Реставратор

Глава 13 Лавка Скитальца

Дверь закрылась за моей спиной, отсекая уличный шум, и я будто бы оказался в другом мире. Меня окутал приятный полумрак, и я с интересом принялся осматриваться. Вокруг царила атмосфера элитного закрытого клуба, куда пускали далеко не всех.

На входе меня встретила высокая подтянутая девушка в строгом черном костюме, идеально подогнанном по фигуре. Строгая юбка прикрывала колени, а из-под застегнутого на все пуговицы пиджака торчал накрахмаленный ворот белой блузки. Волосы были собраны в тугой пучок, в него была воткнута заколка-шпилька с блестящей подвеской в виде цветка. Строгость и элегантность подчеркивались безупречным легким макияжем, про который обычно говорят, что его нет, а он на самом деле еще как есть.

Она окинула меня пристальным взглядом, словно пытаясь понять, достоин ли я входа в общество элитариев, или лучше сразу позвать охранника, чтобы меня выставили за дверь.

— Доброго дня, — улыбнулась она и уточнила. — Бронировали?

— Меня ожидают, — я слегка замешкался, и она подхватила.

— Один человек или компания?

— Один. Александр… — не успел договорить, как девушка уже произнесла верное отчество.

— Анатольевич. Да, он в третьем зале. Пойдемте, я вас провожу.

Она развернулась и направилась вглубь зала. Я последовал за ней.

Накрытые белыми скатертями столы в главном зале стояли далеко друг от друга. Скорее всего, это было сделано в целях приватного общения клиентов. Чтобы те не опасались, что разговор заинтересует соседей по столику. Народа в зале было не очень много. Занята была едва ли половина мест.

Девушка-распорядитель свернула в арку, и мы оказались в том самом третьем зале. Я даже застыл на входе, оглядывая помещение. Это точно был зал для избранных персон, здесь едва ли можно было насчитать десяток столиков. К тому же каждый из них был отгорожен от остальных резными деревянными ширмами с позолоченными узорами.

Приглушенное освящение делало атмосферу почти интимной. Несколько хрустальных бра на стенах отбрасывали мягкий янтарный свет. На каждом столике стояли витые подсвечники с горящими свечами, пламя которых отражалось сияющих серебряных приборах.

Я шагнул вслед за девушкой, осматривая стены, обшитые темным деревом с резными вставками, элегантно вписанными в дорогое убранство зала и его приватное зонирование по столикам. В дальнем от входа углу стояла небольшая этажерка с редкими книгами в кожаных переплетах, там же несколько небольших диванчиков. Неподалеку расположился декоративный глобус на деревянной подставке и стойка с дорогими коллекционными винами под стеклом и с мягкой подсветкой.

На паркетном полу в центре зала раскинулся круглый ковер с затейливым восточным орнаментом. Но поразило не это, а то как искусно мебель была стилизованной под старину: столы из массивного дерева с инкрустацией выглядели нарочито грубовато, хотя я, как специалист, понимал — работа была невероятной искусной. Кресла с высокими, обтянутыми бархатом спинками, ничуть не уступали столам. Их позолоченные подлокотники были искусственно состарены, и я даже догадывался, что за мастер над ними трудился. Московский умелец, владелец мебельного дома и двух галерей.

В магическом полумраке зала я, наконец, заметил у дальнего столика крупную фигуру, сидевшую вполоборота ко входу с газетой в руках. Сразу стало понятно, почему студент-секретарь Павел в Синоде говорил о декане с таким почтением.

Александр Анатольевич был в самом расцвете сил, лет около пятидесяти, не больше. Коренастый: крепкий, но не очень высокий. С некоторой присущей мужчинам его возраста полнотой, но при этом не делающей его рыхлым или оплывшим. Полнота скорее, говорила о любви к хорошей жизни, чем о лени. И добавляла ему статусности. Это прекрасно гармонировало с имиджем: прической и одеждой. Деловой пиджак, рубашка, все по фигуре. Ничего нигде не топорщится, не выглядит надетым наспех. Подобрано со вкусом, выглажено. Но при этом без лишнего пафоса. Студентам, вероятно, он внушал не страх, но некоторый трепет перед авторитетным человеком.

— Вот ваш гость, Александр Анатольевич, — подведя меня к столику, произнесла распорядитель.

