Римская история и Плутарх

§ 1. Рим и Италия (753–265 гг. до н. э.)

Литература в собственном смысле слова появляется в Риме в III–II вв. до н. э., когда под его властью оказались наиболее старые и развитые области греческой культуры, греческие города Кампании, юга Италии и Сицилии, а затем и собственно Греция, Македония и Малая Азия. Впрочем, диалог двух культур был бы невозможен, если бы римляне не пришли к нему, не имея собственной, весьма значительной культурной традицией.

Основой этой традиции была развитая религиозная система, имевшая очень древний религиозный пласт, сутью которой были вера в numen и genius[12], домашняя религия с ее культами ларов, манов и пенатов[13], а также — культы леса, деревьев и животных. Эта древнейшая религия была необычайно устойчивой и существовала даже во времена Империи I–II вв. н. э., когда в Рим уже пришла новая религия, христианство[14].

Главные божества римлян появились очень рано, и уже в начале царского периода (VIII–VI в. до н. э.) мы видим знаменитую триаду, Юпитер, Марс и Квирин, а при этрусских царях к ним добавилась этрусская триада, Тиния, Уни, Менрва.

Судя по всему, римский пантеон включал в себя около сотни основных богов и множество мелких (камиллы, лемуры, нимфы, фавны, камены и др.)[15]. В этническом отношении их состав был весьма разнообразен. Основу пантеона составлял древний индоевропейский пантеон (Юпитер, Марс, Юнона, Солнце) и древние боги Лация (di indigetes, Веста, Конс, Диана, Церера, Палес, Робиго). Мы также видим большое количество италийских (Квирин, Фортуна, Минерва) и греческих (Венера, Геракл, Аполлон, Меркурий, Диоскуры) божеств, причем, последние появились в Риме и Лации уже в V в. до н. э., а, возможно, еще и ранее[16]. Согласно традиции, некоторые культы (Геркулеса, Диоскуров) существовали в Риме уже во времена царей, тогда как другие были учреждены во времена ранней республики (храм Меркурия был воздвигнут в 495 г., Аполлона — в 433 г.). Греческое влияние шло отовсюду, из Кампании, Великой Греции и Этрурии, пантеон которой подвергся сильной эллинизации.

В III в. до н. э., а возможно и ранее, у Невия (274204 гг.) и Плавта (254–184 гг.), а затем и у Квинта Энния (239–169 гг.), большинство греческих богов уже сливаются с римскими: Зевс с Юпитером, Марс с Аресом, Веста с Гестией, Нептун с Посейдоном, Плутон с Аидом, Диана с Артемидой, Минерва с Афиной Палладой, Венера с Афродитой, Церера с Деметрой, Прозерпина с Персефоной, Меркурий с Гермесом, Уран с Кроном[17]. Некоторые важнейшие греческие божества (Аполлон, Геракл, Диоскуры) так и не нашли римского аналога, как не нашли своих греческих аналогов и некоторые древнейшие боги Рима (Янус, Квирин, Добрая Богиня), что, впрочем, никак не отразилось на их популярности. Наконец, некоторые пары божеств (Диана-Артемида, Марс-Арес, Гера-Юнона и др.) имели между собой немалые различия. Тем не менее, ко времени подчинения Римом Италии (70-е гг. III в. до н. э.) Пантеон был един. Это религиозное единство, вероятно, и было основой будущего политического, правового и культурного сотрудничества двух великих античных цивилизаций, греков и римлян.

В Риме очень рано возникла письменность. Древнейшие латинские надписи, сделанные греческими буквами, существовали уже в VIII–VI вв. до н. э., в IV в. появились надписи, сделанные латинскими буквами, а сам латинский алфавит образовался на основе греческого.

Столь же древнюю традицию имеет и римское право, делившееся на fas и ius и представленное вначале leges regiae («царскими законами») (Dion. Hal., II, 9–10; 12; 15; 25; 27; Plut. Rom., 22; Liv., I, 6), вопрос о которых является предметом дискуссии, а затем уже и вполне историчными Законами XII Таблиц и так называемыми «статутными» законами (statute laws) 450–300 гг. до н. э. (законы Валерия-Горация от 449 г., закон Канулея от 445 г., Лициния-Секстия от 376 г., Публилия Филона от 339 г. и Гортензия от 287 г., а также другими законами), формировавшими основу того, что часто именуют римской «конституцией»[18]. Начиная с III в. до н. э. растет число и значение сенатусконсультов и магистратских эдиктов (особенно преторских), которые образуют основу для знаменитого «преторского права»[19]. Хотя римское право стало, быть может, наиболее оригинальным творением римской цивилизации, греческое влияние было и здесь.

Огромную роль в развитии самых различных научных знаний сыграли жреческие коллегии, прежде всего, коллегии авгуров и понтификов[20], и если авгуры были главными предсказателями будущего (гадания по молниям, кометам, каменным дождям, полету птиц, встречам с дикими зверьми и т. п.), то коллегия понтификов отвечала за исполнение воли богов[21].

Согласно традиции Цицерона, Ливия и Дионисия Галикарнасского (Liv., I, 2, 5; Plut. Numa, 9, Dion Hal., II, 73), Нума Помпилий передал великому понтифику руководство всеми жреческими коллегиями, жертвоприношениями, судебными разбирательствами, искупительными действиями и обетами богам, а также — надзор за календарем (Cic. De leg., II, 18, 29–23, 56) и общее руководство всей религиозной жизнью общества[22]. Часто функции коллегий трудно разделить, но, в целом, коллегия авгуров играла особую роль в составлении календаря, политике и праве[23], фециалы были специалистами в области международного права, коллегия гаруспиков играла роль в даче предсказаний, а в коллегии понтификов сосредотачивались знания в области права, естественных наук (как и в коллегии авгуров) и историографии.

