Реставратор

Глава 6 Зеркало

Проклятой была либо рама, либо, что гораздо хуже, само зеркало. И рама была бы самым простым вариантом. Скорее всего, там был просто привязанный к предмету простенький дух, уничтожить который не составило бы труда. Но если это было зеркало…

Я недовольно поморщился: зеркала всегда были дополнительным источником энергии для нечисти, за счет того, что им проще было прятаться в отражениях и уходить в астрал. А потом также быстро возвращаться и наносить «удар» со свежими силами. А дух здесь был старый и очень злой на все живое. Это четко считывалось даже без прямого контакта.

Я попытался сделать шаг вперед, но от зеркала донёсся шёпот. Он был едва слышен, но каждое слово было пропитано ненавистью:

«Твой да-а-ар… не да-а-ар. Проклятье-е-е…» — прошипел демон, надеясь меня напугать.

Призрак был хитер. Но он не знал, что с эти простые уловки мне были знакомы еще с самого детства.

— Думаешь? — с усмешкой уточнил я, закатывая рукава. — Тогда посмотрим, что скажешь, когда от тебя ничего не останется.

Крайне неприятная находка, да еще и в таком приятном месте. Зеркала всегда были одним из самых опасных обиталищ для духов. Призраку, мелкому бесу или сильному демону гораздо проще прятаться в зазеркалье, отражать любые молитвенные атаки и избегать ритуала очищения. А уж выманить его оттуда было целой наукой. Да и задачей это было для крепких духом людей с нервами как канаты. Постоянно срывающееся изгнание может вывести из себя даже самого стойкого смотрителя из ОКО. Духи в зеркалах, как черви в сочном, спелом яблоке. Снаружи лишь одна червоточина, а внутри плода кроются бесконечные лабиринты.

С самым невинным видом я подошёл к раковине, выкрутил краны, делая вид, что просто мою руки, и принялся рассматривать зеркало. Отражение было обычным, если не считать лёгкой ряби в самом углу, которую обычный человек списал бы на искажение и брак поверхности. Коснулся той части, но ничего особенного не ощутил: обычная негативная вибрация, сигнализирующая о темной одержимости в этом объекте.

Ядовитый холодок шёл не отсюда. Тогда я провёл пальцами по резной раме из тёмного дерева. И тут же почувствовал знакомое, покалывающее противодействие.

Облегченно вздохнул: вот оно. Дух засел не в зеркале, а в раме. Это упрощало задачу. Оставалось понять, кто именно нашёл здесь пристанище.

— Кто тут? Несчастная душа, застрявшая между мирами? — тихо спросил я, концентрируясь на ощущениях. — А может быть, просто мелкая пакостная сущность из астрала?

В ответ тьма из рамы огрызнулась, пытаясь дотянуться до моего сознания.

«Отстань, реставраторишка… Я тебя изведу-у-у. Разорву твою ду-у-ушу…»

Вот и ответ. Оно знало, кто я. Значит, это дух, а не призрак. Призраки это обычное эхо былой жизни. Они лишены доступа к знаниям и помнят лишь свое прошлое. И могут подмечать то, что удается увидеть, пока они застревают между мирами. А этот бес, скорее всего, мелкий, если судить по манере агрессивной защиты, мог черпать информацию из астрала и пытаться меня запугивать. Вредный, злобный и очень голодный. Но не такой страшный, каким старался казаться.

Возможно, до того, как зеркало повесили здесь после открытия, оно где-то долгие годы пылилось, доводя до стадии оголодания своего «постояльца».

Пришла мысль предложить владельцу отдать мне раму «на реставрацию». Но почти тут же отпала — рама выглядела почти идеально. Кто-то прекрасно потрудился, останавливая ее.

Так какой предлог придумать? Оставлять здесь эту гадость точно нельзя. Будет обидно, если это приятное местечко быстро закроется. А оно точно закроется, если этот паршивец начнет набирать сил и отравлять здесь все. Самоубийства, ссоры, которые погано заканчиваются, несчастные случаи.

