Реставратор

Глава 11 В редакции

Инцидент с одержимым слегка сдвинул мой график, так что домой я прибыл уже вечером, с полными пакетами на которых красовался логотип крупной продуктовой компании. За время, пока я ходил по магазину и добирался до дома, мысли о событиях прошедшего дня слегка остыли, да и сам я успокоился, так что открывая дверь решил не вдаваться в подробности, почему я так сильно задержался.

Вошел в дом, осмотрелся по сторонам, с удивлением отметив, что гостиная выглядела совершенно иначе. В воздухе чувствовался едва уловимый аромат хвои и цитруса. Отполированный паркет даже изменил оттенок, и мне показалось, что кое-где можно разглядеть в нем отражение мебели. Книжные шкафы были протерты, стекла сияли. Дорогое тёмное дерево с узорной резьбой возвращало меня мысленно во времена, когда я еще не родился. Корешки серий книг и отдельно взятых экземпляров недвусмысленно намекали, что коллекция собрана дорогая и редкая. Это создавало атмосферу аристократической утонченности.

Теперь все было расставлено так, что комната казалась куда просторнее и уж точно намного уютнее. Диван и кресла теперь стояли полукругом у камина, между ними удобно расположился журнальный столик.

Там и сидели работники, которых прислал отец Александр. Они были полной противоположностью друг другу. Один коренастый, широкоплечий, с окладистой бородой, в рабочей куртке, второй наоборот, высокий, поджарый, жилистый, в потертом свитере. Третьим в гостиной был уже знакомый мне Михаил. И едва я вошел в помещение, все трое поднялись с дивана.

— Добрый вечер, Алексей Петрович! — произнес бородатый. — А мы как раз все закончили.

— Добрый вечер, — ответил я и поставил пакеты на пол. — Извините, что задержался. Дел оказалось больше, чем я планировал.

— Да что вы, ничего страшного, — махнул рукой поджарый. Меня Петром Семеновичем зовут. А моего товарища Василий Иванович.

Бородатый кивнул в знак приветствия.

— Очень приятно, — ответил я. — Спасибо, что согласились помочь.

— Принимайте работу, — гордо произнес поджарый.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Бородатый направился вглубь дома, жестом попросив следовать за ним:

— Начнем с первого этажа, — не оборачиваясь, начал рассказывать он. — Здесь мы больше всего поработали.

— Гостиную вы уже видели, — добавил поджарый. — Мы тут немного переставили, как вы и просили. Диван от стены отодвинули, чтобы света больше было. Пыль всю смахнули, полы протерли.

— Даже пианино проверили, — вставил Михаил.

— И как оно? — уточнил я.

— Нужно будет настройщика вызвать, — ответил юноша, и мне показалось, что его голос прозвучал чуточку расстроено.

— Ничего страшного, — ответил я. — А вот гостиную прямо не узнать.

Я не лукавил. Разница и правда бросалась в глаза. Из застывшего музея гостиная превратилась в жилое пространство.

— Дальше столовая, — поджарый провел меня в соседнюю комнату. Я остановился на пороге, осматривая помещение и отметив, что комната сильно изменилась. Длинный дубовый стол был начищен до блеска, стулья с высокими спинками стояли ровным рядом. В сервантах за стеклом сияла посуда.

— Тут попроще было, — продолжил поджарый. — Стол развернули, кресла вокруг поставили. Сервант освободили от пленки, посуду протерли. Хрусталь и фарфор у хозяйки позаимствовали.

— Берегла Татьяна Петровна добро, — кивнул бородатый. — Так что посуду считай покупать не надо. Все экономия.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я рабочих.

— Спальню Татьяны Петровны мы тоже обустроили, — произнес бородатый. — Хотите покажем?

Я покачал головой:

— Поверю вам на слово. Вы проделали колоссальную работу и сделали все на совесть. Не ожидал, что за один день можно столько успеть.

— Да нам не впервой, — улыбнулся Петр Семенович. — Втроем-то веселее. А дом хороший, видно, что с душой строился. Приятно было тут поработать.

— Дело-то нехитрое, просто дом немаленький, — добавил поджарый. — Но зато место приятное, было любопытно глянуть, как Татьяна Петровна жила. Будто в музей сходили.

