Русская фольклорная демонология - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Владимир Рябов (Глава 10. Одержимость: кликушество и икота) #14

Глава 10. Одержимость: кликушество и икота

Одержимость — известное многим народам земного шара специфическое состояние человека, которое, согласно мифологическим трактовкам, вызвано попаданием внутрь человеческого тела демонического существа (беса, дьявола, нечистого духа и т. п.). Это существо вызывает у одержимого человека широкий спектр переживаний и поведенческих проявлений, многие из которых интерпретируют как непосредственные, происходящие помимо воли самого одержимого человека, проявления демона (например, считается, что демон может говорить устами человека, в которого проник).

Традиционные фольклорные представления об одержимости можно рассматривать с двух сторон. С одной стороны, можно говорить о собственно о демоническом существе (бесе, икоте), которое в результате вредоносного колдовства оказывается внутри человеческого тела и специфически себя проявляет: вызывает боли, припадки, кричит и разговаривает из «утробы» одержимого человека помимо его воли. С другой стороны можно говорить об одержимых людях, чье поведение является результатом сложного взаимодействия демона, социального окружения и самого одержимого как субъекта. Надо сказать, что на практике один аспект бывает непросто отличить от другого.

В русской мифологии одержимость принимает две основные формы: это кликушество (центральные районы европейской части России) и икота, иначе — пошибка (Верхокамье, восточные районы Архангельской области, Республика Коми, Коми-Пермяцкий округ)[2028]. В рамках настоящей главы мы будем рассматривать икоту и кликушество как два близких, но не тождественных явления[2029].

С чего начинается одержимость

В русских деревнях разные формы одержимости связывают с поселившимся внутри человека демоном, которого наслал злой колдун. Про такое действие говорят: «посадить, спустить икоту»[2030], «посадить чёрта в утробу»[2031], «насажать чертей»[2032] или просто «наслать порчу»[2033]; при этом сами колдуны или колдуньи могут называться «икотник», «икотница», а жертва колдунов — либо тем же словом «икотница», либо «кликуша»; также используют более общее понятие «порченая». Соответственно, истории об одержимости и исходная ситуация, с которой они начинаются, мало отличаются от традиционных историй про порчу. Так, в рассказе с Верхокамья мужик-колдун требует, чтобы молодая женщина выпила квас прежде него (пить младшему перед старшим запрещено крестьянским этикетом, вдвойне — женщине перед мужчиной). Женщина отказывается нарушить обычай, и недовольный мужик произносит: «Если не станет пить, дак меня поменет». После этого в женщине поселяется икота[2034]. В других рассказах нечистый дух входит в тело жертвы вместе с подброшенным пряником или поднесенным квасом. Такие истории напоминают многочисленные былички об обиженных колдунах: люди, которые воспротивились воле колдуна и отказались выполнить его просьбы или удовлетворить желания, попадают под действие порчи. Иногда колдуны насылают беса без мотивации навредить кому-то конкретному, например просто потому, что бесы требуют себе работы (см. главу «Колдун и ведьма»). Тогда жертвой может стать неосторожный или вовсе случайный человек.

Мне рассказывали, что в одной деревне живет девушка, которая занимается впусканием бесов внутрь людей. Для этого она наговаривает на конфетку или пряник, приходит на поседку [посиделки — В. Р.] и бросает незаметно для посторонних приготовленные ею снадобья на пол, и вот, когда кто поднимет и съест те снадобья, в него вселяется бес. Дух, вселившийся в человека, тотчас же начинает мучить такого человека, и последний в припадке выкликает виновника его порчи. Говорят, что девушка та обязательно каждый месяц портит одного: если не удается испортить человека, то портит домашних животных[2035].

Закономерно насланный бес может рассматриваться как персонифицированная порча или ассоциироваться с демоническими помощниками колдуна[2036]. В первом случае бес окажется еще одним агентом порчи, наряду с другими явлениями, предметами и животными, чью форму способен принимать магический вред; во втором — функция «вызов болезни» становится одной из «активностей», в которой так сильно нуждаются черти-помощники[2037]: «работу обыкновенно дают чертям испортить человека»[2038], «когда ведь чёрту-то работаешь, он ведь шевелит [беспокоит колдуна — В. Р.], чтоб даром не жить. Садить их [чертей — В. Р.], продолжать»[2039]. Иногда демоны, вселившиеся в кликушу, осмысляются как «души утопленников, удавленников и вообще тому подобных самоубийц»[2040], то есть как души «заложных покойников» (см. главу «Покойник»). Так, согласно свидетельству из Екатеринославской губернии, нечистый дух, сидящий в мужчине, во время припадков называл себя «Сазон-утопленник»[2041].