Он поднял взгляд, и образ серьезного делового мужчины, чуть ли не бизнесмена, растаял. Декан добродушно улыбнулся, подзывая ближе, и я заметил, что аккуратно стриженных причесанных волос на висках уже коснулась легкая седина. Зато живые хитрые глаза буквально светилось молодостью и азартом. Это выдавало задорный характер, который, скорее всего, не раз по молодости затягивал декана в разнообразные приключения.

— Алексей, рад знакомству! — тепло улыбнулся он, протягивая руку. — Проходите, присаживайтесь.

— Взаимно, — растерянно ответил я, пожимая ладонь.

Девушка-распорядитель кивнула и бесшумно удалилась, оставив нас наедине.

— Формально мы с вами знакомы, вам в мой последний видит было совсем мало лет, — продолжил Александр Анатольевич. — Да и я был гораздо более моложав и подтянут. Вы меня вряд ли вспомните.

— Воспоминания, действительно, подводят меня, — протянул я, усаживаясь в свободное кресло. — Простите, но я не могу вспомнить вас…

— Это нестрашно, это ожидаемо, — улыбнулся и он и нажал встроенную в стол кнопку. А через несколько мгновений у стола возник официант с подносом:

— Ваш заказ, — с улыбкой произнес он, ставя поднос на стол.

Я удивленно посмотрел на официанта. Неужели здесь работают люди, которые умеют читать мысли.

— Прошу меня простить, я озаботился сделать заказ заранее, — с улыбкой произнес Александр. — На усмотрение шефа.

Я кивнул, рассматривая поданные блюда. Видимо, Александр Анатольевич решил закатить настоящий пир.

По центру стояло большое блюдо с цветными орнаментами по краям, на котором красовался запеченный беби-картофель, присыпанный крупной морской солью, молотым перцем и щедро украшенный рубленной зеленью — укропом, петрушкой, зеленым луком. Картофелины были румяными, с хрустящей корочкой, источали аппетитный аромат чеснока и розмарина. Рядом расположилась овальная тарелка с тонко нарезанными и уложенными веером ломтиками нежно-розового копченого лосося, украшенные дольками лимона, каперсами и веточками свежего укропа.

На небольшом деревянном подносе красовалось ассорти сыров: от твердых выдержанных до мягких сливочных. В соседних пиалах лежали грецкие орехи, виноград, ломтики груши и инжира. Сыры были нарезаны аккуратными треугольниками и квадратиками, каждый сопровождался маленькой табличкой с названием. Не обошлось и без ассорти холодных закусок: маринованные овощи, оливки, вяленые томаты, моцарелла с базиликом, тонко нарезанная прошутто.

В изящной керамической миске дымился французский луковый суп, покрытый сверху запеченной сырной корочкой.

Венчал композицию целый запеченный фазан с золотистой хрустящей кожицей, окруженный печеными яблоками, черносливом и клюквой. Птица была украшена веточками розмарина и тимьяна, а рядом стояла соусница с каким-то темным ягодным соусом.

К блюдам прилагались корзинка с разными видами свежего хлеба — белый багет, ржаной с семечками, чиабатта — и несколько небольших керамических розеток с маслом, паштетами и соусами.

Официант поставил передо мной и Александром Анатольевичем тарелки с позолоченной каймой, разложил приборы с гравированной монограммой ресторана.

— Приятного аппетита, господа, — произнес он с легким поклоном и так же бесшумно удалился.

Я растерянно посмотрел на декана:

— Это… очень щедро с вашей стороны.

Александр Анатольевич рассмеялся:

— Ну что вы! Не каждый день удается пообедать с сыном старого товарища. Так что считайте это небольшим торжеством. Прошу, не стесняйтесь, угощайтесь.

Он взял щипцы и переложил мне на тарелку несколько картофелин и кусочек фазана:

— Начнем с горячего, пока не остыло. А там уже и поговорим о деле, которое я хотел вам предложить.

— Благодарю вас за столь теплый прием. Мне, даже немного неловко… Чувствую себя как минимум дальним родственником Государя.

— Ах, оставьте, — махнул рукой мужчина и рассмеялся очень гулко, по-доброму. — Я многим обязан вашей семье. Но об этом мы еще поговорим, если хотите. Поностальгируем. Но сейчас времени на это не так много. Давайте пообедаем, здесь кормят достойно, из качественных продуктов, без экономии на заменителях, а это в моем возрасте уже важный критерий.