— Может, чаю попьем перед дорогой? — уточнил я. — Или ужин легкий соберем после тяжелого трудового дня.

Мужчины переглянулись. Паренёк оживился сразу, но мужики замялись.

— Да не стоит, Алексей… мы и так… — начал поджарый, но я его перебил:

— Стоит, стоит, — произнес я, проходя на кухню и ставя пакеты на стол. — Садитесь, отдохните пятнадцать минут, а потом я вам такси вызову.

Я включил чайник и принялся доставать продукты из пакетов.

— Михаил, найди, пожалуйста, тарелки в шкафу, — попросил я, нарезая хлеб.

— Сейчас, — юноша поднялся и принялся торопливо открывать шкафчики. — А-а, вот они.

Он достал несколько тарелок и поставил их на стол. Я быстро соорудил бутерброды, сложив их на тарелку. Чайник закипел, я засыпал травяной сбор в большой керамический заварник и залил его кипятком.

— Простой ужин получится, — извинился я, разливая отвар по чашкам. — Но зато быстро.

— Да вы что, — замахал руками Василий Иванович. — Все хорошо.

Мы расселись. Мужчины принялись за еду с явным удовольствием.

— А вы надолго в Петербург? — поинтересовался Петр Семенович, отпивая чай.

— Как минимум на год, — ответил я. — Но надеюсь задержаться подольше. Город мне нравится. Да и дом этот… особенный какой-то.

— Место намоленное, — согласился бородатый, делая глоток отвара. Татьяна Петровна была женщиной благочестивой, хоть и строптивой. Душа у нее была добрая.

Он вздохнул и добавил:

— Да только не всем это было заметно. Это нам отец Андрей рассказывал. Говорил, что дама была гордая, но справедливая. И дом свой любила очень.

— Поэтому и завещала Александру Анатольевичу, — добавил поджарый. — Хотела, чтобы здесь жили люди с душой. Так что не просто так его вам декан предложил.

Я кивнул и сделал глоток отвара. Мужчины тем временем допили свой, поставили в раковину пустые чашки. Я же вынул из кармана телефон и вызвал им такси. А когда машина прибыла, проводил рабочих до двери, где мы и попрощались. Достал из кошелька несколько купюр и протянул труженикам.

— Держите. Небольшой знак благодарности.

Бородатый и поджарый переглянулись:

— Да что вы, — смущенно начал было бородатый, — отец Андрей бы не одобрил… Мы на послушании…

— Отец Андрей передал вас в моё распоряжение на день, — мягко, но настойчиво парировал я и наставительно поднял указательный палец. — Как сказано в учении Творца: «трудящийся достоин пропитания». И кто мы такие, чтобы спорить с учением?

Я внимательно взглянул на работяг:

— Берите, не обижайте меня, — продолжил я. — Вы очень помогли, и я не могу оставить вас без благодарности.

Видя мою решимость, они, наконец, сдались, пробормотав смущенное «спасибо». Парнишка же смотрел на купюры с нескрываемым интересом и с не меньшим энтузиазмом принял их. И я его понимал: стипендия была не такой щедрой.

Мужчины покинули дом, Михаил же задержался у входа:

— Алексей Петрович, если что еще понадобится… я могу помочь. Мой номер у вас есть, так что звоните.

— Спасибо, Михаил, — искренне поблагодарил я. — В случае чего обязательно позвоню.

Он кивнул и пошел к калитке, где его уже ждала машина такси.

Я же вернулся в дом, запер дверь и прислонился к ней спиной. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем висевших в гостиной часов. Я медленно прошел по комнатам, гася свет. Задержался у портрета графини.

— Ну что, Татьяна Петровна, — негромко сказал я в пустоту. — Вы довольны новым жильцом?

Портрет молчал. Но на секунду мне показалось, что в углу губ графини промелькнула едва заметная усмешка.

Я направился в комнату, где разобрал и разложил по шкафам вещи. А затем довольный осмотрел помещение.

Комната всё больше стала более обжитой. А когда застелил кровать новым постельным бельём и бросил поверх плетеный плед, все преобразилось и ожило. Последним штрихом я поставил на прикроватную тумбочку фотографию семьи в рамке. Еще один подарок матери, который она вручила мне перед учебой в семинарии. Чтобы помнил их с отцом и никогда не унывал.