Любопытно, что представления о колдунах и одержимых, субъекте и объекте порчи способны до некоторой степени смешиваться[2042]^,[2043]. Как уже упоминалось, для их обозначения могли использовать одно и то же слово («икотник», «икотница»), колдуна окружают и мучают его собственные демоны-помощники, после смерти нечистая сила завладевает его душой и телом полностью. Согласно сообщению из Московской губернии, Матрена Уварова, испорченная колдуном Родионом, каждый раз при встрече с ним видит чертей. Черти вылезают изо рта Родиона и преграждают женщине дорогу[2044]. Идея о некотором сходстве колдуна, «знающего», и его жертв, одержимых, отражена и в словах заговора, произносимого для того, чтобы наслать икоту («отступите от меня дьяволи, а преступите к нему»)[2045], и в представлении о том, что способность лечить кликушество можно приобрести после того, как сам избавился от этого недуга[2046].

У кликушества и икоты технология насылания нечистого духа сильно отличается. Истории попадания в организм беса в случае кликушества, как правило, похожи на другие рассказы про порчу: болезнь или бес передается через непосредственный контакт с колдуном, с водой, питьем, пищей, по воздуху. В описании происхождения икоты есть специфические мотивы.

«Жизненный цикл» икоты начинается с того, что колдун выращивает ее в туеске из бересты, где-нибудь в укромном уголке (например, в подполье). На этом этапе она описывается как копошащиеся, скребущиеся насекомые, мелкие животные, лягушки, «гады»[2047]. Далее колдун пускает порчу «по ветру», и она летит большой зеленой мухой[2048], соломинкой или в незримой форме[2049]. После этого икота или попадает человеку в рот, влагалище или анус[2050], или поджидает свою жертву на перекрестке дорог, у воды[2051], на воротах[2052], даже на опоре линии электропередач (с последним представлением связан обычай избегать прохода в проеме, образованном столбами опоры)[2053]. В текстах упоминается, что колдун также изготавливает демонов-икот из бумаги или рисует их[2054], затем они оживают, и он их выпускает. Сама икота описывает этот процесс следующим образом: «[колдуны — В. Р.] мальчиков-девочек нас наделают, и вот мы оживем, выпустят нас сорок штук, ох, мы и вертимся, бегам, бегам, бегам, бегам, веселимся, на воздухе-то. А потом в кого надо, в того залезем»[2055].

Так один старичок [колдун — В. Р.] так говорил: «Я, — говорит, — нарисую куклы, маленькие куклочки. Они, — говорит, — у меня, рисунки, прямо с бумаги это, выходят, играют-играют на этой бумаге, а потом, значит, я их посылаю — дверь открою, посылаю, и они у меня улетают», — и летят, куда он пошлет[2056].

Иногда ритуал подселения икоты в человека выглядит менее специфично и напоминает другие виды вредоносной магии. Так, согласно материалам уголовного дела 1815 года, крестьянин Михаил Чухарев был обвинен в «порче икотой» своей двоюродной сестры Офимьи Лобановой. Чтобы совершить злое колдовство, Чухарев, снявши с себя нательный крест, нашептывал на соль особые слова: «пристаньте к человеку [имя] скорби-икоты, трясите и мучьте его до скончания века; как будет сохнуть соль сия, так сохни и тот человек. Отступите от меня дьяволи, а преступите к нему». Наговоренную таким образом соль следовало бросить на то место, где должна пройти будущая жертва[2057]. Такие действия, как произнесение заговора и подбрасывание кому-то предметов, широко применяются для причинения магического вреда (часто не связанного с одержимостью) вплоть до настоящего времени.

В некоторых случаях кликушами становятся в обстоятельствах, не связанных с порчей, явным и преднамеренным вселением нечистого духа колдуном: в результате родительского проклятия или нарушения норм поведения (ритуальных запретов и предписаний), от испуга при пожаре или рекрутском наборе, при внезапном известии о смерти близких, особенно детей, при «страшных рассказах странников и странниц о муках за тайные грехи»[2058]. Считается, что нечистый дух может войти в тело через питье, если напиться в «худой час»[2059] из не закрытого на ночь сосуда[2060] или если человек пьет воду без благословения[2061], из озера или другого водоема «по-скотски» (непосредственно наклонившись к поверхности воды)[2062], нарушает запрет работать по большим церковным праздникам[2063]. В Калужской губернии считали, что кликушей может стать женщина, если на нее налетит вихрь[2064], что чёрт также может проникнуть через рот во время зевоты, поэтому, зевая, нужно обязательно перекрестить лоб и рот[2065]. Согласно олонецкому поверью, чёрт может проникнуть в человека, который его «призывает», то есть ругается, поминая его имя. Именно поэтому крестьянами «слово “чёрт” употребляется редко, а кто выходит из себя и начинает в горячке призывать его, то другие крестятся и предупреждают накликающего чертей, что, мол, много их накличешь, то как с ними справишься»[2066]. В одной истории генерал заставлял крепостных девушек пороть его розгами (возможно, для получения сексуального удовлетворения). Одна из девушек ударила генерала только раз, а затем испугалась и убежала домой. С того момента она «затосковала», а в дальнейшем, уже после замужества, начала и «на голоса кричать», то есть демонстрировать типичное поведение кликуши. Узнав об этом, «кликать» начали и другие девушки села[2067].

