Роковая красотка

Глава 16

Катерина пристально изучила крепления и застежки, но найти в них хоть какой-нибудь дефект ей не удалось. Я молча наблюдал за ее действиями. Я могу позволить себе великодушничать и не подчеркивать её поражения.

Дочка даже не проснулась, когда я аккуратно устроил ее в машине.

Всю обратную дорогу Катерина как воды в рот набрала да и я не пытался завести разговор. Лишь когда выбрались из машины, нарушил молчание:

— Я сам отнесу Софию в дом.

— Только через мой труп, — пробормотала она себе под нос, но поделать ничего не смогла.

— Зато теперь я знаю, как ты дуешься. Тоже мне, гордое достоинство и ледяное молчание! Хотела подействовать мне на нервы?

— А что толку говорить? Ты все равно меня не слушаешь.

Свободной рукой я обнял ее за плечи.

— Это ты не желаешь ничего слушать, — возразил я, не сводя глаз с детской головки у себя на плече. — Запомни, Катерина, мне нужна моя дочь.

— А какое место ты отводишь мне? — выпалила она, не сдержавшись.

— По-моему, в предложении жить вместе нет ничего двусмысленного.

Катерина не ответила, молча вылезла из машины и прошла в дом.

*****

— Я отключила телефон.

Я уютно устроился в кресле, вытянув длинные ноги и неторопливо потягивая кофе. Моя расслабленная ленивая поза составляла контраст с нервозностью Катерины.

— Хочешь уделить мне все свое внимание?

Это предположение сулило множество заманчивых возможностей, о которых я еще несколько недель назад не смел даже мечтать.

— Не думаю. — Я скользнул взглядом по её подрагивающий губам. Она действовала на меня завораживающе...

— Знаешь, я даже немного сожалею, что наш романтический период уже позади. Но не тревожься, — добавил я, — думаю, наши отношения все равно сохранили остроту.

— Ты так говоришь, — прошептала она, — . словно у нас какая-то официальная связь, а не…

— А не безудержное влечение?

— Перестань. Мы оба прекрасно знаем, что ты хочешь жить со мной только ради Софии. Так вот, теперь тебе ничто не мешает открыто признать её своей дочерью. Что тебе еще нужно? — От волнения голос Катерины сбился едва не на визг. — Никто не сможет сказать, что ты бросил своего ребенка. Сам посуди, пока ты не знал, что у тебя есть дочь, ты не предлагал сойтись. А совместное сожительство — чересчур мелодраматический способ выказать свою заботу.

Сделав над собой героическое усилие, она приняла безмятежный вид и даже выдавила легкую светскую улыбку. Красотка... Знаю и люблю в ней всё... даже её бестолковость... Я же не знал где она!

— Пойми наконец, я вовсе не стремлюсь снова стать твоей женой… Надеюсь, теперь мы раз и навсегда покончили с этой дурацкой темой.

Меня не слишком впечатлила столь решительная отповедь.

— Ну почему ты настаиваешь на совместном проживании, — воскликнула она, не дождавшись ответа, — раз у нас нет ни одной мало-мальски веской причины для этого? Представляешь, какая жизнь нас ждет?

Я лишь пожал плечами.

— А какие причины ты считаешь вескими? Любовь? — не сводя пристального взгляда с ее лица, спросил я. — Так я люблю! Люблю тебя безумно!

Последовавший головокружительный поцелуй, словно набежавшая волна, смыл остатки сомнений. В последующие несколько мгновений меня занимал только один вопрос: как долго я смогу терпеть эту сладкую муку?

Я легко поднял ее на руки, из её груди невольно вырвался слабый стон согласия. Вошёл в спальню и бросил её на кровать. Стащил с неё одежду, не давая передохнуть. Целовал родные губы, шею, плечи, каждый миллиметр тела. Посасывая соски, сильно сжимал ягодицы. Катерина льнула мне навстречу, тихо шептала что-то неразборчивое, ласковое. Мы дрожали от нетерпения и страсти, сгорали от близости друг друга. Не отрывая от неё своих губ, стал растегивать ширинку.