Измотанный, но невероятно довольный, выключил стоявшую на прикроватном столике настольную лампу, разделся и лег в постель. Довольно вздохнул: продуктивный день подошёл к концу. Завтра меня ждало обустройство мастерской, новые хлопоты…

С этими мыслями я и провалился в глубокий, спокойный сон.

Проснулся не от будильника, а от солнечного света, который пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Некоторое время лежал, наслаждаясь тишиной, затем с неохотой встал, быстро собрался и спустился в гостиную.

Бросил взгляд на картину, но графиня оставалась безмолвной. Словно это был обычный портрет, стоящий у окна. Будто бы даже не одержимый. Но я-то чувствовал энергию присутствия и знал, что она там. И в какой-то момент обязательно проявится.

Я прошел в столовую, остановившись на пороге и рассматривая залитое утренним солнцем помещение. Длинный дубовый стол, сиял янтарным лаком и отражал солнечные блики, придавая комнате почти волшебный вид. Кресла отбрасывали на паркет причудливые тени. За стеклянными дверцами шкафчиков поблескивал хрусталь, разбрасывая по стенам радужных «зайчиков».

Я пересек помещение и толкнул дверь на кухню, в которой было чуть прохладнее, окна выходили на другую сторону, но света все равно хватало. Щелкнул кнопкой чайника и открыл дверцу холодильника, вытащил продукты. Поставил на плиту сковородку, и принялся тонко резать помидор, ожидая, пока она нагреется, и обдумывая предстоящие дела.

Необходимо было провести стационарный телефон, в качестве рабочей связи. Причем ставить нужно будет две точки. Если у меня будет секретарь, направленный митрополией, то отвечать на звонки ей лучше с отдельного аппарата. Еще нужно разобрать инструменты и начать обустраивать мастерскую.

Чайник щелкнул, выключаясь, и я залил кипятком засыпанные в заварник листики. Выложил помидоры на сковороду и принялся натирать сыр.

Еще неплохо было бы заехать в магазин и купить повседневной одежды. И костюм для работы. Простой, но практичный. Потом заехать в отделение городской газеты, дать объявление об открытии реставрационной мастерской. И направить дубликат объявления в епархиальный вестник.

Я разбил на сковороду несколько яиц, ожидая, пока они поджарятся. Еще нужно было провести собеседование на должность секретарши. Вдруг, присланная митрополией, совсем не подойдет.

Завтрак приготовился. Я поставил на поднос чайник с чашкой и тарелку с яичницей, которую я посыпал тертым сыром и украсил крупно нарубленной зеленью. И с подносом в руках направился в столовую.

За завтраком я созвонился с телефонной компанией и вызвал техника на вторую половину дня. Положил аппарат на стол, и довольный собой принялся доедать завтрак.

Яичница получилась неплохой: сыр расплавился золотистой корочкой, зелень добавила свежести. Я медленно ел, попивая травяной отвар, обдумывая дальнейшие действия и глядя через окно в сад. Буквально неделю назад и еще и подумать не мог, что окажусь в таком уютном доме, с призраком графини в старинном портрете.

Закончив завтрак, отнес посуду на кухню, ополоснул и оставил в раковине. Поднялся на второй этаж, быстро переоделся, взял необходимые документы, деньги и ключи, и вышел из дома. Запасной комплект припрятал в каменном основании забора, за расшатанным камнем, накинув на тайник простое плетение отвода глаз. А затем достал телефон и вызвал машину такси.

Редакция городской газеты располагалась в старинном здании на Садовой улице. Фасад был выкрашен в благородный бежевый цвет, местами штукатурка потрескалась и осыпалась, обнажая кирпичную кладку. Над входом висела скромная вывеска с золотыми буквами: «Вестник Империи».

Поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя дверь. Массивная створка с кованой ручкой с тихим скрипом поддалась и я вошел в просторный холл с высокими потолками.

Пол был выложен черно-белой керамической плиткой в шахматном порядке, кое-где плитки были сколоты или потрескались, но общее впечатление аккуратности и порядка сохранялось. У стены стояла деревянная скамья с резной спинкой, опершись на которую, сидела пожилая женщина в темном платке.

Прямо напротив входа раскинулась широкая лестница с дубовыми перилами. Справа от лестницы виднелась дверь с табличкой «Редакция. Отдел размещения». Слева была другая дверь с надписью «Типография».

