РУССКАЯ ФАНТАСТИКА
2014

Василий Головачёв
СОЛНЦЕ МЁРТВЫХ
(из цикла «Приключения Дениса Молодцова»)

1

Несмотря на то что вызов к министру обороны ничего хорошего не сулил, настроение у Зайцева было хорошее.

Во-первых, впереди его ожидали приятные хлопоты — свадьба с первой красавицей ЦЭОК[1] Викторией Васильевой, долго взвешивающей разницу в возрасте — двадцать лет, но согласившейся наконец выйти замуж за генерала.

Во-вторых, полковник Молодцов не подвёл, его «Амур» добрался до Рогов и даже смог выяснить, что за объект вторгся в просторы Солнечной системы.

И в-третьих, год начался просто великолепно, не был сорван ни один старт, не потерян ни один космический аппарат, и Центр обошёлся без каких-либо серьёзных происшествий и финансовых потерь.

Поэтому Андрей Петрович ехал в министерство, перебравшееся в только что сданное здание в Новой Москве, с лёгкой душой.

Невысокое по современным меркам, всего в шесть этажей, здание Министерства обороны России располагалось в Щербинке, недалеко от военного аэродрома. Зайцев бывал здесь не раз и, подъезжая к нему, с каким-то внутренним злорадством, направленным против врагов государства, подумал, что, несмотря на внешнюю невзрачность, здание российского военного ведомства ни в чём не уступает американскому Пентагонгу.

Машину проверили трижды — автоматически, дистанционно, с помощью телеметрии и спецаппаратуры, никто из служивого люда шлагбаумы не поднимал и ворота не открывал, — прежде чем она въехала на территорию подземного паркинга. Выходя из своего служебного «Руссобалта», генерал отметил, что машины Степчука и Матвейкина уже стоят здесь, и, не глядя на заместителя, торопившегося следом, прибавил шагу.

Лифт вынес начальника ЦЭОК и его спутника на второй этаж здания.

Коридор второго этажа был светел, тих и пустынен, и Зайцев снова подумал о нарочитой скромности интерьеров министерства, имевшего целых пять подземных уровней, оберегаемых всеми мыслимыми техническими наворотами.

В приёмной стояли, сидели, приглушённо разговаривали приглашённые к министру: генерал-полковник Степчук, командующий РВКН — российскими войсками космического назначения, генерал Матвейкин, начальник службы безопасности РВКН, могучий бородатый Ферсман, советник президента по науке, два молодых полковника из службы информационного обеспечения и профессор Черников, главный технический специалист ЦЭОК.

— Знакомые всё лица, — пробормотал худой и лысый Плугин, заместитель Зайцева. — За наградами явились?

— Мы встречаемся только по экстремальным причинам, — пробормотал Зайцев, здороваясь со всеми за руку, кивнул на дверь в кабинет министра. — Чего ждём?

— У Павла Леонтьевича зам, — пояснил осанистый, подтянутый секретарь-адъютант министра.

Словно в ответ на его слова дверь открылась, выглянул краснолицый Рагозин, сделал приглашающий жест:

— Заходите.

Кто не знал Рагозина, мог бы цвет его лица списать на результат общения с министром, но это был естественный цвет, Рагозин никогда не выказывал своих чувств и был неизменно вежлив. Хотя и крут.

Генералы и полковники по одному втянулись в кабинет, расселись вокруг стола совещаний, образованного двумя сходящимися к столу министра дугами.

Павел Леонтьевич Гущин работал в ранге министра всего полгода. Коренной сибиряк, он командовал Дальневосточным военным округом, затем стал начальником космодрома «Восточный» и только после этого получил назначение в столицу. Кряжистый, медлительный с виду, основательный, как постамент для памятника, он, тем не менее, обладал хватким умом и проявил себя классным организатором, что уже начало положительно сказываться на оборонке.

Когда приглашённые расселись, Павел Леонтьевич пригладил ладонью седоватый ёжик волос, оторвался от созерцания экрана компьютера и оглядел сидящих.

— Товарищи офицеры, все вы знаете о ситуации с Рогами, поэтому вводить вас в курс дела не буду. Виктор Валерьевич, прошу.

Рагозин кивнул.

— И я не буду повторяться, товарищи офицеры. Рога вышли на орбиту вокруг Солнца внутри орбиты Меркурия, поэтому добраться до объекта будет непросто. Не вижу смысла держать у Меркурия наш экспериментальный «Амур». Корабль отозван и скоро вернётся на базу, так, Андрей Петрович?

— Так точно, — подтвердил Зайцев. — Молодцов получил приказ и возвращается. Мы готовим посыл к Рогам автоматической станции.

— Прекрасно. Однако опасность, угрожающая нам, всему человечеству в целом, признана экспертами научных институтов, с которыми мы сотрудничаем, абсолютно реальной. Заявление полковника Молодцова, командира «Амура», оценено как архисерьёзное. Солнечная система действительно вторглась в технологическую зону погибшей цивилизации и то и дело натыкается на уцелевшие артефакты, оставленные ею, причём артефакты опасные и непредсказуемые.

— Да уж, — проворчал вечно угрюмый Матвейкин.

Рагозин посмотрел на него, но не сбился.

Речь шла о космических объектах, вторгающихся в Солнечную систему и нередко угрожающих земным сооружениям на других планетах.

Первым был Ирод — объект, принятый сначала за астероид и едва не столкнувшийся с Землёй, впоследствии упавший на Венеру.

Затем прилетел Окурок, вслед за ним — Великая Космическая Китайская Стена, Плутон начали заселять инопланетные организмы, и наконец появились Рога.

— Ничего удивительного не случится, если нас с вами и в самом деле ждёт впереди чёрная дыра.

Ферсман заёрзал на стуле.

— Прошу прощения…

— Слушаем вас, Борис Львович.

— Вывод экспертов был сделан без учёта мнения многих учёных.

— Это имеет значение?

