Реставратор

Глава 18 Выгодное предложение

Я доделал назначенные на утро дела, и когда стрелки часов показали час дня, засобирался в дорогу.

— Мне нужно будет отлучиться, — уведомил я Настю.

Не отрываясь от работы, девушка кивнула:

— Я тогда сама встречусь с соседкой по поводу заказа.

— Это было бы замечательно.

Настя, довольная собой и моей реакцией, деловито улыбнулась и вернулась к делам.

Я вышел из дома, вдохнул полной грудью, радуясь солнечному теплому дню. Время до встречи еще было, так что такси вызывать не стал. Решил немного пройтись пешком и доехать до нужного места на метро. Отметил на карте маячок и направился к «Василеостровской».

Дорога выдалась без приключений, в созерцательном ключе. Когда вышел из метро на «Достоевской», влился в неспешный поток людей в переулке, а потом свернул к улице Рубинштейна, где на стене одного из старых домов висела чугунная табличка с пояснением, что когда-то это была тихая Троицкая улица. Уже позже сюда пришла музыка. Сперва в светские салоны, потом в сменившие их рестораны и клубы. И улицу переименовали в честь композитора.

У каждого заведения здесь было свое лицо, свой неповторимый стиль и шарм. Пестрые вывески заманивали прохожих, и стало понятно, что сюда приходили целенаправленно, чтобы весело провести время с компанией друзей. Николая мне пока сложно было назвать другом. Но что-то подсказывало, что общаться мы продолжим. И, возможно, еще не раз заглянем сюда.

Я нашёл нужное заведение, над входом которого светилась светодиодная вывеска со старомодным шрифтом: «Кабинет Архимага». Толкнул тяжелую, обитую чёрным железом дверь и оказался в небольшом помещении, откуда прошел в главный зал, остановившись в паре метров от барной стойки. Там меня встретила девушка в длинном сером платье, стянутом чёрным кожаным корсетом с металлическими заклёпками. Поверх была накинута просторная бархатная накидка. Волосы девушки были собраны в хаотичный пучок, и в нём, словно самая обычная заколка, торчала изящная волшебная палочка из тёмного дерева с серебряным навершием.

— Добро пожаловать, молодой маг, — сказала она с лёгкой, едва уловимой улыбкой. — Вас ожидают или вы случайно забрели в наши сокрытые чертоги?

Она склонила голову и с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа. Я на секунду задумался, но тут же нашёлся, решив поддержать игру.

— Меня должен ждать маг Николай.

— А, коллега Николай! Конечно, он уже прибыл, — она кивнула, и от этого жеста её палочка-заколка чуть качнулась. — Идемте за мной, я провожу вас в санктум.

Я послушно последовал за ней, очарованный изяществом девушки. Она очень органично вписывалась в атмосферу заведения. Вопросов, почему это место так впечатлило Николая, больше не возникало.

Заведение и правда недавно открылось, и посетителей в главном зале не было. Массивные, почерневшие от времени дубовые столы пустовали. Грубые скамьи были покрыты шкурами. С потолка свисали на черных цепях кованые люстры с мерцающими магическими лампадками. Вдоль стен стояли дубовые стеллажи, доверху забитые фолиантами в потрепанных переплетах. Я заметил нескольких сидевших на специальных жердях механических сов, чьи головы плавно поворачивались, сопровождая посетителей ленивыми, но при этом почти живыми взглядами. Их глаза пульсировали мягким янтарным светом, в такт тихой музыке, будто совы не просто наблюдали за посетителями, а пристально изучали их, распознавая, кто пришел с миром, а кто — со злым умыслом.

Мы прошли через зал и вошли в помещение, которое было чуть меньше. И первым, что бросилось в глаза, стала угольно-черная кошка, свернувшаяся калачиком на барной стойке. Её хвост вальяжно помахивал пушистым кончиком, а глаза, горящие ярко-желтым светом, лениво приглядывали за каждым вошедшим. Понадобилась пара секунд, чтобы понять: это тоже механизм, который был выполнен с поразительным натурализмом. Когда я проходил мимо механический кот издавал почти мурлыкающее потрескивание, и я на секунду поверил, что вот-вот почувствую на щиколотке прикосновение бархатистой кошачьей лапки. Но пушистая красавица продолжила лениво дремать.

Девушка повела меня к дальнему углу, где за столом, под картиной с изображением дикой лесной кошки с магическим кулоном на шее, уже сидел Николай. Он заметил меня, и на лице появилась улыбка. Девушка, что меня сопровождала, попрощалась, пообещав прислать официанта. Я же подошел к столу, а Николай поднялся, приветствуя меня.

