Счастье за поворотом

Есть, но точно нет

Слова водителя оказались настолько ошеломляющими, что Сюити потерял дар речи.

Его дед по отцовской линии был для него добрым и близким человеком. Дед всегда вставал на сторону внука, что бы тот ни натворил, и неизменно смотрел на него с доброй улыбкой. Он умер, когда Сюити учился в первом классе средней школы. Звали его Кадзунори. И хотя они не были связаны кровью, для Сюити он был самым настоящим дедушкой.

Бабушка как-то рассказывала: «Твой родной дед погиб на войне, когда отцу был всего год». Однажды ему даже показали фотографию. Но Сюити тогда лишь пожал плечами: «Ну и что? Этот дед — не мой дед». Возможно, из-за чувства верности тому, кто был рядом, он так и не захотел в действительности признать в своем сердце существование родного деда. То, что настоящего дедушку звали Ёсидзо, сегодня он услышал впервые.

И вдруг перед внутренним взором Сюити всплыл его образ: мужчина, проживший короткую жизнь, не получивший в ней ничего из того, о чем мечтал, и все же отдавший ее ради будущего счастья своих детей. Его улыбка в лучах заходящего солнца на Сайпане.

Сюити впервые ощутил в груди тяжесть, это чувство было похоже на вину за то, что он прожил сорок пять лет, ни разу не вспомнив о родном дедушке.

— Жизнь Ёсидзо была сплошным испытанием, — заговорил водитель. — От рождения и до самой смерти. Такова была эпоха. Современным людям и представить сложно, но тогда вся Япония захлебывалась в буре войны. Он всегда старался держаться бодро. Но на войне… там, где каждый день висишь на волоске, где десятки тысяч солдат умирают на твоих глазах, улыбаться становилось все труднее. И все же — накануне своей последней ночи он улыбался.

Так закончилась его короткая жизнь — двадцать шесть лет без всякой удачи в привычном для нас смысле слова. Но именно потому, что он и такие, как он, «копили» эту удачу, следующее поколение смогло поднять страну и дать ей расцвести.

Сюити слушал, скрестив руки. Само слово «дедушка» рождало в голове образ старика, но ведь родной дед Сюити умер всего в двадцать шесть лет. Получается, был младше его нынешнего. Эта мысль казалась странной и пугающей.

— Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда сказал: «Есть, но на самом деле нет»? — продолжал водитель — Есть люди как ваш дед Ёсидзо: они отдавали жизнь, все свое существование ради других, жили достойно, но так и не дождались ни малейшей награды. Поэтому я сказал: «Есть». Но их усилия не пропали. Благодаря «накопленной удаче» следующее поколение получило бесчисленные блага. Поэтому я добавил: «но на самом деле нет». Ведь их удача стала вашей.

Водитель замолчал и посмотрел на Сюити через зеркало.

— Значит, ты появился передо мной, потому что отец оставил мне свою «удачу»… — заговорил наконец Сюити.

— Верно, — кивнул водитель.

— А сам отец получил ее от деда, который скопил ее ценой жизни… И вот она досталась мне. И ты предлагаешь просто в это поверить?

Водитель покачал головой:

— Вы пока не понимаете, где и как проявляются плоды усилий. Я объясню. Давайте для примера возьмем вашу дочь, Юмеку. В следующем году у нее уже выпускные экзамены, но сейчас она не ходит в школу и живет, уткнувшись в телефон. И вот давайте представим, как вдруг все меняется: она возвращается в школу, начинает учиться так усердно, что даже вам, ее отцу, трудно поверить. Каждый раз, когда вы ее видите, — она с учебником в руках. Представьте, что вы видите ее такой. Как вы себя почувствуете? Вероятно, будете тронуты. И, скорее всего, решите: «Я тоже должен стараться».

— Ну… да, скорее всего, так и будет, — пробормотал Сюити.