— Я не верю в подобные прогнозы. Сколько раз за последние двадцать лет мы переживали предсказанные «концы света»? На мой взгляд, речь идёт ещё об одном.

— Это не предсказание индейцев майя и не предупреждение Нострадамуса, — веско сказал Черников. — Полковник Молодцов вместе с членами экипажа «Амура» наблюдал некую футурологическую модель грядущих событий, которые ожидают Солнечную систему, и даже записал показанный им фильм.

— Во-первых, ещё неизвестно, существует ли чёрная дыра…

— А вам надо убедиться в этом, падая в неё? — иронически заметил Рагозин.

— По наблюдениям астрономов, в квадранте созвездия Ориона, куда направляется Солнце с планетами, не наблюдается ничего, похожего на чёрную дыру. Если бы она была, она линзировала бы свет звёзд Ориона, и этот эффект был бы давно обнаружен.

— Это правда, — согласился Черников.

— И всё-таки мы не имеем права отбросить такой вариант развития событий, — проворчал Матвейкин. — Все встреченные в Системе артефакты говорят о наличии высокоразвитой цивилизации, сотворившей их. Она вполне могла создать и чёрную дыру.

— И погибнуть, свалившись в неё, — добавил Плугин, взглядом испросив у Зайцева разрешения высказаться.

— Хорошо, допустим, феномен существует, — не сдавался Ферсман. — Что вы собираетесь делать? Вы хоть понимаете, что такое black houl, чёрная дыра?

— Просветите, — хмыкнул Степчук.

— Мы знаем, что такое чёрная дыра, — сказал Рагозин. — Сингулярность, невидимый сверхмалый объект колоссальной массы, захватывающий любые материальные поля и частицы, из него даже свет не может вырваться, так он массивен. Я правильно выражаюсь?

— Правильно, но мы бессильны что-либо изменить! Если дыра где-то и есть, и Солнце с планетами к нему приблизится, оно упадёт в дыру, и планеты тоже!

— Мне нравится это ваше «если», — сказал министр. — Однако положение таково, что мы должны выработать стратегию поведения на этот случай. У кого есть светлые мысли?

— Чтобы узнать, что нас ждёт, и выработать стратегию, сначала нужно выяснить, существует ли дыра, — сказал Матвейкин.

— Андрей Петрович, — сказал Гущин, — у нас есть такая возможность?

Все посмотрели на Зайцева.

Начальник ЦЭОК взглядом пресёк попытку заместителя заговорить, откашлялся.

— Мы имеем «Амур»… с новым леоновским эграном он может вылететь за пределы Системы… но мы этого никогда не делали и не планировали.

— Так запланируйте, — резко сказал Рагозин. — Речь идёт о спасении человечества, ни больше ни меньше! Экипаж готов?

— Им надо отдохнуть… всё-таки два месяца в космосе…

— Отдыхать будут потом.

— Но мне никто не доказал, что дыра есть, — упрямо заявил Ферсман. — Как никто не объяснил и что мы будем делать, коли её обнаружим. А мне докладывать президенту.

— Обнаружим, тогда и будем решать, — сказал Рагозин, посмотрел на министра. — Павел Леонтьевич, ваше мнение?

— Разведка необходима, — веско сказал генерал. — Я сам доложу президенту о наших предложениях. Но я плохо знаю капитана «Амура», он справится?

— Молодец… э-э, полковник Молодцов работал со всеми артефактами, — сказал Зайцев с некоторой обидой, — вторгшимися в Систему. Я летал с ним и могу утверждать: он единственный специалист в своём роде, способный долететь куда угодно и вернуться.

На этот раз даже Черников не решился возразить начальнику ЦЭОК.

— Надо предложить американцам совместную разведку, — сказал Матвейкин. — Двумя кораблями.

— Соблюсти политес? — скривил губы Степчук.

— Увеличить степень безопасности. Мало ли что встретится на пути «Амура», ещё до чёрной дыры… будь она неладна!

— Тогда и китайцев надо подтянуть.

— Ради бога, только не китайцев, уж очень ненадёжные товарищи. Вспомните поговорку: «Хотите проблем? Познакомьтесь с китайцем». Да и нет у них сейчас корабля, сто шестой «Шэнь Чжоу» так и не нашёлся.

— Соображение правильное, — сказал Гущин, — вдвоём идти в разведку проще. Я свяжусь с американцами. Чёрная дыра действительно угрожает не только нам..

— Если она существует, — проворчал Ферсман.

2

По объекту, названному российскими официальными лицами Рогами, или Головой Оленя, как его назвали американцы, удалось прогуляться раз двадцать, хотя ничего особо интересного эти прогулки не дали.

После того как Денис проник в недра Рогов и увидел фильм, который ему показала автоматика гигантского инопланетного сооружения, российские космонавты и американские астронавты попытались пробиться и в другие отсеки Головы Оленя, однако им удалось лишь изучить петлистые коридоры объекта, да и то не полностью.

Коридоры перед ними нередко сужались, лифты переставали работать, космонавты то и дело попадали в тупики, а то и в ловушки, и в конце концов Денис решил не испытывать судьбу и прекратил посылать членов экипажа в исследовательские рейды. То же самое, даже ещё раньше, сделали и американцы.

Поэтому миссия Рогов так и осталась непонятной. Чудовищный пришелец из глубин Вселенной был слишком сложен и полифункционален, чтобы одним словом можно было определить его назначение.

Лишь одна функция Рогов — прогноз будущих событий — не вызывала сомнений. Куда бы ни посмотрел зрачок «третьего глаза» «во лбу» Головы Оленя, компьютер объекта тут же выдавал картинку будущего. Правда, смотрел он в основном на Солнце, раз за разом показывая гибель земного светила в невидимой пасти чёрной дыры, но и в те редкие моменты, когда Рога поворачивались к планетам Солнечной системы, космонавты могли наблюдать, что с ними станется в скором будущем.

