Russian Mafia 2 (СИ)

Глава 16 Наезд на базу немецких нацистов

Витёк медленно вёл машину по задворкам улицы Швайцер. Проедешь всего триста метров от неё вглубь квартала, и казалось, что находишься в другом районе, причём который называется «трущобы». Как Жека справедливо и полагал, фасад этого района был слегка подретуширован и с виду казался сносным, но внутри прогнил насквозь.

— Карел говорил, где-то тут база этих нациков, — Жека через стекло медленно едущей машины внимательно разглядывал окрестности. Впрочем, что можно разглядеть в темноте трущоб, где всё вокруг похоже на декорацию к фильму ужасов?

Единственное, что на этой улице было относительно целым, это асфальт — даже в самом плохом районе он был идеальным. В остальном пейзаж вокруг скорее напоминал Нью-Йорк с его бомжами, торчками на улицах и грудами мусора в подворотнях. Единственное отличие — это дома: здесь не было небоскрёбов, все здания были пяти-семиэтажными, построенными уже после войны. Когда-то они выглядели вполне сносно, но после развала социалистического блока, когда в сытую Европу хлынул поток беженцев из бывших социалистических стран, здесь стали селиться беженцы, мигранты и гастарбайтеры, которые окончательно превратили и так неблагополучный район в настоящую клоаку большого города, куда почти не заезжали коммунальные службы и полиция.

Нечто подобное Жека видел в ниггерском и турецком кварталах. Тем разительнее был контраст от фасадной части улицы Швайцер, расположение которой даже сейчас можно было определить по громкой музыке, шуму прогуливающейся толпы и яркому освещению. На задах района освещение было крайне скудным — лампы с разбитыми плафонами светились только над подъездами и очень редко над тротуаром. У подъездов лежали груды мусора, а между домами, в проездах, лежали огромными кучами коробки и мешки. Весь асфальт замусорен — обрывки бумаги, пивные банки и коробки из-под еды валялись где попало, и ветер гонял их из стороны в сторону.

Если на центральной части улицы Швейцер жили люди, слегка потрёпанные жизнью, то здесь — основательно потрёпанные. Впрочем, у подъездов и на тротуарах никто из членов местных банд не стоял, во многих домах горел свет, и в окнах было видно обстановку, хоть и бедную, но относительно пригодную для жизни — район хоть и был весьма плох, однако окончательно ещё не превратился в абсолютные трущобы, где просто появляться на улице можно только с пистолетом в кармане.

— Что-то я ничего не вижу, — пожал плечами Жека, когда проехали улицу почти до конца. Дальше начиналась транспортная развязка. Справа улица полого спускалась к речным докам. Домов здесь уже не было — по обе стороны улицы росли деревья, напоминающие запущенный парк… Слева… Жека с удивлением заметил знакомое место — тут начинался турецкий квартал, самая крайняя его часть, по которому они месяц назад бежали с Сахарихой из танцевального клуба «Robert Johnson». Если ехать влево ещё пару километров, можно было через турецкие улицы попасть как раз в русский квартал.

— Мне знакомо это место! — заявил Жека. — Отсюда пара километров до того места, где мы познакомились с Олегом. Тут и до вашего района недалеко. Неужели вы никогда тут не были?

— Не, никогда не были, — покачал головой Витёк. — Тут нормальному человеку делать нечего. Но, кажется, теперь я знаю, куда ехать. Влево смысла нет — там только турки и русские, а вот вправо можно и посмотреть. Там доки — территория тёмная и опасная. Заметь — это не центральный грузовой въезд, а, наверное, дорога для рабочих.

— Поехали влево! — распорядился Жека и приготовил пистолет. — Чую, что нам туда — больше тут нигде ничего нет.

Так же медленно повернули вправо и стали спускаться вниз, как вдруг через пару десятков метров справа через деревья блеснул свет. И этот свет исходил не с противоположной стороны реки, а был именно здесь, совсем недалеко.

— Глуши мотор! — велел Жека. — Надо потише подобраться. Пойдём пешком.

— А я? — пискнула Сахариха.

— А ты сиди тут! — сурово велел Жека. — Охраняй машину. Да и вообще садись за руль — когда будем сматываться, ты поведёшь. Вдруг когти рвать по быстрому придётся. Будь наготове. Ты говорила, умеешь ездить — вот это и будет твоим заданием.