— Ну как тебе? — с гордостью спросил он, пока я устраивался напротив.

— Красиво, — ответил я, осматривая помещение.

— Говорил же, что место с характером. Не то что эти попсовые коробки. Здесь и подумать можно, и отдохнуть, и пообедать от души.

Я взял меню, оформленное как старинный манускрипт на потрёпанном пергаменте, пробежался взглядом по строчкам, отметив, что все блюда носили соответствующие заведению названия. «Ребрами под криком мандрагоры», например, оказались свиные ребрышки под клюквенным соусом, которые подают с овощами и корнеплодами. Все посыпается орешками и выносится на деревянной тарелке, украшенной листьями салата.

Да и напитки здесь тоже имели «магические» названия: «Эликсир ясности», «Настойка мудрости», «Отвар бодрости».

Последний показался мне самым уместным. Насыщенные на события дни, хоть и радостные, уже начали сказываться на концентрации. А так как нам еще предстоял разговор про Одинцова, хотелось быть максимально сосредоточенным.

— Что-нибудь выбрали? — уточнил подошедший к столу официант, который был облачен в нечто среднее между рясой монаха-бенедиктинца и одеянием алхимика.

— «Отвар бодрости», пожалуйста, — сказал я.

— Что-нибудь из горячего? — уточнил парень.

— Давайте «подавленный коровий бунт» и «салат дриады».

— Прекрасный выбор! — похвалил он и перевел взгляд на Николая.

— Я за ребрышки! — бодро объявил парень. — И квас. Настоящий, хлебный. В прошлый раз у вас его брал, очень понравился.

— Стандартную чарку? — уточнил официант. — Или маленькую?

— Стандартную.

Официант кивнул, записал заказ в блокнот и удалился. И едва он скрылся из виду, Николай облокотился на стол, его лицо стало серьёзным.

— Так вот, пока ждём, сразу расскажу последние новости по нашему мертвому антиквару, — понизил он голос, хотя в зале не было больше посетителей.

— У вас появился подозреваемый? — таким же низким заговорщическим тоном произнес я, подавшись вперед к Николаю.

— Прочитал уже… — расстроенно произнес парень.

— Весь город уже в курсе. Это была самая горячая новость первых полос сегодняшних газет.

— Газеты растрезвонили. Эх…

— А в чем проблема? — уточнил я.

— Много в чем, — тут же ответил Николай и принялся загибать пальцы. Первое, это утечка. Второе: за эту утечку все причастные к делу получат по шапке, даже мой дядька, который сам бы порвал любого, кто имел бы глупость проговориться. Ну а если получит дядька, то…

Николай недоговорил. Просто вздохнул и развел руки, словно говоря, что его тоже не минует чаша сия.

— Но утечка же не из-за тебя? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно нет! Что ты? Я ж не сумасшедший. Если бы где случайно проболтался, сам бы пошел дядьке сдаваться. Он все равно бы из меня всю душу вынул рано или поздно. А если с повинной — то хотя б не убьет.

Я улыбнулся. Отчего-то меня забавляло, что Николай, довольно крупный навид парень, побаивается своего дядьку. Было в этом что-то милое. Вряд ли кто-то действительно угрожал ему физической расправой. Скорее, этот мифический дядька был для Николая авторитетом, и парень очень боялся его подвести.

— И что там за подозреваемый? — уточнил я. — Прочитал, что он недавно вышел из психиатрической клиники.

— Он вообще там частый гость, — отмахнулся Николай. — Мы его пока не задержали, но, чувствую, он быстро в сумасшедший дом вернется, на таблеточках сидеть. Он оставлял Одинцову бредовые сообщения. Грозился проклятьями, требовал матушкины сокровища.

— Одинцов что-то выкупил у его матери и не отдавал? — полюбопытствовал я.

— Там мутная история. Мне самому пока не все детали доверили. Я же на испытательном. Да еще утечка эта сразу после моего приезда, — он с досадой распечатал зубочистку и сунул между зубов. — В общем, начну с основного…

В этот момент перед столом появился официант, который прервал беседу. Поставил перед нами напитки и незаметно испарился.

— Ну, за встречу, — довольно произнес Николай.

