Russian Mafia 2 (СИ)

Глава 20 Франкфуртская опера

В конце марта 1992 года театральная труппа «Эридан» была полностью готова для выступлений в ресторане «Тенебрис». Репертуар был абсолютно новый, созданный специально для этого заведения. Жека не хотел тащить в свой ресторан то, что показывали ранее. Это должен быть абсолютный эксклюзив, который будут показывать только у них! На это ушло какое-то время.

Жека понимал, что на улице Швайцер они порядком наследили, и умный детектив мог выйти на театр «Эридан», у входа в который рано или поздно нашли бы спрятанные трупы нацистов, а потом вышел бы на того, у кого труппа сейчас работает, и присмотрелся бы к Жеке. Поэтому театр на той улице был тут же закрыт и номинально исчез из любого поля зрения.

По поводу бойни, учинённой в баре «Валгалла», был большой шум. По телевизору показывали, что неизвестная преступная группировка ворвалась в помещение бара и расстреляла 24 человека. Полицейский комиссар указал на принадлежность убитых к неонацистской группировке «Белая ярость», которая, как и все нацисты, лишь избивала и убивала рядовых мигрантов, честно работавших таксистами и мелкими торговцами. На этнические преступные группировки из Африки и Азии «Белая ярость» никогда не покушалась, зная, что итог может быть именно таким. Основная версия, озвученная полицейским комиссаром, это конфликт «Белой ярости» с этнической группировкой в африканском квартале, которая решила закрыть вопрос с неонацистами кардинально.

В новостях также показывали, что во Франкфурте продолжились разборки с участием итальянской мафии. В пример приводился факт расстрела неизвестными киллерами уже второго высшего члена семьи Моретти. Преступление было совершено глубокой ночью, и свидетелей не было. Фабрицио Моретти с двоюродным братом и двумя низшими членами клана были расстреляны прямо в своём автомобиле. Среди подозреваемых могли быть кланы Дженовезе и Гамбино, но их самые ярые представители вроде бы давно уехали в США. Впрочем, со стопроцентной вероятностью комиссар об этом сказать и не мог — мафия жила скрытно, и полиции до сих пор не удалось внедрить ни одного крота в местные итальянские кланы.

Через некоторое время в районе Заксенхаузен произошло ещё одно чрезвычайное происшествие. Два бомжа были тяжело травмированы при попытке проникнуть в неизвестное помещение, которое много лет назад было мастерской по ремонту дизельных судовых двигателей. Входная дверь в формально заброшенную постройку оказалась искусно заминирована. Полиция с помощью спецустройств и взрывотехников внимательно осмотрела постройку и прилегающую территорию, обнаружив ещё несколько мин-ловушек, по способу установки похожих на те, что ставятся профессиональными военными в горячих точках. В здании растяжки были обнаружены почти на всех дверях. Также заминированы оказались два автомобиля, стоявших у постройки.

Внутри здания нашли четырёх убитых бойцов неонацистской преступной организации «Белая ярость», представителей которой до этого в большом количестве убили в баре «Валгалла». Похоже, и в первом, и во втором случае действовали одни и те же лица. Полиция объявила награду за информацию о преступниках.

На время вокруг тщательно создаваемой Жекиной империи распростёрлась тишина. Ресторан работал вовсю, так же как и ночной клуб. Прибыль пошла, но пока ещё не отбивала вложенных денег. Но сам факт этого грел Жеке душу. Теперь можно было запускать вторую очередь строительства — гостиницу на третьем этаже здания бывшей психушки. Жека привлёк всё тех же подрядчиков, что трудились и на постройке ресторана и клуба. Проект и строительство Жека тоже предоставил Сахарихе и Эмилии. У самого стояли более глобальные задачи. Самая главная из которых на данный момент — войти в число не только богатых, но и авторитетных людей Франкфурта. Заиметь знакомых во власти, в полиции и госбезопасности. В России без таких подвязок, как привыкли говорить земляки, и думать было нечего о том, чтобы заниматься чем-либо серьёзным выше уровня шиномонтажки. Правда, в России существовал ещё такой нюанс, как обладание «крышей». Защитой предприятия от вымогательств. Но в Германии почему-то этот вопрос не был актуальным. А возможно, о Жекином бизнесе большие акулы ещё ничего не знали.

