Счастье за поворотом

TAXI

Выйдя из машины, Сюити огляделся по сторонам. Район был ему совершенно незнаком, но с первого взгляда стало ясно: он попал в оживленный квартал. Вдоль улицы тянулись серые здания с пестрыми вывесками баров и ресторанов, мимо сновали люди и бесконечной вереницей двигались такси. На первом этаже дома напротив располагалось несколько питейных заведений.

— Наверное, здесь…

Он уже собирался войти, но поднял взгляд. Узкое серое здание пестрело вывесками с названиями разных баров и закусочных. И вдруг взгляд остановился: среди всех светилось одно слово — «TAXI».

«Такси… — невольно улыбнулся Сюити. Его судьба и правда должна была измениться в такси. — Значит, это то самое место», — решил он и направился к лифту.

Кабина оказалась тесной и старой. Сюити нажал потертую кнопку с цифрой 5 и, пока лифт медленно поднимался, повторял про себя: «Хорошее настроение. Хорошее настроение».

На пятом этаже дверь лифта открылась прямо напротив входа в бар. С улицы этого не было заметно, но заведение выглядело вполне уютным. Сюити вошел внутрь. За стойкой стоял высокий бармен, который, улыбнувшись, спокойно произнес:

— Добро пожаловать.

Посетителей почти не было. Лишь один мужчина сидел в самом конце стойки и что-то записывал в тетрадь. Рядом с ним к стене был прислонен гитарный чехол. Сюити выбрал место через три стула от одинокого посетителя.

— Что будете пить? — обратился к нему бармен.

— Для начала пиво, пожалуйста.

Он достал смартфон и открыл карту, чтобы понять, где оказался. На экране загорелся синий кружок — его точка находилась в том самом здании, куда он вошел. Сюити уменьшил масштаб… и у него перехватило дыхание.

— Ма… Мацуяма?![7]

Он машинально схватился за голову и, достав рабочий телефон, поспешно отключил питание. Рабочий день уже закончился, так что проблем быть не должно, но если Вакия проверит его местоположение и спросит: «Что ты делал на Сикоку?» — Сюити не представлял, как оправдаться. Единственным утешением было то, что сегодня пятница. Завтра выходной, а значит, у него есть время придумать объяснение. Если бы завтра нужно было в офис, он даже не успел бы вернуться до начала рабочего дня.

Выключив телефон, Сюити неожиданно почувствовал облегчение. Факт оставался фактом: он в Мацуяме. Спорить с этим бессмысленно. И, похоже, именно здесь и должен был измениться его путь. Значит, лучшее, что он может сделать, — оставаться в хорошем настроении и наслаждаться моментом. Эта мысль пришла сама собой и словно открыла ему новый взгляд на происходящее.

«Выходит, быть в хорошем настроении — это не ждать чего-то приятного, а решиться радоваться тому, что уже есть».

Он вдруг понял, что никогда прежде не приходил в бар один. Даже во времена работы в продаже автомобилей его вечера заканчивались в шумных изакая[8] вместе с коллегами. Сидеть же вот так, в одиночестве, под тихую музыку в баре с мягким светом, когда время принадлежит только тебе, оказалось странно… но приятно.

— Хорошее место, — сказал он бармену. Слова сами сорвались с губ. Хозяин бара лишь легко улыбнулся и кивнул.

Сюити окинул взглядом зал. В этот момент его глаза встретились с мужчиной на другом конце стойки. Сюити улыбнулся, и тот ответил такой же улыбкой. Закрыв тетрадь, мужчина взял стакан с крупным кусочком льда и сделал глоток. Молодой на вид, хотя, возможно, ему было уже за тридцать.

— Вы часто здесь бываете? — спросил Сюити.

— Да. Когда удается заработать, прихожу. Мне нравится атмосфера и тихое время, которое я здесь провожу. Ради этого, можно сказать, и работаю.

Сюити перевел взгляд на чехол от гитары.

— Играете для души? Или все-таки работа?

