Глава 7

Экскурсия по студии шла своим чередом, и по итогам посещения моего личного павильона Леннон похвалил музыкально-студийное оборудование. Напоследок сходили посмотреть на студию передачи «Голос» — в Москве запустить так и не успели, поэтому забрал себе.

Плюхнувшись в удобное судейское кресло, кивнул гостям на остальные. Джон и мистер Уилсон предложением воспользовались, а Йоко осталась стоять.

— Участников будут слушать вот так, — пояснил я, отвернувшись от сцены. — Если нравится — до самого конца. Если нет… — повернулся обратно и нажал на встроенную в стол кнопку, окатив павильон пронзительным звуком корабельной сирены.

Леннон не отказал себе в удовольствии сделать пару оборотов вокруг своей оси и тоже жмякнул кнопку.

— Прикольно! — вынес вердикт.

— Первый выпуск снимаем завтра, — начал я предлагать Леннону бесплатную работу во славу СССР. — Окажешь нам честь, посидев в этом кресле пару часов и нажимая на кнопку когда сочтешь нужным?

— Время Джона стоит дорого, — очень неудобно влезла японская, а значит — жадная жена звезды.

Ну и что, что школы у нее? Полноценное негритянское образование обходится благодетелям долларов в пятьдесят на одну особь, зато можно очень красиво вворачивать при случае фразу о том, какой ты благотворитель.

— Я ведь даже не знаю русского, — развел Джон руками. — Как можно оценивать песни, которых не понимаешь?

Ясно, подкаблучник.

— Десять тысяч долларов? — предложил я.

— Дело не в этом! — поморщился он, неодобрительно покосившись на жену. — У меня столько денег, что я не смогу их потратить до конца жизни как ни пытайся, и брать их с ребенка я не стану.

— Если мешает только незнание языка, я предоставлю тебе переводы с подробными трактовками того или иного момента, — улыбнулся я.

— Ты просто хочешь использовать Джона, чтобы поднять рейтинг своего шоу! — обвинила меня в страшном грехе вредная миссис Леннон.

— Конечно! — подтвердил я.

— Я сам разберусь, Йоко, — осадил ее Джон. — Я согласен.

Оп, бунтанул против женушки. Спасибо, Оно-сан, без твоего вмешательства мог бы и слиться.

— Спасибо! Тогда, если тебе понадобится моя помощь, я сделаю все, что смогу.

— Идет, — с улыбкой кивнул он, и мы отправились дальше.

— Сейчас заглянем на чаепитие в административный корпус, к главному редактору канала, Борису Николаевичу Полевому, — поведал я. — Он — живой классик Советской литературы и больше сорока лет работал в средствах массовой информации. Лично присутствовал в качестве одного из наших корреспондентов на Нюрнбергском процессе.

— «Повесть о настоящем человеке» у нас издавалась, — подтвердил значимость мистер Уилсон. — У меня есть экземпляр с автографом. Мы неоднократно встречались с Борисом Николаевичем, и я уважаю его за талант и профессионализм.

— А еще он, метафорически, мой «крестный отец» — Борис Николаевич первым напечатал мою книгу, и этим открыл мне дорогу в информационное пространство планеты, — добавил я.

— Я не читал ни его, ни твоих книг, — признался Джон. — Но мне нравится Толстой.

— В каком-то смысле его идеи можно считать буддистскими, — добавила Йоко.

— «Непротивление злу», — кивнул я. — Оно же — мирный, пассивный протест вроде вашей затянувшейся первой брачной ночи. Даже у нас про это в телевизоре рассказывали.

Лежали такие в кровати, протестовали против войны во Вьетнаме.

— Подвиг Махатмы Ганди изменил этот мир навсегда, — сослалась на авторитет Йоко.

— К сожалению, это единичный такой пример, — пожал я плечами. — Непротивление злу только множит зло, потому что в этом случае оно чувствует безнаказанность. Я вижу в вашей акции постмодернистскую иронию, за которой скрыт посыл: «мирный протест не работает настолько, что можно даже с кровати не вставать — эффект будет тот же».

Миссис Леннон помрачнела, Джон грустно усмехнулся:

— Когда-то я думал, что достаточно рассказать миру о его недостатках, чтобы изменить к лучшему, но теперь… — он развел руками. — Я всего лишь певец, и кроме как кричать как можно громче ничего не могу сделать. Но лучше сделать хоть что-то!