Кружки столкнулись. Мой товарищ с явным удовлетворением сделал большой глоток кваса, а я отпил нечто похожее на безалкогольный глинтвейн, только с упором в какие-то более хвойные ароматы, усиленную кислинку и необычный привкус ягод, название которых пока не распознал. Но когда на зубах лопнула первая из них, понял, что это лимонник.

— Неплохой отвар бодрости, — похвалил я, и Николай обрадовался так, словно сам его варил.

— Я же говорил, отличное место. Так вот, вернемся к нашей теме, — он отставил кружку и потер руки. — Произошла утечка, за мной приглядывают теперь больше обычного, так что стараюсь как никогда следить за языком.

— А из-за встречи со мной у тебя проблем не будет? — забеспокоился я. — Ты мне, вроде как, тоже закрытую информацию доверяешь.

Николай только махнул рукой:

— Пока не рассказал ничего, что не было бы известно газетчикам. Так что с этим проблем нет. К тому же встречу с тобой одобрил дядька.

— И зачем же это ему?

Николай наставительно поднял указательный палец:

— Ты задаешь правильные вопросы, реставратор! Изначально мне было дозволено показать тебе фото документов, лежавших перед Одинцовым. Вдруг ты заметишь то, что никто из нас не заметит. Но теперь…

— Теперь нужно больше помощи? — ухмыльнулся я, и парень кивнул.

— Совершенно верно. Настолько больше, что я официально предлагаю тебе работу, — деловито произнес он.

— Ты? — моя ухмылка стала еще шире.

— Ну не прямо я, — смутившись, признался он, — дядька. Вернее, управление… Ты нам нужен в качестве штатного консультанта.

Николай опять окинул взглядом зал, который все также оставался пустым. Его обычно хитроватый веселый прищур стал вдруг холодным и цепким:

— Дядька не верит мне, но я уверен, что с делом Одинцова мы сковырнем что-то более сложное. Так и мерещится мне здесь запах крови, не только антиквара, а чьей-то еще. И уверен, чуйка не врет. Прям кожей чую, что за этим стоит что-то более серьезное, чем внезапная быстрая и относительно простая смерть антиквара.

— Думаешь, Одинцов не первая жертва?

Он мотнул головой и подался назад:

— Не знаю. Но мое чутье говорит, будто мы потянули клубок за ниточку, и можем на ней найти другие эпизоды… — Он потер лоб. — Звучит как бред, но ощущения именно такие.

— Не бред, — возразил я. — Интуиции стоит доверять. Это могут быть какие-то сигналы, которые ты не можешь обработать логически, но подсознание уже что-то считало.

— Возможно, — согласился Николай. — Так ты в деле? Войдешь в «игру»? Или так и будешь наблюдать со стороны?

— Мне будет очень интересно поучаствовать, в таком, — признался я. — но… Почему я? Мы едва знакомы, если уж говорить начистоту. Ты даже не знаешь, насколько я хороший специалист. А у вас тут свои местные выпускники есть. Да и так ли вам нужен именно реставратор? Скорее, больше пригодился бы выпускник с какого-нибудь антикварного-галерейного факультета. Уж в столице-то точно такие есть.

— Ты снова задаешь правильный вопрос. Только мысль твоя утекла не совсем туда, но я пока ничего больше о деле Одинцова сказать не могу. Потом поймешь, если примешь предложение.

Тихая музыка создавала приятный таинственный фон, и я ощутил, насколько же Николай был прав, выбирая это место. Помимо всех его плюсов, оно создало идеальный антураж для того, чтобы заинтриговать меня и побудить согласиться на эту работу. Этот веселый здоровяк был гораздо умнее, чем мог казаться. Его образ простачка и рубахи-парня располагал и обезоруживал. Возможно, мне от него не стоило ждать подвоха, но если бы он и присутствовал, легко было не заметить.

— Суть в том, что до того как произошла утечка, это было наше дело, — начал он и поспешно поправился, — вернее, дядькино дело. И несмотря на наличие мистической составляющей, дело осталось у нас, в управлении. А не у специального отдела Синода. Хотя мы прибегали к редким консультациям жрецов. Но из-за утечки…

Николай замялся, а затем продолжил:

— Дядькин начальник получил выговор. И отыгрался в свою очередь на дядьке. А если мы еще раз оступимся…

Он не договорил, но я понял, что в случае еще одной такой промашки плохо будет всем.

— Понимаю… — задумчиво произнес я.

— Так что в свете новых обстоятельств, мы обязаны взять в команду церковника. И уж поверь, никто из жандармов не горит желанием работать со смотрителем или «надзирателем».

— Надзирателем? — не понял я.