Впрочем, картинки гибели планет в горниле чёрной дыры не сильно отличались от сценария гибели самого Солнца, просто процесс падения последнего был намного красочней, благодаря его размерам и гигантским внутренним температурам.

В середине апреля, когда Рога вышли на орбиту вокруг Солнца внутри орбиты Меркурия, сопровождать их, пытаясь изучать артефакт, стало невозможно. Находиться долго под боком у светила ни «Амур», ни «Орион» не могли.

Двадцатого апреля Денис получил приказ из ЦЭОК возвращаться домой.

Двадцать шестого апреля «Амур» приземлился на космодроме Плесецка, где для него был построен отдельный стартовый комплекс.

Сели прямо в центр ремонтно-испытательного ангара, так как новый генератор хода, названный эграном, позволял кораблю маневрировать в неограниченных режимах и в любых направлениях.

Ракетная техника с появлением эгранов уходила в прошлое, становились ненужными ионные и ядерные двигатели. Земляне получили исключительную возможность космической экспансии, и в планах частных компаний, наподобие американских «SpaceX» и «Golden Spike», и нидерландской «Mars One», уже появились полёты к большим планетам Солнечной системы и к их спутникам. Государственные космические институты нередко проигрывали им в скорости осуществления задуманного.

Карантин, обязательный для всех ракет и кораблей, возвращавшихся из космоса на Землю, ждал и «Амур», но длился недолго. Спустя четыре часа после приземления Денис, отпустив экипаж, предстал пред ясными очами начальника Центра экспериментального оперирования.

— Товарищ генерал, полковник Молодцов выполнил задание и вернулся для дальнейшего прохождения службы.

— Садись, полковник, — сказал Зайцев, листая планшетник на столе. Обычно он жал Денису руку, похлопывал по плечу и усаживал за стол, но в этот раз генерал был необычайно задумчив и даже расстроен, что было видно и по некоторой его суетливости.

Денис сел, бросив взгляд на модели ракет и кораблей, усеявшие столы, специальные подставки и полки в стеклянных шкафах: Зайцеву кабинет достался в наследство от первого хозяина, ушедшего на пенсию, а тот собрал великолепную коллекцию моделей российской космической техники.

За время экспедиции к Рогам коллекция пополнилась моделями лунной и венерианской станций и перспективным многоместным кораблём «Русь», который по планам должен был укрепить флотилию спасательных модулей, представленную пока двумя «Амурами».

— Денис Андреевич, — вдруг вкрадчиво проговорил начальник Центра, как говорил не раз, — не подскажешь, где в данный момент находится твоя жена?

Денис внутренне напрягся. Когда Зайцев спрашивал его про жену, всегда оказывалось, что она находится в космосе, выполняя задание руководства НАСА. Но он разговаривал с Кэтрин сутки назад, а она в тот момент находилась с детьми в родной Калифорнии, у своих родителей. Неужели вопрос генерал задал неспроста?

— Вчера она была с детьми…

— А сегодня второй американский «Орион» стартовал с мыса Канаверал в неизвестном направлении.

Сердце ухнуло в пятки.

— Этого не может быть… — Денис выпрямился под взглядом начальника Центра. — Я имею в виду — она не могла улететь… не сообщив мне об этом.

— Звони.

В душу закралось нехорошее предчувствие.

— Что-то случилось?

— Звони, потом поговорим. — Зайцев освободил кресло. — Садись, можешь запросить Калифорнию отсюда.

Денис, пряча волнение, сел в «тронное» кожаное кресло генерала, набрал на клавиатуре компьютера код США и номер мобильного телефона Кэтрин.

— Прошу связь.

Компьютер высветил в объёме экрана звезду ожидания, заговорил писками и звоночками с аппаратами связи на всём протяжении линии от Плесецка до Америки, но потерпел неудачу.

— Абонент не отвечает, — сказал он сухим, казённым голосом.

Денис растерянно посмотрел на хозяина кабинета.

— Звони её родителям, — подсказал Зайцев. — Номер помнишь?

Денис кивнул, набрал номер телефона Артура Бью-ти-Джонса, отца Кэтрин.

На этот раз дозвониться удалось.

Звезда в глубине экрана мигнула и превратилась в морщинистое загорелое лицо фермера в неизменной ковбойской шляпе.

— Дэн? — удивился он. — Хорошо, что вы меня застали. Я собирался уезжать, у нас вечер. Как поживаете? Вы дома?

— Только что вернулся из командировки, — сказал Денис. — Не подскажете, где Кэт? Её телефон не отвечает.

— Так она улетела, — хмыкнул Артур Бьюти-Джонс. — Ещё утром. За ней прислали вертолёт.

— Куда улетела? — тупо спросил Денис, уже понимая, куда могла улететь жена.

— Она не сказала, но поскольку за ней прислали военных, наверно, это связано с её работой.

— Не звонила?

— Нет ещё.

— Как дети? — спохватился Денис.

— Отлично, бабушка от них в полном восторге. Мы едем на ранчо, и они деятельно готовятся. Хотите поговорить с ними?

— Да. — Денис посмотрел на Зайцева. — Н-нет… позвоню завтра, будьте здоровы.

Компьютер отключил линию.

— Всё понял? — поинтересовался Зайцев.

— Не очень… мне она ничего… да и куда мог отправиться «Орион»?

— Это второй их корабль, первый сел на Дуне, с которым ты сопровождал Рога. — Зайцев занял своё кресло. — Ну что ж, полковник, отсутствие твоей жены проясняет ситуацию. Вот почему американцы не дали согласие на совместный полёт. Они уже сорвались в космос. А твоя Кэт возглавила команду шаттла.

— Куда они сорвались?!

— По вектору Ориона. — Генерал прислушался к себе, хмыкнул. — Какой пассаж: «Орион» полетел к Ориону… М-да. К делу, полковник. Отдых отменяется. На самом верхнем верху решено послать тебя в разведку, проверить, ждёт ли Солнечную систему та самая чёрная дыра, которую показали вам Рога. Точно мы не знаем, куда полетел «Орион», но вероятность того, что он направился в разведку, велика. Хотя риск, конечно, огромный, спору нет. Может, откажешься? Я пойму.