Парень усмехнулся:

— Работа. Я этим живу.

— О, простите, значит, вы профессиональный музыкант?

— Да нет, какое там. Просто ставлю чехол, беру гитару, играю на улице. Когда прохожим нравится — кидают деньги. Если это можно назвать «профессией», то, пожалуй, я «уличный музыкант»… или, если честнее, «безработный».

Он рассмеялся открыто и беззаботно.

— То есть другой работы у вас нет?

— Нет. Я решил жить только этим. Пишу свои песни, сам их играю и этим зарабатываю. А единственная роскошь в моей жизни — в дни, когда удается подзаработать, захожу сюда выпить. Вот и все.

— Значит, мечтаете стать звездой?

— Не скажу, что хочу стать звездой. Но и не скажу, что не хочу.

— И как это понимать? — удивился Сюити.

— Я играю не ради того, чтобы стать звездой, — сказал музыкант с легкой улыбкой. — Может, прозвучит глупо, но я хочу писать и делиться музыкой, которая мне по-настоящему близка. Если хоть один человек станет счастливее, услышав ее, для меня это уже радость. Я хочу прожить жизнь, где таких моментов будет как можно больше.

Сюити был ошеломлен. Все люди, которых он встречал раньше, — коллеги, клиенты, знакомые — жили расчетами: доходы, страховые планы, будущее, расписанное по цифрам. Он никогда не встречал человека, который зарабатывал бы тем, что любит, и жил в рамках этого заработка. Но больше всего его потрясало даже не то, что так жить возможно, а то, что сидящий напротив парень выглядел при этом счастливым.

Счастлив ли он на самом деле, Сюити не знал. Но одно было очевидно: в парне чувствовалась та легкость и уверенность, о которых говорил таксист. Он умел сам управлять своим настроением. От этого у Сюити по коже пробежали мурашки.

«Какой сильный человек», — подумал он.

Допив пиво, Сюити заказал виски с водой.

— Хотелось бы услышать вашу музыку, — сказал он.

Парень улыбнулся, достал из сумки под ногами CD-диск и, положив его на стойку, подвинул в сторону Сюити. Тот пересел ближе, взял диск в руки и посмотрел на обложку: черно-белая фотография в профиль и одно слово — Arata.

— Арата-сан…

— Да. Меня зовут Фудзиками Арата, но выступаю просто как Arata. Этот диск — вам.

— Нет, позвольте, я куплю, — замахал руками Сюити и перевернул коробку. На обороте была указана цена: 1500 иен.

— Нет, возьмите так. Я беру деньги только у тех, кто уже слушал мои песни и полюбил их. А вы…

— Окада. Меня зовут Окада, — поспешно представился Сюити.

— Окада-сан. Вы еще не слышали мою музыку.

Сюити принял диск обеими руками и поднял его ко лбу в знак благодарности.

— Спасибо. Обязательно послушаю дома.

В этот момент бармен принес виски. Сделав глоток, Сюити снова посмотрел на музыканта.

— И все-таки позвольте спросить… Ведь это, наверное, тяжело? Когда не знаешь, сколько удастся заработать в следующем месяце… да что там в месяце — даже завтра. Разве это не страшно?

Говорить, что надо заниматься любимым делом и не думать о деньгах, — легко. Но на деле это рискованно: никакой подстраховки, непонятно, чем будешь жить завтра. Тем не менее в человеке, сидевшем напротив Сюити, не чувствовалось ни тени жалости к себе. Более того, он утверждал, что счастлив приходить сюда и пить, когда удается подзаработать.

Можно было бы списать это на молодость или на легкомыслие, но той смелости и решительности, что была в Арате, самому Сюити всегда не хватало. Будущее пугало его с детства, и Сюити понимал: так жить, как этот парень, он бы не смог. Очень хотелось спросить: «А вас не тревожит будущее?» — но Сюити решил, что такой вопрос прозвучал бы бестактно. На месте парня он бы места себе не находил от беспокойства.