— И вот однажды вы старательно работаете, но сделки никак не заключаются. Вы уже готовы вернуться домой и вдруг вспоминаете усердное лицо Юмеки за учебниками. «Попробую еще раз», — думаете вы. И именно эта последняя попытка оказывается успешной. Получается, ваш успех стал результатом усилий вашей дочери. Так и меняется жизнь. И не только ваша. Среди подруг Юмеки найдется та, кто, узнав о ее переменах, тоже решит: «И мне пора браться за ум». А ее родители, увидев это, вдохновятся не меньше вас. Понимаете, усилия человека, его искренняя преданность делу способны приносить счастье другим, — сказал водитель.

И в самом деле. Если бы Сюити увидел, как Юмека всем сердцем старается, как работает без оглядки, у него внутри наверняка тоже бы появилась новая энергия, новые силы.

— Но представьте, — продолжал водитель, — если сама Юмека подумает: «Усилия бесполезны. Даже если стараться, далеко не всегда все получится». Что тогда?

— Что за… — пробормотал Сюити.

— Это вполне возможно. Ведь два года она почти совсем не училась. Представьте, однажды ее словно прорвет, и она начнет учиться с отчаянным усердием, но результата не будет. Тогда у нее появятся внутренние сомнения: «А может, все это зря?» Через какое-то время она с умным видом начнет высказывать их вслух: «Старания бесполезны». Что вы сделаете, если услышите от нее такое?

— Я… я объясню ей. Скажу, что это неправда. Что ее усилия вдохновили меня, дали мне новые силы, изменили мою жизнь. Что это не значит, будто старания не вознаграждаются, просто результат еще не наступил и надо продолжать стараться. Ведь наверстать два потерянных года — дело не из легких, нужны нечеловеческие усилия…

Водитель хитро улыбнулся.

— Ну и что смешного? — вспыхнул Сюити.

— Да вы сами все прекрасно понимаете.

— Что именно?

— Что усилия всегда вознаграждаются. Вы только что это сказали. А знаете ли, что в моей истории «Юмека» — это вы, а «вы» — это ваш отец, Масафуми?

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею. Когда вы были абитуриентом, ваши старания видели родители. Ваш отец, глядя на вас, снова и снова говорил себе: «Я тоже должен постараться». И благодаря этому в его жизни происходило множество хорошего. А вы в то время думали, что ваши усилия не вознаграждаются. Что ж, в чем-то это было естественно: вы ведь не поступили в университет, в который хотели, а прошли только в запасной вариант. Из-за этого были вынуждены расстаться с девушкой. Конечно, вам тогда казалось, что усилия ничего не стоят. Но если бы ваш отец узнал, что вы так думаете, он наверняка сказал бы вам то же самое, что вы сейчас готовы сказать Юмеке.

— Неужели… — только и смог вымолвить Сюити.

— А ведь вы и не догадывались, что отец мог так думать, — продолжал водитель. — Если бы он знал, то обязательно сказал бы вам: «Я держался только потому, что видел, как ты стараешься». Но не вините его. Вы ведь сами никогда не задумывались о том, что Юмека может думать, будто ее усилия не имеют смысла.

— Это… — Сюити осекся, слова застряли в горле.

— На самом деле, — водитель говорил спокойно, но внушительно, — весь наш мир держится не на результатах, а на чужих усилиях. Это энергия, которую мы получаем, видя, как кто-то старается. Родитель смотрит на дочь, которая изо всех сил занимается, и думает: «Я тоже должен постараться». Именно эта энергия и двигает общество вперед. Он работает не потому, что мы видим готовый результат, а потому, что каждый заряжается искренностью чужих стараний.

— Ну, в этом есть зерно истины… — кивнул Сюити.

— Но проблема в том, что, когда речь заходит о собственных усилиях, люди размышляют слишком узко, судят только по настоящему моменту. И сразу же заключают: «Мне не повезло», «Мои усилия напрасны». На самом деле плоды стараний проявляются гораздо позже, чем мы привыкли думать. Иногда через десять лет, а порой и через сто.

— Сто лет?.. — изумился Сюити.