Потер виски, отгоняя эти мысли. Думай. Думай…

Опять коснулся проклятого дерева, чувствуя под пальцами завитки орнамента и… Удивленно поднял бровь, когда подушечки пальцев нащупали тонкие стыки, которые не были видны в полумраке коридора. Рама была составной. И в душе тут же начал пробиваться робкий росток надежды. Кажется, дело можно решить все намного проще.

Я чуть приподнял тяжелое зеркало, заглянув в щель между ним и стеной. И предположение подтвердилось!

Проблема была не во всей раме. В левом нижнем углу, в месте стыка, был вставлен небольшой, почерневший от времени кусок дерева, явно взятый от какого-то другого, куда более старого предмета. Вот он, источник всей заразы.

«Не тронь! Гадкий… Кад-с-с-ский рестовраторишка! Не сме-е-ей… Выпью тебя до с-с-суха…» — зашипел дух, почувствовав, что его уязвимость обнаружена.

— Заглохни, — отрезал я, нажимая большим пальцем прямо на вставку. — Твоим пустым угрозам меня не напугать. А знаешь, что бывает с вредными духами, которые портят людям аппетит?

— Что ж… Сейчас кто-то попляшет… — пробормотал я, нащупав место соединения проблемного фрагмента. Усмехнулся, и провел пальцами по раме, в поисках, уязвимой части стыка:

— Есть!

Я надавил на раму посильнее. Почувствовал под пальцами напряжение старого дерева и с резким, сухим хрустом отломил злополучный кусок рамы. Дух взвыл, и я мстительно улыбнулся, услышав в голосе духа уже не злобу, а страх. Он почувствовал, как его связь с этим миром ослабевает. Силы покидали голодного беса, словно воздух из проколотого шарика. Его уверенность таяла на глазах.

Теперь с ним нужно было что-то сделать. В таких ситуациях обычно есть два пути: изгнать или уничтожить объект физически. Изгнать демона классическим способом я не мог. Чтобы стать экзорцистом, нужно базово иметь священный сан, а потом уже учиться и идти в ОКО или СКДН. Я же был простым реставратором и такой возможности не имел.

Хотя освобождать одержимые предметы мне было не впервой. Все благодаря моему дару. Жрецам требовалось приложить массу усилий, чтобы силой молитвы выводить на белый свет духов, а потом пытаться их изгнать. Я же видел их сразу. Ну или как минимум чувствовал, как сейчас, с зеркалом. «Присмотревшись» более пристально, мог увидеть, где именно сидит демон. И путем угроз, уговоров или помощи, мог «очистить» предмет от духа. Но на болтовню времени не было. Как и физической возможности уничтожить кусок дерева прямо здесь. Потому что здесь не было открытого пламени, которое при правильном ритуале могло уничтожить сущность.

Пришлось прибегнуть к самому простому способу. Я создал простое плетение, легким взмахом руки нарисовал энергией магическую сеть и накинул ее на кусок дерева. Мягкое пульсирующее голубоватое свечение заставило демона взвыть. Он что-то шипел, кидался проклятьями, но быстро умолк, понимая, что сила Света обжигает его, лишая возможности как-либо мне навредить.

— А мог бы уйти в астрал по-хорошему, — поддел его я. — Теперь сиди и думай над своим поведением.

Осмотрелся по сторонам в поисках того, чем можно было прикрыть прореху. И взгляд почти сразу упал на вазу с сухоцветом, которая красовалась в углу раковины. Взял ее и передвинул ближе к раме. Отошел на пару шагов и довольно кивнул: слома видно не было. Довольно вздохнул: в помещении стало намного уютнее. И благодаря тому, что зловредный дух покинул зеркало, и благодаря новому решению по части декора. А в этом приглушенном свете никто не заметит, что из-под сухих веточек не торчит уголок рамы.

Я улыбнулся, вытер мокрые руки и вышел из помещения, почти столкнувшись в коридоре с официанткой.

