Русская фольклорная демонология

Глава 1. Леший

Происхождение леших, как правило, специально не поясняется. Иногда упоминают, что лешими могут становиться люди, проклятые родителями или заблудившиеся и пропавшие без вести в лесу, иногда — что лешие рождаются от связи женщины с нечистой силой[12]. Некоторые исследователи связывают происхождение леших с особой категорией умерших[13], однако прямые указания на эту связь в быличках и поверьях встречаются редко.

Тем не менее существует особый фольклорный жанр, в рамках которого, среди прочего, разъясняется и вопрос о происхождении нечисти. Этот жанр называется этиологическая легенда. Тексты этого жанра повествуют об этиологии, то есть происхождении предметов окружающей реальности: от неба, звезд и человека до конфессий, норм этикета и бытовых запретов. Следует сказать, что на этот жанр фольклора сильное влияние оказала книжная культура: Священное Писание и Предание, жития святых, тексты молитв, апокрифы.

^{Лес — жилище лешего. Картина Ивана Шишкина.}

^{Национальный музей Польши, Варшава. 23 РГБ, ф. 247, № 802}

В этиологических легендах содержится несколько версий происхождения чертей и нечистых духов, в том числе и леших.

Согласно ряду текстов, Бог сбрасывает с небес Сатану и созданных им демонов. Сам Сатана оказывается в аду, подчиненные ему бесы — на земле: «те из них, которые упали в лес, стали зваться лешими, которые упали в воду, стали водяными, которые упали в бани, стали банниками и т. д.»[14]. Как правило, этого события достаточно, чтобы закрепить за каждым демоном его владения. Однако, по одной из версий, демоны дополнительно делят землю между собой, очерчивая свой участок кругом: «область владений каждого из них была очерчена кругом, в пределах каковой окружности каждый леший или водяной дух и властвовал как самостоятельный владыка»[15]. Последствием падения с небес оказывается не только раздел земли между демонами, но и приобретение ими жуткого, уродливого облика: «до своего падения с неба и до поражения от руки архангела Михаила Сатана и все его дьяволы носили еще светлый образ небесных ангелов и имели прекрасный вид, после же этого Сатана и все дьяволы получили страшный и отвратительный вид: телеса их стали черны и покрылись шерстью, на головах у них выросли рога, за спиной у них появились хвосты, а на ногах выросли копыта»[16].

В другой легенде демоны, как и люди, происходят от Адама. Некогда первый человек постыдился (или испугался) предъявить Богу всех своих детей и часть из них спрятал в кусты. Когда же Адам вернулся за детьми, то их там уже не было: они стали домовыми, лешими, полевыми и водяными[18].

^{Об антихристе и о вверженных вместе с ним в геенну. Миниатюра. Толковый Апокалипсис. 1799 г.}

^{РГБ, ф. 247, № 802}

Есть и другой сюжет, возводящий происхождение демонов к потомкам Адама и Евы. У Адама и Евы родилось семьдесят семь пар детей. Господь «создал семьдесят семь вер и приказал каждой паре выбирать себе ту веру, которая больше нравится»[19]. Последняя пара замешкалась, встала в стороне, не хотела себе никакой веры, никаких законов. Господь отнял у них душу и сделал невидимыми. Именно от таких «невидимых людей» и происходят лешие.

Нечистой силой в легендах становятся и другие персонажи священной истории: солдаты фараонова войска, которые преследовали евреев после выхода из Египта[20], строители Вавилонской башни[21], некрещенные люди, которые не давали покоя Иисусу Христу во время крестного пути[22].

Как видно, большинство текстов имеют универсальный характер: в одном сюжете описывают происхождение и леших, и домовых, и водяных, и банников. Таким образом, велико искушение при помощи подобных легенд прояснить темные пятна в «биографиях» разных мифологических персонажей. Однако безоговорочно поддаваться этому соблазну не стоит. Былички и этиологические легенды — очень разные жанры как по своему происхождению, так и по внутреннему устройству своих «вселенных». В легендах события происходят в древние времена, когда мир еще только зарождался, а события быличек — на глазах у наших современников. В легендах персонажи «большого масштаба» (Бог, Дьявол, первые люди), их действия определяют устройство мира в целом; действия героев быличек влияют, как правило, только на их собственную судьбу. Уже упомянутое книжное происхождение легенд во многом задает и «декорации», и взаимодействие персонажей (действие происходит в Египте, при строительстве Вавилонской башни, во время крестного пути Иисуса Христа и т. п.). Наконец, сами былички и поверья редко прямо отсылают к содержанию легенд (например, никакие атрибуты, черты или свойства леших не рассматриваются как признаки их «ангельского» происхождения).

