Русская фольклорная демонология

Глава 9. Колдун и ведьма

В связи со спецификой данной книги мы будем рассматривать ведьм и колдунов в первую очередь как полудемонических персонажей мифологических рассказов. Социальные, экономические, политические аспекты колдовства, которые вскрываются в ходе специально организованного исследования[1712], будут затронуты лишь отчасти.

В ряде локальных традиций (Орловская[1713], Нижегородская[1714], Тульская[1715], Калужская[1716] губернии) колдуны и ведьмы делятся на тех, кто обладает колдовскими способностями от рождения («самородки»[1717], «рожаки»[1718], «природные»[1719], «врожденные»[1720], «ведьмяки»[1721]), и тех, кто научился колдовать самостоятельно («ученые»[1722], «вольные»[1723]).

Считалось, что колдуном-«самородком» оказывается ребенок, родившийся от «третьего поколения внебрачных»[1724] или от женщины и дьявола, дитя, проклятое матерью в утробе[1725]; ведьмой может стать десятая или тринадцатая дочь в семье[1726]. Некоторые «природные» колдуны имели большую силу и демонические признаки (маленький хвостик[1727], два ряда зубов во рту[1728]).

Колдовские способности также можно приобрести добровольно, однако для этого необходимо совершить кощунство, отречься от родных[1729], вынести испытания, сделать что-то ужасное или отвратительное.

^{Евгений Соколов. Серия открыток «Сказочные типы». Колдун.}

^{Wikimedia Commons}

Так, согласно свидетельству из Тульской губернии, кандидат в колдуны должен отречься от отца и матери и от всего рода до двенадцатого колена, стоя на иконе, положенной вниз ликом на перекрестке или «в другом каком месте, где много водится чертей»[1731]. По данным из Нижегородской губернии, «желающий познать тайны колдовства должен ходить в течение нескольких дней на ночные зори к перекрестку дорог и там, вызвав сатану, отрекаться от Христа, родных, земли, солнца, луны, звезд и обещать веровать в духов тьмы, снимая при этом нательный крест с шеи; просить, чтобы черти помогли научиться колдовству. При этом он дает кровью расписку… которую кладет себе на голову; записка исчезает: ее берет себе сам сатана»[1732].

Описываются случаи, когда кандидата должно проглотить, а затем исторгнуть гигантское животное. Например, в быличках из Пермского края будущему колдуну нужно отправиться в баню и залезть в пасть[1733] или в ухо[1734] огромной огненной собаки, сидящей в печи. В тексте из Вятской губернии женщина, желающая стать колдуньей, пришла в назначенный день в баню, где увидела огромную, больше человеческого роста лягушку с горящими глазами. Женщине было велено раздеться донага и трижды влезть в пасть лягушки и вылезти через задний проход[1735].

В других рассказах желающий стать колдуном должен сам проглотить некую субстанцию, через которую передавалась колдовская сила: живую ящерицу[1737] или лягушку[1738], слюну колдуна-учителя[1739], мед, который сначала съела, затем отрыгнула демоническая лягушка[1740], и т. п.

Ученик часто отказывается продолжать обучение или переступать «последний рубеж» (лезть в пасть демонического существа, поглощать субстанцию и т. п.). Это нередко приводит к тому, что «недоучка» чахнет и умирает[1742] или его начинают донимать черти. Так, в быличке из Орловской губернии зять бросает учиться у тещи колдовству под давлением со стороны собственного отца. Однако его тут же начинают мучить черти и даже пытаются стянуть с него нательный крест. Мужик спасается от них, только начав спать на сене, так как в сене есть некие травы, отгоняющие чертей[1743].

Кроме того, способность к колдовству можно получить от умирающего колдуна, который стремится избавиться от нее, чтобы спокойно скончаться. Он передает кому-либо (часто — родственникам или свойственникам) свое «знатьё» в виде клока волос, веника, кружки с водой и т. п. Иногда даже просто берет за руку приблизившегося к нему человека и говорит: «На тебе!»[1744] Часто колдовство передается вместе с демоническими помощниками. Например, в сибирской быличке умирающая ведьма зовет к себе соседку, чтобы передать ей свои способности. После этого «кошки ли не кошки — на чертей похожи — они через дорогу перебежали от той бабки, которая умирала, к той бабке, которая, значит, к ней приходила»[1745]. В другом рассказе умирающая просит женщину дунуть ей в ухо. Женщина отказывается и убегает. Согласно версии, представленной в быличке, если бы просьба была выполнена, черти вылетели бы и перешли на женщину как на новую хозяйку, а колдунья бы спокойно умерла[1746].

В целом русские колдуны и ведьмы мало отличаются от обычных людей. В то же время они могут описываться как люди с телесными аномалиями: горбатые, сутулые, хромые, кривые, слепые, однорукие, уродливые[1747] и так далее или просто мрачные, грязные[1748]. Согласно свидетельству из Читинской области, характерные приметы ведьмы-«хомутницы»[1749] — смуглая кожа («черна была, как цыганка») и черные глаза[1750]. В том же районе ведьму описывают как невысокую горбатую старуху с длинным загнутым носом[1751].

Иногда облик ведьмы или колдуна более специфичен. Так, согласно сообщению из Тульской губернии, «природных» ведьм и ведьмаков отличает маленький хвостик: «с указательный палец, весь в серенькой шерсточке, как раз похож на заячий»[1752]. С возрастом хвостики растут, к «сорока и пятидесяти годам достигают длины в пять вершков [около 22 см — В. Р.]»[1753]. В том же регионе верили, что у колдуна или ведьмы две тени[1754]. Согласно свидетельству из Вологодской губернии, у колдунов «во рту торчит два длинных зуба, похожих на клыки; ресниц нет, пальцы на руках и на ногах длинные, ноги кривые»[1755]. В сообщении из Новгородской области «заядлые ведьмы обрастают мохом»[1756], в Тульской губернии считали, что у колдуний растут усы[1757].

Репутацию колдунов могли иметь этнические «чужаки», отличающиеся по внешности, обычаям, языку, религии. Так, в сибирских быличках цыганка напускает на дом лягушек[1758], кореец предсказывает будущее[1759], приезжая колдунья-бурятка оказывается сильнее местной, русской колдуньи[1760].