Я направился к двери редакции и постучал. Изнутри донеслось приглушенное «Войдите».

Кабинет оказался небольшим, но уютным. Два высоких окна с белыми кружевными занавесками пропускали мягкий дневной свет. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, забитые подшивками газет.

В центре комнаты стоял заваленный бумагами письменный стол, за которым сидела женщина лет пятидесяти. Рядом с ней стоял подстаканник с чаем, а на тарелке лежала недоеденная сушка.

Я остановился у входа, откашлялся, пытаясь привлечь внимание женщины:

— Если болеете то дома сидеть надо, а не шляться! — хриплым голосом произнесла она, глядя на меня поверх очков и не отрываясь от своего занятия.

— Да я вроде здоров, — неуверенно ответил я.

Женщина оторвалась от бумаг, поправила свои не в меру большие очки в толстой оправе и взглянула на меня уставшими, полными обреченности глазами. Дама была колоритной. Завитые химической завивкой волосы, густые зеленые тени на веках, словно наложенные в несколько слоев. А на губах ярко-красная помада, нанесенная шире естественного контура губ.

— Слушаю вас, молодой человек, — произнесла она.

— Мне бы объявление в газету дать, — начал я, и женщина смерила меня подозрительным взглядом:

— Если проститутошную открыть хотите, то мы такую рекламу не даем, — строго предупредила она. — У нас заведения приличное.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Не проститутошную…

— И Ботанический сад тоже не стоит, — перебила меня дама властным тоном.

Я удивленно склонил голову. Уточнил:

— А что, бывали такие объявления?

— А как же! Пришли недавно несколько студентиков, дали объявление, мол, частный Ботанический Сад набирает работников по следующим специальностям… А через неделю в тот сад полиция наведалась, и все растения изъяли. А студентиков в тюрьму отправили. Исправляться.

— Что же они такое выращивали? — не понял я.

— Запрещенное всякое, — отрезала женщина, давая понять, что в подробности вникать не стоит. — Новомодные сетевые проститутошные тоже нельзя, — добавила она и пояснила: — Это когда женщина на камеру в Сеть прелести свои транслирует, а всякие неуверенные в себе мальчики, у которых еще борода не растет, им деньги переводят.

— Я хочу открыть реставрационную мастерскую, — успокоил я женщину. — Работы с иконами, антиквариатом, предметами церковного искусства.

Дама откинулась на спинку кресла и несколько мгновений смотрела на меня изучающе:

— Мастерскую можно, — сменив гнев на милость ответила она после паузы. — Молодые специалисты городу нужны. Текст у вас готов или будем составлять?

— Готов, — ответил я.

Она открыла верхний ящик стола, вынула оттуда бланк и протянула мне:

— Присаживайтесь, юноша.

Я прошел к столу, сел в кресло, вынул из подставки ручку и принялся заполнять бумаги. Это не заняло много времени. Текст объявления на похожую тематику я уже подсмотрел, и даже немного переработал под свою специфику. Так что через несколько минут протянул женщине заполненный бланк.

— Вот, готово.

Дама взяла бумагу, пробежала взглядом по тексту:

— Реставрационная мастерская принимает заказы… — начала она и перевела взгляда на меня. — Хорошо. Контактные данные… номер мобильного, адрес… Все есть.

Еще какое-то время смотрела в текст, а потом уточнила:

— На какой срок размещаем?

— На месяц, пока, — ответил я. — Если нужно будет продлить, обращусь.

— Двести рублей. Разместим в ближайшем номере.

Цена меня устраивала. Я достал бумажник, отсчитал необходимую сумму и протянул ее женщине. Та приняла купюры, убрала их в цветастую жестяную коробку из-под печенья и протянула мне квитанцию и копию объявления с печатью редакции.

— Спасибо большое, — поблагодарил я поднимаясь. — До свидания.

— Ага, — ответила женщина и снова погрузилась в бумаги, потеряв ко мне всякий интерес.

Я вышел из кабинета. В холле по-прежнему сидела та же пожилая женщина, теперь она шевеля губами, читала молитвослов. Пересек холл и выбрался на улицу. Два пункта из списка дел были выполнены. Оставалось купить самое необходимое и вернуться домой до прибытия телефонного мастера.