Где завести полезные знакомства в среде высокопоставленных людей? Жека рассчитывал, что в ресторане. Что как только заработает «Тенебрис», в него будут захаживать и миллионеры и люди во власти, и высшие чиновники -правоохранители и даже аристократия. Но этого не пока случилось. Реклама о ресторане крутилась во всех СМИ и день и ночь, и народ вроде шёл. Платёжеспособный народ. Средней руки коммерсанты, адвокаты, богатые врачи. Но тех, кто Жеке был нужен, среди посетителей пока не наблюдалось. Их надо было где-то искать в другом месте. Туда, куда они с Сахарихой ещё не хаживали. Например, в оперу, куда, судя по газетным статьям, любил ходить мэр Франкфурта и другие чиновники, вплоть до шефа полиции земли Гессен.

— Свет, чё то всё сидим взаперти, — смущённо сказал Жека. — Давай хоть сходим развлечемся куда…

— На дискотеку? — радостно улыбнулась Сахариха. — Давай сходим! Урааа!

— Да не, Свет, не на дискотеку! — возразил Жека. — Ну мы чё, малолетки какие, хрен знает где тусить? Мы люди богатые. Нам нужно знакомых в своих кругах искать. Среди банкиров, промышленников, среди властей, в мусорах.

— Угу, вот тебя куда потянуло опять, — усмехнулась Сахариха. — Ты точно из-за такого же говна бежал из России. А сейчас собираешься опять туда смачно наступить. Вот скажи… Чё тебе всё не имеется? Дело открыли. Сиди себе спокойно и кормись с него.

— Свет, ты вроде бы права, — не согласился Жека. — Но давай посмотрим на это с другой стороны. Мы здесь уже три месяца. А по влиянию ничем не отличаемся от лотошника, торгующего пивом и сосисками. Вот реально ничем. Мне повезло, что я встретил мировых пацанов и они решились влиться ко мне в бригаду. Мы делаем дела, решаем проблемы, но у нас по-прежнему здесь ни хера не схвачено. На нас наезжали, мы отмахивались, но всё это только из-за моего везения. Но стоит только раз оступиться по мелочи, как нам придёт крышка. Любой мусор может штраф наложить за неправильную парковку или не вовремя уплаченные налоги.

— Ясно, — согласилась Сахариха. — Ты всё-таки хочешь наступить в говно по новой. Валяй. С чего начнём?

— Начнём с того, что нам нужно начинать тусовать там, где собираются люди высшего общества, — заявил Жека. — Опера, балет, выставки, благотворительность. Там мы повстречаем тех, кто будет нам полезен. Я прочухал, что почём, здесь есть хороший оперный театр, лучший в Европе. Только итальянская «Ла Скала» может сравниться с ним. Обладает всякими престижными премиями… В общем, весь высокопоставленный сброд тусуется там. Давай сходим. Сейчас там начинается премьера оперы Джакомо Пуччини «Принцесса Турандот». Это реально прикольная тема! Ты слышала?

— Нет! — недовольно возразила Сахариха. — Я в Москве на «Ласковый май» ходила! И на «Фристайл»!

— Ясно… — удручённо вздохнул Жека. — И всё-таки давай сходим. Нам нужно расти. Так надо.

— Так я разве против? — пожала плечами Сахариха. — Надо так надо. Туда наверное, платье надо вечернее?

— Надо, Свет! — согласился Жека. — И не только платье. Но и брюликов побольше. И я приоденусь.

— Брюлики? — усмехнулась Сахариха. — Ну, как скажешь… Когда за шмотом поедем?

Был у Светки очень весомый плюс — всегда она была безразлична к ювелирным украшениям. И такая привычка привита с детства. Выросла на районе, где за цацки и убить могли — пальцы девчонкам ломали и серёжки с ушей срывали местные гопстопщики. Сахариха, как сестра местного авторитета, конечно, пользовалась у местной пацанвы уважением, да и сама была по характеру наезжей, но всё же от залётных беспредельщиков это бы не спасло. Поэтому и не привыкла ни к кольцам, ни к цепям, ни к серьгам. Когда уже вернулся из тюряги её отец и стал смотрящим по городу, когда стала ходить везде она с охраной, тогда и стала обзаводиться скромными украшениями. Одно колечко из платины Жека сам ей подарил на днюху. Вот оно и сейчас на её среднем пальце…

— Сейчас поехали! — заявил Жека. — Затаримся по крупному, а завтра в оперу.