Развитие историографии было очень тесно связано с коллегией понтификов. Уже в очень раннее время появился обычай составления календарных записей, а затем и списков присутственных дней, списков магистратов (консульские и другие фасты) и сообщений о триумфах (acta triumphalia). Постепенно списки расширялись, в них включали сообщения о войнах, эпидемиях, голоде, стихийных бедствиях. Видимо, очень рано (не позже V в. до н. э.), а вероятно, и раньше, так как уровень развития этрусского Рима VI в. был выше уровня V в. до н. э., эти записи уже существовали.

Есть и конкретные данные. Самое раннее упоминание о договоре, который был вырезан на бронзовой доске — это упоминание о договоре 493 г., заключенном Спурием Кассием с латинами (Liv., II, 33, 9). Существуют сведения о так называемых «холщовых книгах» (libri lintei), самое раннее упоминание о которых относится к 444 г. (Liv., IV, 7, 12). В 404 г., согласно Цицерону, произошло солнечное затмение (Cic. De re p., I, 25), что часто считают первым достоверным упоминанием о римском летописном своде[24], а около 320 г. до н. э. верховному понтифику было вменено в обязанность составлять ежегодные списки магистратов и вносить в них наиболее выдающиеся исторические события[25]. Около 130 г. до н. э. великий понтифик П. Муций Сцевола, занимавший эту должность в 130–115 гг. до н. э., опубликовал понтификальные записи в виде большого единого сочинения из 80 книг, дав им название «Великие анналы» (Annales maximi)[26]. Наконец, Ливий сообщает о том, что значительная часть документов и записей, касавшихся древнейшего периода, погибли в пожаре города в 390 г. во время нашествия галлов, и их пришлось восстанавливать, причем, сами римские писатели сомневались в полной достоверности этой реставрации (Liv., VI, 1, 2–3).

Специфичной была и созданная римлянами историческая мифология[27]. У римлян не было той разветвленной и красочной мифологии, которая обессмертила художественное творчество греков и легла в основу поэм Гомера, Гесиода и кикликов, драматургии Эсхила, Софокла и Эврипида, а затем и произведений эллинистической и римской эпох[28]. Римская мифология ушла в историческое повествование, создав образ великого народа, начавшего свою историю с маленькой общины на Тибре и завершившего этот путь властелином мира[29]. Главным героем мифа стал римский народ, а действующими лицами — реально существовавшие политики и полководцы республики[30]. «Римский миф» создавался долго: появившись, вероятно, в летописях V–IV вв. до н. э., он перешел в сочинения анналистов III в. до н. э. и нашел свое полное воплощение в трудах историков I в. н. э., Тита Ливия и Дионисия Галикарнасского, а затем и авторов II в. н. э., видное место среди которых занимает и Плутарх.

Создание историографии требовало и довольно значительного уровня развития литературы, а к IV в. до н. э. Рим уже создает свой фольклор, религиозные гимны (салиев и арвальских братьев)[31] и театрализованные представления (в 364 г. римляне заимствовали из Этрурии фесценнины или сатуры), ставшие основой сатиры и драмы. Зарождается индивидуальное творчество. В 280 г. знаменитый цензор 312–308 гг. Аппий Клавдий Цек произнес речь против царя Пирра, вероятно, ставшую первой римской письменной речью. Он также писал стихи и составил сборник изречений, став, вероятно, первым римлянином, претендовавшим на индивидуальное творчество.

Итак, римское общество V–III вв. до н. э. уже создало основу для культурного подъема и развития историографии, ораторского искусства и художественной литературы.

Римское завоевание Италии было довольно сложным процессом. Его часто представляют в виде непрерывных войн, между тем, как многие народы вступали в Римско-италийскую федерацию относительно мирным путем.

Уже во времена царского Рима (VIII–VI вв. до н. э.) небольшое государство площадью в 150 квадратных километров с границами, отстоящими от центра на 10–12 км, и населением в 10–12 тысяч человек, превратилось в IV в. при так называемой «этрусской династии» в большой город с подконтрольной территорией в 850 квадратных километров и населением в 50–80 тысяч человек, имевшим гегемонию в Лации, развитую систему разделения властей и проведшим так называемую реформу Сервия Туллия с созданием территориальных триб (4 городских и 17 сельских), делением на 5 имущественных классов и тимократической системой.

Эти первые успехи были достигнуты относительно мирным путем. Предание сообщает не только о войнах Ромула (Liv., I, 14), Анка Марция (ibid., I, 38), и Тарквиния Гордого (ibid., I, 53–54), но и о синойкизмах и относительно мирных присоединениях или завоеваниях, когда завоеванные оказывали относительно слабое сопротивление (ibid., I, 11–14; 22–26; 33; 38; 45; 49). Серьезные проблемы начались только тогда, когда Рим стал объектом активного наступления этрусков. Последовали свержение Тарквиния Гордого, захват Рима царем Порсеной (508 г.) и потеря национальной независимости. Вероятно, именно тогда победы кампанских греков у Кум (524 г.) и Ариции (507 г.), а затем и последняя победа Гиерона Сиракузского (480 г.) спасли Рим от полного подчинения этрускам.

