Сдавайся, детка

Глава 14

Глядя в потолок и прислушиваясь к дыханию Артема, я думаю лишь об одном. Будто рассматриваю эту мысль с разных ракурсов, стараясь увидеть то, что, возможно, не разглядела раньше.

Она не дает мне покоя и, чем больше ломаю голову, тем сильнее убеждаюсь, Тимур прав. Во многом прав! А я просто дура, потому как не прислушивалась раньше, считая, что несет он откровенный бред. Зато теперь, кажется, готова вступить с ним в коалицию и заключить перемирие, чтобы разгадать все тайны. Главное, чтобы Тимура не потянуло на проявление эмоций в мою сторону, иначе наш союз распадется быстрее, чем мы начнем действовать. Вообще, я слабо представляю, конечно, наше сотрудничество, потому что знаю неплохо своего бывшего и догадываюсь, чем это все может закончиться. Но без него мне никогда не добраться до истины.

Несмотря на усталость, уснуть не получается сразу. Мысли сменяют друг друга, двигаясь по кругу, на место одной тут же прибегает другая и я сама почти не замечаю, как мое воображение рисует идиллические картины, где мы с Тимом вместе.

Чертыхаюсь про себя, крепче прижимаясь к плечу Артема. Тот даже не замечает, кажется, моей возни, заснув сном младенца. Может, оно и к лучшему. Этот вечер тоже стал для него своего рода испытанием. Я наблюдала за ним, да и разговор его с отцом не могу не вызвать в моей душе уйму вопросов, но задать не успела. Пока мы шушукались по углам с Кирсановым-младшим, Артем успел вернуться и лечь. Ну ничего, ничего… завтра будет еще день и послезавтра тоже.

Только на востоке забрезжил рассвет, я все-таки погрузилась в сладостную дрему, а когда Артем начал утром хлопать дверцами шкафа, пытаясь отыскать любимый галстук, пришлось просто нахлобучить на голову подушку и возжелать, чтобы он быстрее отправился в офис.

Мне требовалось еще пару часов сна. Срочно. Однако, у этой семейки были другие планы.

— Подъем, всю молодость проспишь, — знакомый голос раздается над ухом, и я фыркаю, желая Тиму провалиться на время. Только он, похоже, отступать не собирается и меня это злит.

Тяжелые веки еле удается разлепить, глядя сквозь пелену сна на Тимура. Он сидит на краю моей постели и внимательно смотрит, будто увидел в первый раз. Мои щеки тут же вспыхивают румянцем, я стесняюсь его, мне хочется, чтобы он оказался дальше. Слишком уж его близость действует на меня неправильно. Ведь внизу живота медленно, однако, весьма взрывоопасно начинает закручиваться в спираль пламя. Я осознаю, что тону в глазах Кирсанова, что это уже за гранью и необходимо все-таки соблюдать дистанцию, иначе все закончится очень плохо!

— Мне сегодня во вторую смену, — бурчу недовольно, щурясь на солнце.

Лучи разрисовывают стену и мне безумно хочется вернуться в съемную квартиру, где никто не мешал заниматься своими делами. Там я чувствовала себя в своей тарелке и не надо было каждый раз вздыхать с тоской, вспоминая, что в этом доме расслабиться нельзя ни на минуту.

— Я в курсе, но мы не на работу. У нас много дел. Ветрова, у тебя с памятью как-то рано стало плохо! — восклицает Тим, за что мне хочется ущипнуть его.

— Кто бы говорил, — тяну в ответ. — Во-первых, куда ты собираешься меня тащить? Во-вторых, боюсь, твой брат не придет в восторг.

— А ты ему обо всем докладываешь? — изгибает Тим бровь, цокает языком, продолжая смотреть с некой издевкой.

— Обо всем, что касается тебя, — показываю Кирсанову язык, переворачиваясь на другой бок.

Мне требуется еще десять минут, чтобы не ощущать себя настолько разбитой, иначе весь день грозит быть похожим на апокалипсис.