После завтрака, не откладывая дел в долгий ящик, съездили в оперу, на улицу Untermain-Anlage, 11, и купили два самых дорогих билета в вип-ложу, по 100 марок за каждый. Оперный кассир, пожилой мужик в форменной ливрее, наизусть знающий каждого завсегдатая этого известнейшего в Европе театра, внимательно посмотрел на двух молодых прилично одетых людей и мог бы поклясться чем угодно, что видит их впервые. Да и акцент у парня непонятный…

После того, как купили билеты, заехали в торговый центр Франкфурта под названием Karlschtadt, где на первом этаже находилось множество бутиков и магазинов, представляющих самые известные бренды. Ходили пару часов. За это время Жека купил себе чёрное длинное пальто Prada со стоячим воротником и поясом, два классических английских смокинга, пару итальянских кожаных туфлей ручной работы и несколько сорочек Гивенчи. Сахариха обзавелась тонким пальто из белоснежного кашемира, двумя вечерними платьями, белого и абрикосового цветы от Лагерфельда и туфлями Лори Блю под цвет платьев. И это было ещё не всё! В известнейшем ювелирном салоне Luxury Сахариха купила серьги из белого золота с бриллиантами и аквамарином, браслет белого золота с морским жемчугом и бриллиантами. На платье брошь из белого золота с шпинелью и розовым турмалином. На шею колье с громадным сапфиром и бриллиантами из белого, жёлтого золота и платины. И диадему. Из семи огромных синих танзанийских бриллиантов, громадного розового топаза и белого золота. Из-за этих бриллиантов в Танзании совершались перевороты каждую неделю, и сотни рабов умирали в джунглях у рудника Куллинан каждый год. Одно колье стоило как все остальные украшения.

Сахариха знала толк в украшениях, вкус у ней присутствовал, тут надо отдать ей должное. Вот кто бы стал брать в России белое золото? Кому оно нахер надо? Скажут ещё люди, что это не золото, а дешёвое турецкое серебро из ларька на рынке. В России было в моде жёлтое и розовое золото.

Для белого платья все украшения смотрелись идеально. Когда вернулись в гостиницу и Сахариха оделась в обновки, нацепила цацки, то Жека офигел — она стала похожа на принцессу. На жену или дочь миллиардера, не меньше. Всё, что она купила, указывало на высочайший вкус и имело громадную цену даже на вид. Впрочем, все обновки обошлись для Жеки не слишком дорого по его меркам — всего-то 500 тысяч марок. Вот если б миллион, то уже было бы жалко, а это ж тьфу. Копейки…

— Ну как? — Сахариха крутанулась на каблучках, разглядывая себя в зеркало.

— Прекрасно! — улыбнулся Жека. — А я как?

Сам он тоже нравился себе. Настоящий английский лорд. Чёрный классический смокинг с галстуком-бабочкой и платком-паше в кармане, чёрное приталенное пальто, идеально сидящее на Жекиной фигуре, шикарные туфли по тысяче марок за пару.

— Прекрасно! — в ответ усмехнулась Сахариха, подошла к Жеке, привстала на цыпочки, осторожно, чтобы не помять дорогой шмот, обняла шею руками и поцеловала. — Люблю тебя.

— Люблю… — задумчиво ответил Жека. — Но любовь чем-то надо подкрепить, моя дорогая. Ответить за базар, так сказать…

Сахариха громко рассмеялась, аккуратно сняла вещи и драгоценности, оставшись совершенно голой, за исключением туфель на шпильке и белых колготок с принтом Нина Риччи.

— А так? — Зелёные глаза лукаво смотрят на Жеку из-под длинных, свисающих на лицо белокурых прядей. Розовые соски на идеальных крупных грудях нахально торчат вверх. На подбритом лобке почти не видать белую полоску светлой шёрстки.

