Русский след под Кифангондо. Неизвестные страницы истории Черной Африки

Самостоятельное решение Гаваны

Многие западные политики и политологи обвиняли Советский Союз в том, что он «послал в Анголу кубинские войска» и якобы «дергал за веревочки», руководя Кубой. Однако факты говорят об обратном: инициатива в отправке инструкторов, а затем и регулярных войск в Анголу целиком принадлежала Гаване. Бывший заместитель министра иностранных дел СССР А. Адамишин, который долгое время курировал отношения с Анголой по линии МИД СССР, свидетельствует: «Кубинцы, и я настаиваю на этом, пришли в Анголу по собственной инициативе. Контакты с МИЛА у них были давние: первая встреча Че Гевары с А. Нето датируется 1965 годом. Скорее они втянули нас, чем мы их (выделено автором. — С.К.). Регулярный кубинский контингент появился в Анголе без нашего ведома, а тем более разрешения». Однако Адамишин добавляет: «Но и возражений особых мы, верные интернационалистским принципам, не высказывали»[45]. Факт самостоятельного решения Гаваны, последовавшей за этим массированной помощи СССР МПЛА и кубинцам в Анголе публично подтвердил и Ф. Кастро. В своем выступлении в Гаване 2 декабря 2005 года он заявил: «Хоть с ними (с советскими. — С.К.) и не консультировались относительно кубинского решения послать войска в Анголу, они решили позже поставить оружие для создания ангольской армии и отвечали положительно на наши просьбы о ресурсах на протяжении войны»[46].

Сам ход событий показывает, что кубинское руководство рассчитывало на то, что, придя в Анголу, кубинские войска без помощи СССР не останутся. Однако с точки зрения большой политики для СССР момент был очень непростой. С одной стороны, разгар холодной войны. С другой — продолжавшиеся переговоры с США в области ограничения ядерных и обычных вооружений, подготовка к заключению договора по ОСВ-2. Военное вмешательство в ангольские события и поддержка действий Кубы могли бы быть использованы США как предлог для затягивания или прекращения переговоров[47].

Советское политическое руководство опасалось, что действия Кубы по переброске своих войск в Анголу могут втянуть СССР в широкомасштабный военный конфликт на Юге Африки[48]. Поэтому и на этапе, непосредственно предшествующем провозглашению независимости Анголы (начиная со времени подписания Алворских соглашений 15 января 1975 года и вплоть до провозглашения независимости Анголы, последовавшего 11 ноября 1975 года), и позже между политическим руководством СССР и Кубы проводились трудные консультации, которые далеко не всегда оканчивались одобрением действий кубинского руководства. Об этом свидетельствует такое высказывание Ф. Кастро: «Советские вообще не были согласны с транспортировкой наших войск в Анголу никаким образом… Было и много советских критических замечаний в адрес той деятельности, которую мы развивали в Анголе»[49].

В этом не стоит усматривать какую-то переориентацию позиции СССР по отношению к МПЛА, которое советское руководство последовательно поддерживало. Политическая, а также военная помощь МПЛА в виде подготовки кадров и поставок оружия со стороны СССР оказывалась движению А. Нето с первых лет вооруженной борьбы. Делегация МПЛА во главе с А. Нето в числе гостей была приглашена в 1971 году на XXIV съезд КПСС. Выступивший с трибуны съезда А. Нето заявил: «За десять лет революционной борьбы наше движение, наш народ, бойцы, представляющие собой передовой отряд антиколониальной борьбы Анголы, познали дружбу и поддержку советского народа. Мы считаем Коммунистическую партию Советского Союза одной из важнейших сил, на которую мы опираемся в развитии нашей освободительной борьбы».

Позиция советского политического руководства будет более понятной, если учесть, что СССР поддержал Алворские соглашения (январь 1974 г.), подписанные между тремя ангольскими национально-освободительными движениями — МПЛА, ФНЛА и УНИТА и португальским правительством, предусматривавшие создание коалиционного переходного правительства в Анголе, проведение всеобщих выборов в октябре 1975 г. и провозглашение (от имени всех трех движений) независимости страны 11 ноября 1975 года.