Но Тим не собирается сдаваться, он не отстает, а судя по шороху, поднимается с кровати и просто хватает меня за ноги.

Шиплю на него, боясь завизжать, но тот лишь смехом заливается. Вот же гад. Ему море по колено, похоже!

— Отпусти, — вцепившись в подушку, рычу на него.

— Милая, время тик-так. У тебя, конечно, красивая задница и я готов лицезреть ее долго, но подними сейчас пятую точку, позавтракай и покатим, а я пока сделаю пару звонков.

— Куда покатим? — сгребая одеяло, устраиваюсь я на полу. — Ты адрес знаешь?

— Обижаешь, детка!

— Отца пытал, что ли?! Как так нашел-то быстро, подозрительно.

— В век высоких технологий достать при желании можно многое, — серьезным тоном гордеца выдает Тимур, а я качаю головой, понимая, что он хитрый жук все-таки.

Что ж… делать нечего, кажется. Приходится соглашаться. В рекордные сроки успеваю привести себя в порядок, позавтракать и выскакиваю за ворота, сообщая напоследок дворецкому, что по дороге на работу хочу заглянуть в свадебный салон.

Считаю, что лучше перестраховаться, чем потом ловить на себе косые взгляды. Единственное, мне не нравится, что приходится врать, пусть даже чужому человеку и пугает понимание — в этом доме по-другому нельзя. Рано или поздно данная атмосфера меня сломает, а этого бы очень не хотелось, потому, может, и хорошо, что Тимур так стремится отыскать свет. Мне тоже бы хотелось понять, что скрывает мой жених. Артем ведь лишь усмехнется, если я снова начну его допрашивать.

Пройдя метров сто, останавливаюсь под раскидистой ивой, мимо проезжает Тим, тормозя чуть в стороне, и поднимая клуб пыли. Стуча каблучками по асфальту, подхожу к его тачке и, распахивая дверь, устраиваюсь в салоне. Бывший расплывается в дурацкой улыбке, будто ему все происходящее в радость, и он наслаждается каждым мгновением.

— Не смотри так, — пытаясь натянуть подол платья на колени, произношу уверенно, потому как чувствую смущение рядом с ним.

— Боишься, не устоишь? — Тим в своем репертуаре и вроде бы у меня уже выработался стойкий иммунитет на его шуточки, но все равно по спине бегут мурашки и это нервирует.

— Ты слишком самоуверен. Времени прошло достаточно, вкусы могли поменяться, — пожимаю плечами.

— А вот сейчас было обидно, — улыбается он, поддерживая легкость беседы.

— Тебя не беспокоит, что этот Воронов может позже рассказать твоему отцу о визите. И тот заинтересуется непременно. Сомневаюсь, что твой папа просто так все спустит с рук.

— И такой вариант рассматривал, — хмурит брови Кирсанов, — но, кто не рискует, как говорится… Однако если я не приеду и не задам вопросы, то и продолжу ходить кругами, думаешь, от этого мне станет легче?! Вряд ли. Слишком много тайн, кто-то должен вскрыть карты.

— Да уж… — грустно усмехаюсь, — а с виду такая приличная семья.

— Вот именно, но это все лишь обертка. Поверь, моим родителям есть что скрывать.

— Кажется, моим тоже, — откидываясь на спину сидения, добавляю в свою очередь.

Наверное, стоит рассказать Тиму о разговоре Артема и их отца. Откровенностью на откровенность, так сказать, но до конца неуверена, а надо ли… Только понимаю одно: без Тимура я ничего не смогу. Мне не по силам тягаться с коварными планами Кирсанова-старшего, а они есть, зуб готова дать, что старик затеял нехорошее.

Но паршиво то, что расспрашивать мне некого. Мамы давно не стало, отец неизвестно где, к тому же вряд ли он будет рад меня видеть, если даже случится чудо и я его отыщу каким-то образом!

