Русская фольклорная демонология

Глава 5. Кикимора

В этом разделе под общим заголовком «Кикимора» мы будем рассматривать вредоносного, беспокойного домашнего духа в женской ипостаси, проявляющего особый интерес к женским работам (прядению, ткачеству, шитью и т. п.) или связанного со специфическим видом порчи (напущенностью). Здесь также будут затронуты и мифологические тексты о напущенной нечисти, в которых странные события в доме (шум, топот, падение предметов и прочие «проказы») рассказчики не связывают напрямую с кикиморой.

^{Кикимора. Рисунок Ивана Билибина. 1934 г.}

^{Mythologie generale. Paris: Larousse, 1934}

Вредоносный демон, беспокоящий хозяев, может оказаться в доме по разным причинам.

Во-первых, появление кикиморы связывают с так называемыми заложными покойниками (подробнее см. главу «Покойник»). По свидетельству В. И. Даля, «есть поверье, что кикиморы — младенцы, умершие некрещенными»[922]. Кикимора появляется в домах, построенных на месте, где зарыли удавленника или неотпетого покойника, «где был убит или умер ребенок, а также где похоронено тело ребенка»[923]. Согласно одному из сообщений, в дом, где при строительстве использовали камни и плиты с кладбища, «покойники откомандировали <…> на житье самую взбалмошную кикимору, которая не замедлила выжить из дому жильцов и остаться, навсегда и безраздельно, владелицею дома»[924].

По другим источникам, кикимора происходит от детей, проклятых родителями[926]. Другими словами, кикимора, по сути, человек, однако в результате родительского проклятья она стала нечистым духом. При этом возможна и обратная трансформация[927]: согласно одному из свидетельств, если на явившуюся кикимору накинуть нательный крест, то «останется на месте»[928], то есть не скроется, не исчезнет подобно нечистому духу, а останется среди людей. Схожий мотив мы обнаруживаем в других рассказах о проклятых людях (см. главу «Проклятые, похищенные, унесенные нечистой силой»).

Во многих текстах кикимора (или безымянная «сила») начинает безобразничать в доме после того, как ее «напустят», «посадят» печники, плотники, цыгане или другие «знающие» люди: «кикимору пускают в дом по злобе»[929], «колдуны заносят в баню кикимору, по злобе, конечно»[930], «ее [кикимору — В. Р.] ведьма насылает»[931].

Присутствие в доме подобной нечисти часто связывали с действиями плотников и печников: «кикимору напускает в дом кто-нибудь по насердке [рассердившись — В. Р.], и особливо боялись прогневить плотников и печников»[933]. Как и многие другие ремесленники, специалисты, занятые неземледельческим трудом, плотники и печники у крестьян имели репутацию «знающих». «Знатье» подразумевало не только сугубо «технологические» знания и навыки, но и особые способности, которое воспринимались сродни колдовству и нередко подразумевали связь с демонами. Кроме того, считалось, что люди, занятые в строительстве, самым непосредственным образом влияли на то, будет ли постройка «правильной» в мифологическом смысле. Другими словами, будет дом пригоден для проживания людей или окажется во власти демонических сил, хаоса и разрушения[934].

В разных рассказах «пускать» в чужой дом нечистую силу могли также нищий[936], колдун[937], ведьма[938]. В сибирских быличках появление кикиморы связывается с этническими чужаками (которым нередко приписывали репутацию колдунов): с цыганами[939], китайцами или корейцами[940]. По одному из свидетельств, кикимору «можно привезти в бутылке, например из Казани, нередко “поставщиками” кикимор считают приезжих татар»[941].