Один генерал наезжал в село из Петербурга ненадолго, но, бывало, сейчас напроказит. Только девушек не трогал, а заставлял их бить себя розгами. <…> Одна девочка сильно испугалась и, раз ударив его, со страху едва добежала домой. С того времени она затосковала. Позднее, выйдя замуж, она стала «на голоса кричать», под гнетом того тяжелого воспоминания. Привело это к тому, что в селе, услыхав об этом, начали несколько девушек кликать, и все боялись той или иной срамоты. И обратилось это, наконец, в своего рода местную болезнь, что называют «по ветру напущено». Одна совершенно непричастная к делу девушка уронила горшок; негодующая мать в запальчивости крикнула ей: «Или и ты генерала секла?» Девушка мгновенно упала, стала корчиться, у рта ее появилась пена, а через месяц она уже кричала петухом, лаяла собакой и куковала кукушкою, а при всем этом выговаривала на петуший крик: «секу, секу, вы-ы-секу!». Люди, несомненно, попорчены и кричат, и поют, и воют, и беснуются и жить с ними и мучительно, и жутко[2068].

^{Илья-Пророк на его небесной колеснице. Икона XV в.}

^{Фотография © Heiko Arens / Nationalmuseum. Национальный музей Швеции, Стокгольм}

Есть тексты, где нечистый дух боится молний, которые мечет с неба Илья-пророк. Напуганный чёрт стремится спрятаться и забирается в тело человека. Соответственно, существует и запрет находиться на улице во время грозы: «нельзя на улице быть, чёрт может войти»[2069]. Конкретно в этом тексте запрет мотивирован тем, что того, в кого вошел чёрт, убьет молнией, однако первые припадки кликушества иногда совпадают с раскатами грома и вообще с надвигающимся ненастьем. Так, в рассказе из Новгородской губернии бес вселяется в тело девушки одновременно с разразившейся бурей (дополнительным «фактором риска» в том же рассказе оказывается матерная брань отца девушки).

У нас в селе Муравьеве жил крестьянин с женой и дочкой, и был такой матерщинник и сквернослов, что и на свете не видано. В один день внезапно налетела туча, а дочка в это время отдыхала в пологу, жена и говорит своему мужу: «Побуди ты дочку, а то она, пожалуй, испугается». А он начал сквернословить на чем свет стоит и принялся косарить матку и дочку. Вдруг разразилась страшная буря, дочь испугалась, выскочила из полога, прибежала в избу и давай богохульничать и сквернословить еще пуще отца — значит, в нее вселился нечистый дух. Ходили по многим монастырям с ней, а пользы не было, все бьется о пол да ругается. Спустя долгое время одна старуха ворожея помогла, теперь, слава Богу, здорова[2070].

В рассказе из Саратовской губернии девушке было достаточно подумать плохо о женихе в проезжающем мимо свадебном поезде, чтобы сидящий у него в ногах нечистый дух вселился в нее[2071].

В Пинеге много народу дурачится, людей портит. Мужик на мужика рассердится, да на жену икоту напускает, по ветру напускают и всяко, наговорит на что-нибудь и плюнет. И положит на дорогу. Ты пойдешь, спотыкнешься и скажешь: «Ну, те, леший с тобой». Этого слова икота не любит, ну и скачет тогда в тебя. Она, говорят, перед смертью выскочит в другого человека или на кол сядет до времени и нападет на женщину с тем же именем. Про нашего свата Максима говорят, что Максим — икотник [колдун — В. Р.]. Я с тех пор болею, как он дал мне стакан вина на свадьбе. Максим не может утерпеть, чтобы не напустить. Кто учится этому делу [колдовству — В. Р.], должен отца-мать проклясть и крест под пятой держать[2072].