— Ну, — он поморщился, — со жрецом из синодальной комиссии… как его там…

— Духовного надзора, — закончил я.

— Вот… Понимаешь же, что у тех тоже есть своя отчетность. И что начнется перетягивание одеяла на себя. Никому не нравится, когда приставляют спеца, который работает в иной сфере, но думает, что во всем разбирается лучше. Не в обиду, конечно… — он вдруг замялся, опасаясь, что его слова могли как-то меня задеть.

— То есть к вам приставят «няньку», за которой еще самим надо следить? Правильно понимаю?

— Да. Если бы утечки удалось избежать, мы бы скормили общественности версию о том, что убийца, если он был, не прибегал к темной магии, и, допустим, убил антиквара ядом или еще чем-то, к чему приведут улики. И спокойно работали бы дальше, пока не раскрыли это дело. Если он вообще не умер сам. Это, конечно, маловероятно, но допустимо. Но в любом случае, нам от «няньки» теперь не открутиться. Сверху пришел приказ о выборе консультанта от Синодников. Вот я и приехал подключать тебя к делу. Ты толковый, и не как эти заносчивые занозы в заднице.

Николай, конечно, был слишком суров и к смотрителям и, как он выразился, «надзирателям». Кого попало в их ряды не берут, а значит, такие жрецы прошли через многое, многого добились. Да и, как правило, происхождение имели не самое простое. Часто это были отпрыски из очень уважаемых семей. Но доля правды в его словах все-таки была: заносчивостью и перетягиванием одеяла они порой грешат.

— Но я ведь не священнослужитель. Я вам не подойду.

— А нет, — он задрал указательный палец, — нам не нужен священнослужитель. Нам нужен церковнослужитель, — протянул он радостно уточняя. — Не человек в рясе или с освященной дубинкой наперевес, а тот, кто работает руками, кто внимателен к деталям. Кто может заметить то, что не видим мы, и при этом не будет задирать нос и тыкать нас в наше невежество. Нам нужен толковый парень вроде тебя, с которым можно найти общий язык, а не соревноваться. Понимаешь?

— Думаю, да.

— А в документах черным по белому так и написано — «церковнослужитель». И даже если это лишь ошибка невнимательной секретарши, приказ есть приказ. Если мы наймем тебя, никто уже не снимет с должности нанятого сотрудника. Никто не любит возню и шумиху. А если журналюги узнают, что одного церковника сменили другим, то это будет еще один повод для сплетен. Так что ты — наш козырь.

— Да… — покивал я, начиная понимать особенность ситуации. — Я ремесленник, направленный одной епархией в другую. Церковник без сана. И мне, по сути, нет дела, как будет работать ваш отдел. У меня не будет желания никого перещеголять, в отличие от тех же смотрителей, чтобы закрыть дело как можно скорее и урвать проклятый предмет, пополняя архив.

— В точку, реставратор, — довольно заметил Николай. — Соображалка у тебя работает. И я этому не удивлен, — тут же добавил он, опять боясь ляпнуть что-то лишнее или обидное.

— Ты говорил, что меня могут оформить в качестве консультанта? И я в целом не против, но ограничен во времени и ресурсах. У меня сейчас открывается мастерская, и начинают поступать заказы.

— Да, тебя оформят по бумагам, на полставки. С официальной зарплатой. Но, по сути, от тебя будут требоваться только редкие консультации. Может, на место пару раз вызовут — в галерею к Одинцову или в отделение к дядьке. Минимум действий, максимум денег. Я расхвалил тебя в отделе, так что все оформят в лучшем виде.

— Где подписать? — улыбнулся, отпивая «эликсир бодрости».

К моему удивлению Николай взял стоявший рядом с ним портфель, который я не заметил, открыл его и вынул несколько бумаг и ручку.

— Вот, изучи, — произнес он, положив передо мной листы. — Если все устраивает, можешь прямо здесь и сейчас и подписать.

— А что по безопасности? «Запах крови» немного настораживает, — признался я честно, ведь в отличие от жрецов СКДН не имел боевой подготовки.

— За это не переживай, к опасности дядька тебя и на километр не подпустит. Ему за твою сохранность перед начальством отвечать. И перед своим, и перед твоим.

Звучало неплохо. И пока я читал договор, продираясь порой через мудреные формулировки, нам принесли горячее.

— Готово! — я поставил подпись и пододвинул договор к Николаю. — Когда приступать?

— А прямо сейчас, — радостно заявил он. — Только давай сначала поедим.