Считалось, что плотники-строители (часто из мести, недовольные тем, как с ними обращаются заказчики) могли заколотить в переднем углу гвоздь от гроба[942], положить в основание дома или под потолочную балку свиную щетину, щепку[943] или нарочно подвести первые венцы сруба к тому месту, где зарыт неотпетый покойник[944]. После этого в доме не держалось тепло[945] или начинали происходить странные события (жильцов беспокоили видения, стоны, вой, детский плач, падение предметов), которые могли истолковываться как действия нечистых духов, в частности кикиморы. Согласно другим текстам (не обязательно связанным с плотниками), для того чтобы напустить кикимору, в доме или поблизости следовало незаметно спрятать куколку из тряпочек[946], игральную карту с изображением фигуры, воткнуть за печку сучок, отломленный от плывущей по воде коряги[947]. Соответственно, считалось, что безобразия в доме заканчиваются после того, как удается обнаружить и уничтожить некий предмет (см. раздел «Защита от кикиморы»).

Как и многие другие персонажи, кикимора обычно невидима или «старается скрываться от людей»[948], «себя она мало когда показывает»[949]. В быличке из Брянской области женщина заходит в хату и видит, что «прялка крутится — прядет и прядет, и нитка идет. А никого нет, не сидит никто. Как вроде само»[950]. Согласно одному из свидетельств, незримую для человека кикимору может увидеть кошка.

^{Пряха. Картина Фирса Журавлева. 1864 г.}

^{Wikimedia Commons}

Кикимора часто является в облике женщины, «маленькой, безобразной, скрюченной старушки, смешной, уродливой, неряшливой, одетой в рвань, лохмотья»[952], она «небольшая бабенка в шамшуре [головной убор, волосник, шапчонка — В. Р.]»[953]. Изредка кикимора принимает «облик девушки в белой или черной одежде (Волог.), в красной рубахе, иногда ее видят голой»[954]. В одном из памятников русской литературы XVII века («Повесть Никодима Типикариса о некоем иноке») герою является кикимора в виде простоволосой и неподпоясанной женщины[955]. По одному из свидетельств, у нее «блестящие навыкате глаза», «козьи рожки»[956]. Кикимора также может принимать вид животного: «свиньи, собаки, зайца, утки, хомяка (в сказке)»[957].

Есть свидетельство, что кикимора (шишимора) могла выступать как один из персонажей святочных ряжений. Облик старухи, наряженной «шишиморой», во многом соответствует мифологическим представлениям о демонице.

Кикимора дает о себе знать разнообразным шумом: стучит ногами, гремит посудой, стонет[959], вздыхает[960]. Кроме того, «ночью можно слышать, как свистит у кикиморы в руках веретено и как свертывается с прялки куделя»[961].

Несмотря на то что в некоторых фольклорных текстах речь действительно может идти о кикиморах, обитающих в воде, на болоте[962], в лесу или поле[963], основное пространство, связанное с фольклорной кикиморой, — это территория крестьянской усадьбы. Как сугубо домашний дух, кикимора не выходит на улицу из опасения, что ее унесет ветром[964]. Считалось, что кикимору напускают в дом, в баню[965], она обитает в заброшенном доме[966], в кабаке[967], на скотном дворе, в хлеву под яслями, в сарае, на чердаке[968]. Куколку или другой предмет, который считали причиной присутствия нечисти в доме, могли обнаружить в щели[969], в углу[970], в поленнице[971], между бревен под крышей[972].