^{Мужик с дурным глазом. Картина Ильи Репина. 1877 г.}

^{Федеральное государственное бюджетное учреждение «Государственная Третьяковская галерея»}

Иногда считалось, что специфическим образом выглядит колдующая ведьма. Например, она может описываться как голая (или в одной рубашке) женщина: «бежит женщина голая, кубан [горшок — В. Р.] через плечо»[1761], «[кошка — В. Р.] вдруг обратилась в простоволосую бабу в одной рубашке»[1762]. В нижегородских быличках ведьма, ворующая магическим образом урожай с поля, одета во все белое[1763], в «смертное платье» (саван)[1764].

Другой характерный признак ведьмы — распущенные волосы: «вся раскосмачена стоит, волосы распустила»[1765], «она [колдунья — В. Р.] на клюки ездит с распущенными волосами, суседка их»[1766], «[колдунья — В. Р.] приходит вся рваная, волосы распущены, с метлой, с ведром и со щеткой, три предмета обязательно»[1767]. Колдуна тоже могут описывать с всклокоченными волосами[1768] и длинной бородой[1769].

^{Ведьма. Иллюстрация из альманаха «Живописная Россия». 1897 г.}

^{Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении. — Т. 5. — Санкт-Петербург: Издание книгопродавца-типографа М. О. Вольфа, 1899}

Отмечают особенный взгляд или глаза: «глаза у колдуна пылают хищным огнем, как у кровожадных животных»[1770], «глаза дикие, с выворачивающимися наружу белками»[1771], «таки бешены глаза у нее [ведьмы — В. Р.] — о-е-ей!»[1772], «[ведьмы — В. Р.] прямо людям в глаза смотреть не будут. У них глаза: вроде она смотрит, а глаза куда-то в сторону»[1773].

В ряде случаев сам взгляд колдуна или ведьмы обладает способностью влиять на людей и предметы, причинять ущерб. Так, охотник не может бить зверя, если на него смотрит ведьма[1774], одного только взгляда колдуна достаточно, чтобы убить на лету ворона[1775], навести порчу и «посадить беса»[1776], «иссушить человека или сделать его безумным»[1777] и т. п.

Согласно свидетельствам с Верхокамья[1778], внешность и особенности поведения колдунов могут указывать на их силу или слабость. Сильные колдуны имеют «высокий рост, дородность, могучий голос, густые волосы, крепкие зубы, плодовитость, энергичность». Слабые же колдуны уродливы, с физическими недостатками[1779].

Характерной чертой ведьм и колдунов является их способность к оборотничеству. Они могут превращаться в различных животных и птиц: свинью[1780], барана[1781], собаку[1782], лошадь[1783], сороку, ворону[1784] и т. п. С этой способностью связаны многочисленные сюжеты о том, как распознавали ведьму. В сибирских быличках странное животное преследует человека, однако он оказывается проворнее и наносит животному какую-нибудь травму: обрезает уши[1785], обрубает лапу[1786], повреждает позвоночник[1787]. Позже выясняется, что у кого-то из жительниц села аналогичная травма. Таким образом ведьму одновременно наказывают и разоблачают (см. также главу «Оборотень»).

Иногда ведьма оборачивается неодушевленным предметом: поленом[1789], стогом сена[1790], колесом[1791], клубком[1792], мячом[1793], летящей по небу корчагой (горшком)[1794]. Предмет, в который преображается ведьма, часто имеет круглую форму, что связано с тем, что ведьма-оборотень часто, преследуя, катится вслед за человеком.

Действия с этим предметом, в который превратилась ведьма, также будут отражаться на ведьме, вернувшейся в человеческий облик. В рассказе из Читинской области ведьма залетает в дом сорокой. Мужику удается «зааминить»[1796]^, [1797], «заколдовать» ее таким образом, чтобы та не могла улететь. Ведьма, пытаясь спрятаться, превращается в осиновый чурбан. Мужик сдирает с него топором кору и выбрасывает за окно. Наутро на окне обнаруживают кровь, а деревенская попадья оказывается с ободранным лицом и руками[1798]. В другой быличке ловят колесо и насаживают его на кол — утром посаженной на кол обнаруживают ведьму[1799].

Про некоторые места могли ходить слухи, что там встречаются колдуны. Так, согласно свидетельству из Калужской губернии, к двум засохшим дубам в окрестностях села «собираются со всех сторон колдуны, колдуницы и ведьмы для забав и игр». Эти дубы «получили такую крепость и силу, что ни один топор и ни одна пила не в состоянии отделить их от корня»[1800]. Рассказы о дубах или вязах, к которым в полночь слетаются колдуны, известны также в Нижегородской области. Местность вокруг такого дерева может иметь «демоническую» репутацию: «вокруг этого места люди плутали теряли дорогу, слышали здесь женский смех»[1801].

Часто особенную активность ведьм связывали с определенными датами или периодами.

Согласно сообщению из Архангельской области, в новолуние колдуны с чертями устраивают пляски в бане: «говорят, в бане такие пляски там устраивались, дак это вообще, аж баня вот так ходуном ходила»[1803]. По орловскому поверью, в новолуние ведьмы и колдуны подвязывают подбородок, «так как в новолуние черти у колдуна тянут бороду, а у ведьмы стараются вышибить зубы»[1804].

В некоторых текстах упоминается, что ведьмы и колдуньи особенно активны на Святки (в период между Рождеством и Крещением): «А на Святках-то, бывало, [колдунья — В. Р.] оборотится свиньею да за девками пыляет!»[1805]; «видали у нас Лизавету, сколь раз в Святки видели, на кочерге и на метле»[1806].

Другой период разгула ведьм связан с Пасхой. В Восточной Сибири считали, что незадолго до Пасхи, в Великий четверг, ведьмы могут вылетать из дома через трубу[1807], обернувшись сороками, вынимать из живота младенцев у беременных[1808] или телят из утробы коровы[1809], в облике свиньи нападать на молодых парней[1810] и т. п. В Нижегородской области считалось, что в Великий четверг «все колдуны колдуют», «ходят колдуны и напускают порчу» (поэтому из дома лучше не выходить)[1811]. В Новгородской области Великий четверг называли «колдунский день», в этот день нельзя никому ничего одалживать из дома, «а то с порчей вернут»[1812]. Сам пасхальный день и ночь накануне тоже считали временем разгула колдунов: «худые люди бегают в эту ночь [в ночь на Пасху — В. Р.], хитруют, колдуют»[1813]. В Нижегородской области верили, что во время Пасхальной службы можно распознать колдуна. Для этого надо было надеть новую одежду («все с ниточки») и прийти на службу в церковь. Там можно увидеть колдуна, который будет стоять спиной к алтарю (человек, который стоит лицом к алтарю, и есть колдун)[1814].