— Полностью согласен, — улыбнулся ему я. — Социальная ответственность творческой единицы перед аудиторией — это важно, потому что к нам прислушиваются. Недовольство войной растет, одновременно с этим растет недовольство внутренними проблемами. Земля под ногами администрации мистера Никсона дрожит, и рано или поздно Вьетнам оставят в покое. Но дальше неизбежно начнется еще какая-нибудь война. Затем — еще и еще, и так до осознания пролетариатом капиталистических стран своего ужасного положения. Когда американские пролетарии сорвут оковы и свергнут угнетателей, падет главный оплот капитализма, и остальному пролетариату станет проще, и весь мир станет социалистическим. Вот тогда войны прекратятся навсегда, и человечество сможет заняться тем, чем ему и стоит заниматься — освоением космического пространства.

— Аллилуйя! — саркастично подытожил мистер Уилсон.

— Так СССР действительно хочет захватить весь мир? — хохотнул Леннон.

— Я говорю об экономическом базисе, а не политической надстройке, — покачал я головой. — Они, — указал на посла. — Вообще нихрена не решают, потому что за ними стоит супербогатое меньшинство, которое держит всю планету за яйца. До недавнего времени у них отлично получалось, но в начале века очень неудобно появился СССР, который заставил изменить правила игры. За это они нас ненавидят, и, если бы могли, уничтожили бы раз и навсегда. Для этой цели, кстати, промышленно-банковский капитал создал Гитлера. Нам это стоило двадцати миллионов Советских людей. Вторая мировая война для нас — главная национальная трагедия и травма. Можно поговорить с любым нашим гражданином, и он неизбежно расскажет о родственниках или друзьях, судьбы которых искалечила война. Здесь, — указал на снежок под ногами. — Войну ненавидят больше, чем где бы то ни было. Наша армия содержится с единственной целью — не дать повториться событиям сорок первого года. Но эта же война сделала главное — как когда-то «в горниле Столетней войны выковалась английская нация», — процитировал я посла. — Так и Советский народ осознал себя единым целым.

— Всегда есть какие-то «они», — закатил глаза мистер Уилсон. — Кто эти таинственные «они», мистер Ткачев? Масоны? Евреи? Инопланетяне?

— Передергиваете, мистер Уилсон, — отмахнулся я. — Говорю же — промышленно-банковский капитал глобального уровня, которому на проблемы конкретных стран плевать, потому что у капитала нет национальности. Это не конспирология, а факты.

— Марксизм, — отмахнулся мистер Уилсон. — Сама вредная книга на планете, которая позволяет внушать ленивым необразованным людям идею о том, что в их проблемах виноваты те, кто умеет работать.

— Ген предпринимательства — это правда, и именно поэтому все важные посты в моей корпорации занимают родственники, — ехидно ответил я.

Соратники и Ленноны заржали.

— Кто лучше подходит для серьезных дел — с детства воспитываемый лидером человек или неграмотный нищий? — спросил мистер Уилсон.

— Снова блистательная хуцпа! — оценил я. — Сначала вы выстроили систему, где получить достойное образование стоит чудовищных денег, а потом рассказываете о том, как здорово у вас получается управлять пролами. Спасибо, что наглядно продемонстрировали лицемерие капиталистических элит, мистер Уилсон.

— Мистер Уилсон, вам не кажется унизительным, что вас раз за разом побеждает пятнадцатилетний пацан? — гоготнул Леннон.

— Я бы не назвал это «победой», — пожал плечами посол. — Просто у мистера Ткачева совершенно искаженный взгляд на мир, и я как могу пытаюсь это исправить.

К этому моменту мы успели зайти в администрацию и сдать верхнюю одежду в гардероб. Борис Николаевич встретил нас у лестницы и повел на второй этаж, в свой кабинет, где мы просидели добрых полчаса за чаем с пирожками, обмениваясь колкостями с мистером Уилсоном и общаясь с Леннонами о литературе.

* * *

Путь от студии к магазину пролегал мимо «рыболовного пруда номер три», который в нашем замечательном климате успел замерзнуть, и на льду виднелся пяток сидящих у лунок мужиков.

— А что они делают? — заинтересовался Леннон.

— Ловят рыбу, — ответил я. — Называется «Зимняя рыбалка».

Так-то во всем мире, где вода вообще замерзает до приемлемой толщины льда практикуется, но в Великобритании, видимо, экзотика, а на север США Леннон особо не ездил.

— Можем завтра утром с тобой сходить, попробовать что-нибудь поймать, — предложил я.

— Джон, это опасно, а я не собираюсь торчать на льду, пялясь на поплавок, — поморщилась Йоко.

Спасибо за то, что ты совершенно чистосердечно делаешь то, что мне нужно.

— Не хочешь — не ходи, — разрешил Леннон жене и поделился со мной проблемой. — У меня нет снастей.

— Купим там же, где и джинсы, — пообещал я.

Хрущевский универсальный магазин номер два представлял собой двухэтажное, отдельное здоровенное здание с полноценной большой парковкой — у нас ведь через пару лет почти у всех автомобиль заведется. Покинув «Рафик», мы взошли по мраморному, обитому резинкой для лучшего сцепления с ногами, крылечку, и миновали стеклянные двери, ощутив на себе дыхание тепловой завесы.