Домоседство кикиморы отражено и в том, как употребляли в обыденной речи название персонажа. «Кикиморой» могли называть нелюдимого, мрачного домоседа: «[кикиморы — В. Р.] это бабы, которые нелюдимы: сидят дома и носа не кажут»[973], «[кикимора — В. Р.] — домосед, нелюдим, невидимка, кто вечно сидит дома за работою»[974]. Тот факт, что кикимора — дух, преимущественно обитающий в доме (жилом или заброшенном), а не в лесу или на болоте, подтверждается и данными Национального корпуса русского языка. В литературе XIX — начала XX века «кикимора», за редким исключением, ассоциируется именно с домашним, окультуренным пространством: «Старики ахнули и смекнули делом, что у них в доме поселилась Кикимора» (Сомов О. М. «Кикимора», 1829); «“чудище”, угрюмо сидящее в своем уголку, подобно некоей кикиморе» (Дружинин А. В. Письма иногороднего подписчика о русской журналистике, 1852); «Все, как кикимора, ходит из одной избы в другую да народ сомущает» (Черкасов А. А. «Разбойник», 1883–1887); «Кикимора; домовой женского пола» (Амфитеатров А. В. «Марья Лусьева за границей», 1911). В ряде произведений словом «кикимора» называют людей, которые сидят взаперти, подолгу находятся дома, в комнате одни (Лесков Н. С. «На ножах», 1870; Эртель А. И. «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги», 1889; Мамин-Сибиряк Д. Н. «Черты из жизни Пепко», 1894). Согласно данным корпуса, словоупотребление меняется с 1920–30-х годов. С этого времени в текстах множатся «лесные» и «болотные» кикиморы[975]. Видимо, в этот же период постепенно складываются стереотипы массового сознания, отраженные в мультфильмах, фильмах, сценариях детских утренников и т. п.

^{В крестьянской избе. Картина Николая Богданова-Бельского. 1908 г.}

^{Национальный музей Польши, Варшава}

Нередко подчеркивают связь кикиморы с печью: «днем она [кикимора — В. Р.] сидит за печью»[976], «обыкновенно, все действия ее [кикиморы — В. Р.] производятся с печи»[977]. В сибирской быличке напущенные в дом демонические существа «разговаривают друг с другом на печке»[978]. Именно там могли обнаружить куколку — причину беспокойства в доме: «[человек, которого позвали для борьбы с кикиморой, — В. Р.] иногда даже разбирает печь и вынимает из нее какую-нибудь чучелу, вероятно заранее приготовленную»[979], «и в той печке кукла оказалась, как живая, смотрит»[980].

По некоторым свидетельствам, особая активность кикимор связана с периодом Святок (от Рождества до Крещения, 7–19 января): «кикиморы шалят во все Святки» либо же в ночь под Рождество: «треплют и сжигают куделю, оставленную у прялок без крестного благословения», «хищнически стригут овец»[981]. Упоминается, что кикиморы на Святки в ненастную погоду рожают детей и при этом страшно стонут и воют. Их новорожденные дети вылетают из избы через трубу на улицу, где и живут до Крещения (19 января)[982]. В другом свидетельстве именно на Крещение, во время освящения воды, кикиморы и нечистые духи «кидаются всюду» и могут проникнуть в дом. Чтобы этого не произошло, прибегали к специальным охранительным мерам (см. раздел «Защита от кикиморы»). Согласно одному из свидетельств, в Новгородской губернии кикиморы вовсе приобретают черты так называемых календарных демонов, появляющихся только в определенный период года: «о кикиморах одни говорят, что они существуют во все Святки, а другие — только в одну ночь против Рождества Христова»[983].

Есть данные, что на Герасима Грачевника (17 марта) «кикиморы становятся смирными, и тогда их можно выжить из дома»[984].

Основной признак кикиморы — ее связь с женскими работами: прядением, шитьем, вязанием, плетением кружев. Считается, что «кикимора <…> любит в пряже возиться, в нитках»[985], что по ночам она «выходит проказить с веретеном, прялкой и начатой пряжей», «садится прясть», при этом она «постоянно подпрыгивает на одном месте»[986]. Однако деятельность кикиморы часто описывают как непродуктивную: она сбивает в комок кудель, рвет и путает нитки[987]. По словам Е. Н. Левкиевской, кикимора «пытается <…> шить, но швы, сделанные ей, неровные, и никакую работу она не может довести до конца»[988] (ср. пословицу: «От кикиморы рубахи не дождешься»[989]). Считалось, что кикимора рукодельничает не так, как люди: при прядении сучит нитку не слева направо, а наоборот[990], «наотмашь», от себя[991].