^{«Предсказание». Открытка с иллюстрацией Сергея Соломко.}

^{Wikimedia Commons}

Считалось также, что в день святого Георгия (Егорьев день, 6 мая) ведьмы отнимают молоко у коров во время первого выгона скотины в поле[1815].

На Ивана Купалу (7 июля, православный праздник Рождества Иоанна Предтечи) «ведьмы словам [заклинаниям — В. Р.] учатся»[1816], «колдуны ходили по полям, вынимали спорину [воровали урожай — В. Р.]»[1817], «колдуны что-то должны натворить обязательно»[1818]. В Нижегородской области считалось, что в ночь на Ивана Купалу именно колдуны стремятся заполучить чудесный цветок папоротника[1819].

В Орловской губернии верили, что на Петров день (12 июля) можно особым образом узнать, кто из деревенских жителей колдун. Для этого следует купить новые колеса, надеть их на палку и катить позади крестьянских дворов. Возле того двора, что принадлежит колдуну, колеса разорвутся. Тогда нужно собрать обломки и зажечь их на перекрестке — в этот момент раздастся крик колдуна[1820].

Основная функция колдуна и ведьмы — насылать порчу.

Порча — преднамеренный магический вред, осуществляемый через действия, слова, предметы. Список действий и объектов, посредством которых передается порча, чрезвычайно велик и разнообразен. Это могут быть сломанные или разбитые вещи, нитки, волосы, перья, тряпки, черепа, кости, части тел животных, предметы, так или иначе ассоциирующиеся со смертью, похоронами, покойником (например, щепка от гробовой доски[1821], вода после обмывания покойника[1822]), явления природы (внезапный порыв ветра[1823], вихрь — колдун наговаривает магические слова «на ветер», с налетевшим порывом ветра порча переходит на человека) и живые существа (например, насекомые: проглотив их, человек становится «испорченным»).

Сама по себе порча может иметь признаки отдельного персонажа, в какой-то степени ассоциироваться с демонами, которых колдуны насылают на людей. Иногда свойства порчи как самостоятельного субъекта только намечены. В таких случаях существа или предметы могут быть осмыслены как более или менее активные посредники, воплощения магического вреда, «агенты» колдуна. Например, порча, насланная на свадьбу, может являться в образе летящих огненных шаров[1824]. В других случаях в результате порчи дом и огород заполняют черви, змеи[1825], лягушки[1826]. Согласно сообщению из Санкт-Петербургской губернии, порча могла заползти через рот во время сна в виде змеи и жить внутри, сосать и душить человека[1827]. В быличке из Московской губернии мы видим другой намек на «субъектность» порчи: человек, только что избавившись от предмета, при помощи которого было совершено злое колдовство, слышит, как за ним «вроде кто-то ползет, и цапает, и охает»[1828]. В ряде случаев магический вред напрямую осмысляется как насланный нечистый дух (например, кикимора). Выраженную «демоничность» имеет насылаемая колдуном икота. Подробнее об одержимости речь пойдет в главе «Одержимость: кликушество и икота». Иногда причиненный колдуном вред ассоциируется с его демоническими помощниками, которых он наслал на человека (см. далее).

Порча может быть направлена на людей, скот, хозяйственные постройки и хозяйство в целом, урожай, отдельные сферы деятельности (охота, рыбалка). Результатом порчи часто становится болезнь, гибель человека или скота, безумие, неурожай и т. п.

Считается, что особенно уязвимы для порчи люди, животные или предметы, которые находятся в процессе перехода из одного статуса (состояния, формы) в другой. Чаще всего такой переход связан с осуществлением чего-то в первый раз, с началом, появлением чего-либо нового: строительством дома, рождением человека или животного, заключением брака. Колдовство, осуществленное в этот момент «творения», оказывает свое вредоносное влияние пожизненно, в лучшем случае — до тех пор, пока не будут приняты специальные меры.

Множество текстов посвящены так называемой свадебной порче. Магический вред, причиняемый колдуном во время свадьбы, может принимать разные формы. Колдун останавливает свадебный поезд, поднимает коней на дыбы[1829], портит упряжь[1830], заставляет молодых и гостей раздеваться догола[1831], целовать и обнимать столбы[1832], кричать петухами[1833] и т. п. Самая страшная форма свадебной порчи — превращение всего свадебного поезда в волков или веники.

Согласно народным представлениям, колдун может «присушить», приворожить девку или парня, заставить полюбить другого человека, вступить в брак. Колдун мог либо сам наводить любовные чары, либо выступал в роли эксперта, обучал желающих осуществить приворот заклинаниям и ритуалам, снабжал волшебными снадобьями. Так, согласно свидетельству из Нижегородской области, к колдуну пришла девушка, пожелавшая приворожить жениха. Колдун завернул в кусок белой ткани соль, взял у девушки несколько капель ее крови и смочил ею сверток. Далее он велел девушке сполоснуть эту ткань в вине и полученным таким образом зельем напоить парня, которого та хочет приворожить. Девушка испугалась, не причинит ли снадобье вреда, и вместо того, чтобы воспользоваться им, выбросила сверток в реку. На другой день недовольный колдун явился к девушке и спросил: «Что, не дала небось? То-то меня черти измучили!»[1835] Надо сказать, что во многих случаях приворот по своим средствам, последствиям и морально-нравственной оценке напоминает порчу: «слова [заклинания — В. Р.] ведь такие знали, что приворожат»[1836], «они, привороженные-то, мало живут, сохнут быстро»[1837], «и не приведи Бог этим [приворотом — В. Р.] заниматься, кто занимается этим — ему отольется это, все самому»[1838].

