Роковая красотка

Глава 12

Катерина вышла. Через несколько минут в палату вошла дежурная медсестра, добродушного вида толстушка средних лет. Взглянула на капельницу, проверила какие-то показания на датчиках и, поправив на девочке одеяло, повернулась к молчаливой фигуре у окна — ко мне.

— Бедная девочка. Тяжело ей пришлось. Но вы не переживайте, она выкарабкается. Просто поразительно, как быстро развивается инфекция у таких крошек. А эти осложнения… Были затронуты кроветворные органы, потребовалось срочное переливание крови.

Она сделала какую-то отметку в лежащей на столе истории болезни и вышла.

Встав перед кроватью, я смотрел на неподвижную маленькую фигурку. На лбу выступил пот. Отерев его дрогнувшей рукой, я все смотрел и смотрел, узнавая в бледном, измученном личике знакомые черты. Этот разрез глаз, этот нос, эти губы…

— Что случилось?

Я с усилием отвел взгляд от лица девочки — моей дочери! — и повернулся к двери.

— Ничего.

И в то же время так много. Неудивительно, что Катерина упала без чувств к моим ногам.

— Я думала… Я испугалась… Ты так стоял там… — Она неуверенно умолкла. — Я испугалась, что ей хуже. — Катерина торопливо шагнула к постели и увидела, что бледные щеки Софии чуть-чуть порозовели. — Спасибо, что остался с ней.

Горькая ирония ситуации поразила меня: она благодарит за то, что я вместе с ней бодрствовал у постели тяжело больной дочери — нашего единственного ребенка! Малышка могла умереть, а я так ничего и не узнал бы!

— Ты можешь идти. Скоро придёт Анна Сергеевна.

Эти её слова просто выбесили меня. О чём она говорит вообще? Мало того, что она лишала меня дочери на протяжении трёх месяцев, так ещё и выпроваживает сейчас.

— А тебе не приходило в голову, что мне, может, захочется знать, что я стал отцом?

Я вновь посмотрел на кровать, сердце заныло от душевной муки.

— Нет, не приходило! Откуда мне было знать!? — Катерина прошла мимо меня к кроватке дочери. — Я хотела, чтобы София думала, что у нее был совершенно необыкновенный отец... — Я дернулся, будто она ударила меня.

— А не предатель со спущенными штанами. — Тихо сказал я. Она в ужасе отшатнулась.

— Нет… нет! Ты все не так понял! — запротестовала она.

— На мой взгляд, ты обрисовала ситуацию предельно ясно. Представляю, каково тебе было, когда ты увидела меня в клубе. Решила, что сама судьба ополчилась против тебя, — хмуро ответил я.

— Вроде того, — убито подтвердила Катерина.

— И ты надеялась скрыть это от меня? — с недоверием в голосе спросил я, снова глядя на девочку. — Она же так на меня похожа…

— Думаешь, я не знаю? — она едва не плакала. — Сделав глубокий вдох, Катерина попыталась успокоиться.

— Ты почему-то упустила тот факт, что сама оказалась бы в довольно неприятном положении, всплыви правда наружу. Куда как жалостливее выглядеть в глазах людей мамочкой, в одиночку воспитывающей дочь, чем женщиной, которая, сбежала от мужа. Представь только все эти осуждающие взгляды, не говоря уж о злых языках. Найдутся ведь и те, кто станет утверждать, будто ты удрала с любовником.

Она выглядела убитой и потерянной. Но я ожесточил свое сердце. Страдает? Что ж, невредно и ей пострадать немножко, ведь она пошатнула основы моей жизни! Снова...

— Это совсем другое дело.

— Как удобно… — саркастически начал я, но не договорил и воскликнул: — Она приходит в себя!

— Что? — Катерина подскочила ко мне. — Ты уверен?

— Она шевелит пальцами… гляди. — Я показал на ручку Софии. — Я позову врача.

— Да, да, скорей!

Я отчаянно пытался не слишком обнадеживаться, но каждый нерв в теле был напряжен до предела.

Просто удивительно, как быстро иной раз дети идут на поправку! Я не переставал удивляться этому чуду. Конечно, София все еще была такой худенькой, что можно было пересчитать косточки.

*****

— Неужели я могу забрать ее домой уже сегодня? — спросила Катерина.

— Ну, если вы предпочитаете остаться еще на пару дней… — Усталый врач улыбнулся в ответ на откровенное недоверие в её голосе.

— Нет-нет! — Я чувствовал, как по её лицу расплывается счастливая улыбка.