^{Крестьянские посиделки на Руси. Гравюра Кристиана Гейслера. XVIII в.}

^{Гейслер К., Хемпель Ф. Живописное описание обычаев, нравов и развлечений русских, татар, монголов и других народов Российской Империи. — Лейпциг, 1803}

По некоторым свидетельствам, кикимора может и покровительствовать хозяйке дома: баюкать маленьких детей, перемывать горшки, благоприятно влиять на тесто и выпечку[993].

Другие типичные действия кикиморы — различные проказы, безобразия, мелкие пакости и вред. Вообще присутствие кикиморы в доме в большинстве случаев характеризуется как безусловная аномалия: «если в доме завелась кикимора — значит, там неблагополучно, нечисто»[994]. Поселившаяся в доме кикимора — «вредное существо»[995], она «не дает никому покою»[996], «кого невзлюбит — из той избы всех выгонит»[997]. Она прогоняет хозяев из-за стола[998], щекочет детей так, что те начинают плакать, пугает подростков[999], шумит, бьет горшки[1000], бросается с печи «чем попало, камнями, кирпичами, дровами, посудою»[1001], кидает под ноги моток пряжи[1002], портит хлебы и пироги[1003]. При этом тарарам, который устраивает кикимора, может чудесным образом остаться без последствий: «все сдвигается с места, а на другой день придут — все на своих местах»[1004].

Кикимора может быть связана со скотом, домашней живностью, главным образом считается, что она причиняет скоту вред. Она ездит на кобыле по ночам, так что та наутро оказывается вся в мыле[1006]. Кикимора «постоянно с ножницами в руках», рассердившись на хозяина, она стрижет овец, «а которые не достались ей в руки тяжко мучит»[1007]; может выстричь прядь волос и у самого хозяина[1008]. Считается, что из состриженной шерсти демоница делает «постели для скота, через что приносит убыток хозяйству»[1009]. Кикимора выщипывает у кур перья и может таким образом «перевести» всю птицу в хозяйстве[1010]. Представление о том, что кикимора вредит скоту, отражено и в документах одного из судебных разбирательств XVII века. Согласно материалам дела, обвиняемый в колдовстве Никифор Хромой насылал на людей кикимору, которая делала пакости в доме, среди прочего разгоняла коровье стадо[1011].

Иногда кикимора, напротив, заботится о скоте и считает его «из боязни потерять, но считать умеет только до трех единиц. Насчитав до трех, она снова принимается пересчитывать»[1013].

По поведению кикиморы можно судить о будущем. Она появляется перед смертью кого-то из членов семьи, выходит из подполья, плачет, перебирает коклюшками (катушками для плетения кружев) перед несчастьем[1014]. Увидеть кикимору — к несчастью, чаще всего к смерти кого-нибудь из домашних: «как привидится она с прялкой на передней лавке, быть в той избе покойнику»[1015].

Иногда считается, что кикимора способна отвечать на вопросы (стуком или голосом) и даже вступать в диалог с людьми. В сибирской быличке кикимора отвечает людям стуком, а потом даже выстукивает на половицах песню[1017]. По-видимому, расспрос кикиморы мог стать поводом для собраний и своего рода деревенским развлечением, «театром»: «нас людно, ребят-то, было. Мы пришли слушать эту кикимору»[1018], «дак ходили все, и наша вся деревня ходила смотреть, че она вытворяет, эта кикимора… Однако месяц, больше ли эти театры были. Как вечер, так и пошли слушать туды эту штуковину-то»[1019], «а кто подальше — нарошно ходили слушать: стучит да и только! <…> Така-та диковина!»[1020].