— Конечно. И далеко не всегда результаты достаются самому человеку. Чаще они становятся достоянием тех, кто рядом, или следующего поколения. А люди все хотят: «Сейчас, немедленно и только для меня». Они забывают, что их жизнь — лишь малая часть бесконечной истории.

— Бесконечной истории… — тихо повторил Сюити.

— Да. Конечно, если рассуждать, будто твоя жизнь — это история, где ты главный герой, тогда, возможно, будет лучше прожить ее, удовлетворяя только свои желания. Но это иллюзия. На самом деле жизнь каждого — лишь фрагмент великой, непрерывной истории. Ваша жизнь — продолжение того, что начали Ёсидзо и Масафуми. И она будет продолжена в Юмекe.

Водитель сделал паузу, помолчал и добавил:

— Но ведь наследуется не только сама жизнь. Вы родились и выросли в обществе, которое тоже построено другими — не вами. Все это создали такие, как Ёсидзо и Масафуми. Может показаться, что вы просто «родились в хорошее время», но это не значит, что вам случайно повезло попасть в эпоху мира и достатка. Нет. Этот мир не возник из ниоткуда, не свалился с небес. Его построили кровью, потом и слезами. Это не то, что было всегда. Это то, что было создано ценой человеческих судеб.

Люди каждой эпохи проживали отведенный им отрезок великой истории жизни, отдавая все ради своей роли. И потому следующее поколение получало шанс родиться и вырасти в более светлом времени. Сейчас именно вы держите в руках эстафету этой бесконечной истории.

Слова водителя впивались в сердце Сюити. Он впервые смотрел на собственную жизнь так пристально.

С самого детства ему твердили: «Вам повезло родиться в хорошее время». Так говорили родители. Так повторяли учителя. Так считали все взрослые вокруг. И было понятно почему: они сами прошли войну, будь то в детстве или уже в роли отцов и матерей. Для них процветание Японии после пятидесятых годов эпохи Сёва было словно сон, ставший явью.

Но для самого Сюити все это существовало как данность, как нечто, что просто есть.

Он был ребенком «эры сытости и мира», поколением, которому внушали: «Ты можешь добиться чего угодно, стоит лишь захотеть». Первое поколение, для которого поступление в университет стало нормой. Но за эту «норму» пришлось платить: жесточайшая конкуренция, экзамены с десятикратным перевесом кандидатов, пресловутая «экзаменационная война». Он помнил, как ненавидел то время, как проклинал эпоху: «Почему мне приходится столько учиться?» Но после рассказа водителя о последних днях Ёсидзо на Сайпане Сюити стало стыдно. Его собственные мучения в экзаменационных аудиториях показались ничтожными. Называть это «войной» теперь казалось кощунством. Лицо горело от стыда.

Потом эпоха сменилась, наступила Хэйсэй[16]. И слова «вы живете в хорошее время» исчезли. Сам Сюити повзрослел, однако не ощутил, что такое «экономический подъем». Всю жизнь он трудился ради будущего счастья, но уверенности и стабильности так и не получил. Он и его ровесники — теперь уже сами родители — все чаще говорили: «Нашим детям не повезло. У них тяжелое время». Всего-то сорок лет — и мир перевернулся. Слова водителя поразили его.

Ведь прямо сейчас, в этот самый миг, рождаются новые дети. Они не знают ничего. Но уже вступают в общество, которое кем-то создано. И стоит спросить: кто его построил?

— Значит, все это сделали мы сами, — с уверенностью произнес Сюити.

Он никогда прежде не думал, что общество создано его поколением. Всегда казалось: есть политики, какие-то могущественные люди, которые тянут за ниточки, иностранное давление. Они и «сделали» этот мир. Поэтому и ругать его было легко. Но если признать, что мир вокруг создан в том числе и твоими руками… бездумно поносить его становится сложнее. Более того, становится стыдно перед новорожденными, появляющимися на свет прямо сейчас.

Откуда взялись эти чувства? Он и сам не знал. Может, потому, что Сюити никогда раньше не задумывался о том, что было до его рождения.