— Паша, я хочу... — Она приблизилась ко мне и сняла брюки вместе с бельем. Опустила голову и принялась энергично сосать. Сразу, без прелюдии... Я оттолкнул её на кровать, но лишь для того, чтобы развернуть её вниз головой. Член стоит торчком, вены заметно проступают. Вожу им по её губам.

— Открой рот. — Катерина не заставляет себя ждать. — А теперь соси. Медленно и глубоко. — Едва только её рот вбирает головку, а язык скользит под уздечку, я закрываю глаза и испускаю стон. — Расслабь горло... впусти его. Глубже, Катя... ещё глубже.

Я начинаю ритмично выбиваться ей в рот одновременно лаская её киску, забываю обо всём, растворяюсь и дрожу от невероятных ощущений. Она давно влажная, её возбуждает то, что она делает. Я скольжу пальцами внутрь. Горячо... Как горячо... Пальцы таранят дырочку, как и мой член её рот. Чувствую приближение оргазма, её киска тоже сжимается вокруг пальцев.

— Давай, кончай... сделай это для меня... — Катерина сдвигает ноги и выгибается, не вынимая члена изо рта. Я взрываюсь от бешеного оргазма, брызгая струёй ей в рот, и, издавая громкий вскрик. Она продолжает стонать, что отдает пульсацией по головке...

— Сдохнуть можно от такого кайфа, — простонал я спустя несколько долгих секунд, вынимая член. — Я кричал!..

— Да, это было... неплохо... — Катерина соблазнительно улыбнулась.

— Неплохо!?.. Сейчас я тебе покажу неплохо...

*****

Телефон зазвонил в два часа ночи. Спросонья я не сразу сообразил, что это телефон Катерины и поднял трубку.

Разговор полностью поглотил все внимание. Сам я почти ничего не говорил, лишь изредка задавал короткие, отрывочные вопросы. Я приподнялся на локте и полуотвернулся, так чтобы Катерина не могла видеть моего лица.

Видно, любовный хмель еще не до конца выветрился из ее головы, потому что она ни на секунду не задумалась, что такой поздний звонок мог быть вызван лишь крайне веской причиной. Только когда я повесил трубку и медленно обернулся, она поняла — произошла беда!

— В чем дело? — севшим от недоброго предчувствия голосом спросила Катерина, глядя в моё серьезное лицо.

— Анна Сергеевна. Вчера у неё случился удар. Она в реанимации. Врачи еще ничего толком не знают, — сочувственно произнес я. — Она зовет тебя.

В первое мгновение мне показалось, что она потеряет сознание, но Катерина взяла себя в руки.

Словно ужаленная, любимая соскочила с кровати. В струящемся сквозь неплотно задернутые занавески лунном свете ее тело словно источало матовое сияние. Дрожащими руками она рылась в шкафу, вытаскивая все подряд. Наполовину продев голову в ворот темно-зеленого джемпера, она вдруг замерла.

— София! Что же мне делать с дочкой? Я не могу оставить ее, а Анна Сергеевна ждет!

— Не волнуйся, — успокоил ее я. — Я-то здесь.

— Хочешь сказать, что останешься с ней? — с откровенным облегчением спросила она.

— Да. Сама ты сейчас не в состоянии вести машину, поэтому поедешь на такси.

— Хорошо. Спасибо.

Второпях Катерина не надела под джемпер лифчик, и я, не в силах оторваться от обольстительного зрелища, пожирал взглядом округлые очертания ее грудей. Да, трудно сохранить ясную голову в таких условиях, подумал я. Но давать волю своим фантазиям в такой неподходящий момент было бы неприлично, если не сказать безумно…

В порыве благодарности она крепко обняла меня и чмокнула в щеку. Странно, но теплый и дружеский поцелуй, напрочь лишенный чувственности, сблизил нас сильнее, нежели страстные объятия и ласки минувшей ночи. Судорожным жестом я поднял руку ослабить воротник, но тут же отдернул, обнаружив, что воротника на нем нет. Так же как и рубашки, да и всего остального в придачу.