^{В виду ограничения прав в электронной версии книги мы не смогли предоставить вам для просмотра данную иллюстрацию, которая вошла в бумажную книгу. Поэтому предлагаем ссылку на официальный сайт музея, где вы сможете ознакомиться с изображениями. (Редактор электронной версии книги.)}

^{Рекомендуем посмотреть}

^{Преподобный Сергий исцеляет бесноватого. Литография 1886 г.}

^{© Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Государственный исторический музей»}

Согласно верхокамским поверьям, икота, как правило, вселяется в человека по воле колдуна, однако особенно рискуют те, кто не соблюдает нормы повседневного благочестия: не носит нательный крест, не творит молитву, матерится. Так, в одном из текстов демон говорит о самом себе: «Пойду на ричку, сяду на вичку [веточку — В. Р.], какая девушка молоденькая придет по воду, перематькатся [заругается матом — В. Р.], я в ее полезу»[2073].

Как выглядит «бес в утробе»

После того как в человеке поселяется демон, его активность вызывает широкий спектр неприятных ощущений: он «ходит» по телу, «царапает»[2074]; сами кликуши говорят, что вошедшие в них «сто бесов» «гложут у них животы»[2075]. Находящийся внутри человека бес может быть в облике клубка, лягушонка, ящерицы или мышки[2076]. В одном из рассказов испорченный мужчина видит во сне белого кота, который сначала просто смотрит на него, а затем вцепляется в горло зубами и царапает живот; вскоре после этого сна у мужчины начинаются припадки[2077].

В ряде случаев вселившийся в человека демон имеет птичий облик. Так, один из крестьян в Архангельской губернии жаловался, что его дядя-мельник запустил ему в утробу воробья с золотыми перышками[2078]. Согласно свидетельству из Калужской губернии, демон во время припадка говорит устами одержимой, что в случае ее смерти он улетит в дремучий лес, сядет на сухую осину и закукует «горькой кукушкой»[2079]. Облик птицы (вороны, петуха) принимает и находящаяся внутри человека верхокамская икота[2080].

Иногда демон описывается похожим на человека: как старик с седой бородой[2081], девочка[2082], «добрый молодец»[2083]. Икота может иметь пол, имя-отчество и даже чин: «пошибка-то у меня — Федор Иванович»[2084], «Ну, говорила-то она [икота — В. Р.]. Василий Иванович [Чапаев — В. Р.]!»[2085], «икота из желудка говорит — молодчик Ваня себя называт»[2086]. В рассказе из Саратовской губернии нечистый дух, вселившийся в девушку, говорит о себе: «Я майор, и даже выше полковника»[2087].

Иначе будет выглядеть икота, которая уже покинула тело человека. Тут она часто принимает облик животного (рыбы, лягушки, змеи, ежа, мыши, червяка) или чего-то бесформенного (словно кусок мяса, клубок, комок[2088]). В одном из рассказов вышедшая из тела икота описывается как нечто похожее на небольшую скалку (пирожник), сплошь покрытую глазами[2089]. Согласно сообщению из Московской губернии, чёрт покидает одержимую вместе с ветром: «она [одержимая — В. Р.] еще стояла на перекрестке, чёрт каким-то зычным голосом закричал: откуда ни взялся ветер и чёрт ветром вышел из нее»[2090].

Согласно сообщению из Калужской губернии, одну из кликуш вырвало во время припадка — из нее вышел большой водяной жук черного цвета. После этого события припадки прекратились, женщина выздоровела[2091]. В другом рассказе бес выходит из кликуши перед самой смертью в виде червяка вместе с черной рвотой, а затем стремительно уползает под печку[2092].

Покойница же старушка Акулина всю жизнь — от замужества до смерти имела беса и говорила, кто ее испортил: «В квасу дали, родимый, так и услышала, как по животу пошло что-то, а перекреститься-то, как стала пить, и не перекрестилась; вот ён, супостат-то, и вошел в нутро, как возьмет меня, так и не помню ничего». Дочь этой старушки рассказывала мне в 1898 году: «Как стала матушка кончаться — раздуло ей живот незнамо как, глаза выкатились — стали большие, большие! Поднялась у ней рвота — черная-черная, и выблевала она червяка черного лохматого с четверть длины [около 18 см — В. Р.] и в палец толщины. Не успели мы опомниться, а он уполз под печку, и матушка кончилась. Это бес-то и сидел в ней и мучил ее; а там вышел червяком. Оттого покойница при жизни не могла стоять в церкви, не подходила сама к священнику, и причащать ее подводили насильно — это бесу-то нелюбо было»[2093].