Фудзиками улыбнулся, поднял стакан, а затем неожиданно спросил:

— Вы когда-нибудь играли на гитаре, Окада-сан?

— Нет…

— Вот видите. А ведь гитара делает с человеком интересную вещь.

Он протянул Сюити левую руку. Тот с любопытством рассматривал ее, не понимая, к чему идет разговор.

— Подушечки пальцев становятся твердыми, — пояснил Арата и жестом пригласил потрогать.

Сюити осторожно коснулся его пальцев.

— Действительно…

— Попробуйте как-нибудь сами, если будет возможность. Сначала звук получается ужасный. Мягкие пальцы не в силах как следует прижать струны. А они натянуты туго, их нужно сильно зажимать. Вот и выходит: думаешь, что прижимаешь, а на деле задеваешь соседние струны, и чистого звука не слышно.

— Может, попробуете прямо сейчас? Других посетителей ведь нет, — с улыбкой предложил бармен из-за стойки.

— Что вы, я… — начал было Сюити.

Но Фудзиками, не обращая внимания, раскрыл чехол, достал гитару и протянул ему.

Это была первая гитара в жизни Сюити. Он неловко взял ее в руки, словно боялся сломать.

— Попробуйте правой рукой провести по струнам, — подсказал Арата.

Сюити послушался. Он ожидал чистого аккорда, но вместо этого каждая струна прозвучала по-своему, и в итоге получился нечеткий, рассыпчатый звук.

— Точно… струны даже жестче, чем я думал.

— А теперь попробуйте подключить левую руку.

Фудзиками показал, каким пальцем и какую струну нужно зажать.

— Это аккорд C. Теперь оставьте левую руку как есть и попробуйте ударить по струнам.

— Х-хорошо… — пробормотал Сюити.

Он провел рукой по струнам, но чисто прозвучала лишь одна. Остальные отозвались глухо, выдавая жалкий набор звуков.

— Ха… куда сложнее, чем я представлял.

Он еще несколько раз попытался переставить пальцы, но аккорд так и не зазвучал. Чтобы скрыть смущение, Сюити рассмеялся и вернул гитару Фудзиками.

— Если продолжать играть, кончики пальцев постепенно огрубеют. Тогда струны можно будет зажимать уверенно, и аккорд выйдет чистым, — сказал тот.

Арата взял гитару, легко зажал аккорд C и ударил по струнам. Разнесся звонкий, сильный звук. У Сюити от напряжения пульсировали пальцы. Фудзиками убрал гитару в чехол и продолжил:

— Гитара делает пальцы твердыми, что и позволяет хорошо на ней играть. Разве это не удивительно?

— Удивительно… — нахмурился Сюити.

— На самом деле это касается не только гитары. Человеческое тело подстраивается под то, что мы делаем. Стоит чему-то отдавать достаточно времени, как тело само приспосабливается.

Сюити раньше об этом не думал, но, прислушавшись, понял: действительно, в этом есть что-то поразительное.

— Я думаю, человек от рождения мягок и гибок как раз для того, чтобы суметь стать кем угодно. Но когда мы выбираем один путь и идем по нему, тело перестраивается и превращается в инструмент, подходящий именно для этого занятия. Только процесс этот всегда сопровождается одной вещью.

— Какой? — Сюити посмотрел на покрасневшие и распухшие пальцы.

— Боль. Вы чувствуете покалывание? Без боли невозможно изменить тело. Мягкость — это потенциал. Но только пройдя через боль, человек становится мастером.

— Через боль… — повторил Сюити, ощущая жжение в кончиках пальцев.

— Подумайте: почему животные могут ходить босыми лапами по горам, а человек нет? Все потому, что с детства мы прячем ноги в носки и обувь. Мы сами сделали их нежными. Это не значит, что человеческие ноги слабые, просто мы окружили их излишней заботой.

— Излишняя забота? — переспросил Сюити. Само выражение показалось ему забавным, и он невольно улыбнулся.