К тому же в этот период «связи Москвы с МПЛА были, пожалуй, на наиболее низком уровне за всю их историю»[50]. Период 1973–1974 гг. был, вероятно, самым сложным во взаимоотношениях Москвы с председателем МПЛА А. Нето. 10 января 1974 года Секретариат ЦК КПСС, обсуждая вопрос поддержки в Анголе МПЛА, поддержал критику в адрес А. Нето, содержавшуюся в записке советского начальника Генерального штаба генерала армии В. Г. Куликова[51]. В этой записке, в частности, было сказано: «В последнее время национально-освободительное движение в Анголе пошло на убыль. Основная борющаяся партия — «Народное движение за освобождения Анголы» (МПЛА), которой Советский Союз оказывает помощь и поддержку, переживает серьезный кризис. Игнорирование президентом МПЛА Нето и его окружением национального вопроса при формировании руководящих органов, недооценка политико-воспитательной работы и единоличные методы руководства привели к резкому обострению племенных противоречий и расколу партии… Вместо того чтобы разобраться в причинах кризиса, Нето пытался силой подавить нарастающее недовольство. К кадрам, прошедшим подготовку в СССР, которые могли бы оказать ему необходимую помощь, Нето относился всегда с подозрением, усматривая в них проводников советского влияния…

… Объявив в начале этого года о наличии в МПЛА заговора, Нето расстрелял 5 наиболее активных деятелей из числа своих противников. Чипенду, считающегося вторым лицом в руководстве, обвинил в причастности к заговору и снял со всех постов. Только вмешательство замбийских властей не позволило Нето учинить над ним физическую расправу».

Дж. Стокуэлл в своей книге «ЦРУ против Анголы» пишет, что, по его данным, «СССР возобновил военную помощь МПЛА только в марте 1975 года». Однако решение об оказании массированной военной помощи МПЛА, видимо, было принято раньше, поскольку известно, что уже в декабре 1974 года сразу около 250 членов ФАПЛА выехали для военной подготовки в СССР[52].

Подъем отношений с МПЛА, наметившийся к концу 1974 года, был вызван появлением у СССР реальных данных о том, что партнеры МПЛА по переходному процессу — движения УНИТА и ФНЛА — начали активно получать помощь Запада, США, ЮАР, Заира и Китая с целью устранить МПЛА с политической арены и в одностороннем порядке провозгласить независимость страны.

Вместе с тем Москва не оставляла надежды на возобновление диалога между тремя ангольскими национально-освободительными движениями. Бывший первый секретарь советского посольства в Браззавиле Б. Путилин (одновременно резидент ГРУ ГШ ВС СССР в стране в тот период) свидетельствовал, что «Центр долгое время настойчиво ставил перед посольством и резидентурой ГРУ в Браззавиле задачу организовать работу не только с лидерами МПЛА, но представителями УНИТА и ФНЛА. Однако это было трудно сделать, т. к. X. Роберто по большей части находился в Заире, а Ж. Савимби в глубине территории Анголы»[53].

Советский Союз оказывал МПЛА накануне независимости военную помощь по трем направлениям: поставки боевой техники, вооружения и боеприпасов; прием активистов МПЛА на обучение в военно-учебные заведения СССР; направление советских военных специалистов для обучения ангольцев. Однако до провозглашения независимости Анголы оружие не могло поставляться, а военные специалисты не могли направляться непосредственно в страну. Поэтому советская военная помощь МПЛА оказывалась через территорию соседней с Анголой Народной Республики Конго (Конго — Браззавиль)[54].

Только в октябре 1975 года самолеты ВТА ВВС выполнили из СССР на аэродромы НРК до 40 рейсов с оружием и боевой техникой для МПЛА[55]. Полеты выполняли самолеты Ан-22 и Ан-12 Мгинской Краснознаменной военно-транспортной дивизии. Оттуда это оружие морем кубинскими судами переправлялось в контролируемые МПЛА районы Анголы. В Кабинду оружие из НРК доставлялось автотранспортом. 1 ноября 1975 года в Народную Республику Конго прибыла первая группа советских военных специалистов (офицеров и сержантов) по боевому применению ПЗРК «Стрела-2М», а также переводчиков в составе 20 человек во главе с капитаном Е. Лященко. С помощью советских военнослужащих в Пуэнт-Нуаре был организован импровизированный учебный центр по обучению кубинских и ангольских военнослужащих боевому применению ПЗРК «Стрела-2М». В случае благоприятного развития ситуации в Анголе в пользу МПЛА группу предполагалось расширить и перебросить в Луанду для организации там учебных центров ФАПЛА[56].