Рождественский Грифон

Глава 1. Дельфина

Дельфина Белгрейв была в полной заднице.

По крайней мере, она на это надеялась.

Она щурилась, глядя сквозь лобовое стекло. Она провела достаточно времени в Штатах, чтобы вождение по правой стороне дороги не было проблемой, но здесь дороги было настолько мало, что правой стороны в принципе не существовало. И было темно, как в аду, грозило снегом, прямо посреди гор.

Последние два часа GPS на ее телефоне уверял ее, что она движется в правильном направлении. Потом она случайно задела его, тянувшись за бутылкой воды, и когда подняла его, то осознала с каким-то ожидающим ужасом, что хотя приложение и отслеживало скрупулезно путь ее машины по извилистым горным дорогам, дороги на карте не были теми дорогами, по которым она ехала на самом деле.

Предвкушающий ужас? потому что, судя по тому, как складывался этот отпуск, она ждала, что что-то еще пойдет не так в любую минуту.

— О, отлично, — выдохнула она, будто боялась задеть чувства своего телефона. Она постучала по экрану, пытаясь сбросить карту, и обнаружила, что у нее ровно ноль сигнала. И ноль GPS. Это разные вещи? Такие вопросы она обычно гуглила, вероятно, чтобы упредить какую-нибудь глупость от босса, но ее босс был за тысячи миль на ретрите по осознанности, а она была здесь, в горах, на этом семейном отпуске из ада, и ей приходилось смотреть фактам в лицо.

Она заблудилась.

Застряла в горах посреди ночи, кто знает, сколько миль от живописного туристического городка Pine Valley, где собралась вся ее большая семья, чтобы отпраздновать Рождество.

Это были лучшие новости за всю неделю.

О, это создаст некоторые проблемы, несомненно. Но она не вызывалась съездить в соседний округ за выпивкой потому, что жаждала провести каждую благословенную остролистную минуту праздника с семьей. Да, ей, конечно, придется что-то придумать — например, сказать, что пробки были такими ужасными, что она не успела доехать до ближайшего города за бутылкой любимого портвейна дедушки и вернуться обратно в тот же день, и ей пришлось заночевать.

Правду она сказать не могла. Если бы она сказала своей семье, что заехала обратно в горы, портвейн благополучно лежит на заднем сиденье, и просто заблудилась, то они бы удивились, почему она просто не превратилась в крылатого льва и не взлетела, чтобы поискать огни городка.

Ответ был в том, что она не могла.

Дельфина Белгрейв происходила из длинной линии крылатых львов-оборотней. Ее младшие братья-близнецы были крылатыми львами, ее покойный отец был одним из них, как и его отец, и семейная история уходила дальше, чем могла проследить даже ее Тетя Гризельда. Сплошные львы, всегда и везде.

Кроме нее.

Дельфина происходила из длинной линии оборотней, и именно эту фразу она обычно использовала, когда кто-то спрашивал. Это ловко обходило тот факт, что сама она им не была, и она тщательно избегала ситуаций, где от нее могли ожидать трансформации, использования телепатии или демонстрации любых других магических способностей оборотней. Быстрое исцеление, выносливость и обостренные чувства — все это были дары семейного наследия, которые прошли мимо нее.

За годы она стала экспертом по их симуляции.

Теперь даже ее собственная семья не подозревала, что она разрыв в родовом древе оборотней семейства Белгрейв.

И она намеревалась сохранить это в тайне. Именно поэтому она делала все возможное, чтобы пропускать последние семейные сборища. Ее работа личным помощником самовлюбленного и занятого оборотня-пегаса была отличным предлогом. Семейные дни рождения? Придется звонить по видео, Мистер Петракис на конференции. Встречи родни? Как бы она хотела, но нужно готовиться к срочной встрече с ключевыми клиентами. Рождество? Очень жаль, но Мистеру П. нужна она, чтобы управлять его графиком и жильем, и закупать в холодильники новую марку газированной воды, в которой он вдруг уверился, что она выровняет его чакры (или что он там на этой неделе выдумал).

Технически, последнее в этом году не было ложью. Мистер Петракис был не в горном городке Pine Valley где-то в замерзшей части Соединенных Штатов… пока нет. Он был куда южнее, в пустыне, постигая осознанность. Или, возможно, употребляя разнообразные наркотики. Брошюра того ретрита была весьма расплывчатой.