^{Обложка книги «Кликуши, или Порченные и как их лечить». 1926 г.}

^{Дмитриева В. И. Кликуши, или Порченные и как их лечить. — Ленинград: Госиздат, 1926}

Признаки одержимости

Проникнув в организм человека, нечистый дух может сначала никак себя не проявлять. Однако через некоторое время он вызывает у человека ощущение общего недомогания, беспокойства, тоски, боли в разных частях тела. Верхокамские икотницы также жаловались на то, что икота не дает им спать по ночам, затрудняет дыхание, вызывает неприятные ощущения в районе сердца («вот придет [приступ — В. Р.], сердце захватыват, захватыват, тут уж чё делать, умираю»)[2094], тошноту[2095].

В некоторых случаях действия вселившегося в человека духа и его влияние на одержимого напоминают проявления других демонических существ (чёрта, водяного, лешего и др.). Так, в одном из рассказов одержимый говорит, что сидящий в нем бес подталкивал его к самоубийству: «утром встал, тоска такая, туда, сюда брожу, места не найду, и все меня бес к реке гнал, заставлял смерти искать, но только вспомнишь, где я, перекрестишься и легче станет»[2096]. В другом рассказе женщина под влиянием сидящего в ней нечистого духа убегала из дома, блуждала. Иногда она отсутствовала по месяцу, причем в этот период ее «встречали в разных очень отдаленных местах, оборванную, голодную, иногда будто бы даже совсем нагую»[2097]. Согласно свидетельству из Калужской губернии, под влиянием нечистого духа одержимая принималась плясать вприсядку[2098].

Наиболее отличительными признаками кликушества, после появления которых сомневаться в одержимости уже не приходится, считают специфические припадки, накатывающие на человека во время церковной службы, а именно при начале Херувимской песни[2099]. Помимо этого, в храме или дома припадок способны спровоцировать священные предметы (крест, икона, святая вода, Евангелие), приближение священника. Пусковым механизмом служат и запахи, например ладана или табака[2100]. Сидящий в кликуше бес активизируется, когда рядом появляется наславший его колдун (подробнее в разделе «Как уберечься и избавиться от одержимости»). Иногда считается, что припадки имеют календарную приуроченность, случаются в новолуние и полнолуние[2101], кликуши могут особенно «бесноваться» на первой и последней неделе Великого поста[2102], во время Рождества и Пасхи[2103].

Припадки одержимости в Верхокамье в меньшей степени связаны с богослужебным контекстом, хотя и здесь икота может особенно донимать во время молитвы[2104], не давать читать священные тексты[2105] и молиться именно за того человека, который «напустил» икоту[2106]. В этом регионе активность демона часто ограничена бытовой сферой[2107]. Так, приступ может спровоцировать определенная пища (лук[2108], редька[2109], мясо, курица, рыба[2110]), насмешки окружающих, а также упоминание некоторых видов животных и рыб. Важную роль здесь играет щука — согласно верхокамским поверьям, в голове у этой рыбы есть косточки, сложенные в форме креста, из-за чего сидящий в икотнице бес ее не выносит[2111], икотницы часто не употребляют в пищу и даже одно упоминание о щуке может привести к припадку. В одном из верхокамских свидетельств приступ начинается после того, как икотница видит зеленую муху («говёну жужгу»): «тожно зачало отрыгать, а вот говёну жужгу на дороге увижу — тут и умираю, валюсь»[2112].

Что делают одержимые

Как уже упоминалось, самым ярким проявлением одержимости служат специфические припадки. У кликуш они, как правило, случаются в храме во время Херувимской песни, однако могут происходить и дома. В этот момент одержимые падают на пол, начинают метаться и биться, рвать на себе волосы и одежду[2113], их «ломает и корчит»[2114], «корчит, как в приступе падучей болезни [эпилепсии — В. Р.]»[2115], тело сводит судорогой, глаза «закатываются под лоб»[2116], на губах выступает пена. Считается, что во время припадка бес начинает «сильно волноваться», «то опускается вниз, то поднимается вверх, давит грудь, давит горло», так что «у кликуши захватывает дух, мутится в глазах, голова кружится и она с воплями падает на землю»[2117]. Во время припадка кликуши обладают нечеловеческой силой: согласно ряду свидетельств, их с трудом могут удержать несколько взрослых мужчин. По сообщению из Томской губернии, испорченные женщины «приходили в беснование, икали, кричали по-птичьи, лаяли по-собачьи, ругали всякого, кто им встречался, ломали и кусали себе руки, щипали тело»[2118].

Припадок — это не единственное, что может произойти с одержимыми. Еще они (точнее, сидящие в них демоны) издают специфические звуки: «орут»[2119], лают[2120], кукарекают, охают[2121], всхлипывают, хохочут, скрежещут зубами[2122]. На икоту в Верхокамье также указывают приступы навязчивого икания, зевоты[2123], кашля[2124].