В некоторых рассказах привороженные люди уподобляются демоническим существам. Так, в рассказе из Новгородской области, для того чтобы приворожить девушку, парень с колдуном идут на кладбище, где должны заключить договор с чёртом. По условиям этого договора душа парня и семья, созданная в результате приворота, переходят в распоряжение нечистого. В результате у молодой жены начинают расти шерсть, маленькие рога и хвост, то же — у родившихся в браке детей[1840]. В другом рассказе попытка наладить расстроившиеся отношения между молодыми при помощи колдовских средств оборачивается трагедией: привороженный мужчина пожирает свою жену[1841].

Тесно связана с порчей такая функция ведьм и колдунов, как магическое отымание всевозможного блага. Считается, что колдун или ведьма способны украсть молоко у коров, яйца у кур, урожай с поля. Отнятое у других благо переходит в распоряжение колдуна. Например, ворованное молоко колдуны выдаивают уже у своих собственных коров: «[колдуны — В. Р.] молоко отымают, а своих коров доют. Хвастают: по четыреста литров надоено! Народ — худой»[1843]. В некоторых рассказах ворованное молоко переходит к колдунье еще более чудесным образом, например льется из-под воткнутого в косяк двери ножа[1844].

Конкретный способ магического воровства зависит от вида блага. Например, для того чтобы украсть молоко у коровы, колдунья кладет на дороге две палочки крестообразно, берет в реке воду, собирает росу с травы — и корова, которая перейдет через эти палочки, выпьет воды в этом месте, съест траву, с которой снята роса, будет давать меньше молока — оно уйдет к колдунье[1845]. Другой способ отнять молоко — звать («кликать») чужих коров по имени: «[колдовка — В. Р.] пошла в край деревни, села на вороты, волоса распустила, в одной рубашке — и кричит [выкрикивает имена коров — В. Р.] <…> И в коровах отбираить молоко»[1846]. В сибирской быличке мужик видит, как ведьма-воровка «подставила ведро да давай рыгать — чистая сметана льется»[1847]. В рассказе из Тульской губернии вечером во двор заходит кошка, «помяукала немного — и вдруг обратилась в простоволосую бабу в одной рубахе и начала доить корову в кожаный мешок»[1848].

Для того чтобы украсть урожай, колдуны ходят поперек поля[1849], объезжают поле верхом на клюке[1850], срезают прожин — узкую полоску колосьев, пересекающую поле крест-накрест[1851]. Считалось, что с того места, где сделан прожин, нечистая сила натаскает колдуну полные закрома[1852].

В некоторых сюжетах постороннему удается незаметно присутствовать во время магического воровства. Наблюдая за ведьмой, собирающей росу, человек повторяет ее действия и тихонько произносит особые слова («что куме, то и мне!»), благодаря чему в его собственном доме оказывается украденное ведьмой благо: молоко течет с вымоченной в росе уздечки[1854].

Во многих текстах ведьмы в облике животных преследуют и пугают людей по ночам. Например, в восточносибирских быличках колдунья, превратившись в свинью, кусает за ноги молодых людей[1855], гоняется за девками[1856], пугает парня так, что тот заболевает[1857]. Похожие истории рассказывают и в других областях России (см. также главу «Оборотень»).

В некоторых текстах (зафиксированных, например, на территории Брянской[1859], Орловской[1860] и Архангельской[1861] областей) ведьма стремится оседлать, запрыгнуть на человека верхом, хотя такие представления в большей степени характерны не для русской, а для украинской демонологии[1862] (откуда этот мотив и перебрался в гоголевского «Вия»). В рассказе из Орловской губернии солдат останавливается на постой в доме у ведьмы. Та начинает ездить на нем верхом: «бывало, ведьма возьмет уздечку, набросит ее на солдата, засядет на него верхом и катается вплоть до петухов». От такой езды солдат становится «очень плох», «лица на нем нет, что краше в гроб кладут». Об этом узнает полковник и идет ночевать в хату ведьмы вместо солдата. Ведьма пытается накинуть уздечку и на него, однако тот оказывается ловчее и оседлывает ее саму. Она оборачивается лошадью, которую полковник гонит к кузнецу и велит подковать. Ведьма просит ее расковать, молит о прощении и обещает бросить свое «ремесло»[1863]. В тексте из Архангельской губернии солдату на спину садится ведьма, однако ему удается выбить ей глаз палкой и тем самым лишить возможности «обворачиваться» (превращаться в сороку или собаку)[1864].

^{Ведьма верхом на Хоме Бруте. Иллюстрация Михаила Микешина к «Вию» Николая Гоголя.}

^{256 Wikimedia Commons}

В некоторых рассказах колдуны и ведьмы (как умершие, так и живые) пожирают человеческую плоть. В новгородской быличке мужчина, уподобившийся демону в результате колдовства, пожирает свою жену. На вопрос заставшей его на месте преступления тещи: «Что ж это ты с ней, подлец, сделал?» он отвечает: «Это не я один, теща-матушка! Это семь мертвецов, восьмой — колдун, а я только девятый!»[1865]

В Поволжье, Сибири и на Урале распространены рассказы о ведьмах-вещицах, угрожающих репродуктивному здоровью людей и животных, беременным и младенцам. Вещицы мажут под мышками особой мазью[1866], после чего оборачиваются бесхвостыми[1867] сороками, оставляя свое тело или человеческую одежду[1868] под «поганым корытом», предназначенным для стирки белья, или под ступой[1869]. В птичьем облике они проникают в избу через печную трубу[1870] и напускают на находящихся там людей сон. Затем извлекают из утробы матери плод, при этом мать так крепко спит, что ничего не чувствует[1871] (или все видит и чувствует, но все равно не может проснуться[1872]), ребенок же появляется на свет без плача. Вещицы тут же жарят младенца в печи и пожирают (в одном из рассказов вещица печет с мясом младенца пироги и норовит скормить людям, в том числе матери младенца[1873]). Вместо похищенного плода они помещают в живот женщины краюху хлеба, веник, головешку или льдину; если в животе женщины оказывается головешка[1874], веник[1875] или лед[1876], она погибает.