Что должно было оставить Дельфине драгоценную неделю для себя, наслаждаясь уютной американской рождественской атмосферой Pine Valley в целом океане от семьи, и попивая глинтвейн и эгг-ног, пока они не потекут в ее жилах.

Если бы не одно но: она приехала в город и обнаружила каждый магазин, ресторан и бакалею, заполненные Белгрейвами, и все ее планы были вырваны у нее из рук, как последний пирог с фаршем в Рождество.

Она справится. Она справится. Она же Белгрейв, в конце концов, даже если она получилась неправильной. И первым способом справиться было уехать из города — временно. Ее дед, патриарх клана Белгрейвов, настоял, чтобы кто-нибудь нашел ему что-нибудь выпить, более приятное на вкус, чем дрянь, доступная в магазинах Pine Valley. Дельфина ухватилась за этот шанс. Она всегда так делала. Это заставляло ее чувствовать себя немного Золушкой, выполняющей всякие поручения и дела для всех, но это убирало ее с пути. И это последнее поручение было абсолютным выигрышем. Провести целую ночь вдали, не волнуясь, что кто-то попытается говорить с ней телепатически или будет настаивать, чтобы она присоединилась к ним для тайного ночного полета…

Блаженство.

Она подождет, пока рассветет, не спеша сориентируется и медленно вернется в Pine Valley. Если она правильно рассчитает время, то пропустит семейный завтрак и, возможно, даже обед. И она притворится, как всегда, что возможности выйти из затруднительного положения с помощью способностей оборотня так и не представилось.

Если бы только они вообще не приехали — Она отогнала эту мысль, прежде чем она успела укорениться. Нет смысла желать, чтобы не случилось того, что не случилось, или чтобы не случилось того, что уже случилось.

Одна ночь позади, сказала она себе. Осталось четыре. Завтра, потом канун Рождества. Потом сам день — пропустить Рождество я никак не могу, но, будем надеяться, все будут настолько обожраны и пьяны, что не заметят во мне ничего странного. Еще один день на то, чтобы все отошли от похмелья, и тогда великий клан Белгрейв разъедется по своим углам. Большинство улетят прямиком в Британию, где все и живут.

Пять ночей. Дельфина закрыла глаза. Пять ночей. Четыре дня — четыре с половиной, если считать последний день, когда все будут собирать вещи и уезжать.

Она справится.

Она должна справиться.

Потому что если она утратит бдительность, то вся хлипкая конструкция из лжи, которую она возводила пятнадцать лет, рухнет, не дожив до конца Рождества.

Она взглянула на часы. Девять вечера, будь навигатор в порядке, она бы уже приближалась к Pine Valley. Здесь, в горах, ночь была весомее и плотнее. Темнота облепила стекла, и даже свет фар казался жалкой, беспомощной струйкой, неспособной пробить эту густую тьму. А что, если заглушить мотор…

Щелчок.

Абсолютная чернота. На мгновение зрение отказалось работать, в глазах плавали цветные пятна от недавнего света. Она зажмурилась, открыла глаза и уставилась в непроглядную, совершенную тьму.

Словно весь мир опустел, и она осталась в нем в полном одиночестве.

И тогда что-то внутри нее, сжатое в тугой, забытый узел много лет назад, стало медленно-медленно развязываться.

— Как красиво, — прошептала она, но это слово было бессильно описать чувство, переполнявшее ее при виде этой пустоты за стеклом. Она ловила себя на том, что ей хочется… хочется…

Она тяжело выдохнула и обхватила себя руками. Неважно, чего ей хочется. Она только что обнаружила небольшую проблему со своим грандиозным планом переночевать в машине. С отключенным отоплением давила не только темнота.

Оказалось, что зимой в горах холодно. Кто бы мог подумать?

Дельфина скривилась и повернула ключ. Машина с ревом ожила: двигатель, печка, обдув стекол. Чарующая пустота ночи растаяла, сменившись видом, более тревожным, чем бабушка Элейн, придирчиво изучающая винную карту отеля.

Крошечные снежинки танцевали в лучах ее фар. Пока она смотрела, некоторые из них приземлялись на лобовое стекло и таяли. Потом к ним присоединились более крупные хлопья, кружась в воздухе все гуще, и когда эти приземлялись, они не таяли.

— Ну, отлично, — снова сказала Дельфина. Не было никакого смысла говорить о, плохо. Она знала, что это плохо. Произносить это вслух ничего не изменит.

Ночь — это одно. Она могла бы объяснить ночевку вне города. Снег? О нет Если ее здесь занесет, начнутся вечные вопросы: Почему ты не откопала машину сама? и Почему ты не взлетела, когда снег пошел?