Витёк сразу же развернулся, и встал на обочину по направлению к центру, вышел из машины, а Светка юркнула за руль вместо него, заглушила двигатель и погасила огни.

— Идите! — разрешила она.

Жека с Клаусом вышли из машины и огляделись. Было темно — это единственное, что можно сказать, но через пару минут глаза привыкли — всё-таки недалеко находились дома с освещёнными окнами, а на противоположной стороне реки весь город светился, как новогодняя ёлка.

— Там, кажется, какой-то ангар за оградой, — вгляделся в темноту Витёк. — Ничего не видно, но в машине есть фонарики, сейчас возьму, а потом айда за мной! Лишь бы только ворота были открыты и собак не было.

Метров через тридцать вправо от дороги отходил узкий проезд, который вёл прямо к ангару. В ограде ворот вообще не было — дорога заходила прямо в широкий проём. Витёк осторожно выдвинулся вперёд и заглянул внутрь. Быстро осмотревшись, махнул рукой, призывая следовать за ним.

За оградой находилась большая хозяйственная постройка, нечто вроде автомастерской или склада. Жека давно уже заметил, что в Германии было очень много таких быстровозводимых зданий, сделанных из профлиста или сэндвич-панелей. Весь промышленный район и район доков были застроены ими. В России, чтобы построить промышленное здание или склад, приходилось заливать фундамент, выкладывать стену из кирпича или монтировать из бетонных плит. В Германии всё было намного проще — производственные объекты возводились за считанные дни.

У постройки стояло две легковых машины, а в окнах горел свет, что указывало на то, что внутри кто-то есть. Вот только точно ли там те, кого искал Жека с пацанами? Вполне могли быть и посторонние люди.

Жека осторожно прокрался и заглянул в ярко освещённое окно, забранное решёткой. Внутри находилось подобие большой комнаты, похожей на офис. Посреди стояли столы и несколько стульев. У стен несколько шкафов. Но оказалось видно и то, по чему Жека сразу понял, что они приехали туда, куда нужно. У противоположной стены стояла кровать, по-видимому, для охранников, караулящих эту халабуду. Но сейчас на ней лежала голая девушка, едва накрытая простынёй. На простыне виднелись следы крови — то ли её били, то ли насиловали, а скорее, делали непрерывно и всё вместе. На столе была расставлена еда и напитки. И там же сидели пятеро человек, как две капли воды похожих на тех, что Жека с пацанами прикончили недавно. Все лысые, прилично накачаны, в тёмных куртках и штанах.

— Заходим! — осторожно сказал Жека. — Я зайду первым и сразу начну валить. Выстрелю вон в тех двоих, с той стороны стола.

Он показал на дальнюю сторону стола, где сидели двое нациков.

— Вы сразу валите тех троих, — Жека кивнул на сидевших затылками к ним. — Я сразу же пойду посмотрю внутрь помещения, может, там ещё кто-то есть.

Сказано-сделано. Жека дёрнул за ручку и оказалось что дверь закрыта.

— Тьфу ты! Невезуха блин! — тихо выругался он. — Придётся искать другой вход. Стойте пока тут, ничего не делайте.

Окинув взглядом постройку, он увидел пожарную лестницу, ведущую на второй этаж. Естественно, до неё просто так с земли не добраться, поэтому Жека чуть разбежался, прыгнул и ухватился за нижнюю перекладину. Потом, осторожно опираясь ногами о стену, подтянулся и добрался до второй перекладины. А дальше дело пошло полегче. Пожарная лестница выводила на крышу. Через пару минут забрался на неё и понял, что нужно идти осторожно — крыша изготовлена из кровельного железа, при ходьбе гремела и могла насторожить бандитов, сидевших внизу. Впрочем, Жеке повезло — они в это время смотрели телевизор и ничего бы не услышали, даже пройди по крыше медведь.

Через десять метров начиналась надстройка второго этажа, похожая на чердак, в которой были окна и дверь. Жека забоялся было, что дверь окажется закрыта и придётся ломиться через окно, но нет — открылась легко. В помещении было темно, и Жека включил фонарик, который дал Витёк.

