Роковая красотка

Глава 17

Я не видел Катерину и дочку две недели. После её слов я хотел подумать... собраться с мыслями. Я стал проводить время с сестрой, поддерживать ее...

Вот и сегодня мы сидим в небольшом рыбном ресторанчике недалеко от моего дома...

— Тогда мне казалось, что ничего хуже и не придумаешь. — Глаза сестры на миг потемнели от мучительных воспоминаний. — Но ты оказался прав, Паша, все со временем проходит. — Она затуманившимся взглядом мечтательно посмотрела на сверкающее на тонком пальце кольцо с бриллиантом. — Ну кто бы подумал, что я вернусь оттуда невестой?

— Только не я! — вырвалось у меня.

На самом же деле было просто замечательно видеть её веселой и счастливой! А то казалось, что после случившегося с ней несчастья она так никогда и не придет в себя.

Кто бы мог предугадать, что утрата ребенка прочнее других уз соединит влюбленных?

По словам сестры, жених открылся ей с совершенно новой стороны. Они уже сняли квартиру в хорошем районе. Хорошо еще со свадьбой решили подождать до следующего лета.

*****

Я больше не мог: не слышать снова родной голос, не знать, как дела, всё ли хорошо с малышкой. Поэтому набрал номер и позвонил.

К:

Да, слушаю.

Она говорит, как всегда ровно и сдержанно. Поди пойми, что за эмоции кроются за этим спокойствием. Зато я с досадой прочувствовал, в какое смятение повергает один только звук этого голоса. До этой минуты я и не подозревал, как истосковался по ней!

Я:

Как у вас дела? Как ты… и София?

К

: Спасибо, у нас все хорошо.

Я:

Я звоню насчет сегодняшнего вечера. Моя сестра хочет познакомиться с тобой.

К:

Ты рассказал ей?

Я:

А что?

Мой тон недвусмысленно демонстрировал, что я решительно не вижу тут никакой проблемы.

К:

Конечно, ты не мог не рассказать.

В мыслях царил полный разброд. Неужели она думала, что я умолчу о том, что у меня есть дочь? И о чем она только думает?

К:

Я думала, что ты уже не хочешь…

Я:

София моя дочь — этого уже ничто изменить не может,

— язвительно отозвался я, раздосадованный ее сомнениями.

К:

Прошло уже две недели

… — начала она, но тут же осеклась.

Я ошеломленно перевел дыхание. От меня не укрылись эти жалобные нотки.

Я:

Я думал, будет лучше, если я уеду. Ты ведь только того и хотела…

Я зажмурился, до боли вжимаясь лбом в холодную стену.

К:

То, что я тогда сказала…

Я:

Теперь это уже неважно

, — отрезал я, пресекая робкую попытку Катерины извиниться. —

Машина приедет к шести часам. Устраивает?

Я:

Нет… да… Это будет замечательно.

*****

— Я думала, ты пришлешь за нами шофера. — Она изумленно уставилась на меня в безупречном костюме. — Я еще не готова. — Катерина поплотнее запахнула халат, наброшенный на голое, как я заметил, тело, и смущенно пояснила: — Я уже оделась, но София пролила мне прямо на платье сок…

Она прикусила губу. Странно... Не в ее стиле было волноваться из-за пустяков вроде загубленного платья.

Пожав плечами, я шагнул мимо неё в прихожую.

— Я не хотела опаздывать на встречу с твоей сестрой, так получилось.

— Ничего страшного. А где София?

— В детской… Паша, прежде чем ты к ней пойдешь, я хочу тебе кое-что сказать. Я уже пыталась по телефону…

— По-моему, свою точку зрения ты уже высказала более, чем доходчиво. Ты не желаешь снова жить со мной — отлично! И все же, вопреки моей дурной наследственности, я твердо намерен стать образцовым отцом. И, — с тихой угрозой в голосе предупредил я, — образцовым врагом, если ты вздумаешь мне препятствовать.

Сам же сказал ей, что информация — это власть. Так почему же не учел этого, когда неосторожно поделился с ней самыми сокровенными своими чувствами. Никогда еще я не был столь откровенен. Однако мне и в голову не приходило, что Катерина — моя Катерина! — злоупотребит моим доверием. Да, слова ее были жестоки и обидны, но больнее всего было то, что произнесла их именно она.

— Не волнуйся, Катерина, предательство не такая уж редкая штука. Просто я почему-то на миг забыл об этом.

— Павел! А не мог бы ты для разнообразия на минутку заткнуться и послушать меня? — крикнула, выведенная из себя Катерина.