— Всё в порядке? — спросила она, с лёгким подозрением вглядываясь в моё лицо. — Я слышала, вы… разговаривали с кем-то.

— Просто отвечал на звонок, — соврал я и прикрылся самой невинной улыбкой, какая только была в моём арсенале.

Она как-то странно посмотрела на меня, поджала губы и кивнула. А вернулся к своему столу, сел в кресло и только сейчас, понял, что оставил на столе не только блокнот с ручкой, но и тот самый телефон, по которому якобы разговаривал. Неловко вышло. Ну да и ладно. Главное, дело сделано.

Из кармана доносился приглушённый вкрадчивый шёпоток, который никто не мог слышать кроме меня. Уже подавленный демон пытался предложить сделку.

«Отпусти… Я тебе еще послужу-у… Силу дам…» — выл он.

«Да что ты можешь мне дать?» — с усмешкой подумал я. Мои магические способности имеют неплохой потенциал, я на хорошем счету как специалист в Синоде, я побеждал на магических соревнованиях в Семинарии. Чем?.. Ну чем он мог мне послужить?

Был бы он сильнее и не таким злобным, я еще поторговался бы ради развлечения. Но этот дух был подлым и голодным. Такие не приносят пользу, один вред. Так что я просто проигнорировал его. С одержимыми лучше не заводить разговоров. Пусть пока посидит в кармане, а я позавтракаю и подумаю, как именно отправить его куда подальше в астрал.

Завтрак подали буквально через минуту. Решив вспомнить детство, взял манную кашу, которую подали в глубокой керамической пиале, украсив листиком мяты и россыпью малины и голубики.

Рядом на белом блюдце с ажурной золотой каймой расположился румяный пирожок, от которого исходил соблазнительный запах сдобного теста и ароматного мяса. Кофе в изящной фарфоровой чашке из того же сервиза имел соблазнительную шапочку из воздушной пены, а прозрачный узкий стакан с апельсиновым соком стоял рядом, словно яркий солнечный акцент.

— Все хорошо? — поймав мой взгляд, поинтересовалась официантка.

— Все отлично, — искренне похвалил я. — И подайте, пожалуйста, сразу счет.

Девушка кивнула и удалилась. Я же приступил к еде. И быстро убедился, что вкус блюд здесь ничем не уступал подаче. Каша оказалась идеальной консистенции: не жидкой, без комочков. Пирожок был сочным, а кофе крепким и бодрящим. Сок оказался насыщенным, с мякотью. Никаких вредных концентратов. Я ел неторопясь, наслаждаясь моментом. Когда трапеза была окончена, отодвинул пустую тарелку, вытащил бумажник и принялся отсчитывать нужную сумму. Убрал ее в счетницу, оставив еще несколько мелких купюр на чай. Не то чтобы я страдал излишней расточительностью, но надеялся, что если вдруг девушка догадается, кто отломал кусок рамы, то промолчит.

С наслаждением потянулся и встал с кресла. Дело было сделано, желудок полон, а впереди выбор жилой мастерской. Я неторопясь покинул веранду, вышел на улицу и направился к ближайшему переходу. И не успел пройти еще даже один квартал, как мой взгляд упал на соседний двор, где выстроилась небольшая очередь в шашлычную.

Мысль, внезапно возникшая в голове, породила улыбку. Шашлычная была простенькой, огорожена едва видимым заборчиком. Возле мангальной зоны лежали аккуратно сложенные поленца и коробка с обломками для растопки.

Я подошёл поближе, выудил из кармана злополучный обломок, наложил на него запирающее плетение, которое при встрече с пламенем не позволит духу выскочить и переселиться в другой предмет или человека, затем попросил у Творца благословения на успешное изгнание демона и одним ловким движением подбросил кусок рамы в коробку с щепой. Через пару минут эта дрянь наверняка отправится в очищающее пламя.

