Реставратор

Глава 20 Странности

Я вкратце рассказал Николаю, откуда знаю Мясоедова, умолчав, у кого тот приобрел шкатулку. Слишком уж странным могло показаться такое совпадение. Так что всех карт открывать не стал, просто в общих чертах объяснил про декана декана, и про его старого друга — ресторатора. Про одержимую некогда дочь я тоже решил не упоминать. К делу это все равно отношения не имело. Да и разносить сплетни никогда не входило в перечень моих любимых занятий. К тому же, Николаю, скорее всего, не было особого дела до семейных драм подозреваемого, если они не касались напрямую покойного. Так что он не перебивая, с интересом слушал мои пояснения. А когда я закончил, с уважением похлопал меня по плечу:

— Ну, реставратор, — протянул он, покачивая головой, — ты куда шустрее, чем кажешься. И друзей влиятельных завел, и работу нашел еще до того, как мы тебя подрядить к себе решили. Молодец! Далеко пойдешь!

Товарищ усмехнулся, но в голосе зазвучали и серьёзные нотки:

— Только ты лишнего никому не болтай. Мясоедов у нас все-таки подозреваемый. Так что сам его осторожно порасспрашивай, если повод будет, но про расследование ни слова. А то в случае пойдешь как соучастник.

Он строго взглянул на меня, и я поспешно поднял руки:

— Что ты, и в мыслях не было болтать о расследовании. Ни декану, ни Мясоедову, ни моим помощникам.

— Да, красотке-секретарше тоже ни слова, — с улыбкой подтвердил приятель.

— А с чего ты взял, что она красотка? — улыбнулся я, припоминая наш недавний разговор о Насте.

Он задумался:

— Ну… — протянул он. — Кто ж некрасивую секретаршу нанимает?

Он внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— От секретаря зависит очень многое. Например, расположение к себе клиентов. Особенно мужчин.

— И то верно, — согласился я. — Только мне ее прислали из митрополии.

— А ты будто отвертеться бы никак не смог? -удивился товарищ. — Эх, реставратор. Всему тебя учить надо. В любом случае, секретарше своей молчком. Да и с Мясоедовым держи ухо востро. Вдруг он именно тот, кто нам нужен.

— Думаешь, его все-таки стоит рассматривать всерьез как подозреваемого? — уточнил я, поставив на стол кружку и чуть подавшись вперёд.

Николай поморщился, повертел зубочисткой в пальцах, словно выбирая формулировку.

— Пока что «всерьез» — нет, — с неохотой признал он после паузы. — Но любой может стать этим самым «всерьёз». Хоть психически неуравновешенный этот, хоть наследники, хоть владелец половины ресторанов города. Мы действуем на основании фактов, которые нам удалось найти. И ты на ус мотай. Связи держи, но помни, что ты теперь причастен к расследованию. Это ответственность и какой-никакой статус.

Мы допили кофе, Николай подозвал официанта и попросил счет. Тот кивнул и вернулся с чеком и аппаратом для оплаты буквально через минуту. Николай ловко перехватил кожаную папку, даже не дал взглянуть на сумму, приложил карточку к терминалу.

— У меня с собой есть наличные… — похлопывая карманы в поисках кошелька, пояснил я.

— Ну и купишь своей секретарше шоколадку, — отмахнулся товарищ, пресекая рукой, мою попытку раскрыть кошелек. — А мне ничего отдавать даже не думай. Я тебя по делу пригласил, мне и платить. К тому же…

Он хитро ухмыльнулся, и продолжил.

— Это у нас, можно сказать, было официальное собеседование. Значит, жандармерия покроет все расходы, радуясь расширению штата.

— Как щедро с их стороны, — пробормотал я, убирая кошелек.

— Наслаждайся, — Николай опять хлопнул меня по плечу. — Дядька будет счастлив узнать, что мы официально закрыли вакансию по «церковнослужителям». А если счастлив дядька, то все команда тоже счастлива. Это всегда на пользу расследованию.

На этом мы распрощались. Встали из-за стола и направились к выходу.

Мы вышли на крыльцо, и я подставил лицо теплым солнечным лучам. После полумрака ресторана, свет резко ударил по глазам и я прищурился, осматривая улицу. Музыка разных заведений переплеталась в один разнокалиберный гул, в котором было сложно что-то разобрать. Создавалось ощущение, будто мы оказались на границе теплого и холодного течения в океане.