С детства цель казалась проста: как можно больше взять и как можно счастливее жить. Его учили: в этом и есть счастье. Он верил. Но что, если это счастье — всего лишь всплеск, оплаченный накопленной удачей всех прошлых поколений? Можно ли тогда радоваться, будто это личная победа? Должен ли он желать такого счастья?

Сюити глубоко вдохнул и почти шепотом произнес:

— Возможно, я всю жизнь ошибался. Думал, в этой эпохе успешен тот, кто сумел урвать больше других. А неудачник — кто ничего не добился. Поэтому с детства я мечтал стать победителем. А это ведь значит: должен превзойти всех, должен забрать больше, чем другие. Я никогда не сомневался, что так и должно быть. Но теперь думаю: может, не стоит искать такого счастья? Если наша жизнь — лишь крошечная часть великой истории и мы, считая себя вправе, живем, лишь расходуя удачу, накопленную до нас… тогда будущим поколениям ничего не останется. Тогда о них скажут: «Бедные, им не повезло родиться в такое время». Разве не так?

Он посмотрел на водителя, словно ища подтверждения.

— Думаете? — неожиданно мягко возразил тот.

— А разве нет? — удивился Сюити.

— Знаете… пятнадцать лет назад один пассажир научил меня выражению. Новое выражение тогда было… Ага, вспомнил. Позитивное мышление. Может, стоит попробовать руководствоваться им?

— Позитивное мышление? Нет уж, спасибо, — усмехнулся Сюити.

— Почему же?

— Потому что это не для меня.

Да, все говорят, что позитивный взгляд помогает… Но мысли все равно всегда уходили в другом направлении. Он пробовал думать «позитивно», но не мог. Слишком глубоко проросли корни «темных» мыслей. Будущее Сюити видел не как цепь радостных событий, а как череду ухудшений. И именно в этом был он сам.

«Ну не может же все пройти гладко… А что, если будет так? А если пойдет иначе?» — стоило только запустить мысль в этом направлении, как она уходила, все глубже и глубже уводя его во мрак, и в конце концов у него уже не оставалось сил действовать. А действовать все равно приходилось. Но результат чаще всего был предсказуем: «Вот видишь, я же говорил, ничего не выйдет». Его предчувствия снова и снова оправдывались.

Конечно, оптимисты сказали бы: «Так и происходит, потому что ты не думаешь позитивно». Но и в тех случаях, где он заранее внушал себе: «На этот раз должно получиться» и с энтузиазмом брался за дело, все равно ничего не выходило, и вера в «силу позитивного мышления» с каждым разом становилась все больше похожа на глупую шутку.

— Я уже больше сорока лет живу жизнь, в которой все идет не так, как я планировал. Ты правда думаешь, что стоит мне только проникнуться словами «мысли позитивно», как моя жизнь изменится? Я в такое не верю. Даже если это действительно работает, мне оно не подходит. Я просто не могу искренне в это поверить.

— Но это и не позитивное мышление, — спокойно возразил водитель.

— А? — Сюити удивленно поднял глаза.

— Подумайте сами: когда с нами что-то происходит, мы ведь не знаем заранее — это плюс или минус для нашей жизни. Никто не знает. Суть не в том, чтобы радоваться всему подряд, а в том, чтобы любое событие превращать в опыт. В этом и есть жизнь. Любое происшествие можно увидеть и в позитивном свете, и в негативном. Представлять удобный для себя исход и ждать, что он сбудется, — это не позитивное мышление. Настоящее позитивное мышление — это умение принять все, что происходит, как важный опыт, необходимый именно для вашей жизни.

— Значит, речь не о будущем, а о том, чтобы уже случившееся воспринимать как плюс? — переспросил Сюити.

Ему вспомнился случай с массовыми отказами от контрактов несколько дней назад. «И это тоже… нужно принять как необходимый опыт?» — спросил он себя. И покачал головой. Нет, к такому он пока не был готов. Слишком свежа боль, слишком остро чувство поражения.

— Не выйдет. Не могу я так думать, — сказал он и криво усмехнулся.