— Нет! Я полечу! — вскинул подбородок Денис, перед мысленным взором которого прорисовалось нежное лицо Кэтрин, способное становиться по-мужски решительным и твёрдым.

— Я не сомневался, — пробурчал Зайцев, расслабляясь; не то чтобы он боялся отказа, но всё же любой на месте Молодцова потребовал бы отдых после долгих скитаний в космосе. — На борт корабля будет доставлен комплекс ЗС — «Зоркий сокол» для дальнего обнаружения тяготеющих масс и гравитационных полей. У тебя есть часов семь на релаксацию.

Денис встрепенулся, и Зайцев добавил сухо:

— Ни к детям, ни к своим родным слетать не успеешь. Дорога каждая минута.

Денис сжал зубы, встал.

— Разрешите поговорить с экипажем?

— Да, конечно, — встал Зайцев, обошёл стол, протянул руку. — Если кто откажется — заменим. Всех, кроме Глинича, он незаменим, сам понимаешь.

— Понимаю.

— Вопросы, просьбы?

— Нет. — Денис пожал протянутую руку. — Разрешите идти?

— Материалы по заданию получишь через час.

Денис повернулся через левое плечо и вышел.

— Лети, Молодец, — проворчал генерал по-отечески, хотя сам был старше полковника не настолько, чтобы годиться ему в отцы. — И возвращайся живым…

3

Позвонить мужу Кэтрин не разрешили, и это обстоятельство занозой царапало душу, не давая чувствовать себя комфортно в родной стихии, в рубке корабля, на протяжении всего полёта.

«Орион-3» стартовал с мыса Канаверал двадцать пятого апреля.

Двадцать шестого корабль добрался до орбиты Марса, тестируя новый генератор хода — эгран.

Через двое суток он пересёк орбиту Нептуна и вылетел за условную границу Солнечной системы, преодолев гигантское расстояние в четыре с половиной миллиарда километров.

Конечно, скорости света он не достиг, но эгран позволял современным кораблям то, о чём пока мечтали только писатели-фантасты: предельно быстро достигать планет Солнечной системы, не отвлекаясь на манёвры, помогающие реактивным аппаратам, скорость которых не превышала тридцати километров в секунду, добираться до интересующих людей объектов в космосе.

— КФС, — скомандовала Кэтрин, занимавшая центральный ложемент пилотской кабины.

— Эгран, вспомогательные генераторы, компьютеры, системы жизнеобеспечения в норме, — доложили ей бортинженеры и пилоты «Ориона».

То же самое командиру сообщил и основной компьютер корабля по имени Фаулз, но отвечали за работу всех систем люди, и традиционные доклады членов экипажа оставались неотъемлемой частью процедуры контроля.

Из пяти членов экипажа лишь трое были знакомы Кэтрин, она с ними не летала, но встречалась в НАСА: пилот Джон Бойнтон, бортинженер Фил Кларенс и астронавт-исследователь Реми Макнаут. Остальные двое вошли в состав экспедиции по настоянию руководителя службы безопасности НАСА генерала Монтгомери: второй пилот Эрик Браун и специалист-медик Лиза Чижевски.

Против женщин в экипаже Кэтрин ничего не имела, но директор по устранению кризисов в полётах Карл Шнеерман тихонько шепнул Кэтрин перед посадкой, что Лиза Чижевски имеет особые полномочия, и она поняла, что полёт будет контролироваться не только специалистами Национального управления по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, но и департаментом безопасности военного министерства.

— «Осьминог»? — спросила Кэтрин, опять-таки получив от Фаулза отчёт о работе исследовательского комплекса.

— В рабочем состоянии, — доложил Фил Кларенс, флегматичный блондин с длинными волосами, которые он заплетал в косичку на время полёта. — Почти все показатели по нулям. Гравитационный градиент убывает в соответствии с теорией, гелиопауза ещё не пройдена, всплесков излучения не отмечено.

— Фаулз, доклад в Центр, — бросила Кэтрин в микрофон костюма; все члены экипажа сидели в скафандрах, но с откинутыми шлемами. — Пересекли УГС, выходим в пустоту. Скорость ноль девяносто две.[2] Все показатели в пределах допустимых норм.

— Депеша отправлена.

— Обзор.

Передняя полусфера кабины, представляющая собой экран видеосистемы, прозрела.

«Орион» окружала сияющая звёздами бездна. При скорости в двести семьдесят шесть тысяч километров в час уже начинал сказывать эффект Доплера, и звёзды впереди «Ориона» поголубели, собираясь в более яркое облако, а за кормой корабля они должны были покраснеть.

— Режим, командир? — спросил Эрик Браун.

— Красный, — объявила Кэтрин, что означало соблюдение всех правил кодекса космоплавания, укладывающихся в формулу «сведение риска к абсолютному минимуму». Астронавты в этом режиме не имели права покидать свои рабочие места, кроме разве что процедур ухода за телом.

Никто из них возражать не стал. Все понимали, зачем их послали так глубоко в космос. Опасность врезаться в какую-нибудь ледяную глыбу в поясе Койпера[3], а тем более — в артефакт, летящий навстречу, либо свалиться в чёрную дыру, была очень велика. И даже новый «Орион» не давал экипажу гарантий остаться в живых, случись что непредвиденное его конструкторами.

Неизвестность — вот что мучило астронавтов, и потому в кабине управления редко звучали весёлые голоса.

Кэтрин закрыла глаза, расслабляясь. В памяти соткались из света лица детей, потом к ним присоединился Денис, всматривающийся в неё с немым укором.

«Прости, милый! — мысленно позвала она. — Я не могла тебе позвонить. Но ты ведь поймёшь и простишь?»