Даже несмотря на сохранение независимости, первая половина V в. до н. э. стала, быть может, самым тяжелым периодом истории республики, полным бесконечных войн с этрусками, эквами и вольсками и острой борьбой патрициев и плебеев с ее постоянными конфликтами вокруг аграрного, долгового и политико-правового вопросов. Кроме того, выйдя из «этрусской зоны», Рим стал гораздо более слабым в экономическом отношении.

Положение изменила политико-правовая революция середины V в. до н. э., когда патриции и плебеи приходят к соглашению, итогом которого стали Законы XII Таблиц (451–450 гг. до н. э.), законы Валерия-Горация (449 г. до н. э.), закон Канулея о браках (445 г. до н. э.) и введение консулярного трибуната (444 г. до н. э.) и цензуры (443 г. до н. э.).

Затухание сословной борьбы привело к активному наступлению Рима. Вторая Вейентская война (438–425 гг. до н. э.) и победа над эквами и вольсками у Альгида (431 г. до н. э.) привели к перелому в борьбе с этими противниками. Одновременно Рим переживает рост экономики, постепенное решение аграрного и продовольственного вопросов и затухание борьбы патрициев и плебеев. Третья Вейентская война (406–396 гг. до н. э.) и взятие Вей, похоже, решили все основные проблемы Рима. В руках римлян оказались большая часть Лация и прилегающие к нему регионы, а также — значительная часть южной Этрурии. Территории, занятые римлянами, составили около 75 000 га, что надолго решило аграрный вопрос.

Римское наступление было остановлено галльским нашествием 390 г. до н. э. Разгром в битве на реке Аллия (18 июля 390 г.), семимесячная осада Капитолия и разорение Рима привели к активизации всех его противников (этрусков, эквов, вольсков и сабинян), восстанию внутри почти всегда верного союзу с Римом Латинского союза и новому обострению борьбы патрициев и плебеев.

События 80–40-х гг. IV в. были фактическим повторением событий первой половины V в. до н. э. Непрерывные войны 80–60-х гг. с этрусками, эквами и вольсками, восстания латинских союзников и непрерывные набеги галлов (367, 361, 360, 357, 350–349 гг. до н. э.), когда они доходили почти до Рима, сопровождались обострением всех экономических, внутриполитических и социальных проблем. Ценой огромных усилий Рим снова вышел из кризиса.

К 40-м гг. IV в. Рим был сильнейшей державой Италии, полностью контролирующей Лациум, юг Этрурии и области вольсков, эквов, герников и аурунков. Римские цензы показывают рост числа римских граждан с 103 000 в 474 г. до 152 573 в 392 г., но сохранение того же уровня в 340 г.[32], что, вероятно, является показателем потерь этого периода.

Другим свидетельством трудностей этого времени является обострение борьбы патрициев и плебеев. После острого кризиса 80-х гг. последовали законы Лициния-Секстия (376–367 гг. до н. э.), объединившие все основные требования плебеев (аграрные, долговые и политические), ставшие переломом в борьбе сословий. Главным стал вопрос о власти, ликвидация военного трибуната с консулярной властью и паритет высшей, т. е. консульской, власти между обоими сословиями.

Постепенно борьба затухает. В 50–30-е гг. IV в. до н. э. плебеи получают доступ ко всем магистратурам (цензура, претура, должность диктатора) и, наконец, по закону Огульниев (300 г. до н. э.), к жреческим должностям авгуров и понтификов. Законы Публилия Филона (339 г.) и Гортензия (287 г.) создали комиции как суверенный орган, а закон Петелия-Папирия (326 или 313 гг. до н. э.) ликвидировал долговое рабство, дав всем римским гражданам гарантии личной свободы.

Самнитские войны стали решающей схваткой за Италию. Первая Самнитская война (343–341 гг. до н. э.) была первым проникновением римлян в Кампанию, а Латинская война (340–338 гг.) стала самым большим восстанием латинских союзников и привела к роспуску Латинского союза, получению римского гражданства рядом ведущих городов (Тускул, Ариция, Пед, Номент, Ланувий и др.), выводу колоний в города Кампании (Капуя, Кумы, Суэссула, Фунди, Формии) и созданию фактически унитарного государства, число граждан которого выросло с 160 000 до 250 000 человек (ценз 332 г. до н. э.)[33].

Центральное место в борьбе за Италию занимают Вторая (327–304 гг. до н. э.) и Третья (298–290 гг.) Самнитские войны. После тяжелой войны в Самнии и Кампании (327–322 гг.) и поражения в Кавдинском ущелье (321 г.), римляне закрепились в Кампании и Апулии, а после решительных сражений 316–313 гг. в Кампании, начали медленное наступление в Самнии (310–306 гг.), завершив войну взятием столицы самнитов Бовиана (305 г. до н. э.). Хотя формально стороны почти вернулись к положению, существовавшему до войны, мощь самнитов была сломлена.

Теперь началось мирное наступление римлян. В 304 г. до н. э. они заключили союз с пелигнами, марруцинами, френтанами и марсами, в 302 г. — с вестинами, в 299 г. — с пицентами, а продвижение в Лукании вызвало Третью Самнитскую войну (298–290 гг.). Первые годы (298–296 гг.) прошли с явным преимуществом римлян, когда два талантливых полководца, Кв. Фабий Руллиан и П. Деций Мус, поставили самнитов на грань полного разгрома. В 295 г. в Италии появились галлы, к которым присоединились самниты и этруски, а в самом большом сражении Самнитских войн, битве при Сентине (295 г.), войска коалиции были разгромлены. После нового большого поражения при Аквилонии (293 г.), самниты капитулировали (290 г. до н. э.).