— Ладно, — Николай шумно втянул полной грудью, потянулся. — Мне пора. Дел выше крыши. Нужно дядьку обрадовать, что мы тебя подписали, бумажки заполнить, в отдел кадров документы занести. В общем, рутинна. Так что бывай.

Он протянул руку.

— Дядьке… привет, — осторожно произнес я, отвечая на рукопожатие.

Николай улыбнулся:

— Обязательно передам, реставратор. Рад, что мы теперь, коллеги.

Он спустился по ступеням и направился в сторону метро. Я проводил его взглядом, наблюдая, как широкая спина теряется в потоке людей.

— Все-таки интересные в столичной жандармерии собеседования на должность, — пробормотал я.

Решать, по какой дороге вернуться к метро, не хотелось. Я позволил себе немного роскоши: просто пойти по Рубинштейна без цели. Медленно, в прогулочном темпе, никуда не торопясь. Рассматривал на вывески, прогуливающихся людей. За широкими окнами заведений виднелись редкие компании. Время было еще раннее, к вечеру здесь, наверняка, будет не протолкнуться. Хотя и днем туристы наводнили улочку, фотографируя и громко смеясь над чем-то своим.

Город жил. Шумно, беспечно, в спокойном, размеренном ритме, будто бы ничего не зная о мёртвом антикваре, о том, что призраки обитают в портретах, о том, что в зеркальных рамах могут жить демоны, а в маленьких чихуахуа бывают заперты настоящие инфернальные монстры.

Раздумывая над этим, я сделал несколько шагов, и вдруг, где-то на уровне подкорки, что-то неприятно царапнуло. Словно кто-то осторожно положил руку на затылок, не касаясь кожи, соблюдая дистанцию, но не достаточную, чтобы я ничего не заметил. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику от шеи до поясницы.

Я непроизвольно замедлил шаг, вслушиваясь не только в музыку и голоса, но и в фон своего дара и энергии, направленной на изучение цели. И этой целью был я.

Кто-то настойчиво меня изучал сверлящим, как пристальный взгляд в спину. Настолько пристально, что машинально оглянулся через плечо, осторожно осматривая улицу.

Поток людей выглядел достаточно плотным: туристы, подростки, компании, парочки. Мужчина с букетом который скорее всего торопился на свидание, женщина с висевшей на плече сумочкой из которой торчит зонт, дедушка, который оживленно жестикулировал, показывая что-то компании молодых ребят, возможно студентов.

Но никто из них не задерживал на мне взгляд. Никто не «светился» явной энергией, не излучал шлейф энергетической концентрации, не выдавал интерес резкими жестами, понимая, что я почувствовал слежку.

Я ускорил шаг, но чувство преследования никуда не делось. Казалось, что «наблюдатель» лишь чуть отступил, но, сохраняя дистанцию, продолжил изучение цели. Не приближался, но и не терял.

Мелькнула мысль что возможно, все это мне почудилось. Дни выдались напряженными и богатыми на контакты. Причем не только с людьми, но и даже с одержимыми предметами. Так что накопленная усталость и нервы могли сыграть дурную шутку и вызвать приступ паники на пустом месте. Такое случалось на сессиях. Но немного подумав, я отмел это предположение. Потому что знал, что место это не «пустое». Тревога оправдана.

Я ещё раз резко обернулся, и уже во все глаза, не стесняясь, принялся всматриваться в лица прохожих. Пара человек недоумённо на меня покосились, один мужчина отвернулся, чтобы не ловить мой взгляд, молодая девушка поспешно перешла на другую сторону.

Ничего. Ни явной энергетической вспышки, ни дерганых движений. Если наблюдатель был в толпе, то вел себя максимально скрытно.

Инстинктивно потер каменный браслет, украшенный металлическими крестиками. Он работал как защитный усилитель, наполненный моей энергией и Светом. И кожу под ним практически жгло. Так что списать все на паническую атаку было уже нельзя.

Защита работала. И, кажется, наблюдатель это тоже понял, потому что «отступил».

— Кто же ты?.. — растерянно прошептал я себе под нос, переводя взгляд с одного лица на другое.

Но безрезультатно. А след энергии преследования погас, рассеиваясь разрозненными искрами, гаснущими в большом энергетическом потоке, который исходил от людей, заполнивших улицу.