Нечистая сила, обитающая в лесу, не всегда описывается как полноценное существо, субъект. Нередко на первый план выходит само действие (что-то кричит, хохочет, водит по лесу, пугает), а не тот, кто его совершает, то есть в ряде случаев правильнее говорить не о персонаже в привычном смысле слова, а о неких таинственных «силах»[24], действующих как будто самостоятельно, безлично.

Соответственно, многие таинственные, пугающие действия и события могут как связываться с лешим, так и быть представлены «сами по себе», описываться безлично: «вот пугало у нас на Поклоннице [горе — В. Р.], там лес раньше был. Дак вот раньше, все говорят, кричало»[26], «у нас вот отца тоже водило [в лесу — В. Р.]»[27], «остановились так у ели, а вдруг зачудило, зашумело там — нечистая сила»[28]. В прошлом подобное объяснялось учеными как результат «забвения», «распада» или «порчи» народных традиций. Однако сейчас есть тенденция видеть в подобных безликих действиях или силах «строительный материал», «первичную единицу мифологической системы, которая может существовать «как улыбка Чеширского кота, лишь со слабым указанием на мифологическое “нечто”, от которого оно исходит»[29]. В таких рассказах говорить именно об облике лешего (или любого другого персонажа) не совсем корректно; скорее, здесь идет речь о тех проявлениях сверхъестественного, которые могут быть «присоединены» к конкретному образу, а могут вести и «самостоятельное существование».

Представление об обезличенности той силы, которая может напугать или завести в чащобу, плавно перетекает в представление о невидимости лешего: «лешего не [нельзя увидеть — В. Р.] <…> он не покажется»[30], «какие они лешие, кто зна?»[31]. Присутствие лешего-невидимки выражается через действия (толкает и будит спящих на лесной дороге, водит по лесу) или звуки (хохочет, кричит, свистит, шумит).

^{«Чудо лесное». Лубок XVIII в.}

^{Известие 1739 года о двух чудах, лесном и морском, пойманных в Испании. — [Москва, 175-]}

Иногда, чтобы увидеть лешего, нужно совершить специальные действия: наклониться и взглянуть «через ногу»[32], через правое ухо лошади[33], через хомут или через три бороны[34]. Чтобы увидеть лешего, его можно вызвать, закричав: «Приди, леший, посмотреть на тебя охота!»[35] или просто «Ау!»[36]. В одном из фольклорных рассказов леший говорит сам про себя: «Кто лешакается [ругается, поминая лешего, водится с лешим — В. Р.], я и тут, кто позовет, я иду, а кто не позовет, я не иду»[37]. Такое любопытство считается пагубным: люди, которые вызвали лешего, пугаются, убегают, иногда даже погибают. Но вызвать лешего можно и случайно, например закричав в лесу после заката солнца[38] или нарушив запрет петь, свистеть[39]. Другими словами, «выкликать» лешего и сделать его зримым способно любое слово или действие, которое леший воспримет как реплику в свой адрес и приглашение к беседе. Так, согласно архангельскому поверью: «в избе нельзя свистать и в лесу нельзя свистать. Это леший [свистит только — В. Р.]»[40]. Этот запрет содержит двойной смысл. С одной стороны, нарушая нормы этикета, мы как бы теряем человеческий облик и уподобляемся лешему, а с другой — начиная свистеть в лесу, мы переходим на язык лешего и тем самым вызываем его на взаимодействие, к которому мы, вероятнее всего, не готовы. Так, согласно другому свидетельству, леший может прийти в село вслед за свистящим и выбить у него в хате все стекла[41].

На осознанный диалог с лешим нередко выходят люди, имеющие с ним дело «по долгу службы». Например, в некоторых текстах видеть лешего и показывать его другим могут пастухи. Подробнее о взаимодействии севернорусских пастухов с лешим речь пойдет в разделе «Что делает леший».

Как и многие другие представители нечистой силы, леший склонен менять свой облик. Он может явиться в виде животного (медведя, дикого козла, коня, зайца, ягненка и др.), птицы (тетерева, сороки, ворона), дерева, куста или гриба[43].

