Роковая красотка

Глава 18

— Говорю же, этот брод проходим, — упрямо заявила она.

— Я предпочитаю удостовериться лично. — Покровительственно проговорил я, захлопнув за собой дверцу и зашагал вниз по склону.

Катерина расстегнула ремень безопасности и перелезла на водительское место. Внезапно машина, плавно набирая скорость, устремилась к броду. Я предупреждающе прокричал.

Я часто здесь проезжал, но никогда еще вода не стояла так высоко, а течение не было таким быстрым и мощным. С грехом пополам проехав ровно до середины брода, машина намертво стала.

Когда я добрался до автомобиля и постучал в окно, София уже вовсю кричала на руках матери.

— Я не могу открыть дверцу! — в панике закричала Катерина.

— Да, тут какие-то бревна мешают! — прокричал в ответ. — Только не пытайся выйти с другой стороны! Течение слишком сильное, тебя может сбить с ног прежде, чем я туда доберусь. — Перед глазами пронеслись ужасающие видения того, как их с дочкой уносит разбушевавшийся поток.

— Открой окно! — я наклонился ближе к стеклу.

Она не нуждалась во втором приказании. Автомобиль и так уже кренился и покачивался под напором воды.

— Ох, детка, — прошептала она виновато, целуя светлую макушку Софии, — что же я наделала!

В открытое окно тут же ворвался дождь. Я видел, как ледяные струи катятся по ее обнаженным плечам. Она замотала дочь в шелковую накидку от платья и прижала к груди.

— Ну ладно, ты был прав. Небось, счастлив теперь до безумия! — Иногда мне не верилось, что подобные слова могут слетать с ее уст.

Я стоял чуть ли не по пояс в грязной, холодной воде. От такой дерзости у меня даже дыхание перехватило.

— О да, — протянул я, смахивая воду с лица, — я в восторге! А теперь передай-ка мне малышку через окошко.

— Прости, мне очень жаль, что так вышло с машиной, — пробормотала Катерина, когда девочка благополучно перекочевала в мои руки. Удивительно, но стоило мне прошептать Софии ласково на ухо, как та сразу успокоилась.

— А теперь ты. — Со злостью произнес я, недовольно посмотрев на неё.

— Что — я?

— Протискивайся в окно, а я тебя поймаю.

— Я не желаю протискиваться ни в какое окно и уж тем более не желаю, чтобы ты меня ловил! — заявила Катерина с прискорбным отсутствием признательности.

— Я вообще-то человек не злой, — сообщил я, — но ты меня просто вынуждаешь. Бесишь нереально! А ну вылезай! Живо!!! — Катерина вздернула подбородок.

— Не вижу решительно никакой необходимости грубить, — с достоинством ответила она. Но вдруг утратила всю свою бравадную решительность. — Я застряла! Паша, я не пролезаю!

Свободной рукой я поддерживал ее за талию, так что Катерина висела вниз головой. Бедра у нее застряли начисто — ни взад ни вперед!

— Ну давай старайся, — ободрил ее я. — Все у тебя получится!

Должно быть, злость помогла ей лучше любого другого средства. Со сдавленным воплем она дернулась вперед и вырвалась из западни.

— Осторожнее! — воскликнул я, но моё предостережение запоздало.

Радуясь обретенной свободе, Катерина так резко вывернулась из моих объятий, что не устояла на ногах и с громким плеском шлепнулась на спину.

Отплевываясь и отфыркиваясь, она поднялась и попыталась отряхнуться. В волосах у нее запутались водоросли, из низкого выреза платья торчала ветка с листьями. Катерина хотела вытереть воду с лица, но лишь сильнее размазала по нему грязь.

— И что теперь? — напустилась она на меня. — Мы так и будем торчать всю ночь посреди этого чертова ручья?

Я чуть не расхохотался, она выглядела очень смешно. Но сдержался, хотя это и далось мне нелегко. Подобрав подол мокрого платья, Катерина, как королева зашагала к берегу, хорошо тот находился в нескольких метрах от нас. Она, разумеется, ни за что не призналась бы, что очень обрадовалась, когда я догнал ее и взял под руку — поток был хоть и не глубок, но едва не сшибал с ног. Я сделал вид, что не заметил, как она прижалась ко мне всем телом.

— Напомни мне об этой истории в следующий раз, когда скажешь, что знаешь, где можно срезать дорогу, — попросил я, когда мы выбрались на сушу. — Подержи Софию. — Сунув ей малышку, я снова полез в воду.

— Не ходи туда! Не надо! — отчаянно закричала Катерина.

— Какая трогательная забота о моем здоровье! — я иронично приподнял брови. — Не волнуйся, я вернусь и придушу тебя голыми руками.