С клиентами было не густо — рабочий день все еще идет, да и в целом ажиотаж здесь стоял только в первую пару недель, тогда персоналу приходилось пахать без выходных и в две смены, а продукцию завозили целыми вагонами. Сейчас по коридору и отделом бродил пяток колхозников, они к нам частенько заезжают, набивая полные сумки. Кое-кто — с целью перепродажи, но это теперь нормально.

— Не хуже американских торговых центров, — заметил Леннон и улыбнулся. — Но ЦУМ — гораздо круче.

— Просто город еще маленький, — застенчиво шаркнул я ножкой по отражающей дневной свет мозаичной плитке пола. — Идемте, одежда у нас в конце коридора.

Мы двинулись к цели, по пути разглядывая отделы.

— Часть площадей сдается в аренду частным предпринимателям, — пояснил я по пути. — «Диваны от Ивана» — на вашем языке ничего особенного, но у нас название рифмуется — например, работают в Хабаровске, и открыли у нас филиал.

— Довольно стильно, — оценил Джон диваны «из будущего».

Потому что мой проксикооператив.

— Можем отправить тебе такой в Америку, — предложил я.

— Его сразу порежут на кусочки, отыскивая прослушку, — хрюкнул Джон.

— Наш дизайнер интерьера легко найдет людей, которые сделают нам любую мебель, — похвасталась Йоко.

— Это здорово, — улыбнулся я. — А вот здесь у нас отдел, через который объединившиеся в кооператив представители малых народов Севера сбывают свою этническую продукцию.

— Малые народы? — заинтересовалась Йоко и пошла в отдел.

— В основном земли к востоку от Уральских гор были отвоеваны нашими предками у монголо-татар, — начал я ликбез. — Сейчас и монголы, и татары замечательно чувствуют себя в составе СССР, являясь полноправными гражданами страны, — добавил на всякий случай. — Помимо них, на этих землях жила целая группа народностей. Ближайший аналог — коренные канадцы. Образ жизни ведут кочевой, основа экономического существования — оленеводство. СССР сделал очень много для сохранения как этих народов, так и их культуры, поэтому те представители малых народов, которые хотят вести привычный образ жизни, вольны это делать в полной мере. Другая часть этих народов поступает в школы, колледжи и университеты на общих основаниях с другими нашими гражданами. Например, солистка «Boney M» Амаана по происхождению якутка, ее дедушка до сих пор пасет оленей в тундре, а ее отец — кандидат наук, специализируется на геологии. Она, кстати, тоже «Голос» судить будет, сегодня вечером прилетит — у группы сейчас небольшой отпуск, и Амаана согласилась поучаствовать.

Вся группа по передачам и съемкам будет до Нового года ходить, потому что Советский народ должен знать своих героев в лицо.

— Это матрасы для домашних животных? — указала на стопку лежащих на столике пёстрых маленьких матрасиков Йоко.

— Можно и для них, — кивнул я. — Но в основном их кладут на санки, — указал на висящие на стене, ярко раскрашенные деревянные средства зимнего досуга. — Чтобы детям было мягче. Для рыбалки рекомендую надеть олений полушубок, — указал Джону на нужный предмет. — Меховые штаны и унты. В них замерзнуть даже в минус сто по фаренгейту невозможно, — применил привычную англосаксам меру температуры.

— Каждая из этих вещей — это убитый олень, — поморщилась Йоко.

— Выглядит круто! — оценил Леннон, проигнорировав жену и выбрал себе набор одежды оленевода.

Мистер Уилсон, подумав, приобрел десяток вырезанных из дерева фигурок волков, пояснив:

— Сувениры внукам.

— Теперь в рыболовный! — повел я гостей дальше.

— Джон, ты уверен, что сидеть на тонком льду, под ледяным ветром — хорошая идея? — снова попыталась отговорить муженька Йоко, когда тот выбирал удилище себе по вкусу.

— Я никогда не делал ничего подобного, — пожал плечами он. — И хочу попробовать. Присоединяйся, будет весело.

— Эмоций зимняя рыбалка дает не много, но они очень яркие! — поддакнул я.

— Терпеть не могу холод, — слилась миссис Леннон. — Какой жуткий предмет! — перевела тему, прокомментировав взятый Ленноном в руки ледобур.

— Этим мы будем сверлить во льду дыры, — пояснил я. — Не покупай, у меня дома есть.

— Заберу с собой, — с улыбкой пояснил тот. — На память.

Виталина что-то шепнула недовольной миссис Леннон на ухо и увлекла в отдел женской одежды. Там у нас настоящий хит — придуманные мамой (я немножко подсказывал) в свободное от платьев время юбки.