Это [кликуша Пелагея — В. Р.] была худая, высокая женщина, со впалой грудью, с землистым цветом лица, с большими тусклыми глазами, с плотно сжатыми губами, на которых никогда не появлялась улыбка; выражение болезненности и тяжелой скорби застыло на ее истощенном лице. Она не пропускала ни одной службы и каждую обедню, во время чтения Евангелия и пения Херувимской, начинала кричать кукушкой, в остальное же время службы она большей частью была в памяти. В большие же праздники и особенно на Страстной неделе припадки были сильные и продолжительные; она кричала даже после службы, подражая всевозможным животным: выла волком, ревела коровой, свистала соловьем, каркала вороном и страшно стонала. «Лихо мне, лихо, — кричала она во время чтения Евангелий, — жжет, жжет! Совсем сгорела! Вот же тебя, вот, не ходи сюда, не мучь меня!» При этом она рвала на себе волосы и старалась изо всех сил биться головой об пол. «Да нет, же, нет! Нельзя мне убить Пелагею, как улетит ее душенька из тела, куда я тогда денусь, куда схоронюсь? Улечу я, добрый молодец, в лес дремучий, сяду на сухую осину и закукую горькой кукушкой»[2125]. Часто во время службы она разражалась ругательствами на священника, и чем набожнее был священник, тем ругательства были ожесточенней. Иногда больная выбегала из церкви, снимала с себя верхнюю одежду, засучивала рукава: «Спи, Пелагея, а я, добрый молодец, Ермолай Иванович, погуляю! Спасибо сваткам[2126], дал мне волюшку погулять по белу свету». И с неприличными прибаутками она плясала вприсядку[2127].

Все вышеперечисленное может осмысляться как проявления демона, сидящего внутри человека. Однако в некоторых случаях нечистый дух заявляет о себе более прямо и непосредственно, обретает собственную речь, говорит устами человека. Речь икоты может отличаться от обычной речи одержимой женщины. Икота говорит на вдохе («в захват»), согласно сообщению из Калужской губернии, бес, сидящий в кликуше, «кричит у ней словно в животе»[2128]. Антрополог О. Б. Христофорова описывает и другие особенности речи икоты: например, ее голос раздается как будто не из гортани, а откуда-то ниже, из грудной клетки («икота из желудка говорит»)[2129], порой звучит резче и громче, чем голос «хозяйки». Приступ «говорения» отнимает у икотницы много сил, требуется пауза, отдых, прежде чем женщина может продолжить прерванный приступом разговор[2130]. Икота использует много междометий, повторы[2131], иногда рифму[2132]. Повторы и рифмы вообще свойственны для речи нечистой силы (лешего, банника, чёрта и др.)[2133].

К нам на поденщину ходила девушка дер[евни] Ямны Акулина; девка здоровая, толстая, удалая работница, и очень веселая. Это было лет шесть тому назад — ее выдали замуж; и вот я слышу, что ее «испортили», то есть она стала кликушей. «Сидит, сидит, — рассказывали про нее родные, — а там как заплачет, как заголосит! Воет, воет, а потом — бряк оземь — найдет на нее, слюна, так и мужики никак не удержат, а она все кричит: “пустите меня, лихо мне!”, а там замяукает по-кошачью, забрешет по-собачью, грудь и живот у ней так и радует [волнуется — В. Р.] знамо как; а кричит у ней словно в животе». На мой вопрос: «Когда у ней это бывает?» мне отвечали: «В неделю раз, а то и в две, — а в церкви постоянно, как пойдет, достоит до Хёрувимской, так и закричит». В 1892 году я сам видел Акулину вот в таком положении: пришли мы с товарищем к обедне В. С. Вассы и видим около церкви стоит толпа баб; подошли, гляжу — Акулина и, правда, слюна у нее бьет клубком, сама лежит неподвижно бледная как смерть. Я велел бабам смочить ей голову холодной водой, и она очнулась. Бабы говорят, что ей в «середку» чёрта посадили во время свадьбы, потому что муж ее собирался взять другую девушку, но обманул, вот Акулине-то за то, что пошла за него, и сделали. Кричит она в припадке-то и говорит: «А это ты (называет женщину) меня испортила, собаки ты такая-сякая! Это ты, потаскуха, мне беса посадила!». Возили Акулину куда-то отчитывать (куда — не мог дознаться); теперь она не кричит[2134].

Для речи как икоты, так и беса, вызвавшего кликушество, характерны ругательства, матерная брань[2135]. Вообще они могут выражать свое отношение к «хозяйке» и к другим людям, зачастую пренебрегая культурными нормами. Порой такое речевое поведение принимает форму кощунства: бес устами кликуши сквернословит в церкви, поносит священника и священные предметы[2136].