— Конечно, — согласился водитель. — Ведь когда случаются крупные провалы, неожиданные несчастья или внезапные катастрофы, невозможно сразу сказать себе: «Ну, это мне только на пользу». Это нормально. Пройдет время, и однажды вы сможете посмотреть на эти события по-другому. Но я хочу сказать вот что: может, вам стоит иначе подойти к самому понятию «позитивное мышление»?

— Иначе?

— Да. Помните, я говорил, что жизнь каждого из нас — это лишь часть длинной, бесконечной истории?

— Да.

— Так вот: к вашему появлению на свет в этой истории уже хранилось богатое наследие. И вы проживете свой век, всего лишь какую-то сотую долю секунды в масштабе истории. Но в конце важно уйти, оставив в этом мире чуть больше, чем было до вашего появления. Сделать так, чтобы ваш след прибавил, а не убавил. Мне кажется, именно это и есть подлинное позитивное мышление.

— То есть… потратить меньше удачи, чем накопить?

— Верно. Ведь это и есть «позитив». Я думаю, что именно в этом роль каждого, кто живет сейчас.

— Моя роль… — тихо повторил Сюити.

— Окада-сан, — водитель улыбнулся, — вы недавно сказали: «Не стоит искать такого счастья». Но ведь не нужно впадать в аскезу и отказывать себе во всем. Жизнь, в которой стремишься к большему, тоже хороша. Важно только одно: чтобы накопленной удачи было больше, чем потраченной. Если в итоге вы оставите после себя больше, чем использовали, значит, вы прожили жизнь достойно. Значит, исполнили свою роль. И итог все равно будет «позитивным».

— Да… верно… — кивнул Сюити.

— По моему мнению, стоит жить так: копить больше, чем расходовать. Пусть даже всего половину накопленного используете — все равно в итоге вы получите больше. Это, по-моему, и есть настоящее «позитивное мышление».

В этот миг в памяти Сюити вспыхнула надпись, висящая на стене офиса — слова его начальника Вакии:

«Только позитивное мышление. Живи так, чтобы смеяться громче всех!»

— Вот-вот, именно так, — подхватил водитель. — Все вокруг подумают: «Как же этому человеку везет!» А ведь сам он будет знать: использованная удача — лишь малая часть того, что у него получилось накопить.

Сюити почувствовал, будто перед глазами вдруг рассеялись тучи и засияло солнце. По коже пробежали мурашки.

Его собственное представление о «позитивном мышлении» оказалось совершенно иным, но мысль о том, что настоящая сила — это не растрачивать удачу, а приумножать ее ради будущего, неожиданно не вызвала в нем отторжения. Эту идею хотелось принять без колебаний.

Сюити понял: именно так он и хочет жить. Именно к такой жизни стремится. Да, это шло вразрез с привычными представлениями. Если мыслить категориями выгоды и убытка, выходило, что человеку предлагается всю жизнь быть в «минусе». Делать больше, чем получать. И все же каким-то чудесным образом именно такая жизнь обещала оказаться по-настоящему богатой.

Эти слова заворожили Сюити. Он ясно чувствовал, что глубоко внутри его сущность жаждет именно такого пути. Это было не логикой, а скорее зовом сердца… нет, души, которая повелевала: «Живи так». Мурашки, покрывшие все его тело, были тому свидетельством.

— Я ведь на самом деле никогда не любил выражение «позитивное мышление», — сказал Сюити негромко. — Но, наверное, лишь потому, что я не понимал его настоящего смысла.

— Настоящий ли это смысл — кто знает? Ведь каждый человек определяет слова по-своему.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Сюити.

Он посмотрел на таксометр — стрелка замерла на «39 330».

За окном мелькали знакомые пейзажи, и Сюити наконец догадался, куда они направляются.

«Вот и все. Это моя последняя поездка» — так он решил, слушая рассказ водителя. Кажется, таксист тоже понимал это еще с того момента, когда они заговорили о Масафуми. Теперь же он молча вел машину, словно смакуя последние минуты их совместного пути.