С вредом от вещиц могли также связывать рождение «уродов»[1878], кроме того, считали, что женщина, у которой вещица похитила плод, «делается на всю жизнь больной»[1879]. В Прикамье говорили, что вещицы принимают облик не только птиц, но и животных, и неодушевленных предметов. В облике свиньи вещица могла причинять вред репродуктивному здоровью мужчин, отрывая или повреждая их половые органы: «[вещицы — В. Р.] как за муди сцапают мужика, он и пропадет»[1880], «яйца обрывали, если зло имеет или если этот человек их заметил»[1881].

С представлением о полетах ведьм-вештиц связаны сюжеты о людях, которые также намазались колдовской мазью и последовали вслед за ведьмами в особое, потустороннее пространство. В сибирских быличках женщина, поступившая таким образом, внезапно оказывается на кладбище[1883], мужчина — в бане, на пиру у ведьм, где он рискует быть съеденным[1884]. В последнем случае одна из ведьм хочет его спасти, велит сесть на коня и скрыться. Мужику удается бежать, однако вместо коня в итоге оказывается дерево, доска, скамейка и т. п.

Будучи сами полудемоническими существами, колдуны общаются с нечистой силой. Так, согласно свидетельству из Орловской губернии, «колдуны действуют через посредство нечистой, бесовской силы»[1886]; в тексте из Новгородской области про людей, подозреваемых в колдовстве, говорят, что они «с чёртом познакомились»[1887]. В рассказе из Тульской губернии старуха-колдунья живет с котом, с которым она «держала совет, с ним и делила свою скудную пищу»; про этого кота «народ заприметил… что кот ее не кто иное, как чёрт, и найден он был где-то в лесу»[1888].

Общение колдуна с нечистой силой может приобретать различные формы. Например, «знающий» человек вступает в договор с мифологическими персонажами: пастух и охотник договариваются с лешим, рыболов, мельник, пчеловод — с водяным. В других случаях колдун может сам создать демона для своих нужд (например, вырастить огненного змея-обогатителя).

Часто колдуну служат черти-помощники: моргулятки[1889], биси[1890], работники, сотрудники, солдатики[1891], шутики, маленькие, гимназисты, коловертыши[1892], мальчики, товарищи, хохлики[1893]. Эти существа, как правило, достаются колдуну вместе с колдовской силой от умирающего предшественника.

Колдун общается с помощниками в лесу или в разных хозяйственных постройках: в бане, овине, сарае, на гумне. Он развлекает своих чертей игрой на гармони[1894], бабка-колдунья кормит их кусочками хлеба, которые бросает через плечо[1895]. Черти-помощники могут описываться как «маленькие, востроглазые такие, с кошку будут <…> сами голые, черные руки коротенькие… все равно как у собаки лапа»[1896], «биси — маленькие, колпачки на них, кисточки красные»[1897]. В одном сообщении колдун мог видеть своих помощников в их подлинном облике, в то время как для посторонних они выглядели как черное животное (кошка, собака) или предмет (палочка, соломинка)[1898].

Считается что черти-помощники побуждают колдуна творить зло и являются агентами его вредоносных действий (порчи). Так, в сибирской быличке «порченого» парня черти заставляют бегать вокруг избы. Чтобы иметь покой хотя бы ночью, парень засыпает себя песком — черти, увлеченные собиранием песка обратно в ведра, на время оставляли свою жертву[1899]. В тексте из Архангельской области мужик отказывается продать ведьме квартиру. Та, желая во что бы то ни стало осуществить сделку, насылает на эту квартиру чертей, которые безобразничают (выключают свет, открывают двери или дверцы шкафов) до тех пор, пока их не выгоняют при помощи воды (видимо, наговоренной или святой)[1900].

Кроме того, черти присматривают за хозяйством, шьют[1901], топят печь, ухаживают за скотиной[1902], косят траву[1903], помогают содержать мельницу[1904] и вообще делают все, что прикажет им хозяин[1905]. Часто материальное благополучие и профессиональный успех колдунов и ведьм связывают с деятельностью нечистой силы[1906]. Согласно свидетельству из Архангельской области, именно благодаря чертям колдун «на охоту идет… с охоты всегда много всего несет, на рыбалку поедет — всегда много всего несет»[1907]. В быличке из Самарской губернии у одного мельника «лучше его муки во всей округе не было», потому что «у него было четыре моргулютки»[1908].

Считается, что оставшиеся без работы черти будут донимать и мучить колдунов, «особенно малоопытных и пьяных»[1910]. Согласно одному из свидетельств, такие черти «ломают, коверкают и мучат» своих хозяев, «посему над домами их в дни сии [в каждый девятый и сороковой день, когда черти подступают к колдуну и требуют себе работы — В. Р.] бывают иногда слышны стоны, гамы, писк и клики»[1911]. В самарской быличке демоны-помощники «сильно его [мельника-колдуна — В. Р.] донимали, особливо пьяного да когда с бабенками захороводится». По ночам черти не давали колдуну спать: «в самую полночь всего сильнее донимали, будили его и приставали всячески»[1912]. Чтобы избавиться от мучений, колдун отправляет демонов исполнять какую-нибудь трудновыполнимую или заведомо невозможную задачу: собирать рассыпанное льняное семя[1913] или раскиданный по прутику веник[1914], считать песок, листья на осине[1915], иголки на елке[1916] или пеньки в лесу, заливать воткнутый в дно озера выше уровня воды кол, растягивать осиновый чурбан, чтобы он сравнялся длиной с ростом колдуна[1917], вить веревку из песка[1918]. Некоторые задачи подразумевают, что бесы непременно собьются и будут вынуждены начать работу сначала: «иной пенек ведь с молитвой срублен, дойдет до него бес и со счету собьется, опять начнет считать», «станут [бесы, которым поручено строить ветряную мельницу, — В. Р.] <…> вершину класть — у них все и разлетится», потому что у мельницы крылья расположены крест-накрест, а нечистая сила боится креста[1919].

Как видно, демонические существа не только помогали колдуну, но и мучили его, вынуждали творить зло. Согласно свидетельству из Мурманской области, чёрт особенно донимает колдуна, который лечит людей: «ночью… чёрт гоняет, мучит [колдуна — В. Р.] который хорошо делает. Чёрт толкает с койки»[1920]. Считалось, что черти могут подтолкнуть колдуна к самоубийству[1921].