Леший может принимать и облик обыкновенного человека — мужика, старика, солдата, даже кого-то из знакомых — соседа, родственника. Все эти облики как бы позволяют лешему замаскироваться, притвориться кем-то. Можно сказать, что такое оборотничество тоже своего рода «невидимость». В быличках леший использует это, чтобы шутить над человеком, морочить и пугать его.

^{Евгений Соколов. Серия открыток «Сказочные типы». Леший.}

^{Wikimedia Commons}

Часто лешему приписывают и более специфические черты, благодаря которым под заурядной личиной можно разглядеть демона. Одним из самых распространенных признаков считается способность внезапно исчезать: «Раз! — и человека [лешего под видом человека — В. Р.] не стало!»[46], «вдруг этого деда не стало»[47], «на сопку их завел и потом вдруг исчез»[48]. После пропажи мнимого соседа или приятеля человек обнаруживает себя где-то в глуши, далеко от дома, на краю обрыва, в яме. Обычно такого фокуса достаточно, чтобы узнать лешего, особенно если исчезновение сопровождается порывом ветра, хохотом, битьем в ладоши. Но есть и другие признаки. Так, про лешего рассказывают, что он одет в красную рубашку, синий, серый или белый кафтан, правая пола которого непременно «подтыкнута» (завернута внутрь)[49], а левый лапоть надет на правую ногу. У него не видно лица[50] или большие круглые глаза[51], которые блестят как угли[52], нет бровей[53] или брови расположены под глазами[54], он не отбрасывает тени[55]. Его также могут выдать и животные черты. В одной из сибирских быличек девки идут за ягодами и встречают старика, он их водит по лесу, но затем все-таки возвращает на тропинку и разворачивается, чтобы уйти. В этот момент девки видят, что у него «волосы распущенные, и шерстка, и хвост собачий, и одежды нету»[56].

Иногда описание внешнего вида лешего указывает на его связь с лесом, деревьями. Он «в зеленой одежды ходит… и кепка, фуражка зеленая»[57], у него зеленые глаза[58], «борода как мох»[59], он «оброс мхом», «корявый, как дубовый пень»[60], его кожа «наподобие древесной коры»[61], он «весь еловый, и руки, и голова»[62], похож на куст, густо покрытый ветвями[63]. В рассказе из Новгородской губернии леший обвиняет мужика, который имел привычку хлестать кнутом по всем встречным кустам и деревьям, в том, что тот лешему «все глаза выхлестал»[64].

Леший часто описывается как гигант: он «выше домов», «выше лесу»[65], «в два-три роста человеческих»[66], «леший достигает в вышину аршин десяти [около 7 м — В. Р.], быть может, и более»[67]. Иногда его видят у реки, при этом «одна нога на берегу, другая на другом»[68]. Леший-великан имеет «пальцы как бревны, а сам, наверное, метра четыре вышиной»[69], один его лапоть длиной в сажень[70] (то есть больше двух метров), из рукава его одежды можно сшить кафтан и десять колпаков для человека[71]. По следам лешего на снегу можно судить, что у него «ноги сантиметров шестьдесят и обувь не признать: нога лохмата»[72]. Он способен разбить в щепки телеграфные столбы[73], от его плевка образуется огромная яма[74].

Реже лесной дух предстает малорослым («бела борода больша, а сам небольшой»[76]), выглядит как «человечек сантиметров тридцать высотой»[77], маленький старичок, который выходит «с-под корней или из земли»[78]. Иногда считается, что рост лешего переменчив: он может быть вровень с высокими деревьями в лесу, не выше травы — в поле[79]. Габариты лешего могут также меняться по законам «обратной перспективы»: издалека он видится ростом с дерево, а по мере приближения к наблюдателю уменьшается до человеческого размера[80].

С активностью лешего связывают ветер, особенно вихрь. Леший является человеку в виде большого вихря[81], про вихрь говорят, что это «леший пляшет»[82], его называют «потехой лешего»[83]. В бывальщине из Иркутской области охотник стреляет в вихрь и ранит сына лешего[84].