Я ускорил шаг и уверенно направился в сторону метро, уже не позволяя себе рассматривать улицу. Шёл быстрее, чем нужно, но все еще не привлекая лишнего внимания. Прохожие могли видеть во мне обычного человека, который вдруг вспомнил о срочном деле или встрече.

Впереди замаячил знакомый знак, и я быстро спустился в подземку. Нырнул в вестибюль, и только там, слившись с потоком людей, почувствовал облегчение. Здесь вычленить меня уже не получится: слишком много народа, и меня скроет чужая энергия. А наспех произнесенная молитва и выведенное плетение из энергии Света, скроют от злых глаз.

«Убереги меня от злых людей, духов и помыслов…» — повторил я про себя.

Так что ни человек, ни злой дух, ни даже камера наблюдения сейчас не должна была «лицезреть» скромного реставратора во всей красе. Но я пожалел, что не надел толстовку с капюшоном, которая сейчас бы очень пригодилась. С другой стороны, никакого пристального взгляда на себе уже не ощущал. Слежка закончилась.

К платформе подошел поезд. Я вошел в вагон, прислонился к дверям, и размеренный стук колес и фоновый шум болтовни случайных попутчиков предался размышлениям.

Вопросов было всего два. Зачем за мной следили? И кто это был?

Вариант, что меня изучают новые коллеги из жандармерии, я отмел сразу. Николай наверняка предоставил максимум информации, а Синод мог передать личное дело. С таким набором фактов тратить ресурсы на слежку попросту ни к чему.

Мясоедов? Шкатулка не так ценна, чтобы так пристально контролировать и изучать меня. Тем более он дружен с деканом, а тот лично меня рекомендовал. Тоже отпадает.

Тогда кто? Я кому-то перешел дорогу? Вроде бы никому насолить не успел.

Кожа на запястье начала зудеть, и я принялся чесать руку. Отсутствие ответа разъедало, несмотря на то, что никакой угрозы от наблюдателя не почувствовал. Только изучение. Будто я диковинный зверек в клетке зоопарка.

Погрузившись в эти размышления я словно на автомате вышел на нужной станции и сам не заметил, как добрался до дома. Попробовал было открыть калитку, но она не поддалась. Я с удивлением уставился мигающую лампочку кодового замка, который сам же и поручил Михаилу установить. Видимо, рабочие приехали, пока меня не было, и Михаил с поставленной задачей справился.

Я взглянул на вмонтированную панель, на которой красовалась кнопочка с колокольчиком, и палец машинально потянулся к ней, но остановился. Вынул телефон и увидел, что мне пришло несколько сообщений, в которых был и актуальный код, и комбинация по настройке нового. Пока я ехал, Михаил все прислал, но я был так занят мыслями про слежку, что даже не услышал уведомлений.

«Так, так, так… Кто-то у нас фанат церковной истории», — улыбаясь, подумал я.

Кодом были цифры: один, четыре, пять, три. Год падения Константинополя. Весьма изящно. Надеюсь мой двухэтажный «Константинополь» не падет под ни под каким натиском.

Чтобы усилить работу замка я обвел рукой прямоугольник, мысленно накладывая защитное плетение на калитку. Можно было бы заняться и вывести заклинание по всему участку, но я понимал, что это уже лишнее. Дополнительная защита на входе станет не только усилителем, но и некоторым подобием сигнализации. Если простой человек с нехорошими намерениями решит вломиться, у него ничего не выйдет. Но если это будет кто-то одаренный, опытный и сильный, такой защиты окажется недостойно. Но пока повода превращать свой новый дом в неприступную крепость смысла я не видел. Никаких угроз или негатива в мой адрес пока не было, просто кто-то внимательно наблюдал за мной и изучал. С изрядной долей любопытства, но без агрессии. Возможно, я просто попался на глаза кому-то одаренном. Это столица. Здесь много разных людей.

Нельзя исключать вероятность, что неподалеку проходило какое-то собрание, где присутствовал приближенный к Императору человек. И умелец из службы охраны заметил меня в толпе и решил изучить. Такой вариант был возможен, хоть и маловероятен. Однако интуиция неохотно принимала такой вариант, как правильный.

Я набрал код, открыл калитку и направился к дому. Гостиная встретила меня спокойствием и ароматом кофе, вперемешку с запахом новой мебели и легкого парфюма Настиных духов.

Секретарь сидела в гостиной за ноутбуком, развалившись на диване так, будто была у себя дома: ноги на пуфике, на столике перед ней лежали блокнот, ручка, рядом с которыми стояла уже наполовину опустевшая кружка с кофе, и вазочка с фантиками из-под конфет. Заметив, что я вошел, девушка улыбнулась, встала со своего места, подхватила какой-то объемный пакет.