Борьбу за Италию завершили две большие войны. В войне с галлами (284–283 гг. до н. э.) после победы у Вадимонского озера (283 г.) римляне заняли северную Италию и вышли к долине реки По. На юге шла не менее тяжелая война с греческими городами и их союзником Пирром Эпирским (280272 гг.), когда после двух тяжелых поражений при Гераклее (280 г.) и Аускуле (279 г.), римляне победили союзных царю луканов и бруттиев, одержали победу над Пирром при Беневенте (275 г.) и заставили его покинуть Италию, после чего заняли Тарент (270 г. до н. э.).

История покорения Италии Римом предстает перед нами как цепь непрерывных войн и завоеваний, причем это впечатление отчасти создают и сами римские писатели. Между тем, главное сопротивление римлянам оказали немногие, прежде всего, «пришлые» народы, которых особенно привлекали богатства Италии. Имевшая разнообразные климатические условия (от высокогорного климата до субтропиков), необычайно богатая зерновыми и бобовыми культурами, знаменитая своим виноградарством и оливководством, имевшая возможности для развития скотоводства (коровы, овцы, козы, свиньи) и выращивания домашней птицы и очень благоприятное региональное разделение, позволявшее решать самые различные экономические задачи, Италия была, вероятно, богатейшей страной тогдашней Европы и сама становилась объектом внешней экспансии.

Среди римских войн есть войны с местными народами. Весь V в. и первая половина IV в. до н. э. прошли в войнах с саббельским племенем эквов и более сильным оскским племенем вольсков. Вероятно, самым сильным противником Рима в Италии были самниты (войны 343–341, 328–304 и 298–290 гг.). Кроме того, несколько раз римлянам пришлось подавлять восстания латинов (499–496, 377–358 и 340–338 гг. до н. э.), хотя города Лация, в целом, были опорой римского могущества.

Вероятно, еще более тяжелыми были войны с этрусками (завоевание 507 г., войны 483–474, 437–425, 406–396, 389–388, 359–351, 311–309 гг. и отдельные столкновения во второй половине III в. до н. э.) и особенно с галлами (390, 367–349, 295, 283–282, 226–222, 200–196 гг. до н. э.), причем, именно эти войны в корне меняли общую ситуацию.

Наоборот, другие области (Кампания, Умбрия, Апулия, Венетия и даже союзники самнитов луканы и бруттии), не говоря, уже о латинах и сабинах, оказали Риму довольно слабое сопротивление, а племена центральной Италии «сдались без боя» в 304–299 гг. до н. э., когда Рим заключал договоры с пелигнами, френтанами, марруцинами, вестинами, пицентами и другими народами. Дело было не в их слабости, в римской армии они сражались очень успешно, а в этнической общности, экономическом сотрудничестве и культурном единстве населения Италии, равно как и в задачах общей обороны, и, вероятно, именно это делало Италийскую федерацию особенно прочной. Среди тех, кто поддержал Рим, были и греческие полисы, постоянно испытывавшие давление самнитов, луканов, бруттиев и других италийских племен. Именно обращение греческих и оскских городов Кампании стало поводом к Первой Самнитской войне, и даже после сложных событий 316–314 гг. (Liv., VIII, 26–29; IX, 25–28), они оставались союзниками Рима. Не столь единой была и позиция греческих городов в Пирровой войне (278–275 гг. до н. э.), однако последние, за исключением Тарента, не были последовательными союзниками эпирского царя и прекратили сопротивление сразу после ухода Пирра.

Итогом политического развития V–III вв. до н. э. стала государственная система римской республики с ее сбалансированной системой властей, достаточно развитым комициальным устройством, разветвленной системой магистратур (от консулов до квесторов) и полновластием сената, состоящего из бывших магистратов и объединившего вокруг себя патрицианскую и плебейскую знать. Другим итогом стала Римско-италийская федерация, управляемая Римом и сочетавшая в себе принципы полиса, гегемониальной симмахии, федерации, конфедерации, союзного и унитарного государства.

Жители Италии после римского завоевания делились на три категории. Самой привилегированной были римские граждане, т. е. жители Рима, территории римских триб (всего 35), римских колоний и получивших римское право самоуправляемых муниципиев. К III в. до н. э. области римского гражданства включали в себя Лациум, часть Кампании, юг Этрурии и прилегающие к ним области. Латинские колонии (всего около 30), в числе которых были Аримин, Адрия, Венузия, Луцерия, Сора, Брундизий, были разбросаны по Италии как форпосты римского владычества, имели самоуправление и ограниченные права римских граждан, которые их жители получали в случае переселения в Рим. Наконец, народы, попавшие под власть Рима после Самнитских войн (самниты, сабины, луканы, умбры, этруски, апулийцы, племена центральной Италии, греки), считались союзниками, обязанными поставлять Риму военные контингенты, платить подати и нести другие повинности.

Согласно Полибию, в 227 г. до н. э. перед лицом угрозы новой войны с галлами, римские власти отдали приказ провести по всей Италии перепись боеспособного населения. Римские граждане составляли 273 000 человек, жители латинских колоний — 85 000, союзники (без греческих городов) — 350 000 (из них 20 000 умбров, 54 000 этрусков, 77 000 самнитов, 66 000 апулийцев и мессапов, 33 000 луканов и 24 000 жителей Центральных Апеннин) (Polyb., II, 27). Общее население Италии составляло 2,5–3 млн человек, а число военнообязанных — около 800 000 человек (ibid.).