Денис улыбнулся, он всё понимал…

* * *

Шестнадцать дней «Орион» продолжал мчаться к звёздам созвездия Ориона, удаляясь от Солнца почти со скоростью света.

Ничего не происходило.

«Осьминог» фиксировал только обычные пространственные «шумы» — ливни частиц, пронзающие космос во всех направлениях, порождённые взрывами сверхновых, потоки излучений и «негромкие» колебания электромагнитных полей.

Аппаратура корабля не видела препятствий и не отмечала нарастание полей тяготения.

В который раз Кэтрин подумала о том, что если чёрная дыра и существует, то очень далеко от Солнца, возможно, в десятках световых лет, и они просто не долетят до неё. Но вслух свои сомнения она не высказывала, чтобы не сбивать экипаж с концентрации и серьёзного настроя. Задание было сформулировано предельно чётко: идти вперёд, пока не отыщется чёрная дыра! Либо ещё какой-нибудь таинственный артефакт.

На семнадцатые сутки она вскрыла ЧС-сейф, где должен был храниться отпечатанный на машинке кондуит специальных предписаний и инструкций на случай чрезвычайной ситуации, а при отсутствии таковой — план дальнейших действий.

Компьютер проглотил программу, выдал текст: «Командору 1-го ранга Кэтрин Бьюти-Джонс, распоряжение президента НАСА Роджера Коуэлла. Заверено в канцелярии Президента Соединённых Штатов Америки. Пункт 1. При обнаружении объекта с условным названием «чёрная дыра» немедленно сообщить в Центр управления. Пункт 2. Если в течение трёх месяцев с момента старта объект не будет обнаружен, оставить бакен в месте разворота и вернуться на Землю. Подписи… печати».

— Наши действия, командир? — послышался голос Лизы Чижевски.

Кэтрин очнулась.

— Продолжаем полёт. Режим тот же. Не расслабляться!

«Орион» упёрся в пространство полем эграна, по-прежнему ничего не наблюдая впереди себя.

Скорость упала до ста сорока тысяч километров в секунду, до ста тысяч, до пятидесяти, стала почти «черепашьей»… и внезапно начала расти, хотя корабль продолжал тормозить.

— Нас захватила гравитация блэк хоул! — не сдержал эмоций Джон Бойнтон. — Мы в фокусе линзы!

— Спокойно, Джонни, — отрезала Кэтрин. — Переходим на полный реверс. Фаулз, что видишь?

— В световом диапазоне ничего, мэм.

— Синтезируй картинку в остальных диапазонах.

Компьютер высветил схематическое изображение «пустого» участка пространства впереди, синтезированное по показаниям датчиков полей и излучений.

Стала видна сетчатая горловина гиперболоида, образованного гравитационным полем. Центр гиперболоида напоминал одновременно и зрачок жуткого глаза и дыру бездонного колодца.

— Блэк хоул! — пробормотал кто-то.

— Командир, депешу! — возбудилась Лиза Чижевски. — Депешу в Центр, немедленно!

— Джон? — не обратила внимание Кэтрин на её крик.

— Эгран на реверсе, но мы падаем!

— Реми?!

— Прекратите тормозить, надо идти направо, по перпендикуляру, может, сможем выйти на доприливную орбиту вокруг дыры!

— А потом?

— Потом будет потом, командир, главное — успеть не сорваться в пике.

— Фаулз, поворот направо, эгран на полную тягу!

— Я требую отправить депешу в Центр! — повторила Лиза Чижевски. — Сбросьте бакен!

— Повернём — сбросим.

— Я требую…

Кэтрин перешла на личную волну связи, дала команду компьютеру отключить линию Лизы Чижевски.

Голос специалиста-медика пропал.

«Орион» начал поворот.

Охнул Кларенс: на тела астронавтов упала тяжёлая плита перегрузки.

В глазах потемнело…

4

Корабль неудержимо потянуло в глубь чёрного зрачка.

С глазами что-то случилось: они стали видеть не только перед собой, но и с боков, и даже сзади! При этом перспектива исказилась, рубка управления вытянулась эллипсоидом и стала скручиваться, превращаясь в щупальце осьминога.

Кресла и фигура космонавтов тоже поплыли, искажаясь, деформируясь, превращаясь в растянутые и скрученные «шланги».

— Командир, нас сейчас разорвут приливные силы! — послышался тонкий голосок бортинженера.

— Эгран на реверсе! — таким же писклявым голоском пробулькал пилот. — Но его не хватает…

— Это вращающаяся дыра! — пропыхтел Феликс Глинич. — У неё две границы — горизонт событий и предел статичности.

— Ну и что? — пропищал Миша Жуков.

— Предел статичности — это граница области, внутри которой «Амур» не может находиться в состоянии покоя.

— Мы и так не находимся в состоянии покоя, мы падаем!

— Правильно, мы пересекли горизонт событий, но ещё не добрались до горизонта статичности. По сути, мы находимся во «времяподобном» пространстве.

— Короче, Склифосовский!

— У нас два варианта. Первый — выйти на орбиту вокруг сингулярного кольца…

— Чего?!

— У вращающейся чёрной дыры центр сингулярности не точка, а кольцо.

— Быстрей говори, нас сейчас окончательно расплющит! Я уже не чувствую ни рук, ни ног!

— Если выйдём на орбиту — выживем.

— А дальше?

— Будем вращаться, пока не кончится энергия.

— Второй вариант хуже или лучше?

— Второй — нырнуть в кольцо сингулярности.

— И что будет?

— Есть шанс выплыть из чёрной дыры.

— Куда?

— Этого никто не знает. Скорее всего мы пересечём оба горизонта и выпадем в нормальное пространство за пределами дыры. Но это может быть и пространство другой Вселенной.

— Чёрт! Командир, нет сил терпеть, меня сдавило в сосиску!

— Ум, ныряем в кольцо! — принял решение Денис, сознание которого начало пульсировать, то гаснуть, то разгораться.

«Амур» нацелился на зрачок тьмы впереди.