— А так… Просто офигеть! — прорычал Жека. — Берегись!

Потом был долгий, страстный и даже какой-то исступленный секс. Казалось, не занимались любовью вечность. После долго лежали, ничего не говоря и не делая. В голове у Жеки опять закрутились мысли на тему «а на хера мне это всё, вот же реальная жизнь». Но сразу же взыграл здравый смысл. Всему, что он делал, была весомая причина. Перед эмиграцией Жека не рассчитывал за границей брать деньги и власть. Хотел жить спокойно, заниматься чем-нибудь, что приносит интерес и радость. Спокойно и сыто жить. Но жизнь расставила всё по своим местам. Заграница не оказалась безмятежным раем, который он себе представлял. Здесь тоже надо биться за место под солнцем, и очень много любителей принести в твою жизнь лопату говна. Если в России худо-бедно он мог противостоять этому, то здесь пока не получалось. Европа была слишком законопослушна, сыта и слаба. Она не сможет защитить его от таких же, как он. Значит, придётся защищать себя самому. Так, как он привык…

Вечером следующего дня Жека вызвонил привычный лимузин «Роллс-Ройс». Перед тем как ехать, вызвонили парикмахера и мастера педикюра. Сахариха после этого блистала красивой укладкой и смотрелась с аккуратно уложенными и завитыми волосами, как американская кинозвезда 60-х годов. Вылитая Мэрилин Монро! Жеке мастер тоже сделал укладку, и он стал выглядеть как Ален Делон!

— Ну что… Пора… — Жека посмотрел на себя и на Сахариху в громадное зеркало прихожки. — Надеюсь, нам подвернётся удача…

Удача заключалась в том, чтобы лично познакомиться с мэром Франкфурта Андреасом фон Шелером, большим любителем оперы. Жека накануне почитал речи Шелера в городской прессе, и его мысли показались ему здравыми. Мэр состоял в партии социал-демократов. Считался он сторонником развития крупного бизнеса во Франкфурте и вообще, несмотря на социал-демократическую принадлежность, складывалось ощущение, что работал в интересах крупного капитала. С его подачи намечался перенос Европейского банка из Цюриха во Франкфурт, строительство нового делового центра и другие инициативы, более подходящие для христианских демократов, представлявших интересы консерваторов. Рожа у фон Шелера была очень хитрая, поэтому Жека опытным чутьём дельца понял, что с таким мэром можно сделать много чего. Оставалось лишь встретиться с ним.

Пока лимузин медленно и вальяжно ехал в оперный театр по залитому огнями Франкфурту, Жека подумал, что здесь ему подняться из мелкого бандита в человека уважаемого будет намного труднее, чем дома. Но всё равно, с чего-то начинать надо.

И тут Жека понял, что сделал большую оплошность. Навряд ли человек, который у всех на виду, будет покупать билеты в самую дорогую ложу театра с ресторанной подачей блюд во время всей оперы. Это в СССР, а впоследствии и в России, генерал милиции мог пить в ресторане с авторитетными ворами. Здесь же Европа. Здесь, наоборот, человек, живущий за казённый счёт, должен демонстрировать скромность и неприхотливость во вкусах.

Однако и в этом Жека оказался неправ. В своих мыслях он ориентировался на русский менталитет, очень подорванный социализмом. Это российский чиновник должен доказывать всем, что у него нет лишних денег и он не ворует. Чиновнику в капиталистическом государстве ничего доказывать не надо никому и ничего — он волен тратить своё жалованье на что пожелает, кроме того, может иметь акции, облигации и счета в банке, и никто у него не спросит, что вот, Ганс, откуда у тебя бабло?

Очевидно, что Андреас фон Шелер любил деньги и комфорт. Он принадлежал к правящему классу и отказываться ни от денег, ни от уюта, который они приносят, не собирался. Естественно, потомок дворянского рода, человек таких сибаритских взглядов не будет сидеть вместе с обычным социумом в партере. Он ходил в вип-ложу почти каждый день, считая такое времяпрепровождение более подходящим. После спектакля ехал в ресторан и продолжал вечер там.

Жеке повезло в этот вечер. Мэр был там, где надо…