Это означало, что Рим мог выставить 150–200-тысячную армию, что численно превосходило армию любого противника.

§ 2. Великие завоевания (265–133 гг. до н. э.)

Самым тяжелым испытанием для Рима было столкновение с другой великой державой, Карфагеном, имевшим гораздо большую и более длительную имперскую традицию и владевшим огромной территорией в Северной Африке (совр. Тунис и северное побережье Алжира), южной Испанией и почти всей Сицилией. Торговый и военный флот Карфагена превосходил силы любой морской державы, а огромные богатства карфагенян позволили им создать сильную наемную армию, в которой служили наемники из большинства стран Средиземноморья (испанцы, ливийцы, галлы, италики, греки). Материальные ресурсы Карфагенской державы намного превосходили ресурсы Рима.

Первая Пуническая война (264–241 гг. до н. э.) стала первым столкновением двух великих держав. Первые годы принесли успех римлянам. В 264 г. они взяли Мессану и сделали своим союзником Сиракузы (263 г.), а в 262 г. заняли второй крупнейший город Сицилии Акрагант и разбили в сражении большую карфагенскую армию. Карфагеняне отступали к своим твердыням, находившимся в западней части Сицилии, Лилибею и Дрепане.

Война переносилась на море, где безраздельно господствовали карфагеняне, и римляне в рекордный срок построили флот из сотен судов. После первой победы у Мил (260 г. до н. э.), они попытались завершить войну решительным ударом.

В 256 г. до н. э. огромный флот (130 судов, 100 000 гребцов и 40 000 солдат) взял курс на Африку. Как выяснилось, к такому же генеральному наступлению готовились и карфагеняне. В сражении у мыса Экном римляне встретили флот карфагенян (350 судов и 150 000 гребцов и солдат). Битва закончилась полной победой римлян (Polyb., I, 25–27), после которой в Африке высадилась армия Регула. Казалось, война уже выиграна.

Вскоре наступил поворот. Армия Регула была разбита. В 255 г. до н. э. римский флот, который вез в Африку новую армию, попал в бурю у мыса Пахин, уничтожившую 284 корабля и 100 000 гребцов и солдат (ibid., I, 37). В 253 г. последовала новая катастрофа, и римляне потеряли 150 кораблей (ibid., I, 39). Война окончательно перенеслась в Сицилию.

Римляне взяли реванш, разбив карфагенскую армию у Панорма (250 г. до н. э.) и захватив всех ее боевых слонов (всего 140). 100-тысячная армия римлян и 240 кораблей осадили Лилибей и Дрепану. Затянувшаяся осада, поражение на море и «позиционная война», навязанная римлянам новым карфагенским командующим Гамилькаром Баркой, прибывшим в Сицилию в 247 г., свела на «нет» все преимущества, которые имел Рим. Исход этой войны, истощившей обе стороны, решила последняя победа римлян в сражении при Эгатских островах (242 г. до н. э.).

Рим одержал победу, карфагеняне оставили Сицилию, ставшую первой римской провинцией, и заплатили огромную контрибуцию в 3200 талантов (ibid., I, 62–63), но цена этой победы была невероятно велика: римляне потеряли 700 кораблей, а карфагеняне — 500 (ibid., I, 60–61), а римские цензы показывают спад с 292 334 человек в 265 г. до 241 212 человек в 241 г. до н. э. (Liv. Epit., 18–19), что означало потерю примерно пятой части граждан. Количество неграждан (союзников, вольноотпущенников и рабов) составлявших большую часть морских экипажей, было намного больше. Рим получил господство на море, но во Второй Пунической войне почти не было морских сражений, оба флота, римский и карфагенский, фактически уничтожили друг друга.

Не оправившись от этой войны и перенеся новую тяжелую войну со галлами (226–222 гг. до н. э.), Рим вступил во Вторую Пуническую войну (218–201 гг.), ставшую «мировой войной» античности и самой большой и тяжелой войной, которую когда-либо вели римляне.

Ганнибал планировал объединение против Рима всего средиземноморского мира, фактически ведя войну на уничтожение или, в лучшем для Рима случае, на превращение его в слабое, зависимое «третьеразрядное» государство. Помимо собственно африканских владений Карфагена, где набирались основные контингенты карфагенской армии, он использовал не менее значительные ресурсы основанной Гамилькаром державы Баркидов в Испании, откуда он также мог черпать неограниченные ресурсы полезных ископаемых, включая золото и серебро. Карфагеняне рассчитывали на поддержку традиционного противника Рима, галлов, без которых их кампания не имела бы столь значительный эффект. Наконец, как это и случилось после Канн (216 г. до н. э.), Ганнибал намеревался расколоть Римско-италийский союз, прежде всего, племена и города юга Италии (самнитов, луканов, бруттиев и греческие города юга Италии, включая Тарент и Капую). Против римлян должна была восстать Сицилия, а после 215 г. у Ганнибала появился новый союзник в лице македонского царя Филиппа V. Маловероятно, что за планами Ганнибала стояла какая-либо иная цель, кроме уничтожения Рима.