На втором этаже был пусто. Ранее тут, по-видимому, хотели сделать нечто вроде комнат отдыха или небольшой гостиницы для сотрудников из соседних городов — в большом помещении стояли кровати, тумбочки, столы и стулья. Но всё это давно не использовалось — на мебели лежал толстый слой пыли. В одной из отдельных комнат располагался офис — видно столы и шкафы для бумаг, другую офисную мебель. Жека посветил фонарём и пошёл дальше, соблюдая осторожность.

А дальше находилась лестница, которая вела вниз. Учитывая время, которое Жека прошёл по второму этажу и крыше, лестница выходила где-то в районе середины здания. Снизу иногда доносились голоса, но они были на относительно большом расстоянии.

Жека осторожно спустился по лестнице и погасил фонарь перед тем, как выйти в нижнее помещение. Здесь горели тусклые лампочки, и в их слабом свете Жека понял, что вышел в производственное помещение. В цехе стояло оборудование, какие-то старые станки, но для чего они служили, Жека, как ни старался, так и не смог догадаться.

В цехе вроде никого не было, и Жека осторожно, крадучись, вдоль стенки пошёл по направлению к помещению, где сидели нацики. Голоса становились всё громче — дверь в помещение была полуоткрыта. Осталось пройти последние десять метров, как Жека выглянул из-за последнего станка и увидел, что в стене пробито окно, видимо, для того, чтобы наблюдать за работающими в цехе. И прямо напротив этого окна как раз сидели те трое человек, которых Жека видел с улицы в затылок. Миновать их было никак невозможно — хоть в цехе освещение было тусклым, но крадущегося в открытую человека наверняка будет прекрасно видно. Оставалось только пригнуться и не отсвечивать лицом — куртка и штаны у Жеки тёмные, и существовала вероятность, что его не заметят.

Достав пистолет, Жека присел на корточки, опустил голову и стал осторожно пробираться вперёд. Когда дополз до стенки, точно так же пролез под окном и встал у двери. Внутри разговаривали по-немецки. Голоса были пьяными, и, похоже, нацисты о чём-то спорили. По их разговору Жека понял, что они ожидают тех, кого он только что грохнул, — их ждали.

— Ну где там этот поганый говнюк Герхард? — недовольно сказал хриплый мужской голос. — Говорил, приедут быстро. Заскочат только к артистишкам и за бухлом в бар. Уже больше часа нет.

— Может, самим съездить туда? — предложил другой голос, сиплый, как будто простуженный.

— Сейчас подождём ещё полчаса и потом двинем. Оставим кого-нибудь для охраны этой шлюхи, — заявил хриплый.

— Оставьте меня! — писклявым голосом попросил третий. — Я снова её хочу. Пока вы ездите, присунул бы ещё пару раз, чтоб опять орала.

— Пока не лезь к ней, — велел хриплый. — Она и так чуть не подохла, еле дышит. Дыры хорошо ей прочистили…

— Добрый вечер! — Жека открыл дверь, вошёл в помещение, улыбнулся и выстрелил три раза. Все три раза попал прямо в лобешник тех, что сидели напротив. Не попасть было трудно — расстояние всего метра три, да и головы у нацистов были большие, широкие, так же как и лбы.

Пока стрелял по этим троим, двое, сидевших затылком к нему, упали на пол, куда-то под стол и, похоже, пытались достать оружие. Но Жека одного прикончил выстрелом в спину в районе сердца, а другого вырубил, пару раз ударив рукояткой пистолета по бритой голове. Быстро окинул взглядом комнату — кроме девушки на кровати, никого не было. На всякий пожарный закрыл на засов дверь в цех, а входную дверь, наоборот, открыл, крикнув:

— Заходите, пацаны, я их вроде бы пришил, кроме одного.

— Ну ты силён! — ухмыльнулся Клаус, заходя в комнату. — Один управился.,

— Управился, да не до конца! — заявил Жека. — Садите того чмошника на стул и привяжите — надо допросить.

Парни взялись за дело — через пару минут бандит был усажен на пол и прочно привязан верёвкой, найденной у кровати — походу, ей связывали девушку, когда насиловали.

Жека подошёл к пленному, сильно похлопал по щекам, потом полил голову кока-колой из бутылки, стоявшей на столе.