— Выписка будет готова ближе к вечеру. — Отрапортовал врач.

*****

Катерина складывала вещи Софии, как вдруг почувствовала за спиной меня.

— Выписка готова.

— Да, я уже слышал. Выпрямившись, она резко повернулась ко мне. Меня не было в больнице всего часа два, но я успел привести себя в порядок — побрился, переоделся. Узкие джинсы висели на бедрах, черная футболка подчеркивала мускулы...

— А почему они сообщили об этом… тебе — встревоженно начала она.

— …чужому человеку? — сухо закончил я.

Она поежилась. Я знал: наше перемирие не продлится долго. Пока нас объединяли тревога за дочку и забота о том, чтобы малышка поскорее выздоровела. Теперь же мы могли опять вступить на тропу войны.

— Не волнуйся. Мне сказала одна из медсестёр, как другу семьи. Что может быть естественней? Я не посягал на твои родительские привилегии. Но, честно-то говоря, не слишком приятно стоять в сторонке и помалкивать, пока врачи обсуждают с тобой здоровье дочери. — Это откровенное признание должно было содержать в себе недвусмысленное предупреждение. Она должна понимать. Здоровье Софии важнее моих чувств. Не время качать права, когда на карту поставлена жизнь моей дочери.

— И что же дальше? — Катерина покраснела.

В устремленных на меня зеленых глазах читался испуг, еле заметная морщинка между бровями углубилась и проступила четче.

— Чего же ты боишься — меня или просто перемен? Любых перемен? — задумчиво спросил я.

— Не перемен, а измен... — Исполнила она, затем спохватившись: — Ничего я не боюсь! И уж точно не тебя! Хотя Катерина, наверняка, мечтала, чтобы я никогда не объявлялся в ее жизни, она была реалисткой и понимала — на определенные уступки идти придется.

— Какая ты хорошенькая, когда волнуешься… — произнес я, и моё лицо смягчилось улыбкой.

— Нашёл время для иронии! — разозлилась она. Я же сейчас на пугало похожа! Не то что ты! Весь чистенький, расфуфыренный!

— Расфуфыренный? — я удивленно поднял бровь. Она отмахнулась от меня и продолжила собирать вещи.

— Ты ведь не думаешь, что я признаю твоё отцовство? — неестественно засмеялась она.

— Я не сторонник полумер, — решительно заявил я. — К тому же, — я сделал многозначительную паузу, — мы ещё женаты! Мне не нужно твоё признание! Я её отец — по документам!

— Но я же собиралась с Виталием… — начала она, от волнения покрываясь красными пятнами.

— Тебе придётся отменить всё, что ты собиралась с Виталием. Однако я вовсе не собираюсь помогать тебе выпутываться из лжи, а тем более продолжать лгать, как бы удобно тебе это ни было.

— Я не лгала!

— Ну да, просто не говорила правды. Что по сути одно и то же, — презрительно возразил я. — Скажи, а как ты собиралась ответить, когда София спросила бы тебя об отце? Разве тогда ты не солгала бы? Сказала бы, что я бросил вас?

— Я не знаю, чтобы я сказала! Но ты ведь понятия не имеешь, каково быть отцом! — возмущенно воскликнула она.

— А кто в этом виноват?

— Сегодня ты хочешь быть отцом, но кто поручится, что через пару недель ты не передумаешь? Я не хочу, чтобы она страдала.

— Правда? Скажи, а хорошо ли для дочери то, что ты лишаешь ее отца? Неважно, что между нами! Так нельзя!

— Ты загоняешь меня в угол! Я не хочу общаться с тобой! Я заявлю всем, что ты лжешь! — яростно закричала она. — Я всем скажу, что она не твоя!

— А ты никогда не слышала про тесты на определение отцовства? — Угроза ничуть не испугала меня. Думаешь, совпадения по крови будет недостаточно? — Катерина поднесла руку к задрожавшим губам.

— Что же делать? — убитым голосом спросила она, не глядя на меня.

— Думаю, проще всего вам переехать ко мне и жить вместе. А ты что скажешь? — я взял из рук Катерины пижамку, аккуратно сложил и присоединил к стопке вещичек. — Ого, у тебя даже челюсть от изумления отвисла!

— Что скажу? — хрипло повторила она. — Скажу, что ты последний ум утратил!

— Единственное, что я утратил — это мою дочь. И я хочу вернуть ее, Катерина.

— Тебе не удастся отнять ее у меня!

— Да, это было бы не в интересах Софии, — согласился я. Но ответ её не утешил.

— Нет, ты ошибаешься, это не проще всего!..