Обычно одержимость (и икота, и кликушество) описывается носителями традиции как совершенное зло, порча, болезнь. Однако для оценки этого явления свойственна и некоторая — отчасти скрытая — амбивалентность. Другими словами, одержимость может иметь свои преимущества, быть в чем-то выгодной или полезной. Одержимые женщины освобождались от части работ, сидящий в них бес требовал лакомств или отказывался от определенных видов пищи. В категоричной форме мысль о выгодах, которые дает статус кликуши, высказывает, например, А. Н. Минх: «Кликуши были очень часты в крепостное время, когда большая часть ленивых баб притворялась испорченными, чтобы не ходить на барщину»[2137]. Кроме того, одержимые нередко становились прозорливицами, к ним обращались за поиском пропавших вещей или предсказанием судьбы[2138], поскольку сидящий в них демон, как и всякая нечистая сила, обладал особым, сверхчеловеческим знанием. Согласно сообщению из Вологодской губернии, одержимая женщина могла предсказать, кто станет следующей жертвой испортившей ее колдуньи[2139].

Вот тут живет ворожащая икота. Иной раз правду говорит, иной раз — нет. Чё вот, кто вот ворожит эдак так, придут вот — тут еённая же дочь [женщины, в которой живет икота — В. Р.] была, она счас умерла — деньги потеряла. Положила деньги на койку под матрас и забыла. Забыла, и ходит-ходит, ищет, искала-искала, не могла найти деньги. Ну и вот она пришла к ней поворожить, она ей сказала: «Да они у тебя дома, ищи под матрасом». Зинка пришла — и правда, под матрасом лежат[2140].

Пророчества кликуш могли носить и глобальный характер: «есть и более ловкие [кликуши — В. Р.], кои пророчествуют о гневе Божьем и скором преставлении [конце, гибели — В. Р.] света»[2141].

Согласно одному из сообщений, способность демона, сидящего в человеке, к предвидению нарушалась в результате попыток лечения: «но она лечилась, дак, может быть, ушибли, может быть, неправильно говорит сейчас. <…> Если этого нечистого где-то там чё-то покалечат, ранят»[2142].

Как защититься и избавиться от одержимости

Как было показано в разделе «С чего начинается одержимость», нарушение норм поведения оказывается мощным фактором риска и в случае икоты, и в случае кликушества. Соответственно, способом защиты от одержимости можно считать профилактические меры, скрупулезное соблюдение бытовых запретов и ритуальных предписаний, о которых уже шла речь. Если меры предосторожности не помогли и демон все-таки проник в организм человека, то избавиться от него крайне сложно.

Важным шагом к освобождению от икоты считается разоблачение наславшего ее колдуна. Иногда это происходит спонтанно, как бы по воле сидящего в человеке беса: присутствие виновника провоцирует припадок, испорченные впадают «в бешенство и неистовство»[2143]. Согласно ряду свидетельств, нечистая сила, действуя через одержимых, могла публично выкрикивать имена колдунов или колдуний[2144], бросаться на них с упреками[2145], называя их «отцами»[2146] или «матерями»[2147]. Согласно свидетельству из Московской губернии, чёрт указал на наславшего его колдуна и дальше стал преследовать его через женщину, в которой сидел. Одержимая при встрече с подозреваемым в порче бросалась на него, хватала за ворот, обнимала. Сидящий в ней демон говорил при этом: «Ты теперь от меня не уйдешь, бери меня с собой», «бери меня куда хочешь, мне в Машке [имя одержимой — В. Р.] доле оставаться нельзя, у ней есть трава, вода, просвирка»[2148]. Определенные виды трав, святая или «наговоренная» вода, просфора (так же как и другие предметы, связанные с христианским богослужением) — универсальные средства борьбы с нечистой силой в различных славянских культурах.

В Арзамасском уезде до недавнего прошлого крестьяне судили колдунов. Как кликуша выкликнет на испортившего, так его вызывают: «Ни на кого другого не выкликивает, — резонно говорят старики — стало быть, он и виноват». На очной ставке старики велят «простить» порченую, то есть излечить ее и принуждают к этому силой. Подозреваемый действительно «прощает», и порченая исцеляется[2149].

В других случаях демон не разговаривает сам по себе, на речь его специально провоцируют. С этой целью одержимой женщине подносят питье в свадебном колокольчике[2150]. После нечистый дух рассказывает, как он попал в человека, и выдает наславшего его колдуна или колдунью. С определенным таким образом виновником можно было расправиться, принудить его вылечить одержимого.