— Просыпайся, чёрт позорный! Не на курорте! — громко сказал Жека и отвесил ещё пару оплеух. — Или чё, уши тебе отрезать с яйцами, чтоб очухался?

Такая угроза оказалась очень действенной, и нацист очнулся — скорей всего, он и не был в сильном отрубе, а только делал вид, что потерял сознание, опасаясь за свою жизнь.

— Вы кто такие? Отпустите! Я не хотел! Я не виноват! — начал орать бандит, но Жека пистолет положил в карман, достал турецкий тесак и слегка надрезал ему щеку. — А ну тихо, сука! Чё орёшь? Язык отрезать?

Язык, конечно же, не получилось бы отрезать — очевидно, что бандит нужен живым, чтоб была возможность его допросить, но сам он такую логическую цепочку выстроить не смог из-за своей тупости, поэтому лишь согласно закивал головой и умолк.

— Сколько вас? — сурово спросил Жека и постукал бандита тесаком по голове. — Отвечай!

— Много! Двадцать! — заныл бандит. — Не надо! Не убивай!

— Где остальные? — Жека быстро прикинул. Троих убил в театре «Эридан», четверых здесь, значит, осталось ещё тринадцать, включая и этого пленного чмошника. Ещё много! Это Жеку сильно расстроило.

— У нас есть бар «Вальгалла», — быстро сказал нацик. — В районе Заксенхаузен! В конце улицы! По левой стороне, за рестораном «Нюрнберг». Там мы собираемся!

— Ясно, — ответил Жека, спрятал нож и опять достал из кармана пистолет. — Ты извини, конечно, но ты нам больше не нужен. Оставить тебя в живых я тоже не могу — во-первых, ты нас видел и сразу же сдашь своим чмошникам или мусорам, во-вторых, ты насильно трахал эту замечательную девушку, а я вырос в понятиях и знаю, что так делать нельзя. Поэтому тебе кранты. Конечно, мог бы перерезать тебе шею или вообще снести башку, но потом тесак будет весь в крови, да и сам измараюсь. Пуля будет лучший вариант. Пока!

Жека отошёл на метр, чтоб не извозиться в крови и выстрелил начавшему орать нацисту в голову.

— Ну вот и всё! — сказал Жека. — Берём девку и валим отсюда, пока остальные не приехали.

— А как с ними поступим? — осторожно спросил Витёк? — Двенадцать человек — дохера для нас.

— А мы их валить и не будем! — покачал головой Жека. — Надо глянуть, если ли тут чего из оружия. Может, взрывчатку найдём или гранаты. Можно заминировать или поставить на растяжки дверь и машины.

Быстро обыскали комнату, но ничего не нашли — у бандитов было только стрелковое оружие.

— Жаль, — вздохнул Жека. — Не свезло… Короче, надо быстро крутануться до нашего склада, там много чего есть. Берите девку, поехали отсюда. Сначала её довезём до театра, потом вызвоним нашим, пусть Олег дует на склад, возьмёт мины противотанковые, гранаты и всё заминирует тут к херам. Надо всё это проделать быстро, чтоб нацики с бара не успели подвалить сюда. Клаус, займёшься этим с Олегом. Ты у нас человек армейский, тебе не привыкать. Ну всё, погнали!

Девчонка-то была молодая, лет 18, не больше. Поиздевались над ней нацики вволю — она лежала голая под одеялом, порванная одежда тут же. Всё тело в синяках, которые на бёдрах и грудях стали почти чёрными. Девушка лежала под одеялом и испуганно взвизгнула, когда Жека откинул одеяло.

— М-да… Досталось тебе… — с сожалением сказал он. — Ну ничего, всех твоих обидчиков мы грохнули. Одевайся, и валим отсюда.

Пока девчонка села и с трудом одевала разорванную одежду, Жека ещё раз осмотрел помещение. Ничего ценного в нём не было. Когда девушка оделась, взял её под руку и повёл к машине. Витёк с Клаусом шли впереди и смотрели в оба — вдруг появится кто из бандитов. Но было идти недалеко, и никто не встретился.

Когда машина стронулась с места, управляемая Сахарихой, Жека подумал, что ночь получается интересной, а ведь она ещё не закончилась…