— Может быть, сперва введете в курс дела? — полюбопытствовал я. — Хотя бы в общих чертах?

— Я позвал вас, потому что мне требуется помощь с одной вещицей. Мне досталась одна шкатулка, которую хотелось привести в товарный вид. Жизнь ее слегка потрепала, — серьезно проговорил он, а потом заметил, что я слишком сосредоточенно слушаю, и добавил: — Но ни слова больше, пока вы не пообедаете. Сегодня вы — мой почётный гость. А я не привык морить голодом людей, которых нанимаю.

Я кивнул и принялся за еду. За годы обучения в семинарии на епархиальных харчах я совсем забыл, что такое празднично украшенный стол. Почти спартанское отношение к еде усыпило любовь к эстетичной и изысканной кухне. Но теперь оно, кажется, опять проснулось.

Увлеченные яствами, мы почти не разговаривали, лишь время от времени Александр Анатольевич уточнял, как мне то или иное блюдо. Я же честно отвечал «превосходно» — качество еды в заведении ничуть не уступало подаче.

— Как вам здесь? Не жалеете, что пришли? — хитро улыбнувшись, уточнил Александр Анатольевич, когда я закончил трапезу и отставил в сторону пустую тарелку.

— Если вы всех работников так кормите, я устроюсь к вам в штат, — пошутил я, и он опять рассмеялся.

— Ах, если бы. Дело в том, что Сергей Степанович Мясоедов, владелец заведения, мой должник. Раз в неделю меня кормят здесь бесплатно, — он положил на тарелку ароматный картофель, зелень и пару кусков дымящегося мяса. — Так случилось, что дочь владельца очень любит шумные вечеринки, красивую светскую жизнь. И на одном из развлекательных мероприятий она подпала под влияние сомнительных молодых людей. Отец не сразу начал бить тревогу, а когда понял, что дело выходит из-под контроля, было поздно. Девушка стала одержима злым духом. Достаточно сильным и очень злобным. Молодые люди, с которыми она подружилась, практиковали какой-то новомодный тренд, расписывали себя узорами, не особенно понимая их значение, покупали оккультные кулоны, распивали жертвенные напитки, считая их просто коктейлями. Но дочка владельца, чтобы впечатлить новых друзей, еще и заказала в сети какую-то книгу о древних богах, которых нужно задабривать, и взамен они дадут богатство, власть, благополучие, красоту и успех. Там были описаны ритуалы. И если ребята больше развлекались и подзуживали барышню, то она отнеслась к этому серьезно. Возможно, чтобы просто впечатлить одного из них и завести с ним романтические отношения. Но демон, которого она призвала, счел ее тело достойным вместилищем. И дальше начались настоящие сложности… Девушка стала меняться. Во всех смыслах.

— Ох, сдается мне, серьезное дело вышло… — предположил я, и мой собеседник кивнул:

— Она отказалась от общения с подругами и старыми приятелями. Днем не вставала с кровати, жалуясь на отсутствие интереса к жизни, а с наступлением темноты в ней словно просыпалась другая личность, чужая. Она ходила по дому, что-то бормоча на непонятном языке, срывалась на отца. Хамила так, что у бедного человека, прости Творец, чуть удар не случился. Иногда неожиданно срывалась с места и уходила в неизвестном направлении до утра, а то и дольше.

Рассказ прервал подошедший официант, который собрал пустую посуду и вместо нее поставил в центр стола заварочный сервиз. Я кивнул в знак благодарности, взял чайник и принялся разливать травяной отвар по чашкам, слушая декана.

— Сначала отец девушки думал, что всему виной дурная компания и разгульный образ жизни, — продолжил он. — Семнадцать лет, переломный возраст. К тому же девушке никогда ни в чем не отказывали, росла. Любимая дочка, которой по первой же просьбе отец был готов отдать все блага мира. Наверное, поэтому ситуации и дошла почти до терминальной стадии.

Александр Анатольевич прервался, взял протянутую мной чашку и сделал глоток.