К важным признакам лешего относят звуки, которые он издает. Как уже упоминалось, леший хохочет так, что звук раздается по всему лесу, «так, что лес стонет»[86], а от его свиста осыпается с деревьев снег[87]. Он может кричать разными голосами: «то лает собакой, то кричит птицей»[88], стрекочет сорокой, визжит зайцем, ревет быком, при этом от его крика не бывает эха[89]. Леший также склонен к пению и игре на музыкальных инструментах: он исполняет песни без слов[90], поет «как соловей»[91], «играет, в дудку, хоть пляши»[92], просит у встреченного им пастуха гармошку поиграть[93]. Иногда леший поет вместе с человеком[94], его пение можно спровоцировать, затянув песню в лесу или сказав при встрече: «Как на эти-то на ны надеть красные штаны»[95].

На Русском Севере рассказывали, как на Воздвиженье (27 сентября) выносили для лешего ушат пива, и после угощения леший спрашивал: «Ну что, вам теперь спеть или сплясать?» Если леший примется плясать, то «все повалится»[97].

Речь лешего тоже может отличаться от обыденной. Иногда леший «не говорит, а только смеется»[98] или его высказывания содержат повторения согласных — аллитерации (глядя на луну, леший приговаривает: «свети светло»)[99]. Леший может говорить в рифму.

Порой леший эхом повторяет последние слова своего собеседника, зеркально отражает его действия: «я еду и он едет <…> я, — говорит, — свистну — и он свистнет!»[101].

Наконец, у лешего (а также у чёрта, ходячего покойника и некоторых других персонажей) есть особая фраза, например «а, догадался!»[103] или «знал, дед, что говорить-то!»[104]. Обычно она звучит в конце былички, когда человек успешно справляется с угрозой, которая исходила от нечистой силы.

Леший живет в чаще леса, у заброшенных угольных ям[105], его логово может быть у лесной кочки, или у вывороченного с корнями дерева, сваленного бурей[106], или в дупле старого дерева[107].

Иногда жилище лешего напоминает крестьянскую избу: «стоит дом-окобняк [особняк? — В. Р.]»[109], «стоит хороший дом, в окнах свет»[110], «[леший — В. Р.] живет в большой избе»[111]. В другом случае его «хата», наоборот, противопоставляется человеческому дому. Так, леший, повстречавший мужика в лесу, выводит его к озеру, на что мужик замечает: «не красна твоя изба, Иваныч [так герой былички обращается к лешему — В. Р.] <…> У нас, брат, изба о четырех углах, с крышкой да с полом. <…> А у твоей хаты, прости господи, ни дна ни покрышки!»[112].

Характеризуя положение лешего в пространстве, отдельно стоит сказать о так называемой дороге лешего (лешева тропа, леший след, леший переход), которая может быть понята двояко.

Во-первых, это дорога, проходящая по лесу, то есть по владениям лешего. На ней, особенно на росстани (перекрестке), запрещено ложиться спать: «вот старики рассказывают, что в лесу на тропе ложиться ночевать нельзя»[113], «а это говорят: нельзя на росстани ложиться спать!»[114], «никогда, гыт, на дороге не останавливайся ночевать! Отвороти в сторону. Тут же отвороти и ночуй»[115]. Если путник все же нарушает запрет, то леший начинает свистеть, хохотать, шуметь, разбрасывать костер, пинать, бить, будить, пугать спящих[116]. Иногда он прямо заявляет о своих правах на эту территорию: «Ты чё на мою дорогу лег? Уходи! Ты на моей дороге лежишь!»[117]

Во-вторых, есть особенный, невидимый для человека леший след. Часто его находят случайно, хотя иногда его примерное местоположение бывает известно («как к деревне идешь, озерко там, так говорят, лешачий переход»; «а там есь лешева тропа рядом с деревней»)[118]. Попав на него, путник не может найти дорогу к дому, блуждает, ходит кругами, теряется в лесу, заболевает[119].

^{Бурелом. Рисунок Ивана Шишкина. 1888 г.}

^{Фотография © Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen. Музей «Атенеум», Хельсинки}

Леший след — это, с одной стороны, полное отсутствие дороги для человека, бездорожье[120], запретное или невозможное для пребывания пространство. С другой стороны человек, попавший во власть лешего или вступивший с ним в контакт, оказывается на чем-то вроде «выделенной полосы», движение по которой происходит без каких-либо усилий («леший несет»). Так, в сибирской быличке девушка, которую ведет за руку леший, идет легко и быстро, в то время как ее подруги вязнут в грязи, спотыкаются[121]. В других рассказах парни, идущие вслед за лешими, переходят реку вброд, не замочив одежды[122], мужчина оказывается на вершине скалы («как он туды?!»), откуда потом не может спуститься самостоятельно[123], унесенный лешим человек подхвачен вихрем[124], летит по воздуху[125]. Леший и его жертвы идут не по земле, а шагают «по лесу»[126], по верхушкам деревьев[127]. Движение по «дороге лешего» позволяет игнорировать законы реальности, поскольку она проходит как бы в ином мире; поэтому в мире человеческом леший следов не оставляет[128].