— Это все лишь часть моего злодейского замысла сделаться тебе необходимым, — пошутил я, чтобы скрыть волнение.

— Что ж, твой план хорошо работает.

Привстав на цыпочки, Катерина провела пальцами по моей щеке. Мои глаза удивленно расширились, и я протянул руку. Но она опасливо отступила. Да, в ее броне была пробита брешь, и немалая, но она еще не была готова сдаться.

— Пойду взгляну на дочку, — уклончиво сказала она.

С тех пор, как девочку выписали из больницы, Катерина по несколько раз за ночь заходила в детскую проверить, все ли в порядке. Но на этот раз причиной ее поспешного ухода послужила не только материнская тревога. Она просто боялась, что если останется в моём обществе еще хоть чуть-чуть, то непременно скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет. Что-нибудь сентиментальное, что даст мне власть над ней. А видит Бог, этого она не хочет! Пока не хочет! Нет, не так... Она думает, что не хочет...

*****

Пока не было Катерины, мы с дочкой неплохо провели время. Это совсем меня не напрягало, наоборот, я был благодарен судьбе, что она вновь свела нас вместе.

Уложив малышку спать, я прошёл на кухню и сделал себе кофе.

Неожиданно раздался телефонный звонок -

сестра.

С тех пор, как полгода назад она потеряла ребенка, мы стали общаться чаще. Ей нужна была поддержка...

—... Знаешь, все-таки рождение ребенка никак нельзя считать хорошим поводом для брака. Возможно, потом, взвесив все, вы решите пожениться, а возможно, и нет. В любом случае ваш выбор будет свободным и обдуманным, без тени принуждения. И не придется принимать решение, о котором после вы оба сможете пожалеть. — Советы даются мне нелегко, у самого в жизни творится чёрт знает что, но успокоить сестру я просто обязан. — Хорошо. Поговорим позже, — сказал я в трубку, увидев, что вернулась Катерина и стоит у входа в комнату с каким-то пустым и холодным взглядом.

— Господи! Что за идиоткой я была! Как могла поверить, что желание снова жить вместе было чем-то большим, нежели простое чувство долга! — с сухими глазами и окаменевшим лицом она застыла на месте. — Но ты-то не почувствуешь никакого принуждения, Павел. Потому что я скорее умру, чем снова дам тебе играть на моих чувствах! — на мгновение ледяной взгляд чёрных глаз схлестнулся с жарким взглядом голубых, а затем Катерина резко развернулась и устремилась прочь.

— Катерина! — окликнул я её, но она не замедлила шага, даже не обернулась. Я в два шага догнал её и положил руку ей на плечо, но она сердито высвободилась.

— Единственное, о чем я сожалею, — что позволила тебе вновь вторгнуться в мою жизнь!

— Послушай, Катя! Я не имел в виду нас с тобой! Я просто пытался успокоить сестру. Она совсем подавлена и уничтожена!

— Сестра здесь ни при чем! — Она содрогнулась от негодования. — Выходит, ты считаешь, что потеряй я Софию, это тоже было бы только к лучшему! — Из ее горла вырвался всхлип. — Так знай, это едва не произошло. — с моего лица сбежала краска и Катерина жестко добавила: — Судьба была к тебе немилосердна, и я смогла сохранить ребенка.

Я со свистом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Но, казалось, мой взволнованный вид лишь подлил масла в огонь и окончательно распалил её.

— Тебе едва не повезло. Не было бы дочки, не было бы и необходимости снова играть в семью!

— Я никогда не играл с тобой! — с настойчивостью произнёс я, собирая всю волю в кулак.

— Зря стараешься, я не куплюсь дважды на одну и ту же ложь! Как ни отрицай, как ни скрывай подлинные чувства, а в душе ты

одиночка

— не хочешь ни семьи, ни ответственности, которую она налагает!

Черты лица словно сковал лед, но глаза загорелись злостью. И на этот раз, когда Катерина повернулась и пошла прочь, я даже не попытался помешать ей.