После знаменитого похода в Италию и перехода через Альпы, Ганнибал одержал свои большие победы, при Тицине и Треббии (218 г. до н. э.), Тразименском озере (217 г.) и, наконец, грандиозную победу при Каннах (216 г.), стоившие Риму более 100 000 человек, что, вероятно, составило около трети его военных ресурсов. После Канн на сторону карфагенян перешли почти все южноиталийские союзники (самниты, луканы, апулийцы, бруттии, многие греческие города)[34]. Над Римом нависла смертельная опасность.

Рим противопоставил «стратегии сокрушения» Ганнибала подлинно «народную войну». Уже в 215 г. до н. э. у римлян было 14 легионов, в 214 г. их стало 20, в 213–212 гг. — 25 и, несмотря на огромные потери, которые римские войска несли вплоть до конца войны, армия поддерживалась на уровне 20–22 легионов до 204 г.[35] Обороной руководил римский сенат во главе с Кв. Фабием Максимом, М. Клавдием Марцеллом, Кв. Фульвием Флакком и другими военачальниками. Истекая кровью и неся большие потери, римские войска остановили казалось бы непобедимую армию Ганнибала, изматывали ее осадами, «позиционной войной» и малыми сражениями, а затем перешли в наступление.

В 215–213 гг. до н. э. римляне остановили продвижение Ганнибала в Италии и перешли в наступление в Кампании и Самнии[36], а в 212–211 гг. после долгой осады, взяли Капую, которую Ганнибал рассчитывал превратить во «второй Рим»[37]. Теперь союзники Ганнибала снова начали переходить на сторону римлян.

Война охватывала все средиземноморское побережье. В ходе войны 217–213 гг. до н. э. посланный в Испанию проконсул П. Корнелий Сципион фактически вытеснил карфагенян из Испании. В 212 г., бросив на Пиринейский полуостров огромные силы, во главе которых стоял брат Ганнибала Газдрубал, карфагеняне разгромили силы Сципиона[38]. Погибшая армия выполнила свою задачу, подкрепления, столь необходимые Ганнибалу, направлялись для защиты державы Баркидов.

В 215 г. до н. э. восстала Сицилия, куда были переброшены большие силы карфагенян, а в Сиракузах взяла верх прокарфагенская партия. Начал войну и Филипп V, однако римляне сумели создать против него коалицию греческих государств и городов во главе с Этолийским союзом. Эта Первая Македонская война (215–205 гг.) продлилась достаточно долго, но уже не требовала особых усилий со стороны римлян[39]. Наоборот, Сицилия отвлекала большие силы Рима. В 212–210 гг. после долгой осады, М. Клавдий Mapцелл, наконец, взял Сиракузы, укрепленные знаменитым Архимедом, а к 210 г. весь остров был в руках римлян[40]. В 209 г. до н. э. Кв. Фабий Максим взял Тарент, заставив Ганнибала отступить на юг полуострова[41].

Решительное наступление началось в 210 г. до н. э. Новым командующим в Испании стал сын консула 218 г. П. Корнелий Сципион, начавший военные действия со взятия Нового Карфагена, после чего происходит массовый переход испанских племен на сторону римлян. Римляне одержали победу при Бэкуле (207 г.), однако Газдрубал все-таки совершил переход в Италию на помощь брату, но был разбит в тяжелом сражении на реке Метавр (207 г.). После новой победы при Илипе (206 г. до н. э.), остатки разгромленной карфагенской армии оставили Испанию.

В 204 г. до н. э. Сципион высадился в Африке, громя карфагенян и их ливийских и нумидийских союзников, а в 202 г. в битве при Заме римляне и их союзник, нумидийский царь Массинисса, разбили вернувшуюся из Италии армию Ганнибала.

Мир 201 г. до н. э. был фактической капитуляцией Карфагена. Он терял все свои владения за пределами Африки, выдавал военные корабли и слонов и платил 10 000 талантов контрибуции, а рядом с ним появилось сильное и агрессивное царство Массиниссы и ряд независимых ливийских племен и городов.

Война превратила Рим в великую державу, ставшую сильнейшей державой Средиземноморья, причем, в отличие от Карфагена, римляне не были и не могли быть готовы к этой роли. «Наследием Ганнибала» стали не только глобальная война со всем миром, но и мировая гегемония. Теперь у Рима появились новые интересы в самых разных частях Средиземноморья, в Испании, Африке, Македонии, Греции и эллинистическом мире. В общем, на римлян легла общая ответственность за судьбу цивилизованного мира.

Цена победы была невероятно высока и, хотя Рим получил огромную добычу, она смогла, вероятно, лишь компенсировать расходы. Ливий оценивает сумму, внесенную Сципионом в эрарий Сатурна, в 134 000 фунтов серебра (13,4 млн денариев или 53,4 млн сестерциев) и примерно столько же должна была дать карфагенская контрибуция (Liv., XXX, 46). Гораздо труднее было восстановление людских потерь. Ценз 236/5 гг. до н. э. показал 270 213 человек, а ценз 194 г. — 143 703 человека[42]. Чтобы компенсировать эти чудовищные потери, власти резко снизили имущественный ценз 5 класса (с 11 до 2000 ассов), многие италики (жители латинских колоний, кампанцы и другие) получили римское гражданство в 204–179 гг., а римляне вывели 14 новых колоний. Только благодаря этим и другим мерам, в 70–60-е гг. до н. э. римляне снова вернулись к уровню 250–260 тысяч человек[43].