Я полез обратно, чтобы спасти вещи из застрявшей машины...

— Заверни малышку, — сказал я, протягивая ей дождевик.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Катерина. — Ты хромаешь? Ударился?

— Не поднимай шума из-за пустяков, — отрезал я. — Лучше возьми вот это. — И я накинул ей на плечи куртку, хоть и не непромокаемую, зато теплую. — А теперь давай-ка отойдем подальше от этих деревьев. С моей удачей я, притяну к нам первую же молнию. Кажется, где-то чуть дальше по дороге я видел телефонную будку.

Катерина с опаской покосилась на меня. Я не распекал ее за глупость и бестолковость, но это был лишь вопрос времени. Она своё получит... Она это заслужила. И как только можно вести себя так неразумно?

Мы медленно побрели вверх по склону. Чуть ниже вершины холма одиноко стояла телефонная будка. Раньше я всегда недоумевал, чего ради ее там поставили, мир технологии не дремлет. Сейчас же готов был расцеловать тех, кто это сделал. А, если учесть, что сотовая связь частенько зависит от погоды, то неизвестно ещё вперёд ли мы шагаем...

Я быстро переговорил и повернулся к жене.

— Я все уладил. Сейчас за нами вышлют машину. Давай-ка мне Софию, она тяжелая.

— Ты, надо полагать, вне себя от злости? — Она посмотрела на полузатопленный BMW, смахнув с глаз прядь мокрых волос.

— Это вопрос или обвинение? — Честно говоря, эту стадию я уже миновал.

Вне себя от злости

— и в слабой степени не описывало приступа щемящего ужаса, который я испытал, когда машина направилась мимо меня к реке. Даже намек на то, чтобы потерять свою новообретенную семью, страшил меня как ничто в жизни. Острое желание придушить Катерину собственными руками прошло. Другие желания — остались.

Верх намокшего платья опустился на пару сантиметров, так что стали видны розовеющие соски. По здравому размышлению я решил не обременять Катерину этими сведениями. Она вздохнула, сдаваясь.

— Ну ладно, прости… Я не хотела топить твою машину в ручье.

— Реке, — поправил я, ожидая от нее признания ошибки, — это моё право.

— В реке, — не без труда выдавила она. — Я возмещу ущерб.

— А костюм и ботинки? — поинтересовался я, оглядывая то, во что превратилась моя одежда.

— И их тоже.

Я присвистнул:

— Все вместе влетит тебе в кругленькую сумму! — И снова свистнул, только ради удовольствия.

— И ты, конечно, столь стеснен в средствах, что потребуешь возмещения прямо сейчас? — не удержалась она от язвительного укола.

— Да нет, сойдет и на следующей неделе.

Лицо у Катерины вытянулось. Однако в следующую секунду подбородок снова воинственно взлетел вверх.

— Отлично!

— Значит, договорились.

— Эй, не вешай нос! Можно уладить все и другим образом. Я как раз собирался предложить, тебе оплату натурой. Только вот трудновато будет определить, сколько потребуется… эмм… взносов… если ты понимаешь, о чем я.

— Ну да, со мной можно не деликатничать, — ледяным тоном отозвалась она.

— Сколько, скажем, за первоклассный автомобиль? Ага, давай-давай, топай ножкой. Нет ничего лучше для правильной циркуляции крови. Пожалуй, и я немножко потопаю.

— Ты отвратительный, грубый и вульгарный! — заявила жена, хотя наверняка думала совершенно иначе... Прекрасный, дикий и обворожительный!

Внезапно Катерина споткнулась. Я поддержал ее, она заглянула мне в глаза и увидела, как медленно тают там остатки веселья. Последний отзвук смеха замер у нее на губах.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — хрипловато призналась она. — Обычно я совсем другая. Это все ты. При тебе я…

— Теряешь рассудок? — предположил я с легкой улыбкой, но глаза смотрели серьезно. — Что ж, ты тут не одна такая.

Резкий раскат грома нарушил атмосферу зарождающейся близости и заставил её вздрогнуть.

— А ты случайно не боишься грозы? — поинтересовался я, когда она наконец оторвала голову от моей груди.

— Как ты все быстро схватываешь, — мечтательно промурлыкала она. — А вообще-то в грозу мне всегда хочется забиться в чулан.

— Тебе не кажется, что в буйстве стихий есть что-то… ну скажем, возбуждающее?

— Не кажется, — заверила меня Катерина.

— Совсем-совсем? — Слабый вздох Катерины стал более чем красноречивым ответом. Я поудобнее устроил засыпающую малютку на плече, а свободной рукой приподнял подбородок жены. От прикосновения моих пальцев по её телу пробежала дрожь.