Закономерно, что если на «дороге лешего» располагается человеческое жилье, то оно оказывается зоной контакта человеческого и демонического миров, своего рода «проходным двором», пространством, открытым для демонических сил. В рассказе из Нижегородской области через дом, построенный на «чёртовой тропе», леший постоянно проходит, распахивая при этом все двери: «уж как хозяева запирают: и замок, и цепи — всё равно все двери настежь»[129]. В архангельской быличке леший посещает деревню, рядом с которой проходит «лешева тропа»[130].

Вообще леший появляется в освоенном человеком пространстве в целом ряде текстов: он стучится в дом[132], ходит ночевать в новую избу богатого мужика[133], является в облике парня-щеголя на вечеринку молодежи[134], приходит осенней ночью греться в овин[135]. В олонецкой быличке целая «артель» леших заходит в кабак, где каждый покупает себе «по четвертной бутыли»[136] водки и выпивает ее залпом[137]. В других текстах невидимые лешие приходят на свадьбу, съедают все угощение[138]. Появляется леший и на ярмарках: «где лесовой пройдет, там живее торг идет, купцы наперебой сбывают товары, от задора дерутся даже — лесовой сводит их на драку»[139]. Иногда появление лешего в обжитых местах спровоцировано «неправильным» поведением людей: хозяйка часто ругается, поминая лешего[140]; баба говорит пристающему к ней пьяному мужу, что «лучше бы я сделала это дело с лешим, чем с тобой!»[141].

Время появления лешего строго не регламентировано. Как и со всякой нечистью, с ним можно столкнуться ночью, в полночь.

По некоторым данным, праздник Воздвижения (27 сентября) считался особым днем для лешего. В это время для лешего можно налить ушат пива, позвать его словами «приходи мотыгой пиво пить», после чего леший споет или спляшет[142]. В ночь накануне праздника лешие играют в карты, а подчиненные им волки и медведи пожирают домашнюю скотину, оставленную хозяевами в поле[143]. Считается, что леший уходит под землю на день святого Ерофея (17 октября) и пребывает там до весны, пока земля не «размыкается»[144].

Основная функция лешего — «водить», сбивать человека с пути, заводить в чащу леса, заставлять его ходить кругами, блуждать даже в хорошо знакомой местности и недалеко от селения. Про заблудившегося человека могли сказать, что его «леший обошел»[145], «леший пошутил»[146], что он попал или наступил «на леший (дедушкин) след»[147]. Прикинувшись родственником, соседом или незнакомцем, леший зовет человека на поминки[148], в гости[149], просит показать дорогу к городу[150], предлагает показать грибное или ягодное место[151], проводить заблудившихся до дома[152]. Человек, устремившийся вслед за лешим, теряет направление, оказывается в стороне от дороги[153], на краю обрыва[154], в овраге, в болоте[155], в яме[156], по пояс в реке[157].

Леший как будто завладевает волей человека, «морочит» — уведенный не сразу понимает, кто перед ним, где он находится. Лешие пугают, «наводят страхи на людей» и могут свести с ума[158], защекотать до смерти, сожрать[159]. Но следует добавить, что сюжет о лешем-людоеде в быличках и поверьях встречается нечасто[160]. Иногда даже подчеркивается, что «крещеного [тела — В. Р.] леший не ест»[161].

Впрочем, леший не всегда так опасен, чаще он творит мелкие пакости, «шутит», «проказит»: меняет местами передние и задние колеса у телеги так, что ее невозможно сдвинуть с места[162], раскатывает поленницы нарубленных дров[163], прячет шапки и корзины у тех, кто пришел в лес по ягоды[164], опустошает корзину с грибами[165].