Для изгнания нечистой силы прибегают к молитвам и заговорам. Кликуши нередко отправляются в паломничество по святым местам и монастырям[2151], прикладываются к мощам. На одержимого также надевают хомут, сдавливают ему горло[2152], кормят петушиными головами[2153], дают пить наговоренную воду[2154] или ладан, смешанный с водой[2155], окачивают водой на Крещение[2156]. Согласно одному из свидетельств, для избавления от одержимости следует разрезать пятку левой ноги и собрать текущую кровь; считается, что вместе с кровью из тела выйдет и сидящий в кликуше «бесенок». После этого одержимому нужно попробовать собственную кровь «с крестом и молитвой»[2157].

Для облегчения приступов в Верхокамье кладут в рот нательный крест[2158] или туго перетягивают поясом голову[2159]. Согласно одному из свидетельств, для кликуш в праздники специально топят баню — «в нечистом банном месте им лучше»[2160]. Чтобы кликуша легче перенесла припадок, на ней разрывают ворот рубахи[2161], также одержимых накрывают с головой пасхальной скатертью[2162], салфеткой со стола или чем-то темным (платком, фартуком); согласно одному из объяснений, когда кликушу накрывают тканью, бес «ничего не видит и замолкает, почему и прекращается припадок»[2163]. В другом свидетельстве говорилось, что если кликуше в начале припадка зажать правую руку и одновременно наступить на левую ногу, то она не будет «вопить»[2164].

Нередко помогают при одержимости особые специалисты: в случае икоты обычно обращаются к колдунам, в случае кликушества — к колдунам, священникам[2165], иногда — просто к грамотным людям, известным своей праведностью и готовым читать над одержимым молитвы[2166]. Изгнание демонов — дело рискованное: вышедшие из кликуши демоны угрожают тому, кто отчитывает кликушу, не имея духовного чина[2167], икота, которую «растравили», может «задавить» свою хозяйку[2168]. Иногда считается, что изгнать беса способен только тот, кто сам был одержим бесом и исцелился[2169]; в других случаях нужен тот же колдун, что навел порчу[2170], или более сильный[2171]. Как изгнать беса мог не любой колдун, так и справиться с одержимостью мог не любой священник. Согласно свидетельству из Калужской губернии, сидящий в кликуше нечистый дух может сам указать, какого священника он боится[2172].

Отчитывают священники кликуш по «требнику», причем кликуша сама указывает во время припадка того священника, который сможет ее «отчитать», например, она кричит: «Боюсь попа Василья, боюсь!» В это время надо у нее спросить, какого попа Василья она боится. Тогда кликуша укажет город или село, где живет этот поп Василий. Другой священник уже кликушу не отчитает. Простое, не духовное лицо не должно отчитывать кликушу по требнику, ибо дьявол, не выдержав силы молитвы, бросает кликушу, но может переселиться в читающего. Помогает против беса и псалом: «Живый в помощи Вышнего»[2173]^,[2174], но только тогда, когда в кликуше сидит «полуденный бес», то есть когда заболевание случилось в полдень[2175].

В Верхокамье считается, что для избавления от икоты ее нужно буквально родить — в виде рыбы[2176], лягушки, змеи, мыши, червяка, куска мяса[2177] (см. раздел «Признаки одержимости»). С вышедшей из тела икотой необходимо обойтись особым образом: засунуть ее в печь с молитвой, пепел собрать и положить в сухое место[2178]. Если пренебречь ритуальными мерами, то икота войдет обратно в человека и тогда вывести ее будет уже невозможно.

А их [пошибки — В. Р.] рожают, говорят, как вот пирожник [небольшая скалка — В. Р.], вон тесто скёшь, и все в глазах кругом. Вот рожала женщина, я слышала. Родит как ребенка, токо небольшая, как в глазах, говорит, вся в глазах. Ее потом, говорит, в туесок, с Воскрёсной молитвой да в печку. Печку нужно, затапливают. Сжигают. Так она, говорит, там ревет всеми голосами. Так надо со всей, говорит, силой заслонку держать-то. Вот. И потом этот пепел надо, говорит, подобрать его, куда-то в сухое место, чтобы нисколь влага не попадала. Тогда, говорит, они не оживают. А то оживают. Тут это, Борисиха у нас есть, вот она где-то нашла такую женщину, [которая — В. Р.] выганивает. На два месяца токо вышла. Потом опять. <…> А они полетают-полетают, если никому не попадет, нельзя попасть, то, говорит, в тот же дом [в того же человека — В. Р.] обратно вселится[2179].

Иногда специалист, к которому обращаются за помощью, способен только на время «заглушить» икоту. Этот период, когда икота никак не будет проявлять себя, может длиться не один год, однако потом приступы возобновятся[2180].