— Доставка одежды, — произнесла она, протягивая мне посылку. — Примерить, выбрать подходящее и засунуть в шкаф, остальное сложить в пакет и отдать назад мне, оформлю возврат. На все про все — четырнадцать дней.

— Прекрасно! — обрадовался я, принимая покупки.

Именно секретарь предложила мне попробовать заказать вещи в какой-то новой сети с ягодным названием. Причем самой ей, видимо очень понравился этот сервис, потому что оформлялось все практически без моего участия.

— Ты вообще обедала? — осторожно спросил я, косясь на фантики.

— Конечно, — она беззаботно пожала плечами.

Я с недоверием посмотрел на нее, и секретарь поспешно добавила:

— Ладно, ладно. Нормальную еду тоже поем. Но попозже.

Я прошел к столу и сел в кресло.

— Можно считать, что рабочий день окончен. Иди домой.

— Не-е-ет, — запротивилась она. — Я не могу оставить вас одного. Михаил уже ушел, а дела еще не все переделаны.

— Он что-то не успел? — уточнил я и девушка покачала головой:

— Нет, Михаил все сделал. И домофон, и звонок дверной. Еще доставка материалов для мастерской была. Ваш подмастерье всё принял, убрал все в коробочки разложил по полочкам и ушёл отчитываться о праведно отработанных часах своему куратору по учебе. Так что теперь в вашем в подвале рай перфекциониста. Можете оценить, а я как раз закончу свои задачи.

— Завтра закончишь, я не настаиваю на детальном исполнении, — ответил я. — Мы никуда не торопимся.

— У меня все равно еще минимум час до встречи с подругами, мне нет смысла раньше времени куда-то сбегать.

— Ну, смотри сама, — сдался я.

Настя вернулась на место, поставила ноутбук на коленки и принялась опять что-то печатать. А когда я уже собрался выйти из комнаты, она вдруг оторвалась от своего занятия, взглянула на меня, словно что-то вспоминая, и произнесла:

— Ой! К вам же еще заходила та милая соседка, которая живет напротив. Алевтина Никитична. Та самая, про которую я говорила — с фамильной иконой. Очень приятная женщина.

— Что она хотела? — заинтересовался я.

— Чтобы вы, о великий мастер, сотворили чудо с ее сокровищами, — многозначительно изрекла Настя. — Она передала какой-то сверток, я его внесла в журнал приема, а саму вещь на столе в мастерской оставила. На видном месте, не промахнётесь.

Она взяла блокнот и добавила деловым тоном:

— Ценник выставила по нашему прайсу. Аванс взяла, расписку составила. Деньги тоже на столе. Так что занимайтесь.

— Что по срокам? — уточнил я.

— Клиент готов ждать сколько потребуется.

— То есть у меня теперь, помимо секретаря, ещё и личный бухгалтер, — хмыкнул я. — Прямо-таки готовый штат сотрудников в одном лице.

— Ага, — она довольно улыбнулась. — Могу и налоговую отчётность вести, и бухгалтерский учет, и таблицу с тратами на расходники. Но, — Настя подняла палец, — взамен мне в характеристику по завершению работ пишите: «ответственная, ведёт учёт, разбирается в бухгалтерском деле и умеет общаться с клиентами». С печатью, подписью и парой приятных эпитетов.

— По рукам, — я протянул ладонь.

Она хлопнула по ней, удовлетворенно кивнула.

— А теперь пойду оценю «рай перфекциониста», — добавил я и собирался было выйти из комнаты.

— Ой! Чуть не забыла, — ее лицо вдруг отразило обеспокоенность, а в голосе прозвучала та самая нотка, после которой обычно следует что-то важное и тревожное. — Есть еще один моментик.

Слово «моментик» усилило ощущение подвоха.

— Слушаю, — я замер в дверях.

— Вам нужен сейф, — безапелляционно заявила Настя.

Я обернулся, приподняв бровь.

— Я и сам об этом думал, но почему ты тоже решила предложить им обзавестись. Что-то случилось?

— И да, и нет… — она замялась, подбирая слова. — Дело в том, что это даже не моя идея. Алевтина Никитична видела мужчину…

— Какого такого мужчину? — насторожился я.

— Странного… — честно ответила Настя…