— Нам надо жить вместе. — Голос звучал с необычной настойчивостью, слова произнесены отрывисто и твердо.

— Мне казалось, ты бросил свою затею, — выдавила она наконец.

На ее запрокинутом лице, омываемом струями дождя, отражалась внутренняя борьба. Я нетерпеливо пожал плечами.

Неожиданно раздавшийся рев мотора заставил меня чертыхнуться. В самый неподходящий момент прибыла помощь. Оставив мотор включенным, одетый в дождевик из машины выпрыгнул работник спасательной службы.

— Боже, ну и видок у вас! — воскликнул он.

Я запахнул куртку, накинутую на плечи Катерины. Она машинально проследила за моими руками — и все поняла. Покраснев, пронзила меня убийственным взглядом, но я победоносно улыбнулся, а потом склонился к ее уху и прошептал: — Я совершенно не люблю делиться своим. Она покраснела еще больше.

— Эй, послушайте, может сядете в машину? — спросил мужчина.

— Он боится за свою прическу, — пояснил я.

— У него очень красивые волосы. Думаю, ты просто завидуешь, — заявила Катерина, глядя на аккуратно уложенные темные пряди мужчины.

— Как это вы умудрились загнать машину в реку?

Я посмотрел на Катерину.

— Временная потеря здравого смысла, — ответил я, помогая своей спутнице забраться в джип и передавая ей спящую девочку.

— Это не он! Это я. Это я завела машину в ру… в реку.

— О Боже! — воскликнул я. — Вот и пытайся после этого быть джентльменом

— Благодарю, но я вполне способна сама отвечать за свои поступки.

— Я тоже. — Я отреагировал на ее язвительную реплику тем, что развернулся и устремил многозначительный взгляд на ангельское личико дочки. — Когда мне это позволяют. — На счастье, работник спасательной службы не вслушивался в наш разговор.

— Наверное, твоя сестра уже с ума сходит от беспокойства.

— Об этом-то я и забыл, — простонал я.

— Прости, Павел, что так надолго отвлекла тебя от твоих гостей. — Она сверлила меня презрительным взглядом. С чего бы это? Что я опять сделал?

Услышав лед в голосе Катерины, я повернулся.

— Я поехал сам потому, что хотел быть с тобой и дочерью.

— Ну разумеется, — с тусклым смешком отозвалась она. — Мы же товар парный.

— Что ты имеешь в виду? — прорычал я, недоумевая, что ей от меня еще надо? Чтобы я преподнес ей свое разбитое сердце на блюдечке?

Мужчина смущенно кашлянул, и я напустился на него:

— Вам что, есть что сказать?

— Нет-нет. Можете считать, меня тут вообще нет. — И он съежился на сиденье, стараясь сделаться незаметным и отчаянно желая очутиться где-нибудь в другом месте.

— Я устал. Давай скорее покончим с этим.

— Так вот почему у тебя синяки под глазами. Ты устал... - если серебристый смешок Катерины предназначался для того, чтобы окончательно вывести меня из себя, то она своей цели добилась. На щеках заходили желваки. Стиснув зубы, я холодно поглядел на пылающее гневом лицо Катерины.

— Да ты просто-напросто ревнуешь, — подытожил я. — Только не понятно к кому. — Она побелела от злости.

— И не мечтай! Мне все равно, хоть гарем заводи… ты, Дон Жуан несчастный! — Я, поморщившись, зажав уши.

— Скажи ты это без таких децибелов, я бы, может, и поверил. Так ты Софию разбудишь. И кстати, знай: если я последнее время мало сплю, так только из-за тебя и твоего распроклятого упрямства! — Мужчина облегченно вздохнул.

— Приехали! — объявил он, останавливая джип возле отеля, куда мы велели ему доставить нас.

— По-твоему, упрямство — это нежелание плясать под твою дудку?

— Ничего себе! Да я из кожи вон лезу, чтобы тебе угодить!

— Печальней всего, что ты и сам в это веришь! — сказала Катерина в пустоту.

Работник, не желая принимать участия в столь щекотливой беседе, торопливо выскочил из машины, и в этот момент навстречу нам из отеля высыпали встречающие.

— Ах вы, мои бедненькие!

Мама протянула руки, чтобы взять спящую малышку, Катерина, не раздумывая, передала ей дочь.

Не успел я разглядеть остальных, как из толпы стремительно вырвалась сестра и, заливаясь слезами, повисла у меня на шее. Я чуть не попятился от напора.

— Со мной все хорошо… Все в порядке…

В голосе отчетливо слышалось раздражение. Однако она продолжала рыдать, не размыкая объятий.

Сочувственный голос матери звал нас в дом, но Катерина точно приросла к месту, не в силах оторвать глаз от меня в объятиях рыдающей сестры.