Леший может не только «водить» человека по лесу, но и вовсе похитить, особенно если кто-то послал того «к лешему» или сказал: «понеси тебя леший»[166], «чтоб те леший водил!»[167], «да чтоб вас леший унес!»[168], «леший бы его убил»[169] и т. п. «Сруганные» теряются в лесу, их уносит вихрем в трубу[170], их «несет» так быстро, что даже на лошадях догоняют с трудом[171]. (см. также главу «Проклятые, похищенные, подмененные нечистой силой»). Иногда уйти человека в лес понуждает таинственный голос, который все время повторяет «Иди, иди, иди, иди!»[172] или леший буквально уводит человека за руку[173]. В нижегородских быличках рука, за которую леший «таскал» человека, непропорционально вытягивается[174].

^{Заблудилась в лесу. Картина финского художника Аксели Галлен-Каллелы. 1886 г.}

^{Фотография © Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen. Музей «Атенеум», Хельсинки}

Похищенные становятся невидимыми для людей, они скитаются вместе с лешим, который приносит им еду. Однако при возвращении в мир людей булочки, пряники, конфеты, хлебушек лешего оборачиваются конским навозом, мхом, древесными наростами[176], листьями[177]. То же самое может происходить и с другими подарками лешего (да и нечистой силы вообще): курительная трубка становится лиственничным сучком[178], предложенная рюмка водки — шишкой[179] и т. п.

По другой версии, сам леший и похищенный им человек незримо проникают в дома и едят пищу, оставленную или приготовленную без благословения: «ране ить вот старухи всё говорили, что без благословесь крыночку не поставишь, а то [леший — В. Р.] уташшит»[180], «он [леший — В. Р.] ей булки притаскивал, кринки с молоком притаскивал. Стало быть, не благословесь оставляли»[181]. В Олонецкой губернии считалось, что лешему и его жертве достается хлеб, который баба поставила в печь, не перекрестившись, или рядом с которым положила нож острием к караваю[182].

Для того чтобы леший вернул людей, по ним надо отслужить молебен[183], три заупокойные службы в трех церквях[184], положить на перекрестке дорог, где собираются лешие, «относ»: кусок сала, горшок с кашей, хлеб с солью, блины[185]. После этого лешего начинает «что-то жечь»[186] или он говорит похищенному: «Ты… прокисла. От тебя кисельно несет <…> от тебя пахнет ладаном»[187]. Затем леший возвращает человека домой, к людям. В рассказе из Архангельской области женщина, чтобы вернуть своего пропавшего сына, идет в лес, раздевается догола, нагибается и трижды кричит между ног: «Леший! Леший! Отдай моего парня!» Спустя некоторое время пропавший мальчик действительно появляется[188].

^{Леший. Рисунок Евгения Праведникова.}

^{© Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Тотемское музейное объединение»}

В одной из быличек леший обращает похищенную женщину в собаку, она возвращается домой неузнанной и только потом принимает человеческое обличье[189]. Такой сюжетный поворот напоминает рассказы об оборотнях (см. главу «Оборотень»).

После возвращения от лешего человек «дичает», какое-то время не разговаривает[191] или даже сходит с ума[192]. Впрочем, некоторые похищенные становятся знахарями и знахарками, обучаются ворожбе (например, ищут пропавшие вещи)[193]. Согласно одному из свидетельств, девушки, побывавшие у лешего («лесные девки»), теряют свои способности после выхода замуж[194].

Считается, что леший может вступать в связь с женщинами, которых увел или похитил, чьи мужья в отлучке.

В вологодской быличке леший приходит к бабе, привлеченный произнесением своего имени, и сожительствует с ней: «как только баба ляжет спать, вдруг труба вылетает! Леший в избу и на бабу! Ну, дак она и помаялась, харчит, нани [даже — В. Р.] пена у рта, а сама в это время ничево не понимает, как дурная!»[196]

В северных и центральных областях России некоторые функции лешего обусловлены его статусом лесного хозяина. Эта тенденция становится заметнее по мере продвижения с юго-востока на северо-запад: такой набор функций нехарактерен для полесского лесовика, однако очень хорошо проработан в фольклоре Русского Севера[197]. Для Полесья и южных областей России леший зачастую — это живущий в лесу чёрт, а не опекун леса и распорядитель его богатств. Следует сказать, что мифологические представления о духах — хозяевах местности, которые владеют лесным зверьем, помогают охотнику на промысле и наказывают за неправильное поведение в лесу, встречаются и у северо-восточных соседей русских — финно-угорских народов (например, у народа коми)[198]. Отсутствие развитой мифологии «хозяев» на юго-западе и у других восточных славян и одновременно ее расцвет на Русском Севере позволяют предположить, что подобные представления в русском фольклоре являются финно-угорским заимствованием.