С пониманием, что по уровню мастерства ничуть не уступаю жрецам из СКДН, которые так же отправляют проклятые и одержимые вещицы в очищающий ритуальный огонь, гордой походкой пошел дальше. Все получилось просто, эффективно и без какой-либо бумажной волокиты. Не подкопаешься.

Я вышел на набережную, где потратив ещё пару минут на изучение карты, направился к автобусной остановке. Следующая точка моего маршрута находилась на Петроградской стороне. Автобус подошёл быстро, я зашёл в салон, нашёл свободное место и уставился в окно. Оплатил проезд и попросил подсказать, когда будет моя остановка.

На душе было тихо и спокойно. Никакой негативной энергии дух оставить не успел. Да и не смог бы. Тьма не может осесть там, где много Света. А я не чурался прибегать к его источникам.

Пальцы нащупали нательный крестик. Тяжелый, красивый, с небольшими, но драгоценными камешкам по четырем сторонам, подаренный матерью перед поступлением в семинарию. А на руке был каменный браслет с металлическими бусинами-крестами. Тоже подарок, купленный в одном из монастырских подворий.

Я прислонился лбом к окну, разглядывая проплывающие за стеклом дома и словно погружаясь в какое-то медитативное состояние.

— Этот Одинцов сам тот еще прохвост был, — услышал я обрывок фразы. Знакомая фамилия вырвала меня из раздумий, заставив насторожиться и прислушаться к разговору двух женщин среднего возраста, сидевших через два кресла впереди.

— Ой, тоже слышала, — охотно подхватила другая. — Он как-то у соседки моей подвеску увидел, которую ей дедушка подарил. Как пристал «продай, красавица, продай». Так она от него еле сбежала. Уж думала жандарма звать.

— Если б он хоть цену нормальную предлагал. Скупой был, снега не допросишься.

— Так состояние свое и сколотил. Не тяжелым трудом, а такими вымогательствами. Если б сам создавал что-то, так нет ведь. Только купить, перепродать. Так и наживался на тех, кто цены достойной своим вещицам не знал.

— Ну и помер от жадности, наверняка, — фыркнула женщина, и в ее голосе я услышал злорадство, — наверняка, дорогу кому-то перешел, вот его и отправили покоиться с миром.

— И вот нисколько не жаль, — охотно подтвердила вторая. — Интересно, как быстро его наследнички все промотают.

Женщина контролер махнула рукой, сообщая, что скоро будет нужная мне остановка, и я нехотя поднялся с места. Обычно сплетни подобного рода мало меня занимали, но в этот раз они могли быть связаны с моей потенциальной работой. И я, кажется, только что услышал довольно любопытную информацию, дополняющую образ покойного.

— Видимо, Одинцова в городе не очень любили, — пробормотал я сам себе, подходя к двери.

Выскочил за нужным перекрестком, откладывая мысли о мертвом коллекционере на потом, и принялся искать нужный дом.

Ноги вывели к правильной парадной довольно быстро. Здесь, на третьем этаже, должна была располагаться просторная четырехкомнатная квартира. Я поднялся по широкой лестнице, оценил фигурные перила, отметил, что здесь, в отличие от прошлого адреса, у владельцев были финансы и вкус. Остановился у входной двери, глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка.

Внутри послышалась веселая трель, а затем шаркающие шаги:

— Иду, иду, — послышался приглушенный голос. А через несколько мгновений дверь распахнулась, и на пороге появился сухонький старичок. Он окинул меня оценивающим взглядом, уточнил:

— По поводу мастерской?

Я кивнул, и хозяин квартиры посторонился, пропуская меня внутрь.

— Идемте, все вам покажу, — не оборачиваясь, произнес он. — Чаю? Воды?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Только недавно перекусил.

Старик кивнул и повел меня по комнатам.

Квартира действительно впечатляла. Мебели в помещении практически не было, и это позволяло оценить простор. Вид из окон был на улицу, а не стоявшие во дворе мусорные баки. Однако об уединении мечтать не пришлось бы. Шумоизоляция оставляла желать лучшего. Окна старые, «исторические», что добавляло шарма, но выспаться, засидевшись допоздна, здесь я вряд ли бы смог. Очень уж оживленное уличное движение, да и в квартире соседей тоже было прекрасно слышно.

