тишину бурными аплодисментами.

Тим смотрит в камеру.

— Агай, вы готовы к гонке? — спрашивает Денис.

Тим кивает. Он опускает визор, откидывает квадрокоптер, который тут же взлетает ввысь, и закрывает окно.

— Что ж, начинаем.

Гонке дают старт, и машина срывается с места.