Итогом войны стала и серия новых успешных войн, сделавших Рим хозяином Средиземноморья. Римское наступление развивалось во всех направлениях. Вторая Македонская война (200–196 гг. до н. э.) завершилась разгромом македонской армии при Киноскефалах (197 г.) и декларацией «свободы Греции» 196 г., Сирийская война (193–188 гг.) — битвой при Магнезии (189 г.) и военно-политическим разгромом державы Селевкидов, претендовавшей на гегемонию в эллинистическом мире. После Третьей Македонской войны (171–168 гг.) Македония перестала существовать как единое государство, а греческий мир оказался под властью Рима. В зависимость от Рима попали Птолемеевский Египет, Пергам, Родос и другие государства Малой Азии. В Испании римляне закрепились в бывших владениях Карфагена, а в 90–70-е гг. II в. после тяжелых войн, установили контроль над Кельтиберией и Лузитанией. В 179 г. Тиберий Семпроний Гракх заключил договор с кельтиберами, соблюдавшийся до середины 50-х гг. II в. до н. э. Римские армии продвигались в Лигурии и Цизальпийской Галлии.

Римляне очень любили эпоху Сципиона Африканского. Блестящие победы при Киноскефалах, Магнезии и Пидне, мировое лидерство, восстановление экономики и состава граждан — казалось, все это давало надежду на лидерство и процветание.

К 50-м гг. II в. до н. э. под властью Рима были Италия, значительная часть Испании, Сицилия, Сардиния и Корсика, Македония и Греция, а независимые племена Испании, Карфаген, Нумидия, Пергам и другие государства Малой Азии, а отчасти и державы Птолемеев и Селевкидов, становились его вассалами. Это мировое лидерство признавалось цивилизованным миром. Вторая Пуническая война, Македонские и Сирийская войны дали римлянам неслыханные богатства, и только Третья Македонская война дала около 60 млн. денариев (240 млн. сестерциев) (Liv., ХХIХ, 52; ХХХ, 33; Plut. Aem., 3233; 38). Не меньшие доходы стали приносить испанские рудники, и лишь в 206–197 гг. до н. э. римляне получили 130 000 фунтов серебра и 4000 фунтов золота[44].

На этом фоне создается крайне опасная ситуация. Огромные потери свободного крестьянского населения привели к массовым захватам рабов, которые были особенно велики в 70–60-х гг. II в. до н. э. По различным подсчетам в Италии было от 1 до 3 млн рабов[45]. Рабы работали в рудниках и на других тяжелых работах, в сельском хозяйстве, ремесле и обслуживании богатых римлян[46].

Новая картина Средиземноморского мира, разоренного тяжелыми войнами, показывает огромное количество проблем, решить которые Риму не удалось. 50–30-е гг. II в. до н. э. отмечены усилением антиримских настроений, перешедших в открытые восстания. В 50-е гг. начались восстания в Испании, а после 151 г. во главе лузитан встал талантливый вождь Вириат. В 147–138 гг. он одержал ряд побед над римлянами, и восстание закончилось только после его убийства. В 154–134 гг. велась почти непрерывная война в Кельтиберии, когда центром повстанцев стал город Нуманция, взятая Сципионом Эмилианом лишь в 134–133 гг. до н. э.[47]

В 149–146 гг. до н. э. шла Третья Пуническая война, также потребовавшая огромных усилий. В 150 г. началось восстание Лже-Филиппа в Македонии, подавленное Кв. Цецилием Метеллом в 148 г., а на 147–146 гг. пришлась тяжелая Ахейская война, завершившаяся разгромом Ахейского союза и фактическим покорением Греции. В 136–132 гг. в Сицилии длилось восстание рабов, а в 133–129 гг. до н. э. в Пергаме прошло восстание Аристоника.

Римляне перешли к созданию провинций. Испанские провинции существовали и ранее, но значительно расширились в ходе войн 50–30-х гг. II в. до н. э. В 147 г. появилась провинция Македония, а после 146 г. наместнику Македонии подчинились многие греческие общины, главным образом, территории бывших Ахейского и Этолийского союзов, в 146 г. появилась провинция Африка, в 133 г. Пергам стал провинцией Азией, а в 121 г. возникла провинция Нарбонская Галлия. Наверное, неудивительно, что войны 40-30-х гг. II в. до н. э. вызвали новый кризис, теперь уже охвативший Рим и Италию.

Конец III–II вв. до н. э. стали временем новой, ранее невиданной волны эллинизации. В Риме появилось большое число памятников искусства и предметов роскоши, римляне захватывают предметы роскоши, вазы, изделия из драгоценных металлов, привозят целые библиотеки, в триумфах несут бронзовые и мраморные изваяния, чеканные серебряные сосуды, изделия из меди, слоновые клыки, кистофоры, статуи, картины, образцы оружия (Liv., XXXI, 52; XXXVII, 59; XXXIX, 7; Plut. Aem., 32).

В Риме появилось множество греков: дипломатов, заложников, иммигрантов, либертов и рабов. Греками были почти все педагоги, врачи, музыканты. Греческий язык становится «вторым языком» римской знати. Эллинофильство охватило значительные слои аристократии, иногда вызывая насмешки образованных римлян и самих греков. Пик эллинофильства приходится на вторую половину II в. до н. э., после чего последовала ответная реакция.

Римляне пытаются создать свой римский эпос. Первым известным нам римским поэтом был Ливий Андроник (умер в конце III в. до н. э.), самым значительным делом которого стал перевод «Одиссеи», который римляне считали своим национальным эпосом.