Конечно, это был относительно лучший сценарий. В худшем — она замерзнет насмерть. Она даже не хотела представлять реакцию родни на такое.

Какой же Белгрейв позволит себе замерзнуть насмерть?

Она расправила плечи.

— Я не думала, что ты оценишь портвейн в виде слякоти, — пробормотала она, репетируя, что могла бы сказать деду позже. — Ты же не думаешь, что я бы выбрала ехать обратно в таких условиях?

то была даже не ложь. Какая уж тут сознательность, когда единственная альтернатива — три поколения Белгрейвов, цокающие языком над ее жалким человеческим трупом.

Она снова достала телефон, сравнила настоящую карту с той, ошибочной, и свои смутные воспоминания о поворотах. Подавив вздох при мысли, что настоящий Белгрейв обладал бы безупречной памятью, она попыталась понять, где же она на самом деле находится.

Если бы только…

Она резко тряхнула головой. Здесь, как и в остальной ее жизни, не было времени на если бы.

Как бы она справилась с этим, если бы сравнивала карту с, скажем, указаниями босса? Она бы не доверяла памяти Мистера Петракиса, для начала. Она бы предположила, что он хотя бы раз запутался в направлениях, и что всякий раз, когда инструкции GPS и дорога перед ним не совпадали, он бы выбирал ближайший вариант и винил карту в том, что она неправильная…

… Что, как она осознала, не слишком отличалось от ее собственных действий. Навигатор порой велел повернуть налево, где никакого поворота не было, или ехать прямо с обрыва, а она мысленно редактировала инструкции: ждала следующего левого поворота, как бы далеко он ни был, и так далее.

Что, если ее догадка верна, означало, что она находилась где-то…

В глухомани

— Ну, отлично… — начала она и оборвала себя раздраженным выдохом. Любому было очевидно, что ситуация не была хорошей. И не то чтобы вокруг был кто-то, кого ей нужно было впечатлять.

Это была не совсем глухомань. Просто глубже в горах, чем она ожидала. Она каким-то образом умудрилась полностью проехать мимо Pine Valley. Но, если она правильно определила свое местоположение, до него всего несколько часов езды. Возможно, она успеет вернуться даже до полуночи.

Она не подумала буквально «пора смыться домой, поджав несуществующий хвост», но мысль витала где-то очень близко.

Машина пробурчала, когда она снова выехала на дорогу. Первым делом нужно было развернуться — но здесь она этого сделать не могла. Придется ехать дальше и искать более широкое место на дороге, где она не рискнет при развороте въехать в дерево или покрытый снегом каменистый выступ.

Снег становился гуще, по мере того как дорога поднималась в гору. Один раз, когда деревья расступились на спуске с дороги, ей показалось, она мельком увидела теплые огни, которые могли быть Pine Valley. По крайней мере, это было в том направлении, в котором она решила, находится Pine Valley, и она решила принять это как обнадеживающий знак.

Что-то похожее на еще один огонек мелькнуло среди деревьев выше, когда она преодолевала особенно крутой и узкий поворот. Дом, интересно? Кто добровольно останется жить в такой глуши? Даже оборотни, тщательно скрывающие свою природу, наверняка предпочли бы уют и общество себе подобных в городке такому уединению.

Машина глухо ударилась о скрытый камень, и она прикусила губу, забыв про огонек.

Дорога нигде не становилась шире — если бы ей встретилась другая машина, то, оправившись после смерти от шока, она бы долго ломала голову, как им тут разъехаться. Но после нескольких поворотов и очередного манящего проблеска уличных огней далеко внизу она наткнулась на что-то, похожее на съезд у обочины. Он был покрыт девственно чистым белым снегом, и она с облегчением выдохнула. Снег на самой дороге становился все глубже, и ей не хотелось забираться в горы дальше, чем необходимо. Если она застрянет…

Она тряхнула головой. Она не могла застрять, потому что если застрянет, ее придется спасать, а потом объясняться с семьей — и все пойдет прахом.

Дельфина повернула руль и дала задним ходом на площадку. Снег хрустел под машиной, хрусткий звук был слышен даже поверх рокота двигателя. Машина слегка накренилась, проваливаясь сквозь наст.

Потом просела еще сильнее.

Потом провалилась.

Дельфина вскрикнула, когда машина погрузилась в то, что оказалось вовсе не идеально ровной площадкой для разворота. Это, по сути, была канава.