Стало трудно дышать.

— А-а-а! — закричал кто-то плачущим голоском.

Денис напрягся изо всех сил, пытаясь остановить процесс сплющивания… и проснулся.

Вокруг царила привычная рабочая тишина, нарушаемая едва слышимыми скрипами и звоночками кабины управления. Космонавты сидели в своих креслах, не снимая скафандров, только откинув пузыри шлемов. Носовой экран впереди показывал звёздные россыпи, из которых выделялись три самые яркие звезды — Альнилам, Минтака и Альнитак, образующие так называемый пояс Ориона. Корабль мчался чуть в сторону от него с почти световой скоростью, но его целью пояс не был. Да и достичь звёзд пояса он не смог бы, потому что лететь к ним надо было больше тысячи лет[4].

— Выспался, Андреевич? — спросил Слава Абдулов, заметив как пошевелился командир.

— Выспался, — буркнул Денис, глянув на хронометр; поспать удалось всего три с половиной часа; несмотря на наличие кают, спали в кабине управления согласно инструкции. Выходили из кабины только по надобности, хотя скафандры имели устройства для утилизации физиологических отходов; «берегли» удобства.

Корабль находился в пути уже почти три недели.

Испытав новую программу и защитную систему, позволяющую ему набирать скорость невиданными темпами — шпугом, как обозвали эту программу создатели, «Амур» пересёк Солнечную систему за два дня и вышел в открытый космос, за пределы родной планетной семьи.

Настроение у экипажа было будничное. Все понимали особенности разведрейда и на пустопорожние разговоры не отвлекались. Важно было вовремя заметить нарастание гравитационного поля, оценить его градиент и остановиться до того, как корабль затянет в чёрную дыру.

Редко шутил даже неунывающий ни при каких обстоятельствах Слава Абдулов, прозванный за свою находчивость Артистом. Лишь один раз он затеял с бортинженером пикировку, откликнувшись на его сентенцию, что мир спасёт красота.

— Красота спасёт мымр! — ответил он Михаилу. — А мы все ляпнемся в дыру!

Бортинженер не сдержался, ему тоже было скучно, и он заметил, что Вячеслав дилетант в астрофизике, что ничего ещё неизвестно, что Рога могли дать вероятностный прогноз, а не реально осуществимый, и что его друг-физик не верит в наличие искусственно созданной чёрной дыры.

На что Абдулов презрительно махнул рукой и ещё более презрительно объявил:

— Как говорил великий юморист, не помню фамилии: скажи мне, кто твой друг, и идите оба на хрен!

Хохотнул Глинич.

Жуков угрожающе начал выбираться из кресла, и улыбнувшийся Денис осадил его властным голосом:

— Отставить дурацкие споры! Не отвлекаться! Посажу на гауптвахту!

Михаил успокоился. Обижался он картинно и абсолютно беззлобно.

Прошло ещё трое суток.

«Амур» по-прежнему мчался вперёд как снаряд, пущенный во тьму из жюльверновской пушки, но не слепо — как настоящий снаряд: все его системы работали в нормальном режиме, а исследовательский комплекс «Аргус», дополненный «Зорким соколом», ежеминутно сообщал о полевой обстановке.

На двадцатый день не выдержал Глинич:

— Не понимаю…

— Ты о чём? — осведомился Жуков.

— Технологическая зона погибшей цивилизации не должна тянуться бесконечно. Мы на протяжении года встречали всякие обломки, за это время Солнечная система, двигаясь со скоростью триста километров в секунду, преодолела около десяти миллиардов километров.

— Ну и что?

— Центр цивилизации, а это не что иное как его светило, уже давно было бы обнаружено. А раз оно не видно, значит, звезда эта ухнула в чёрную дыру, которая убегает от нас.

— С чего ты взял?

— Все артефакты, пересёкшие Систему, летели со скоростью от полусотни до двухсот километров в секунду — максимум, то есть мы постепенно нагоняем центр, вонзившись в хвост технологической зоны.

— К чему ты клонишь?

— Чёрная дыра уже должна была проявить себя.

— Так близко от Солнца, всего в двадцати свето-днях? — с сомнением хмыкнул Абдулов. — Чего же мы тогда дёргаемся, ищем дыру? Она скоро сама нас найдёт. То есть Солнце.

— Не так уж и скоро. Мы летим почти со скоростью света, а Солнечная система движется в пространстве со скоростью в тысячу раз меньшей. Значит, до встречи Системы с дырой по крайней мере двадцать тысяч дней, то есть около пяти-шести лет.

Абдулов повернулся к Жукову:

— Ну и что по этому поводу говорит твой друг-физик?

— Сам дурак, — мрачно проворчал бортинженер.

Абдулов захохотал.

— Один — ноль в мою пользу! Командир, можно я отдохну в каютке? Надоело спать в этой смирительной рубахе.

— Нет! — отрезал Денис.

— Но ведь пока всё спокойно.

— Майор!

— Понял, товарищ полковник, — обидчиво вздохнул пилот.

А через час «Аргус» доложил экипажу, что «чует» изменение гравитационных и электромагнитных полей.

— Всем готовность «ноль»! — скомандовал Денис, ощущая, как мышцы наливаются силой; он всё ещё надеялся обнаружить американский «Орион» под управлением Кэтрин, опередивший русский корабль, и наличие впереди гравитационной аномалии могло превратить ожидание во встречу с любимой.

— Снизить скорость до сотни!

Компьютер послушно выполнил приказ.

— Сосредоточиться на обзоре!

Космонавты, зарастив скафандры, подсоединили информационные поля шлемов к общему видеокомплексу корабля.

Первым обнаружил «муху в пещере» Умник:

— Вижу искусственный объект. Расстояние три сорок.

— Тормози! До десяти «Т».

«Амур» ощутимо упёрся в пространство «выхлопом» эграна, за несколько секунд снизив скорость полёта со ста тысяч километров в секунду до десяти тысяч.