— Именно. Чтобы не испытывать боли, люди всегда носят обувь. Но пока они ею пользуются, их тело так и остается зависимым от нее. Если же однажды решиться отказаться от обуви, пусть поначалу будет мучительно больно, но со временем ноги окрепнут, и человек сможет обходиться без нее.

— Жить без обуви… — задумчиво повторил Сюити.

Фудзиками усмехнулся:

— Конечно, не думаю, что кто-то придет к подобному. Это всего лишь пример.

— Понимаю… — неуверенно откликнулся Сюити.

— Иными словами, моя мысль в том, что человек изначально мягок и слаб. Но если продолжать тренировать себя, через боль станешь крепче и сильнее, пока в какой-то момент она и вовсе не перестанет ощущаться.

— Пожалуй, логично…

— Впрочем, это касается и моей жизни. Зарабатывать, играя на улице собственные песни, нелегко. Но именно в этом я увидел возможность избавиться от слабости и тревожности.

— Вы были тревожным человеком?

— Как ни странно, да. Хоть по мне и не скажешь, но раньше я работал в компании.

— Правда?

— Да. Знаете коврики у входов в рестораны, о которые люди вытирают ноги? Моей работой было ездить и менять их. Конечно, я уже тогда мечтал жить музыкой, но не хватало смелости решиться. Единственным источником средств к существованию была зарплата, и мысль о том, что я ее потеряю, пугала меня до дрожи. Я был трусом.

— Да любой на вашем месте чувствовал бы то же. У вас была зарплата, и это позволило заняться музыкой. Ну уж точно вы не трус. Трус не смог бы выйти и играть перед людьми.

Фудзиками покачал головой:

— Мне было страшно и это. Руки дрожали, а если вдруг ошибался, то каменел и не мог продолжить. Пока тренировался дома, все шло идеально, но стоило оказаться перед слушателями — и я терялся. Вот с этого все началось. Но именно тогда я понял…

— Сильным становишься через боль… — подсказал Сюити.

— Верно. Я понял, что такому трусливому, тревожному человеку, как я, необходимо закаляться, а без боли сильнее не станешь. Поэтому я искал все новые испытания. Играл на улице, воспринимая каждое выступление как тренировку. Постепенно я перестал ошибаться, перестал бояться публики, мне захотелось новых вызовов, новых испытаний. И однажды я понял, что готов уйти с работы. Когда прежние трудности перестали причинять боль, я почувствовал, что стал сильнее. И что теперь смогу стать по-настоящему свободным.

— И вам это удалось?

Фудзиками широко улыбнулся:

— Хороший вопрос. Не знаю. Но одно могу сказать точно — я перестал все время думать: «А что, если что-то пойдет не так?» Забавно: когда у меня было много вещей, я только и делал, что боялся их потерять. А теперь живу в старой тесной квартирке, зарабатываю игрой на гитаре — и перестал беспокоиться о вещах вовсе.

— Вот как…

— Думаю, именно поэтому я и стал сильнее.

— Значит, вы собираетесь и дальше играть на улице, чтобы когда-нибудь…

Фудзиками покачал головой:

— Нет. Что будет дальше — не знаю. Но я уверен в другом: нынешняя жизнь закаляет меня. А если она делает меня сильнее, значит, мне по плечу что угодно. Захочу — продолжу играть, захочу — открою свою компанию или заведение. Я все чаще думаю: когда становишься сильнее, можно решиться на любое дело.

— Понимаю…

— Вы спрашивали, не тяжело ли это — жить, не зная, сколько завтра заработаешь. Да, тяжело. Но я сам выбрал такую жизнь. Поэтому страха нет.

— Выбрали, чтобы стать сильным?..

— Именно. Потому я и собираюсь еще немного продолжать эти испытания. Но все же иногда нужно позволять себе передышку. Вот тогда… — Он поднял бокал.

— Вы приходите сюда, — улыбнулся Сюити и тоже поднял свой.

— Зачем ты сорвался в Мацуяма? — звучал в динамике телефона голос Юко.