Леший «бережет и сторожит лес»[199], следит за порядком. Окрикивает мальчишек: «Зачем так делаете неладно?», если они «неправильно» собирают грибы[200], грозит человеку за то, что он имеет привычку хлестать кнутом по кустам и деревьям[201], заставляет блуждать по лесу бабушку с внуком за то, что внук сломал молодое дерево[202], и т. п.

Леший также владеет стадами диких животных, «зверя да птицу пасет»[203]. В одной из быличек леший является во главе стада из волков, медведей и лис, просит у мужика, заночевавшего в лесу, шаньгу (пирог) и кормит ею своих зверей[204]. Отсутствие или обилие животных в лесу, массовые миграции белок или зайцев могут объясняться тем, что леший проиграл в карты, и теперь другой хозяин перегоняет выигранные стада на новое место.

Как хозяин лесных зверей, леший является охотникам, распоряжается удачей на промысле. Леший может напугать тех, кто пошел на охоту в неурочное время, запрещает стрелять в определенных животных[206], предсказывает неудачу или, напротив, обильный промысел[207]. Порой благодаря лешему добыча идет прямо в руки: в трубу лесной избушки фонтаном сыплются белки и соболя[208], под окном оказывается стая лисиц[209]. Однако такой чудесной добычей нужно еще суметь воспользоваться: в пригнанных лисиц непременно выстрелить, у белок и соболей обрубить лапки или коготки. В противном случае леший, недовольный тем, что его труды пропали даром, может задавить нерасторопного добытчика.

Чтобы леший помогал, ему следует поднести пасхальное яичко[210] или оставить на пне табак: «если лесной вынюхает, то будет богатый лов»[211]. В одной из историй охотник заключает с лешим договор, подписанный глухариным пером и собственной кровью[212]. Однако человек, вступивший в сделку с лешим, грешит, попадает во власть нечистого и стремится отделаться от него[213]. О договоре никому нельзя говорить, иначе леший будет мстить[214].

На Русском Севере, где скот традиционно пасли в лесу, пастухи тоже вступают в договор с лешим. Для этого накануне или в день выгона пастух кладет для него под куст подарки (хлеб, яйца от черных куриц), обещает в награду корову: самую лучшую, определенной масти или ту, которую выберет сам леший. Считалось, что эту корову задерет дикий зверь или она бесследно потеряется в лесу — таким образом леший ее заберет. Иногда с лешим приходится поторговаться: поначалу он хочет забрать все стадо, потом половину, наконец соглашается на предложенные пастухом бутылку водки и два яйца[215].

По условиям сделки леший сам пасет стадо, следит за тем, чтобы коровы не разбредались и вовремя возвращались домой, уберегает их от диких зверей. От пастуха требуется только собрать утром коров и довести их до леса, а вечером вернуть скот обратно в деревню[216].

Во время действия договора с лешим (текст которого и сопутствующие ему ритуалы могли называть лесным, страшным или неблагословенным отпуском) пастух должен был соблюдать ряд запретов. Запреты касались образа жизни пастуха (нельзя было стричься, бриться, здороваться за руку, видеть кровь, спать с женой, пить водку, материться и т. п.), взаимодействия пастуха и леса (не следовало собирать грибы, есть ягоды, разорять птичьи гнезда и муравейники, ломать ветки). Считалось, что «лес или леший <…> пасет и оберегает скотину, пастух же оберегает лес»[218], соответственно, ущерб, который пастух наносит лесу, сказывается на стаде. Необходимость соблюдать запреты выделяла пастуха среди односельчан. Находясь в ритуальном общении с лешим, пастух как бы сам уподоблялся ему: «идет по лесу пастух-от, дак думашь — леший»[219].

Считалось, что леший порой помогает в поисках пропавшего скота. Для того чтобы животные нашлись, нужно обратиться к «знающему» человеку как посреднику в общении с лешим, сказать специальные слова[220], оставить лешему подарки.