— Люди в доме просто замечательные, — видя мои сомнения, вставил дедушка. — Внизу живет изобретатель. Очень увлеченный человек, скажу я вам. А этажом выше актриса театра. Дива, спортсменка и просто красавица. В свои пятьдесят выглядит как девчушка. Гостей любит. Вы, человек совсем молодой, вам понравится. Много веселья, полезные знакомства.

Дедушка расплылся в улыбке, и мне отчего-то сразу представилась эта «прелестница», укравшая сердце пожилого ловеласа. Ее заливистый смех, и репетиции, и застолья.

— Это прекрасно, и я, скорее всего, согласился бы с вами, но… Моя работа предполагает некоторую степень уединения. Порой мне нужны тишина и сосредоточенность. Да и ценные реликвии, отданные на реставрацию, лучше хранить подальше от скопления народу.

Дедушка сосредоточенно покивал:

— Жаль, очень жаль, — произнес он и улыбнулся. — Выходит…

Я кивнул:

— Увы.

Старичок проводил меня до дверей, где мы попрощались, и я покинул дом, отправившись на следующий адрес, который значился на Васильевском острове, в еще одном доме с историей.

Добрался быстро. В нужной парадно распахнул дверь, шагнул внутрь, отметив, что подъезд в запущенном состоянии. Внутри пахло котами, сыростью и старостью.

— Что же, посмотрим, что здесь за квартира, — произнес я, поднимаясь по лестнице.

Дверь открыл немногословный мужчина лет сорока в стареньком, но аккуратном пиджаке. Он кивком пригласил меня внутрь.

Квартира оказалась полной противоположностью предыдущей. Она не просто требовала ремонта, она, казалось, смирилась с собственным упадком и даже наслаждалась им. Стены были тёмными, обои кое-где отстали, обнажив штукатурку, а кое-где даже виднелись коммуникации.

Окна выходили в узкий колодец двора, пропуская внутрь жалкие крохи света. И что-то тут было не так… Не просто запустение, а тягостное, давящее ощущение, будто воздух пропитан свинцовой пылью: дышать было тяжело, словно что-то сдавливало ребра. Я насторожился, но ни одного проклятого предмета не заметил. Странно. Казалось, что сама квартира была словно бы проклята.

— А кто тут жил раньше? Есть у этой квартиры какая-то своя особенная история? — спросил я, стараясь чтобы голос звучал нейтрально.

Мужчина замялся, отвел взгляд, явно не желая говорить.

— Владельцы часто менялись, — буркнул он после паузы.

— Почему? — настаивал я.

Он вздохнул:

— Лет пятнадцать назад… — начал он. — Тут певица одна… наглоталась снотворного. Не проснулась. Вроде как случайно вышло, но кто его знает… — Он пожал плечами. — Мало кто после этого тут приживался. Чаще тут все пустует.

Вот оно что. Теперь было понятно, откуда это гнетущее чувство. Здесь не было злого духа — здесь был отпечаток глубокой, невысказанной тоски, впитавшийся в самые стены. Возможно, дух певицы до сих пор обитает где-то в стенах и показывается лишь по ночам.

— Спасибо за честность, — со вздохом поблагодарил я.

Никакой ремонт не выветрит эту тоску из стен. Только комплексное очищение во всех смыслах этого слова.

Выходило, что еще один вариант отпал.

Я взглянул на часы и с удивлением отметил, что до следующего запланированного осмотра ещё два часа. Что ж, тогда можно съездить на самый интригующий объект: таинственный адрес от декана факультета церковных искусств. Я вынул из кармана телефон и набрал номер.

— Алло? — послышался в динамике женский голос.

— Здравствуйте, звоню вам по поводу мастерской. Меня Александр Анатольевич…

— А, да-да-да! — перебил задорный голос. — Приезжайте, я буду на месте через полчаса. Всё покажу, подскакивайте! — бодро отчеканила женщина.