В некоторых ситуациях колдун стремится избавиться от своих бесов. Так, в одном из рассказов колдун «не мог совладать с бисями», насадил своих помощников на палку и бросил на перекрестке. Прохожий, случайно дотронувшийся до палки, увидел трех бисенков, и те тут же спросили его: «Что тебе нужно, господин?» Мужик испугался и бросил палку[1922]. Часто, чтобы избавиться от демонов, умирающий колдун должен их кому-нибудь передать, в противном случае они будут его страшно мучить. В рассказе из Калужской губернии умирающий колдун передает мальчику кружку с водой — и вместе с ней свою колдовскую силу и демонических помощников. После смерти колдуна из мальчика стали слышаться голоса: «Давай нам работы, давай нам работы!». Мальчик не смог справиться с переданной ему колдовской силой и вскоре умер[1923] (см. также раздел «Откуда берутся колдуны и ведьмы»).

Иногда черти-помощники проявляют себя и после смерти своего хозяина. Так, в рассказах из Архангельской области черти после смерти колдуна не дают его похоронить, выбрасывая землю из могилы[1924], ревут, стонут[1925] или бегают по потолку[1926] в его доме. В рассказе из Орловской губернии черти завладевают мертвым телом колдуна: пожирают его внутренности, залезают в его кожу[1927] (см. также главу «Покойник»).

В некоторых текстах колдуны демонстрируют власть над животными: берут голыми руками змей[1928], велят кошке поймать мышь[1929], напускают на своих обидчиков внезапно появившегося борова[1930], напускают на дом и огород червей[1931], лягушек[1932] и т. п. Иногда колдовская способность контролировать поведение животных перекликается с профессиональными навыками пастуха или охотника (также часто имеющих репутацию «знающих»). Так, согласно сообщению из Мурманской области, колдун «дает расстояние [домашнему — В. Р.] оленю бегать: олень никуда не ходит, а бегает в этом участке»[1933]. В сибирской быличке ведьма делает так, что пасущиеся кони не заходят в хлеба: «кругом хлеба, а кони в хлеб не зайдут! <…> Адали [словно — В. Р.] будто загорожено!»[1934] В другой сибирской быличке лесная косуля подбегает к крыльцу по воле колдуна и становится его добычей[1935].

Колдун может творить для человека не только зло, но и благо. Есть свидетельства, где вредоносные и полезные действия приписывают разным видам колдунов: «некоторые [колдуны — В. Р.] на зло делали, некоторые — на добро»[1936], «ведьмак — кто колдует и делает вред. А пользу дает — бабка»[1937], «худые люди спортить могут человека, а деды отчитывают, на воду наговаривают, по огромной книге читают и худой глаз от человека отводят»[1938]. Согласно сообщению из Тульской губернии, «природные ведьмы бывают более милостивыми и добрыми, чем те ведьмы и колдуны, которые научились от природных ведьм этому ремеслу», в то время как «ученые колдуны и ведьмы всегда бывают сердитыми для народа, всегда ему во всем вредят»[1939]. В орловских быличках в роли «хорошего» также оказывается прирожденный колдун: он прогоняет со свадьбы злонамеренного колдуна-старика, которого кормили и поили из страха[1940].

В других случаях считалось, что один и тот же колдун может причинять вред и приносить пользу: «кто, говорит, портит, тот и лечит»[1941]. Например, способность снимать порчу часто воспринимается как продолжение способности портить. Полагали, что колдун может насылать болезнь, портить или лечить «в зависимости от интереса или выгоды»[1942]: «сами испортят, да направят. Люди платят — ладят. Наладят — опять испортят»[1943].

Во многих текстах колдун (бабка, знахарь) обладает способностью лечить («направлять», «ладить») людей и скот. Считалось, что «деды и бабки» «от какой угодно болести отчитывают, йде дохтора и помочь не знают»[1944]. В некоторых текстах колдуны вступают в своеобразное соревнование с «городскими» врачами и нередко выходят победителями. Так, в сибирских быличках бабка вылечивает больную ногу, в то время как хирург «ниче не мог у его [больного — В. Р.] признать»[1945], либо снимает с человека порчу, которую в больнице толкуют как обыкновенный ушиб[1946].

Считалось, что колдун может угадывать прошлое и предсказывать будущее, гадать. В севернорусских текстах «знающие» предсказывают череду самоубийств молодых людей[1947], судьбу мужчины, ушедшего на войну[1948], угадывают пол будущего ребенка[1949], определяют, жив заблудившийся человек или нет[1950] и т. п. Иногда такое гадание трудно отделить от колдовства, например от магической мести. Так, в ряде текстов колдун предлагает человеку, на которого навели порчу, посмотреть в воду и увидеть в ней того, кто его заколдовал. Если изображение в воде ткнуть пальцем, то у обидчика окажется поврежден глаз[1951].

Колдун может искать пропавшие вещи, скотину и людей. Так, в сибирской быличке «знающий» дед рассказчика помогает мужику найти потерявшихся коров, в точности объяснив, куда следует идти, у кого из встреченных по дороге людей следует спросить, где находятся коровы[1952]. В рассказе из Орловской губернии, чтобы найти коров, за помощью к ведьме обращается даже иерей, который «в церковных проповедях громил разное чародейство, громил колдунов и ведьм»[1953]. Нередко в поисках пропажи колдуну помогает нечистая сила. Так, в пинежских быличках «знающий» мужик трижды ударяет топором по ели, после чего появляется леший, спрашивает о приметах коровы и исчезает, а корова тем временем оказывается дома[1954].

В некоторых сюжетах обращение за помощью к колдуну таит в себе опасности, сам колдун оказывается в роли злонамеренного обманщика. Так, в пермской быличке женщина теряет деньги и подозревает в воровстве сноху; та, измученная ложными подозрениями, уже готова наложить на себя руки. Женщина просит колдуна о помощи. Колдун собирается ворожить и велит всем покинуть помещение, однако маленький мальчик незаметно остается в углу. Он видит, как колдун обращается к чёрту, и тот рассказывает, что деньги были проглочены коровой, однако убеждает колдуна наговорить на сноху, чтобы та покончила с собой и перешла в распоряжение нечистой силы. Колдун выполняет указания, однако благодаря свидетельству мальчика все заканчивается благополучно: корову убивают и деньги находят у нее в желудке[1955].