Это было так неожиданно, что я опешил.

— Ну ладно, давай выпусти пар, а то взорвешься.

Её грудь бурно вздымалась. И я нахмурился. Опять она за свое! Эта несносная женщина недвусмысленно дала понять, что презирает меня как отца своего ребенка, отвергает как любовника, а у меня только одно на уме: есть ли у нее что-нибудь под этой тряпкой.

— Я вела себя, как последняя дрянь! — честно призналась Катерина.

Я не спешил возражать, да она, наверняка, и не ждала этого. Зато ее слова привлекли моё внимание.

— Видал я дряней и до тебя, а с некоторыми даже спал, и ничего, выжил, — с усмешкой протянул я. Да вот только ни в одну из них не был влюблен.

— Мы с тобой очень долго пытались зачать ребенка.

— Это так важно сейчас?

— А ты думаешь, иначе я стала бы тебе напоминать? — огрызнулась она. — Мне и без того нелегко. До тебя доходит, что я пытаюсь извиниться?

Мои губы невольно дрогнули в слабой улыбке. Трудно было вообразить что-нибудь менее покаянное, чем это раскрасневшееся от гнева лицо, эти мечущие молнии глаза.

— В таком случае продолжай.

— Я так часто воображала, как это будет, что, когда наконец забеременела… — Голос ее дрогнул. — Когда это случилось, все оказалось совсем не так, как я мечтала. Я недоумевала, как же так — у меня будет ребенок, а я... а отец ребенка мне изменил! — Она закрыла глаза и судорожно перевела дыхание. — Тогда я стала думать: вот было бы хорошо, если бы что-нибудь случилось и я потеряла ребенка… Открыв глаза, Катерина уставилась на ковер. На меня смотреть она не могла. Облизнув губы, она продолжила: — И когда это чуть было не произошло, я поняла, как безумно хочу сохранить ребенка… Поэтому, когда услышала, какими словами ты утешаешь свою сестру, пережитый ужас вновь возродился во мне, и я обрушилась на тебя… А что до того, что ты хочешь жить со мной лишь ради дочки, что ж, ты ведь никогда и не скрывал этого.

— Разве? — безэмоционально произнёс я.

— Я никому не рассказывала, — буркнула Катерина. — Такими вещами, знаешь ли, не похвастаешься. Пойду-ка взгляну, как там София. И, подобрав полы длинного халата, она чуть ли не бегом бросилась мимо меня вверх по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз.

Никогда никому не говорила… а мне сказала! Раньше мне и в голову не приходило, какой несчастной и одинокой должна была почувствовать себя Катерина, поняв, что носит ребенка от предателя... изменника... Как же она переживала! Господи! Что же я наделал!?..

Я догнал её на пороге детской. София одета по торжественному случаю в розовый костюмчик. Милашка моя! Я взял ее на руки и погладил пальцем щёчку.

— Ладно, я сейчас соберусь. Постараюсь поскорее.

Я не сводил с дочери восхищенного взгляда. Катерина торопливо чмокнула малышку в щеку и выскочила из комнаты, даже не оглянувшись. Но если бы все же оглянулась, то увидела бы зрелище, которое сочла бы просто невозможным — со слезами на глазах я прижимал к себе дочь…

*****

Дверь открылась и вошла Катерина в декольтированном платье оттенка морской волны.

Я глаз не мог оторвать от этого зрелища! Она же решительно вздернула подбородок.

— Пойду в нем.

— Вот и умница. — Катерина поглядела на меня, вопросительно приподняв брови.

— Кажется, мы уже опаздываем?

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да, побудь ещё с малышкой.

— Честно говоря, я подумал о всяких там застежках и молниях. Я, знаешь ли, отлично с ними управляюсь.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что теперь я всегда буду тихой и кроткой?.. Я была в этом вопросе не справедлива к тебе. И всё — ничего более... — пояснила она, и я усмехнулся.

— Можешь больше не бояться, что я начну приставать к тебе с совместным проживанием.

— Приятно слышать. — Буркнула, однако её улыбка вышла натянутой.

— Но все остальное пускай остается как было.

— Ты хочешь сказать, что мы!.. — возмущенный возглас Катерины оборвался на полуслове.

— Остаемся любовниками? Совершенно верно.

Я собирался продвигаться вперед медленно и осторожно. Но сейчас выдержка меня подвела. Я хотел быть с ней, но нужно сначала заслужить её доверие.

— Ну уж нет!