Но внезапно огненной вспышкой проносится мимо картинка… Да, я должна сказать обо всем Тимуру, а еще добраться до квартиры, где жила в детстве.

— Мне необходим отгул, — хлопая себя ладошками по коленкам, сообщаю Тиму новость.

— Посмотрим на твое поведение сначала.

— Тим, я серьезно. Мне нужен выходной и твоя помощь.

— А вот с этого места подробней, пожалуйста! Артем не справляется или?

— Фу, — кривлю губы, фыркая тихо. — Пошляк.

— Я, вообще-то, о другом, — останавливается он на светофоре, щелкая пальцами меня по носу, — а вот то, о чем подумала ты и впрямь гадость.

— Ой, все, — закатываю глаза, необходимо срочно менять вектор пока бывшего не понесло во все тяжкие. — Тимур, мне необходимо добраться до квартиры, где прошло мое детство.

— Это же другой город, — скребет щетину на подбородке Кирсанов.

— Точно и нужно попасть туда как можно скорее.

— Хорошо, съездим на днях. Но сначала ты поведаешь мне все подробности. Ненавижу тайны!

Удивила ли меня Алена свой просьбой? Да! Догадывался ли я о тайнах своей бывшей? Нет, пожалуй!

Предполагал, скорее всего, что Ветрова скрывает от меня некие подробности, но не знал точно какие. А в то мгновение убеждаюсь, что и сама Алена, кажется, не до конца в курсе, что происходит вокруг. Она словно движется по краю, пытаясь нащупать нечто важное, но это никак в руки не дается. А я уже схожу от желания с ума, мечтая услышать ее мысли.

Мне действительно интересно, что она может поведать. Да и сам факт, что Аленка решает что-то мне рассказать является для меня первым шагов на пути к взаимопониманию и, возможно, чему-то новому и важному. Сам пока себе не верю, точнее, этому маленькому счастью. Даже, кажется, дышать боюсь полной грудью, чтобы не спугнуть удачу.

Вообще, конечно, об этом стоит подумать позже, в настоящий момент неплохо бы сосредоточиться на визите к Воронову. Черт возьми, плохо помню, как зовут старика! Вроде бы записал в блокнот.

Аленка рядом сосредоточенно разглядывает елки за окном, мне хочется задать ей кучу вопросов, но пока сдерживаюсь, к тому же мы почти подъехали к нужному нам дому, и я пытаюсь выбрать место, где припарковаться.

Лето выдалось жарким, солнце печет, будто в аду. Хочется содрать с себя кожу, либо нырнуть под толщу воды и пробыть там до заката. Невыносимо душно, асфальт словно плавится под ногами. Аленка умудряется провалиться каблуками в эту массу, и я еле сдерживаю смешок, чтобы не начать гоготать в голос, видя, как она пытается вытащить туфли из злополучного покрытия.

— Не вижу ничего смешного, — хмурит она брови, смотря на меня укоризненно.

Стою напротив, засунув руки в карманы брюк и ожидаю, когда эта строптивица сама попросит помощи. Любое мое телодвижение в ее сторону воспринимается Аленой, как угроза личным границам, потому решаю соблюдать дистанцию, хотя это дико сложно.

Постоянно борюсь с желанием обнять ее и поцеловать, но бывшая, будто бы не замечает этого.

Наконец-то выкарабкивается и двигает вперед, виляя бедрами, что я едва не становлюсь косым на оба глаза.

— Детка, — свист раздается ей в спину, — другой подъезд, — подмигиваю, когда Алена на миг оборачивается, чтобы фыркнуть устало. Затем резко меняет траекторию и направляется по нужному адресу.

Я следую за ней, к счастью, подъездная дверь открыта нараспашку. Изнутри тянется неприятно, и мы морщим носы. Запах кошачьей мочи вперемешку с сыростью представляют собой ужасное амбре и едва ли не наперегонки мы поднимаемся по ступенькам на третий этаж.

— Странно, я думала дом, в котором живет друг твоего отца, намного солиднее.