Вообще поиск колдуном пропавших вещей подразумевает контакт с иным миром и потому своими приемами во многом напоминает гадания, которые практикуют обыкновенные люди, например на Святки: выспрашивание встречных людей[1956], слушание, «в какой стороне шум будет»[1957], общение с нечистой силой[1958] и т. п. Гадания (и с участием колдуна, и без него) сопровождаются специальными запретами[1959], которые необходимо соблюдать, и ритуалами, маркирующими особый, пограничный статус вопрошающего[1960]. Например, в пинежских быличках вопрошающий должен был развязать пояс, снять нательный крест[1961], положить крест под левую ногу и вывернуть одежду наизнанку[1962].

^{Приход колдуна на деревенскую свадьбу. Картина Василия Максимова. 1875 г.}

^{©️ Федеральное государственное бюджетное учреждение «Государственная Третьяковская галерея»}

Во многих рассказах колдуны хвастаются своими способностями, заявляют о своей колдовской силе и демонстрируют ее. Следует сказать, что это хвастовство парадоксальным образом сочетается с тем, что в большинстве случаев вредоносная магия совершается втайне. Потому во многих рассказах речь идет именно о том, как разоблачить колдуна, выяснить виновника неудач и болезней (подробнее см. раздел «Защита от колдуна и ведьмы»). Другими словами, власть колдуна очевидна, но в то же время окружена ореолом тайны, неотступных сомнений, что делает его еще более могущественным и опасным. Соответственно, перед деревенскими колдунами стоит сложная задача — поддержание баланса между полной анонимностью, которая лишает конкретного колдуна влияния, и полным раскрытием своей личности, что влечет за собой неприятности, вплоть до физической расправы[1963].

Демонстрация колдовской силы нередко принимает форму соревнования колдунов друг с другом, во время которого сильный колдун побеждает слабого. Часто такое соревнование заключается в том, что колдун-победитель подчиняет своей воле и унижает соперника: заставляет снять штаны и испражниться прямо в избе[1965], хлебать пригоршнями помои[1966], «то собакой лаять, то петухом петь»[1967].

Представление о том, что колдун может подчинять своей воле других людей, отражено во многих текстах. Например, в быличке из Пензенской области «знающий» торговец заставляет драться между собой двух напавших на него разбойников[1968]. В рассказе из Читинской области под влиянием колдуна невеста без стыда задирает подол, жених и гости на свадьбе, вопреки чувству брезгливости, прикладываются к ее половым органам[1969]; в соответствии с «перевернутой» логикой, свойственной демоническим существам и колдовским ритуалам[1970], колдун еще и кощунственно сравнивает это действие с причастием. В других историях из того же региона колдун наказывает пьяного драчуна: велит ему сначала прилюдно снять штаны и забраться на горячую печь, а потом залезть под кровать[1971].

Нередко соперничество «знающих» разворачивается во время свадьбы: колдун норовит причинить вред молодоженам и гостям, а дружка или другой колдун, специально приглашенный на свадьбу, ему противостоит. Дружка — это особая роль, «чин» в традиционной русской свадьбе, он представитель жениха, знаток и распорядитель свадебного обряда. Функции дружки многообразны: он способствует брачному соединению жениха и невесты, руководит застольем, выполняет роль шута и скомороха и т. п. В его обязанности часто входит магическое обеспечение благополучия молодых и защита их от порчи. На Русском Севере в роли дружки может выступать профессиональный колдун[1972].

В ряде текстов дружка (или колдун, оберегающий свадьбу) не только ликвидирует магическую угрозу, но и наказывает недоброжелателя: заставляет его на коленях просить прощения[1974], отрезать самому себе кишку[1975] или половой член[1976].

Надо сказать, что разделение колдунов на сильных и слабых не является чем-то одномерным и простым. Сильным, «крепким» колдуном могли считать «богатого и удачливого человека, физически здорового и красивого, хорошего хозяина и талантливого мастера»[1978], его благополучие напрямую связывали с колдовскими способностями. «Бедный, одинокий и уродливый человек» тоже может иметь репутацию колдуна, однако его «будут считать слабым, недознайкой»[1979]. Нередко «сильные колдуны ассоциируются с избытком жизненной силы… слабые — с недостатком»[1980]. Считалось также, что сильные колдуны могут не только портить, но и лечить, а слабые — только портить[1981].

^{Девушка у колдуньи. Из журнала «Всемирная иллюстрация». 1876 г.}

^{Всемирная иллюстрация. — № 11. — Санкт-Петербург: Изд. Германа Гоппе, 1876}

Власть колдуна над волей и восприятием (как бы мы сейчас сказали, психикой) других людей отражена и в его способности морочить, создавать иллюзии. В сибирских быличках обиженная ведьма делает так, что парни с девушками не могут найти дорогу домой[1982], шофер видит, как будто впереди на дороге обрыв[1983]. Колдун заставляет зрителей поверить, что он пробирается сквозь сплошное бревно[1984] или узкую трубу, хотя сам ползет рядом с ней[1985], морочит гостей на свадьбе: те думают, что в избе «море», в результате чего «заголяются, подсучиваются брести»[1986]. В современном (записанном в 2010 году) тексте из Архангельской области колдун, владеющий «гипнозом», заставляет людей поверить, что случился пожар[1987].

Специфическим признаком, подтверждающим колдовскую репутацию человека постфактум, служит тяжелая смерть. В многочисленных фольклорных свидетельствах описаны предсмертные муки ведьм и колдунов: «умирала-то как: и рот-то скосоротит, и язык-то высунит»[1989], «вот теперь ей пришло время помирать-то, а она на стены лезет, везде ползат, бегат, страшно раскосматилась вся»[1990], «[колдунья — В. Р.] не могла умереть, кукарекала, кричала»[1991]. В рассказе из Тульской губернии на груди умирающей колдуньи «собралось несметное число змей и ящериц, и все они ворочаются на ней, как масса червей в навозной куче: одни лезут в рот, другие в уши, а старуха только мотает головой да поминутно высовывает язык»[1992]. Иногда считалось, что колдуна или ведьму перед смертью мучают его черти-помощники: запихивают под диван[1993], вырывают язык и глаза[1994].