«Муха» приблизилась, превращаясь в знакомую конструкцию. Судя по параметрам её движения, она двигалась по орбите вокруг гравитационной аномалии.

Денис напрягся, ожидая оценки компьютера.

— Бог ты мой! — озадаченно проговорил Абдулов. — Это же…

— Китаец! — закончил Жуков.

Система обзора действительно показала китайский космолёт, украшенный набалдашником защитного экрана. На его борту гордо просияли буквы китайского языка, складывающиеся в название «Шэнь Чжоу», и номер — 106.

— Чёрт побери, как он здесь оказался?! Он же исчез…

Денис молчал.

В памяти ещё жило воспоминание о том, как китайский корабль «лопнул» в пустоте, как мыльный пузырь. Глинич тогда предположил, что лопнул не корабль, а его голографическое изображение, а сам космолёт был уничтожен защитными системами Рогов. Значит, на самом деле Рога его не уничтожали? Просто перебросили в пространстве? Зачем?

— Я понял, — заговорил Глинич. — Рога — нечто вроде научно-исследовательского комплекса, имеющего связь с метрополией. Заметив искусственный объект, автоматика Рогов послала объект к себе домой, для изучения.

— А фантом зачем оставили? — с сомнением спросил Жуков.

— Это уже издержки их техники.

— А нас они почему не послали в свой центр?

— Возможно, механизм переброса поломался, но скорее всего комп Рогов решил, что корабли ничем не отличаются, для изучения достаточно и одного такого.

— Притянуто за уши.

— Предложи свой вариант.

— Ум, попробуй связаться с китайцами, — сказал Денис.

— Уже пытаюсь.

Прошла минута, другая, третья.

— Не отвечает.

— Что будем делать, командир? — спросил Абдулов. — Дыра недалеко, это совершенно очевидно. Идём вперёд или пристыкуемся к китайцу?

Ответить Денис не успел.

Эфир сыпанул серией скрипов и свистов.

— Поймал сигнал бакена! — объявил Умник. — Номер бакена US-2013, собственность Соединённых Штатов, приписан к шаттлу «Орион-3». Оставлен почти двое суток назад.

— Командир!

— Слышу.

— Я думал — китаец заговорил, — признался Жуков.

— Что сообщает бакен?

— Пытаюсь наладить связь… большие помехи… да, поймал… Экипаж «Ориона» просит помощи. Он захвачен чёрной дырой, но не упал в неё, а смог выйти на доприливную орбиту. Бакен тоже попал в поле тяготения дыры и скоро перейдёт границу невозвращения.

— Свяжись с «Орионом»!

Умник помолчал.

— Ничего не слышу.

— Вызывай их непрерывно! Феликс, ищи «Орион», составь программу «Аргусу». Все ищем «Орион»! Дельные предложения есть?

— Надо подойти к дыре поближе, — сказал Абдулов.

— Миша?

— Я тоже за сближение. Надо их увидеть. Китайцы торчат тут уже больше месяца, подождут ещё немного, а амеров надо срочно спасать.

— Ум, вперёд малым ходом, на цыпочках!

«Амур» тихо поплыл в чёрную пустоту без единого лучика света…

5

«Орион нашёлся через два с лишним часа.

Он действительно крутился вокруг дыры по очень близкой орбите и выглядел в оптические усилители российского корабля полуразмазанным от скорости.

Связаться с экипажем американского шаттла удалось только с полусотой попытки, когда «Амур» приблизился к самому экзотическому объекту в космосе на расстояние в полтора миллиона километров. Ближе подойти было нельзя, тяготение чёрной дыры и его превратило бы в спутник либо вообще затянуло бы в утробу сингулярной «ямы».

Денис вспомнил свой сон, и ему стало зябко.

Кэтрин находилась совсем рядом по космическим меркам, а он ничего не мог сделать для её спасения.

Поговорить с женой, в общем, тоже не пришлось. Связь была неустойчивой, и космонавты слышали только обрывки фраз, произносимых экипажем «Ориона». Из этой невнятной звуковой каши было понятно одно: американские астронавты чувствовали себя отвратительно и тоже не видели выхода из создавшейся ситуации. Судя по всему, они готовились к смерти.

Выход нашёл Глинич — экзотический, подобный тому, что приснился Денису.

— Пусть ныряют в дыру, — предложил исследователь. — Пока ещё можно сориентировать корабль. Тогда у них будет шанс уцелеть.

— Но ведь они выплывут в другой Вселенной, — разжал окаменевшие челюсти Денис. — Ты ведь сам говорил об этом.

— Да, возможно, так оно и случится.

— То есть мы их больше не увидим?

— Командир, ты хочешь, чтобы она выжила, пусть и в иномире, или просто исчезла?

Денис пожевал губами, ища возражения, но их не было. Глинич был прав.

— Ум, передай им…

— Слушаю, командир.

— Передавай, пусть ныряют в дыру и попытаются найти сингулярное кольцо. Если проскочат в него — выберутся… в другой мир.

— Передаю.

На этот раз ответ пришёл быстро и был почти понятен.

Говорила сама Кэтрин:

— Мы… зировали… жение ка… фическое… генера… сбоит… начина… адать…

— Они начали падать! — догадался Абдулов.

Две головы в шлемах повернулись к Денису. Лишь Глинич не оглянулся на капитана «Амура», занятый какими-то вычислениями.

— Может, подойдём ближе? — неуверенно сказал Жуков.

— И присоединимся к американцам? — спросил Абдулов. — Мы и так загружаем эгран на семьдесят процентов, чтобы не приближаться.

— Командир, есть ещё один вариант, — оторвался Глинич от своих манипуляций. — Но он рисковый.

— Говори!

— Можно разогнаться и догнать «Орион» на орбите. Американцы врубят эгран на полную мощность, и мы добавим.

— Дальше.

— Импульсы сложатся, и мы вместе вырвемся из объятий этой чёртовой дырки.