— Что ж, — пожал я плечами. — Пойдемте пока туда! — указал на небольшой отдел настенных часов ручной работы.

Это уже не мое — в одном из соседних колхозов мужики промышляют, Хрущевск с них только за аренду деньги берет. Джон с послом поглазели, и первый купил стилизованные под сову ходики. Контейнер с Советскими гостинцами продолжает формироваться.

Йоко и Вилочка вышли в коридор почти одновременно с нами, налегке, но сквозь витрину было видно, как дамы-сотрудницы упаковывают в бумагу целую кучу шмотья. Двинувшись дальше, чуть-чуть поглазели на отдел бытовой техники — «Малютка» здесь главный хит продаж. Убедившись, что у нас тут не каменный век, а холодильники, пылесосы, утюги, чайники и стиральные машинки доступны в полной мере, интуристы покупать ничего не стали, и мы добрались до отдела мужской одежды, где нас постигло жестокое разочарование:

— Сегодня утром группа корейских товарищей уехала домой, — пояснила симпатичная темноволосая молоденькая продавщица по имени Евгения. — Поэтому вчера они скупили всю джинсовую продукцию. Следующий завоз — через три дня.

Я перевел ее слова Леннонам, и Йоко со старательно скрываемым злорадством заметила:

— Не получится бесплатно прорекламировать ваши джинсы с помощью Джона.

— Извините, нам с Йоко нужно поговорить наедине, — заявил Леннон и утащил жену общаться в примерочную, не забыв задернуть занавеску.

— Творческие, сложные натуры, — пояснил я удивленным продавщицам. — Немножко ругаются, и на здоровье — мы подслушивать не станем, верно?

— Верно! — отреагировали продавщицы, заинтересованно стреляя глазками в примерочную.

— Вроде звезда и англичанин, а жена на рыбалку все равно не пускает, — гоготнул дядя Витя.

— Однажды мы с лордом… Впрочем, вам его имя все равно не нужно, — поделился воспоминаниями посол. — Спланировали двухдневный рыболовный маршрут в низовьях Суэца, но его не пустила жена.

Мы поржали, и из раздевалки появились вроде как уладившие проблему Ленноны.

— На самом деле джинсы тебе привезут в течение пары часов, если позвонить, — поведал я Джону. — Или можно съездить в Хабаровск — дадим мистеру Уилсону повод немного рассказать журналистам после вашего отъезда о жутком дефиците товаров в СССР.

Леннон демонстративно покрутил башкой — тут чего только нет — и иронично улыбнулся:

— Ваш дефицит ужасен. Поехали за джинсами!

— Я устала и хочу домой, — заявила Йоко.

— Улетай, — отмахнулся Леннон.

— Я… — не став добавлять ожидаемое «я имела ввиду местную квартиру», Йоко осеклась, пожевала губами и фыркнула. — Прекрасно! Проводишь меня на самолет, Виталина? — повернулась к почти незаметно удивившейся такому повороту событий Вилке. — Ты — лучшее, что есть в этой холодной стране, девочка. Очень жаль, что ты решила связать свою судьбу с шовинистом! — неприязненно посмотрела на меня, и, взяв Виталину под руку, потащила ее к выходу.

— Очень сожалею, что так получилось, Джон. Если хочешь, мы объявим над Дальним Востоком штормовое предупреждение, во время которого нельзя летать, — предложил я.

— Не бери в голову, — вполне жизнерадостно улыбнулся он. — У Йоко сложный характер, и за это я ее люблю, но сейчас нам лучше немного отдохнуть друг от друга.

Удивительно, как Вилочка почти незаметно, проведя наедине с «жертвой» минут двадцать совокупно, сумела залезть Йоко в голову, став «лучшим, что есть в этой холодной стране». С другой стороны — чего тут удивительного, это ж суперагент. Стоп!!!

А это нормально, когда, пусть и склонная к употреблению психоактивных веществ, но все-таки звезда второй величины (за счет удачного брака хайпанула), привыкшая общаться со сливками общества, имеющая личный фонд дама ведет себя настолько безобразно? Плюс она еще и японка, что дает +100 к стремлению «не терять лицо», а именно этой самой потерей Йоко весь сегодняшний день и занимается. Так, суперпамять… Ага, вот этот кадр — Вилочка с улыбкой передает миссис Леннон стакан с соком, задержав руку дольше, чем надо.

Я же просил не опаивать! Твою мать, а если это вскроется? Ладно, если первый пункт плана — убрать жену Леннона от него подальше до окончания пребывания в нашей стране, значит дальше… Все, я понял. Жадные вы, дедушки, а мне теперь нервничай и разгребай.

Загрузка...