При взаимодействии с лешим по поводу пропавшей скотины также следовало соблюдать ряд правил, запретов — при их нарушении диалог с демоном не идет так, как задумано. Так, в севернорусской быличке старуха, потерявшая корову, обращается за советом к пастуху. Тот велит положить левой рукой на перекрестке два яйца. На другой день появляется леший, который гонит семь коров («видно, у многих отобрал»). Пастух говорит, чтобы старуха не шевелилась и молчала, однако старуха не выдерживает и зовет корову по имени. Недовольный леший хлещет старуху хворостиной и выбивает ей глаз[222].

Вообще леший бывает благожелательным и благодарным. Он помогает рубить дрова[223], «откидывает» пули от мужиков, ушедших на войну[224], спасает мужика от солдатчины и относит домой[225], возвращает матери забытого в лесу ребенка и потерявшуюся корову за то, что женщина назвала его кумом[226]. В ряде случаев благодеяния леших отчетливо приобретают вид сделки с человеком, обмена. Леший щедро расплачивается за свалянные для него валенки[227], выносит заблудившегося охотника из леса за то, что тот пожалел, не стал стрелять в его «стадо» (диких зверей с детенышами)[228]. В смоленской бывальщине мужик спасает лешего, застрявшего в расколотом бревне. В качестве благодарности леший обещает мужику денег и назначает день, когда следует прийти в лес за наградой. Мужик приходит в назначенный день вместе с женой и засыпает. Леший является жене и предлагает убить мужа, чтобы самой завладеть богатством. Жена соглашается и уже замахивается на мужа топором, однако в последний момент леший будит мужика и тем самым спасает ему жизнь[229]. В быличке из Архангельской области мужик едет на свадьбу через лес, по дороге у него ломаются сани. Лешие помогают мужику починить поломавшиеся сани, впрочем, не бескорыстно, а «в счет свадьбы». Лешие действительно являются вслед за мужиком на свадебный пир и, оставаясь невидимыми для большинства гостей, чудесным образом незаметно вырезают у жениха «полсердца». Жених не чувствует боли, но через короткое время умирает[230].

Леший может предсказывать будущее: считается, что он показывается человеку перед бедой[232], кричит в лесу перед несчастьем, «больше перед покойником — утопленником или удавленником»[233], предостерегает строителя лесного зимовья, говоря: «Не у места ты зимовьюшку начал!», — и вскоре на участок падает дерево[234]. Согласно некоторым текстам, лешего можно спрашивать о будущем целенаправленно. Так, по свидетельству из Олонецкой губернии, накануне Нового года мужики шли в лес и оставляли на опушке сырые яйца в качестве приношения для лешего. После этого они задавали лешему вопросы о том, каким будет грядущий год. Ответ раздавался откуда-то издалека, громовым голосом[235].

Встреча с лешим часто угрожает жизни и здоровью человека. К счастью, русские крестьяне знали, как предотвратить такие опасные ситуации и как с ними справляться.

Как уже говорилось, в быту нельзя было ругаться с упоминанием лешего (лешакаться), посылать кого-то к лешему. Находясь в лесу, не следовало «выкликивать» лешего, свистеть и петь.

Ночуя в лесной избушке, нужно было «проситься», а то «ночь не пройдет тебе даром»[237]. Для этого использовали специальные слова, например: «Пусти, лесной хозяин, укрыться до утра от темной ночки!»[238]. С другой стороны, устраиваясь на ночлег, следовало воткнуть в порог топор, «чтобы леший не заходил»[239].

Если человек терялся в лесу, то ему следовало снять с себя всю одежду и снова надеть, иногда задом наперед[240] или вывернув наизнанку[241], переобуться, поменяв местами левую и правую обувь[242].

^{Лесовик. Иллюстрация Ивана Билибина к «Сказке о деревянном царевиче» Александра Рославлева.}

^{Рославлев А. С. Сказки в стихах / Александр Рославлев; Рис. И. Я. Билибина. — Санкт-Петербург: Изд. «Общественная польза», 1916}

При встрече с лешим, как и с другими демонами, помогает молитва, крестное знамение, матерная брань[244]. Чтобы леший отвязался, важно вспомнить первое произнесенное им слово и повторить его[245]. От лешего-любовника, преследующего женщину, можно избавиться, если над дверью или постелью воткнуть чертополох или положить его под подушку[246].

В некоторых рассказах лешего можно убить, заколотив ему в пятку иглы[247]. В рассказе с Терского берега Белого моря демона, функционально близкого лешему, убивают, зарядив пищаль вместо пули хлебным мякишем[248].