— Ничего не выйдет, — возразил Абдулов. — Массы останутся теми же, импульса не хватит.

— Выбросим всё мешающее и им предложим. Бакены, зонды, спасательный шлюп, жратву, в конце концов, воду.

— Ага, чтобы загнуться потом от голода и жажды. Фил, ты же должен заботиться о нашей безопасности, а сам предлагаешь петлю на шею.

— Предложи что-нибудь получше.

В кабине стало тихо. Экипаж ждал решения командира.

— Это наш последний шанс? — медленно проговорил Денис.

— Боюсь, что нет, — кашлянул Глинич. — Можно ещё вернуться домой и доложить…

— Что мы не стали помогать америкосам? — язвительно бросил Абдулов.

— Ты против или за?

— Я — как командир. Миха, ты чего молчишь?

— Я тоже — как командир.

— Благодарю, — глухо сказал Денис. — Пять минут на сброс балласта. Умник, связь с «Орионом»…

6

Американцы поняли.

— Мы… гласны… начин… ать… руз, — просочился сквозь взбаламученное дырой пространство голос Кэтрин.

— Нужна полная синхронизация энерговыхлопов, — забеспокоился Глинич, когда корабль освободился от «балласта», в который вошли дубль-системы, спасательный катер, ремонтные киберы и часть пищевого запаса.

— Не паникуй, чекист, у них комп не хуже нашего» — весело сказал Абдулов, почуяв боевой азарт. — Приблизимся, связь наладится, и компы завяжут единую цепь управления. Я прав, товарищ полковник?

— Вперёд! — скомандовал Денис, сжав зубы так, нто челюсти прострелила боль.

«Амур» прыгнул чуть в сторону от дыры — Умник нарисовал её схематичное изображение в форме чернильной кляксы в авоське, — туда, где должен был появиться «Орион». Русскому космолёту понадобилось всего несколько секунд, чтобы достичь рассчитанной точки орбиты американского корабля. Система шпуга — двойного ускорения — давала ему дополнительные преимущества.

Сознание Дениса поплыло: кабину управления начала изгибать и скручивать невидимая сила.

— Их нет! — выкрикнул Жуков; голос бортинженера изменился до комариного писка.

— Умник, правее! — послышался такой же писк Абдулова.

«Амур» как в кошмарном сне превратился в гигантскую струю пластилина… и впереди наконец протаяла корма американского шаттла, едва проскочившего мимо.

— Прыгай! — рявкнул-пискнул Денис, понимая, что его приказ компьютеру не нужен. Умник точно знал, когда надо включать форсаж.

«Амур» пошёл «на абордаж»…

— Что-нибудь придумаем, все вместе.

Он имел в виду народы Земли.

Но даже он не видел выхода из создавшейся ситуации.

Земляне, способные свободно уничтожить родную планету, ещё не доросли до уровня богов, в чьих силах было отвернуть Солнце с планетами, изменить его орбиту вокруг ядра Галактики либо сместить в сторону саму чёрную дыру.

— Если только… — рассеянно проговорил гарант безопасности «Амура» и он же — космонавт-исследователь.

Денис, нетерпеливо дожидавшийся момента, когда выбравшиеся наружу пилот и бортинженер соорудят переход в американский корабль, заинтересовался фразой.

— Что — «если»? Колись, озвучивай свою сумасшедшую идею.

— Если только мы не используем Рога.

Денис изумлённо воззрился на Глинича.

— Каким образом?!

— Рога перебросили китайский корабль сюда.

— Вон он, недалеко уже, скоро пристыкуемся. Хотя живы ли тайконавты — неизвестно.

— Что с ними сделается? Они саранчу едят, и ничего. Так вот, если Рога легко перебросили китайскую «волшебную лодку» сюда, за миллиарды километров от места встречи, почему бы им не перебросить Солнце? С планетами, разумеется?

— Бред! Сравни себя и микроб, Солнце и корабль! Какую мощь надо иметь, чтобы перебросить Солнце Массой в триллионы триллионов тонн!

— Какая разница? Важен способ, а не мощь. Время ещё есть, вернёмся к Рогам, разберёмся в механизме переброса. В крайнем случае скормим дыре какую-нибудь крайнюю планету Системы, пусть подавится.

— Ну ты и сказочник!

— Ты против?

Денис не сразу нашёлся, что ответить.

— Да ради бога, всё, что угодно, лишь бы сработало!

— Командир, выходи, — послышался в шлемофоне голос Абдулова. — Переход готов, мы покараулим, проверь герметизацию.

Денис вылез из ложемента, добрался до люка переходного отсека, перехватывая ручки на стенах коридора, открыл люк.

Зашипело, но слабо, воздух из отсека просто вышел в стыковочный хобот, установленный космонавтами.

В свете нашлемного фонаря стал виден люк американского корабля. Он отошёл на рычагах назад, показалась фигура в зеркально бликующем скафандре. Сердце подсказало, что это Кэтрин.

Денис оттолкнулся ногой от края люка, пролетел в невесомости два метра и столкнулся с американским астронавтом.

Со щелчком включилась рация:

— Давление почти в норме, командир.

Денис в два движения откинул шлем.

Человек перед ним сделал то же самое.

— Дэн?! — прошептала Кэтрин.

— Я, — сказал жестяным голосом Денис, жадно вглядываясь в лицо женщины. — Почему не сообщила, что тебя послали в разведку?!

— А что, это так важно? — сухо ответила она.

— А если бы мы не успели?!

— Но ведь успели же?

Денис открыл рот, собираясь продолжать в том же духе, но вовремя вспомнил афоризм: перед ссорой с женой мужчина должен задать себе вопрос — чего он хочет больше: быть правым или быть счастливым?

Губы сами собой сложились в улыбку.

— Что смешного? — ещё суше спросила Кэтрин.

— Ничего, — ответил он весело, — я просто хочу быть счастливым. Не будешь возражать? Я люблю тебя, Катя!

А вы говорите — любовь зла…

Загрузка...