— Кажется, я чего-то недопонимаю?

— Нет, просто зря надеешься! — воскликнула она. — Ты две недели не появлялся, думаешь я буду терпеть твои интрижки на стороне?

— А с чего это ты взяла, что интрижки были? — поинтересовался я настороженно и недовольно.

— Во всякие гнусные детали можешь меня не посвящать.

— Какое счастье, — сухо отозвался я, не сводя глаз с лица Катерины.

— Если тебе охота обзаводиться подружкой при каждой ссоре, то здесь тебе ничего не обломится, так и знай! — прошипела она.

Я, умевший распознавать ревность, почувствовал себя на седьмом небе от счастья.

— Так, значит, ты претендуешь на исключительность? — деловито осведомился и не успел мысленно досчитать до пяти, как последовал взрыв, на который и рассчитывал.

— А ты как думаешь!

— Отлично.

— То есть как это

отлично

?! — Катерина, нахмурившись, смотрела, как я весело тормошу дочку.

— Ты хочешь исключительности — так тому и быть.

— О чем ты?

— Ты создаешь проблемы на пустом месте. Кровью подписываться я не привык, но мое слово чего-то да стоит. — Моя невозмутимая самоуверенность взбесила её.

— А как насчет твоих девок?

— У меня нет никаких девок, — спокойно заверил ее. — И, для меня, — добавил я, шагая к двери и унося на руках дочурку, — самое лучшее — это ты, Катерина.

*****

— Ой, это гром?

Я посмотрел в окно. Небо налилось свинцовой тяжестью, в воздухе разлилась томительная духота. Правда в роскошном салоне BMW было прохладно и уютно.

Я насмешливо взглянул на Катерину, видя, как она нервно накручивает на палец выбившийся из прически локон. Она поспешно отдернула руку и приняла невозмутимый вид. Какая же она милая! Снова украдкой посмотрел на свою жену. И зря — как всегда одного вида хватило, чтобы от волнения у меня увлажнились ладони и томительно заныло под сердцем. А вспомнить только, как она смотрела на меня сегодня!

— Не волнуйся, в грозу машина — самое надежное убежище. Молния просто заземлится.

— Ты, я смотрю, оптимист, — язвительно заметила Катерина. — А вот в мои планы не входит получить удар молнии.

— А по-моему, от твоих планов это уж никак не зависит, — возразил я.

— В Москве не бывает катаклизмов.

— Правда? — с невинным видом поинтересовался я, когда по крыше автомобиля забарабанили первые градины.

— Боже! Да они с теннисный мячик величиной! — Ей уже приходилось перекрикивать разбушевавшуюся стихию. — В жизни такого не видела. А они не повыбьют стекла?

— Вряд ли.

Когда темный салон машины осветился очередной синеватой вспышкой, я заметил, что Катерина едва удержалась, чтобы не закричать и не съежиться на сиденье.

Я грозы не боялся. Хотя и не хлопал в ладоши от восторга, но и особых признаков тревоги не показывал.

На узкой проселочной дороге, на которую мы свернули, нельзя было развить большой скорости, тем более в непогоду. Мне несколько раз приходилось вылезать, чтобы убрать загораживающие путь сломанные ветви деревьев. Но все же мы продвигались вперед.

— А это еще что? — осведомился я, притормаживая на вершине очередного холма и удивленно глядя вниз.

— Брод.

Речушка, в обычное время едва струившаяся по каменистому руслу, сейчас выглядела совсем не безобидно.

— Это я вижу! — рассмеялся я.

— Если видишь, зачем тогда спрашивать? — огрызнулась Катерина. — По-моему, не самое подходящее время для истерик, — неодобрительно добавила она.

— Истерик? — недоуменно повторил я и тут же снова разразился хохотом. — Не могу! Ну как тут не смеяться! Ты только ответь, тебе не приходило в голову, что не самая лучшая мысль перебираться вброд через реку в разгар ливня?

— Какая еще река? — Катерина обдала меня ледяным презрением. — Это же ручеек!

— А ты, моя милая, взгляни еще раз.

— Все равно так куда быстрее, чем в объезд. Эй, ты куда? — Я распахнул дверцу автомобиля, и в салон ворвался рев ветра и шум дождя.

— Проверить, глубоко ли.

— Ты же промокнешь.

— Ага, а еще прическу испорчу, — насмешливо согласился я, смахивая со лба прядь волос.

За время многочисленных остановок по дороге я и так уже основательно вымок. Пиджак уже снял, и влажная рубашка липла к телу.