— Бывший друг, — поправляю я Ветрову, нажимая на кнопку звонка, очень рассчитывая, что хозяина мы застанем дома.

Не хочется думать о том, что потратили время зря, проделав такой путь. Я все стараюсь прислушаться к тишине и краем уха улавливаю шорох за дверью, только после этого выдыхаю наконец-то.

Дверь медленно открывается, в полумраке коридора возникает сухая фигура старика и я в нем никак не узнаю того Воронова, который, помнится, с радостью нянчился со мной. Всматриваюсь, пытаюсь понять, а он ли это? Может, я ошибся?! Но глаза… их невозможно не узнать. Они все еще излучают свет какой-то неподдельный, настоящий, что у меня сжимается все внутри. Ощущаю странную потребность обнять этого человека. Потому делаю шаг к нему, сгребая в объятиях худенькую фигуру мужчины.

Его плечи подрагивают от волнения, сердце бьется так, что, кажется, мое взорвется, как воздушный шарик.

— Тимур, — произносит он осипшим голосом, — каким ты стал взрослым, мальчик мой.

— Вы меня узнали? — задаю наиглупейший вопрос, который только мог задать.

— Конечно, — улыбается он, — ты почти не изменился, только стал выше меня. Проходите, не стойте на площадке, как чужие.

Мы переглядываемся с Аленой и входим. Стесняясь немного и тушуясь, устраиваемся на диване в гостиной. Рядом на тумбочке стоят множество пузырьков с таблетками, какими-то микстурами, хотя и взгляда одного достаточно было, чтобы понять — хозяин дома тяжело болен.

Я немного успокаиваюсь, но все равно в виске отчаянно пульсирует кровь, перед глазами словно дымка, мешающая смотреть на все четко.

Воронов устраивается в кресле, а Аленка успевает тем временем шепнуть мне на ухо:

— Александр Иванович.

— Что? — переспрашиваю, не сразу вникая в суть.

— Воронова зовут, — отвечает она, кивая на противоположную стену, где висят грамоты.

Отчего-то берет гордость за этого человека, который, по сути, мне чужой.

Я нутром ощущаю, однако, что ему можно доверять и ничего не могу поделать с этим. Так и тянет открыться, рассказать о сомнениях, попросить совета. Это необъяснимое желание быть честным с ним поражает и пугает одновременно. Ранее не замечал за собой такой сентиментальности, что ли, или тяги к откровениям.

— Ну, — разводит он руками, словно видя нас насквозь. — Вы же не просто так пожаловали, точнее, вспомнили обо мне. Раз приехали, значит, были причины. Я готов ответить на ваши вопросы.

— Вы так уверены, что они у нас есть?

— Несомненно, да и странно бы это выглядело в противном случае, — улыбается он, глядя на Алену, а та кивает едва заметно.

— Правда, у нас есть вопросы. Их, пожалуй, даже больше, чем вы могли бы предположить, но боюсь, что никто другой на них мне не ответит.

— Отец не знает, что ты здесь?

— Нет, я уже довольно-таки взрослый, чтобы не отчитываться перед ним и не докладывать, куда собираюсь поехать.

— Думаю, он и так все знает, — усмехается Воронов, рассматривая свою тонкие пальцы рук.

— Твой отец хитрее, чем ты думаешь. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Вы столкнулись с этим, да? — робко интересуется Алена.

— В какой-то мере. По глупости, наверное, больше, но чему быть… Что ты хочешь узнать, Тимур?

— Полина… — начинаю я, а Александр поджимает губы, тяжело выдыхая. Кажется, эта тема ему неприятна или просто тяжела. Я пока не очень понимаю, но с каждым мгновением уверенность все сильнее завладевает мной.

— Эта тема табу для твоего отца, — начинает он, а мы замолкаем, боясь пропустить хотя бы слово, — хорошо, я расскажу тебе все, что знаю, но взамен тоже попрошу кое-что…