— Ничего не могу с собой поделать, — пояснил декан, оставляя чай в сторону, — очень люблю этот коварный напиток. Но ограничиваюсь тремя чашками в день, иначе сердце пошаливать начинает. Это вторая, — пояснил он, словно отчитываясь и посвящая меня в свои тайны и ритуалы. — Так вот, продолжим… Поначалу все ограничивалось только безобразным поведением, и никто не подозревал об одержимости. Но затем у девушки начались уже физические изменения. Стала избегать света, кожа стала бледной и словно бы покрытой воском. Но и это, при желании, тоже можно было списать на признаки депрессии, замещенное ментальное состояние и, как следствие, на физическое тоже. У нее появлялись синяки, ссадины… Отец, отказываясь верить в худшее, убеждал себя, что она просто неуклюжая, вот и ранит себя случайно, по неосторожности. Хотя раньше она всегда очень за собой следила! А тут — то ли лысеть начала, то ли сама клочья волос вырывала.

— Мрак, — покачал головой я.

— Мы с вами, как люди одаренные, можем тонко чувствовать мир, поэтому я был в шоке, когда увидел ее.

— Могу представить.

— Можете… И боюсь, на вас бы зрелище произвело еще более тяжелое впечатление. «Творцы», вроде вас, Алексей, любят созидать. Ваши основные способности, порожденные даром, как правило, связаны с созидательной энергией, вы можете творить волшебство, будь то реставрация предметов, роспись Соборов или же открытие ресторана на окраине Питера, который потом превращается в самую успешную сеть в городе. Энергия творцов часто находит применение в творческой сфере. Мне же, одаренному «архитектору», который ничего сам не создает, а может только ловко управлять чужими энергиями или предметами, проще даются управленческие дела, чем созидательные.

Я понимающе кивнул. Из архитекторов, мастеров по управлению силой выходили прекрасные идейные вдохновители, лидеры, политики, управленцы, медики или священники. Они легко могли договориться о чем нужно, скоординировать людей, сконцентрировать их на работе, перенаправить поток чужой энергии в нужное русло. А если дело того требовало, то координировались и перенаправлялись не только потоки энергии, но даже мысли и энтузиазм. Поэтому их и звали архитекторами. За умение выстраивать потоки энергий, чтобы при минимальных затратах выходил максимальный результат.

— А вот деструкторы… это особый вид одаренных, — продолжил мужчина, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. Словно мысленно декан был не здесь, а перенесся на много лет назад. — И одержимая девочка была как раз из таких. Чистый деструктор. Из них получаются отличные боевые маги, военные или даже те же жрецы СКДН. Поэтому таких детей важно отправлять на спортивные секции, чтобы они сбрасывали лишнюю энергию и находили ей применение в стратегии боя. И переходный возраст у таких подростков часто может проходить особенно…

Он замялся, пытаясь подобрать слово и продолжил:

— Остро. Во время овладения силой, они неосознанно могут направлять свой дар на саморазрушение, превращаясь в тех самых берсерков из старинных северных преданий. Если упустить момент и не направить их по нужному пути. Поэтому Сергей поначалу решил, что у ребенка сложный этап взросления, первая влюбленность, проверка границ и поиск себя. Да, она отбилась от рук, увлеклась чем-то новомодным на грани запретного, но он свято верил, что это лишь временное явление.

— Понимаю. В худшее всегда верится с трудом… Особенно, когда дело касается единственного ребенка.

Александр тяжело вздохнул:

— Да. Поэтому Сергей ошибся в прогнозах. И эта ошибка едва не стоила ему жизни дочери. А ее деструктивный дар не просто привлек демона, он стал для него особенно лакомым. Вышедшая из астрала тварь подпитывалась им, направляя разрушительную энергию на тело девушки, что через время на нее уже стало страшно смотреть. Она ругалась со всеми, даже иногда дралась. В основном с подругами, которые поначалу пытались разузнать, что с ней происходит. В итоге по понятным причинам они быстро от нее отвернулись. Никому не понравятся вечные скандалы, придирки и тумаки без причины.

— Да уж, — выдохнул я, представляя себе, как демон сделал из молодой девушки иссохшую озлобленную марионетку. — Переходный возраст — сложный период, но чтобы так…

— Не повезло… — согласился Александр Анатольевич. — И хоть Сергей запустил ситуацию, все-таки успел среагировать до того, как стало совсем поздно.

Александр Анатольевич ненадолго замолчал.

— И что он сделал? — не удержавшись, уточнил я.

— Вспомнил, насколько верующими были его родители, и, наконец, сделал первый шаг к спасению дочери. Принес ей в подарок бабушкин фамильный крестик…