— Объясню, когда вернусь. Сейчас могу сказать только, что это была поездка по работе, — ответил Сюити, понимая, что такая отговорка вряд ли ее удовлетворит. — Но я хотел тебя кое о чем спросить…

— О чем?

— Ты ведь вчера беседовала с классным руководителем Юмеки?

— Да.

— Еще до того, как я приехал, ты успела с ним поговорить, верно? О чем шла речь?

— Да ни о чем особенном… А, вспомнила, речь зашла о тебе. Я сказала, что ты занимаешься продажей страховок, и он сразу сказал: «А я как раз подумываю о страховании жизни, если получится, хотел бы посоветоваться с вашем мужем». Я предложила, чтобы вы обсудили этот вопрос после нашей встречи, но у тебя в тот день, помнится, испортилось настроение…

— Ясно. Я понял. — Сюити положил трубку.

Удивления он не испытал. Еще когда таксист рассказал ему о разговоре Юко с классным руководителем, Сюити уже был уверен, что это не шутка. Теперь, услышав подтверждение от жены, он окончательно убедился: все слова водителя — правда.

Значит, и сегодняшняя встреча в баре несла в себе что-то, что должно было изменить его судьбу. Но явных перемен не чувствовалось. Да, он впервые оказался в этом баре, услышал слова музыканта, которые задели его сердце и, возможно, оставят след в дальнейшей жизни. Но ведь о работе он не говорил, визитку оставил не ради дела, а просто представился. Да и Арата-сан вовсе не выглядел человеком, которому можно предложить страховку. И никаких других знаков того, что вот-вот появится новый контракт, тоже не было.

Таксист упоминал о будущем, в котором Сюити оставляет страхование и становится счастливым. Если так, то возможно, в сегодняшней встрече крылся намек на то, что ему нужно делать? Если такой намек и был, то…

«Гитара? — Сюити невольно усмехнулся. — Мужик за сорок вдруг берется за инструмент и становится музыкантом? Смешно».

Но стоило начать представлять иные пути развития будущего, как сердце забилось чаще. Ему и вправду хотелось этого. И тут же он одернул себя: все это похоже на побег от действительности. В реальности же его ждали страдания и упреки.

«Какие глупости… Я должен заключать контракты, а не мечтать, — сердился на себя Сюити, но в то же время думал: — А может, мне, как и Арата-сан, нужны испытания, которые меня закалят?» Он вспомнил слова водителя: «Сразу ничего не происходит. Посеянному зерну нужно время, чтобы взойти». И вдруг его осенила мысль: однажды он вспомнит этот вечер и этот разговор с музыкантом как начало чего-то большего. Да, тревога за настоящее никуда не исчезла. Но вместе с ней впервые появилась и робкая надежда на будущее.

На следующее утро Сюити первым делом отправился в Дого-онсэн[9]. Среди его клиентов был человек родом из Мацуямы, и от него Сюити слышал, что когда-то в Дого-онсэн приезжал сам принц Сётоку[10]. Сюити хотел окунуться в горячую воду и спокойно подумать о своем нынешнем положении. Когда на человека вдруг наваливается слишком многое и в голове не удается навести порядок, лучше всего остановиться, расслабиться и без спешки подумать — так он решил.

Выйдя из ванны, он надел юката и почувствовал, как после горячей воды хлынул пот. Взмокшую ткань обдул прохладный утренний ветерок, и на душе у Сюити стало спокойно. Такого хорошего настроения с утра у него не было давно.

Сюити переоделся в костюм, сел в трамвай и доехал до центра города. Там он без всякой цели решил побродить по торговым улочкам, разглядывая магазины. Оживленные улицы взбодрили Сюити. «Надо же, мне даже не нужно стараться быть в хорошем настроении» — стоило ему так подумать, как взгляд зацепился за музыкальный магазин. Без лишних размышлений Сюити сразу зашел внутрь, будто его что-то туда тянуло.