— Отлично, — начал было я, но она уже завершила вызов.

«Шебутная», — подумал я и пожал плечами.

Снова взглянул на адрес в блокноте. Каменный остров. Респектабельный, дорогой, тихий.

Интрига нарастала. С чувством лёгкого предвкушения я вышел на улицу и сел в пойманное по пути такси.

Авто плавно въехало на кольцо Каменного острова, и я будто попал в другой мир. Даже опустил стекло, чтобы прочувствовать момент.

Оживленный, переливающийся огнями вывесок Петербург остался где-то за мостом. Здесь же царили тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, и запах речной воды, смешанный с ароматом свежескошенной травы. По обеим сторонам узкой дороги стояли старинные дачи, каждая со своей историей и характером. Некоторые были совсем недавно отреставрированы, но большинство бережно хранило черты позапрошлого века: резные балконы, башенки, причудливые флюгеры, кое-где даже сохранились роскошные резные ставни на окнах.

Я с интересом смотрел по сторонам, рассматривая проплывающие мимо дома. Вот она, знаменитая дача Гаусвальда, которую я видел в нескольких исторических фильмах. Где-то здесь должна была располагаться и Голубая дача — изящный особняк цвета морской волны, настоящий дворец из сказки.

Знаток города из меня был никудышный, но эти памятники архитектуры я знал, потому что был еще большим любителем кинематографа. А эти прекрасные здания пришлись по душе многим режиссерами. Если хотелось снять что-то об историческом Петербурге, то обойти их стороной было сложно.

Еще я где-то читал, что напротив Голубой дачи когда-то рос дуб, посаженный самим Петром Великим. Дуб в итоге пришлось спилить, но старинная ограда на его месте осталась, и где-то рядом, в качестве преемника, посадили новый.

На фоне всей этой роскоши и истории я не мог поверить, что декан выбил для меня, выпускника Брянской Духовной Семинарии, место для мастерской где-то здесь. А я ведь даже не его студент! И вовсе не местный. Да, я окончил учебу с отличием, был лучшим на курсе, но… Мы даже не знакомы.

Поэтому внутри все сжималось в ожидании подвоха. Либо он потребует за услугу ответной любезности, либо на деле дом окажется какая-нибудь развалюхой, которая будет непригодна для жизни. Правда, был и третий вариант: что он и впрямь старый друг семьи, о котором я по малолетству забыл. Может, отец и вправду когда-то вспоминал своего приятеля «Сашку», а я просто не акцентировал на этом внимание… Но сейчас это был Александр Анатольевич, и мне было безумно любопытно с ним встретиться.

Но сначала нужно оценить вариант для мастерской, который он предложил. И уже потом пытаться делать выводы.

Машина остановилась у одного из зданий с высокими окнами. У кованой калитки меня уже поджидала женщина лет сорока пяти. Полная, румяная, с задорными искорками в глазах и такой энергичной улыбкой, что, казалось, она одна могла осветить весь Петербург в любой из пасмурных дней.

— Ну, наконец-то, Алексей! — начала она, едва я поравнялся с ней. — Очень боялась, что вы заплутаете! Очень рада вас видеть!

Она обняла меня, и я растерянно застыл. От хозяйки очень приятно пахло ванилью, выпечкой, абрикосами или чем-то подобным.

— Мария, если не ошибаюсь? — осторожно предположил я, припоминая имя, написанное возле номера рукой декана.

— Она самая! К вашим услугам, — женщина раскраснелась и улыбнулась еще шире, хотя сложно было представить, что это возможно. — Перед вами дом графини, почившей больше тридцати лет назад. Не волнуйтесь, что он старый, он строился на века. Если вы интересуетесь антиквариатом, то найдете там немало интересного.

— Честно сказать, перед вами большой любитель всего, что имеет свою историю, — признался я, предчувствуя, что настоящее приключение только начиналось.