Мучительная агония тянется очень долго, нужно соблюсти особые условия, чтобы колдун смог наконец умереть. Во-первых, колдун должен передать кому-либо свою колдовскую силу и демонов-помощников: «колдун до тех пор мучается в предсмертных муках, пока не передаст кому-нибудь своего искусства»[1995] (см. раздел «Откуда берутся колдуны и ведьмы»). Во-вторых, следует поднять конек крыши[1996]. или разобрать потолок[1997].

Согласно сообщению из Костромской губернии, в самый момент кончины за душой колдуна является сам дьявол-сатана в образе огромного жеребца огненного цвета, сует голову в окно и вытягивает свой язык на подоконник[1998]. Похороны колдуна тоже сопровождаются необыкновенными событиями: поднимается страшная гроза, крышку гроба разрывает на части[1999], после похорон на могиле образуется огромная дыра[2000]. В рассказе из Тульской губернии дом умершей ведьмы вместе с мертвым телом сжигают, и, пока он горит, раздаются «шум и крик, собачий лай и другие голоса», а на том месте, куда ссыпали угли от пожара, появляется глубокая яма, на дне которой «долгое-долгое время водились ядовитые змеи»[2001]. Умершие ведьмы и колдуны относятся к «заложным покойникам», встают из могил и продолжают вредить людям. Чтобы мертвый колдун не беспокоил живых, его похороны организовывают специальным образом: гроб на перекрестке переворачивают и далее несут головою вперед (а не ногами вперед, как обыкновенного покойника), вделывают в гроб осиновую доску и кладут внутрь осиновые стружки[2002] и т. п. (подробнее см. главу «Покойник»).

Как уже указывалось выше, одной из основных форм вреда, который причиняют людям ведьмы и колдуны, является порча. Соответственно, в традиционной культуре существует масса способов уберечься от порчи и ликвидировать вред, если порча уже наведена. Приемы по защите и снятию порчи столь многообразны, что не раз становились предметом отдельных публикаций. Здесь мы остановимся на них только в самых общих чертах.

Поскольку последствиями порчи могло считаться практически любое заболевание или травма, методы снятия порчи иногда мало чем отличались от методов народной медицины (умывание, сбрызгивание водой, заговоры, лечение при помощи трав и т. п.). Большое значение имеет немедленное удаление, уничтожение предметов, при помощи которых порча была наведена. Чаще всего эти действия не носят чисто механический характер, а погружены в мифо-ритуальный контекст: к предметам, через которые наведена порча, не следует прикасаться голыми руками, узлы нельзя развязывать, свертки — раскрывать и т. п. Согласно сообщению из Московской губернии, глиняный ком с волосом покойника, при помощи которого была наведена порча, следовало растереть в пыль, пережарить на огне, отнести в двенадцать часов на перекресток двух земель и бросить в речку, затем уйти на оглядываясь[2003].

Для защиты коров от ведьм, ворующих молоко, сыпали около порога крестообразно льняное семя[2004], подпирали осиновым поленом дверь в хлев[2005] или забивали посреди двора осиновый кол[2006], вешали на ворота выдернутый с корнем чертополох (дедовник)[2007]. Оберегами от колдунов могли служить нитка бисера на груди[2008] или тканый пояс, надетый на голое тело[2009].

Для защиты от вещиц, ведьм-людоедок, муж должен был ночью класть на свою беременную жену руку или ногу[2010], сама беременная женщина должна была подпоясываться мужниным поясом[2011], надеть мужские штаны или положить их под подушку[2012]; «закрестить» окна и двери[2013].

При непосредственном столкновении с колдуном или ведьмой (как в животном, так и в человеческом обличье) прибегали к разнообразным действиям. Они могли носить ритуальный характер или напоминали буквальную физическую расправу.

Например, согласно сибирским поверьям, при столкновении с ведьмой или колдуном в животном облике нередко предписывается ударить его наотмашь[2014] или палкой по его тени[2015]. При виде вещицы под видом сороки, сидящей на крыше, следовало разорвать на себе рубашку, разломить вилы или липовую палку без коры (лутошку) — после этого вещица упадет на землю в своем человеческом обличье, обнаженная, и будет просить пощады — «и в это время что угодно можно делать с ней»[2016]. В пермской быличке молодой парень, увидев вештицу, бросается на нее и забивает ей в пятки осколки стекла — наутро ведьму находят мертвой[2017].

Чтобы колдун перестал вредить, его надо лишить возможности свободно двигаться, чтобы он не мог встать со скамьи, выйти из избы, в которую зашел. Для этого следовало поставить печной ухват кверху рожками[2019], воткнуть нож в столешницу[2020], ножницы в порог [2021], положить в проходе соломинку, внутрь которой упрятаны вши[2022]. «Заблокированный» таким образом колдун, во-первых, обнаруживал, разоблачал себя, а во-вторых, оказывался во власти того, кто его обездвижил, и давал обещание больше не причинять вреда.

Вообще обнаружение, разоблачение ведьм и колдунов было действенным способом бороться с ними. Этого достигали разными методами, которые уже упоминались ранее: могли подглядеть за ведьмой во время совершения ею колдовства, ранить ее в животном облике, а потом обнаружить ту же самую травму у односельчанки, лишить возможности двигаться и т. п. Окончательное раскрытие инкогнито, безусловно, шло во вред колдуну (что не мешало ему в других ситуациях хвастаться своей силой — см. предыдущий раздел). Разоблаченного колдуна могли принудить снять порчу, дать обещание больше не вредить, избить его или даже убить.

^{Шабаш ведьм. Соломко. Из журнала «Всемирная иллюстрация». 1888 г.}

^{Всемирная иллюстрация. — № 52. — Санкт-Петербург: Изд. Германа Гоппе, 1888}

В рассказах описаны различные методы, позволяющие лишить колдуна силы, колдовских способностей, а соответственно, и возможности творить зло. Например, ему следовало разбить до крови нос, смочить в этой крови тряпку и сжечь[2024] либо срезать ему бороду, брызнуть в лицо красным вином, соком редьки, водою, взятой при первом громе, или напоить водой с ладаном[2025]; согласно другому сообщению, ведьму с этой же целью следовало протащить через хомут[2026]. В рассказе из Читинской области колдунью удается лишить силы, подмешав ей в пищу собачьи фекалии[2027].