Он и сам не мог в это поверить, а если попытаться объяснить кому-то еще, что происходило тогда у него в голове, никто бы не понял. Тем не менее из магазина он вышел со свисающим с плеча чехлом, в котором лежала гитара. Пытаясь позже разобраться, что именно толкнуло его на эту покупку, Сюити находил только одно объяснение — слова водителя. Если вчера судьба и правда посылала ему знак, заметить который можно было лишь в хорошем настроении, то для него этим знаком оказалась гитара. К тому же он вовсе не искал музыкальный магазин, тот сам будто бы вырос перед ним из ниоткуда. В этом было что-то судьбоносное.

Сюити нашел гитару того же производителя, что и у Фудзиками. Она называлась Martin и оказалась куда дороже, чем он предполагал. Продавец уверял, что если и покупать, то только дорогую и качественную, но на такую трату Сюити решиться не мог. В итоге он выбрал инструмент примерно за сто тысяч иен и все равно мучился сомнениями — не слишком ли дорогую покупку совершил. Хотя по сравнению с Martin ему гитара обошлась в десять раз дешевле.

«Эта гитара — то, что мне сейчас необходимо», — убеждал себя Сюити. Но зачем она ему необходима — он и сам не понимал, а объяснить это кому-либо еще было бы просто невозможно. Уже после покупки у него впервые мелькнула мысль: «А как же я все это объясню Юко?..» Он схватился за голову. Наверняка она со словами «Что ты там еще купил?» сразу разозлится. Кричать не станет, но суровым голосом, как всегда, скажет что-нибудь вроде: «У нас, по-твоему, есть лишние деньги на такие покупки?» или «Ты же все равно сразу ее забросишь, только мусора в доме прибавится». А потом, выговорившись, подумает, что перегнула, и, смягчив голос, добавит: «Ладно, ничего не поделаешь. Ты же, наверное, ее купил, потому что по работе нужно. Бывает».

Но мирное завершение ссоры возможно лишь при условии, что «на работе все в порядке». А то, что Сюити предстояло рассказать Юко, было не просто «не в порядке» — это и вовсе не укладывалось в голове.

«Со мной расторгли двадцать контрактов».

«Со следующего месяца зарплату урежут на треть, а может, и наполовину».

«Придется вернуть компании уже полученные комиссионные».

«Бонусы тоже вычтут, и в ближайшее время рассчитывать на них не стоит».

«Возможно, придется залезть в накопления, которые мы откладывали на образование Юмеки».

«Поездка в Париж отменяется».

Ни одну из этих новостей Сюити не мог сообщить Юко спокойно, а выслушать их стало бы испытанием даже для самой стойкой жены. И все же он должен был сказать правду. Даже если бы случилось чудо и Юко сказала: «Ну что поделать, будем выкарабкиваться вместе», — неизбежно следом бы прозвучал вопрос: «А зачем ты в таком случае купил гитару?»

Что он мог ответить? «Понимаешь, я почувствовал знак: если купить гитару сейчас, то откроются новые пути в будущем»? Это прозвучало бы нелепо. Рассказать ей про странного водителя? Нет… она точно не поверит.

Но когда Сюити поздно вечером вошел в дом с гитарным чехлом за плечом, реакция Юко оказалась неожиданной. Она застыла, вытаращив глаза, а потом, словно выдавливая из себя слова, произнесла:

— Что это еще ты притащил?

Фраза была предсказуемой, но в голосе не было ни злости, ни упрека — лишь удивление.

— Да… тут такая ситуация… потом объясню, — уклончиво ответил Сюити.

И на этом все закончилось. Юко не стала ругаться, не стала расспрашивать о подробностях. Может, решила, что это связано с клиентами. Может, предположила, что инструмент нужен для новогодней вечеринки как обязательный номер. Так или иначе, объяснять ему ничего не пришлось, и Юко, похоже, удовлетворилась этим коротким ответом.

Сюити облегченно выдохнул. Но главная проблема так и осталась: о своем настоящем положении он снова не решился рассказать.