Гней Невий (270–204 гг. до н. э.) создал поэму о Первой Пунической войне в 7 книгах, отразив в своем произведении первую большую войну, не похожую на те, которые ранее вел Рим, а главным сочинением Квинта Энния (239–169 гг.) была поэма «Анналы» в 18 книгах, в которой он описал историю Рима от Энея до начала Третьей Македонской войны. Римский эпос был создан, причиной его создания стали более активные связи с греческим миром и, вместе с тем, он был непосредственно связан с победой в Пунических войнах и блестящими успехами 200–168 гг. После этого наступила большая пауза, и только окончание затяжного кризиса 133–31 гг. до н. э. позволило создать «Энеиду» Вергилия, национальный эпос, в котором римляне воссоздали эпос Гомера.

Ливий Андроник, Невий и Энний сочиняли и другие произведения, трагедии, комедии и эпиграммы. Невий начал писать трагедии на римские темы, именуемые «претекстами» (первые претексты — «Ромул» и «Кластидий», посвящены победе М. Клавдия Марцелла над галлами в 222 г. до н. э.), а Энний был автором «Сатур» в шести книгах. Тем не менее, римский театр обрел свое лицо в творчестве Т. Макция Плавта (ок. 250–184 гг.), которому наша традиция приписывает примерно 130 комедий, из которых сохранилась 21. В их числе были такие знаменитые комедии как «Ослы», «Золотой горшок», «Амфитрион», «Хвастливый воин», «Пуниец» и др.

Плавт брал сюжеты из новоаттической комедии, герои носили греческие имена, действие происходило в Афинах, но римляне узнавали в них себя, свою жизнь и быт, а греческое влияние сочеталось с традиционной римской культурой. Усиление эллинизаторской волны видно в творчестве П. Теренция Афра (ок. 195–150 гг. до н. э.), автора таких комедий, как «Девушка о Андроса», «Свекровь», «Братья» и др., близкого к кругу Сципиона Старшего и имевшего успех в высших кругах римского общества.

В последней трети III в. до н. э. зародились и развились те жанры, которые имели гораздо большее будущее — красноречие и историография. Первое было только в начале пути, и Цицерон, посвятивший истории красноречия трактат «Брут», считал, что примерно с начала II в. до н. э., когда в Риме появились первые риторические школы, происходит переход от первой стадии, стадии «стихийного красноречия», основанного на общем владении речью и знании предмета, к профессиональному ораторскому искусству. Первыми, кто занялся техникой речи, были, вероятно, члены кружка Сципиона Эмилиана, а со времени Гракхов начинается резкий поворот в области ораторского искусства.

Конец III в. до н. э. был временем становления историографии, а первым римским историком стал Кв. Фабий Пиктор, представитель знатного рода Фабиев и участник войны с галлами (226–222 гг. до н. э.) и Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.). Продолжая традицию понтификальной хроники, Фабий начал изложение истории от Энея и Ромула до своего времени. «Анналы» Фабия были написаны по-гречески, однако это было глубоко национальное произведение, посвященное истории Рима, и, вероятно, впервые сформулировавшее идею его особой миссии, сочетавшей волю богов, особые качества римского народа и государственную организацию Рима. Вскоре переведенное на латынь сочинение Фабия стало первым трудом, сформировавшим римскую историческую традицию и донесшим до нас огромные материалы римских летописей и понтификальных хроник. Это был переходный этап от хроники к историописанию, а авторы наиболее значительных трудов по ранней истории Рима, Тит Ливий, Дионисий Галикарнасский и Плутарх, опирались именно на сочинение Фабия.

Труд Фабия начал серию исторических трудов, написанных в форме летописей (annales), авторы которых получили название «старших анналистов» (Л. Цинций Алимент и А. Постумий Альбин).

Самым значительным из них был М. Порций Катон (234–149 гг. до н. э.), один из крупнейших политических деятелей II в. до н. э. Активный участник Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.), начавший ее простым солдатом и закончивший военным трибуном 203 г., Катон стал эдилом в 199 г., претором 195 г., подавившим большое восстание кельтиберов, и цензором 184 г., после чего он в течение 80–50-х гг. II в. до н. э. был одним из руководителей римского сената, определявшим его политику и стал одним из инициаторов Третьей Пунической войны (149–146 гг. до н. э.).

Если политическая биография Катона отразила историю Рима времен великих завоеваний, то в его творчестве отразилось сложное идейное развитие римской общественной мысли. Активный противник эллинизации, он боролся с проникновением греческого и эллинистического влияния, будучи, вместе с тем, сторонником передовых методов в экономике. Ратуя за разрушение Карфагена, он спас от аналогичной судьбы Родос (168 г. до н. э.). Будучи «новым человеком» среди римской знати, он проявлял антиаристократические тенденции в политике, боролся против Сципиона Старшего, но высоко оценил молодого Сципиона Эмилиана.

Катон оставил богатое литературное наследие. Он произнес множество судебных и политических речей (80 речей, из которых Цицерону было известно 50), был автором трактата «О сельском хозяйстве», первого римского произведения по экономике и большого исторического труда «Начала» (Origines), состоящего из семи книг и построенного по иному принципу, чем труды анналистов.

Труд Катона был первым историческим трудом, написанным по-латыни, кроме того, автор частично отказался от летописно-событийного изложения истории, и, если первая книга содержит предание о царской эпохе, то книги 2 и 3 посвящены происхождению италийских городов и племен, 4 и 5 — Пуническим войнам, а 6–7 — войнам II в. до н. э.