Согласно источнику конца XVIII века[1022], крестьяне обращались к кикиморе, чтобы узнать, «можно ль кому покраденные у них деньги отыскать или другие несчастные случаи чем кончатся»[1023]. Предполагалось, что кикимора отвечала на вопросы «голосом странным»; за ответы ей полагались подарки: деньги, яйца, мед, хлеб, пироги[1024]. Каким образом такие действия характеризуют представления о кикиморе, остается неясным: возможно, крестьяне обращались к кикиморе не потому, что функция предсказания и поиска пропавших вещей характерна именно для этого демона, а из общих представлений о прозорливости и всеведении нечистых духов[1025].

Считается, что для защиты от вредоносных действий кикиморы следует держать возле полатей под потолочной балкой верблюжью шерсть[1026], ставить в церкви свечки[1027], кропить хаты святой водой[1028]. Согласно одному из свидетельств, «кикимора и нечистые духи» могли проникнуть в дом на Крещение. Чтобы этого не произошло, «крестят рукой или ножом по воздуху окна и двери в избе, а также ставят кресты мелом, краской или углем»[1029].

^{Кикимора. Эскиз Александра Головина к балету «Жар-птица».}

^{Wikimedia Commons}

Еще считается, что кикимора не любит кошек, и если кошка посмотрит на кикимору, той станет «не по себе» и она уйдет из дома[1030]. В быличке из Вологодской губернии кикимору удается изгнать при помощи приведенного в избу медведя (любопытно, что в этом рассказе домоседка-кикимора не распознает дикого зверя и принимает его за кошку)[1031].

Согласно свидетельству из Брянской области, выпадение перьев у кур могут связывать с проказами кикиморы. Курицу или цыпленка с выпадающими перьями следовало заколоть, но нельзя было варить, «а то всякие болячки замучат». Вместо этого птицу закапывали «на задворках» и говорили: «Сумела, кикимора, взять, а теперь изволь отстать». Считалось, что, если этого не сделать, кикимора могла «перевести» всех кур в хозяйстве[1033]. Схожим образом могли обойтись и с домашним животным, которое «невзлюбил» домовой[1034].

Чтобы кикимора не вредила курам, под насестом вешали кумачовые лоскутки, горлышко от разбитого кувшина или умывальника, камни с естественными сквозными отверстиями («куриный бог»)[1035]. Если кикимора «дикует» над скотиной, следует положить в кормушку заостренную палку, которой колют свиней[1036].

Согласно одному из свидетельств, чтобы «задобрить» кикимору, следует выкопать горький корень папоротника, настоять его на воде и перемыть этим настоем посуду: «кикимора очень любит папоротник и за такое угождение может оставить в покое»[1037].

^{Кот на лубке XVIII в.}

^{Цифровая галерея Нью-Йоркской публичной библиотеки}

Как уже упоминалось выше, для избавления от напущенной кикиморы (или близкой к ней нечисти) следует найти и выбросить или уничтожить некий предмет, с которым связывается ее присутствие в доме. Чаще всего это была куколка, веточка, щепка, иногда — свиная щетина или нож и даже «тапочка» из желтой резины[1038]. В одних рассказах обнаруженный предмет достаточно просто извлечь, в других следовало сжечь, бросить наотмашь в костер или в печь: «ерничинку [веточку — В. Р.] нашли, как куколка замотана. Ерничинку выбросили — и ничё не стало потом»[1039], «он залез в подполье: где-то в углу должна быть заколочена кукла. А он ножик нашел. С тех пор пужать не стало»[1040], «нашли там куколку. Ма-аленька така, из тряпочек сшита. Наотмашь ее бросили, а потом в печь. С тех пор все кончилось»[1041].

Некоторые тексты подразумевают, что для окончательного изгнания нечистой силы, помимо извлечения куколки, нужны и дополнительные действия. По свидетельству К. А. Авдеевой, знающий человек «также заколачивает в разных местах [по-видимому, дома — В. Р.] клинья»[1042], в тексте из Читинской области после обнаружения куколки «привели попа, иконы поставили, давай везде служить»[1043].