Секс был. Интимная жизнь Советского союза

«Кто лечит половые расстройства?»

В результате более чем тридцатилетнего отсутствия в СССР программ о половом воспитании и исследований на тему секса многие советские люди оставались один на один со своими сексуальными проблемами. Cтыд, который государство навязывало гражданам в вопросах интимной жизни, мешал откровенно говорить об этих проблемах. Мужчины, страдавшие от импотенции, стеснялись идти к врачу, а те, кто все-таки решался, часто не получали серьезной и квалифицированной помощи, в результате все больше разочаровываясь в медицине и убеждаясь в неизлечимости своего недуга. Что касается женщин, многие из них смирялись с тем, что секс — не более чем супружеская обязанность, которая не предполагает удовольствия. Кто-то вообще не знал, что удовольствие при сексе возможно.

В начале 1960-х годов некоторые советские врачи все же начали публично говорить о том, что заболевания и недуги, связанные с интимной сферой, портят жизнь многим — и это на фоне полного отсутствия специалистов-сексологов. Как это часто бывало с обсуждениями секса в СССР, такие дискуссии не получали широкой огласки и шли вполголоса на страницах специализированных медицинских изданий. Бóльшая часть советских граждан об этих публикациях, разумеется, ничего не знала. Вместе с тем в них сквозила та же тревога, которую высказывали авторы статей «Завтра будет поздно» и «Слушается дело о разводе», но в этом случае об опасностях замалчивания темы секса говорили не журналисты, а медики.

Двадцать девятого ноября 1963 года в узкоспециализированной «Медицинской газете» была опубликована статья «Кто же лечит половые расстройства?». Ее автор — семидесятитрехлетний профессор и доктор наук, уролог Илья Порудоминский, который вошел в профессию еще в 1920-е, — сформулировал проблему так:

…Врачам часто приходится иметь дело с больными, единственная и основная жалоба которых — нарушение половой функции. По данным кабинета сексуальной патологии Центрального кожно-венерологического института, 70 процентов таких больных — мужчины в возрасте от 26 до 40 лет. Большинство из них женаты <…> Невозможность создания семьи у одних и семейные конфликты у других тяжело отражаются на физическом и нервно-психическом состоянии больных и в конечном итоге — на их трудоспособности и производительности труда. В то же время диагностическая и лечебная помощь этим больным организована крайне неудовлетворительно <…> Кто из специалистов должен главным образом заниматься лечением импотенции? Пока идут споры на сей счет, больных нередко отсылают от одного врача к другому, и в результате они нигде не получают эффективной медицинской помощи…[103]

В той же статье профессор Порудоминский сообщал, что многие советские врачи имеют смутное представление о том, что такое импотенция, не знают, как ее лечить, и в своем стремлении помочь пациентам часто делают только хуже: прописывают тестостерон, в больших дозах скорее вредный, или сильные возбуждающие средства, на которые истощенный сексуальный центр уже не реагирует.

Мужчины, страдающие от импотенции, обычно обращались к урологам и дерматологам, надеясь, что эти специалисты смогут решить их проблемы. Как отмечал Порудоминский, причины часто скрывались не столько в физиологии, сколько в психологии: и неприятные ощущения, и невозможность достичь эрекции возникали просто потому, что пациенты очень сильно нервничали.

Порудоминский был уверен: причина всей путаницы и непонимания, как лечить сексуальные заболевания, лежала в банальном отсутствии программ обучения сексологии в университетах и, как следствие, специалистов, занимающихся проблемой: «Отсутствие хорошо подготовленных врачей — специалистов по сексуальной патологии связано с тем, что преподавание этой дисциплины в медицинских институтах не предусмотрено, не уделяется должного внимания этой проблеме и в институтах усовершенствования врачей».

Именитый уролог призывал как можно скорее создать медицинский центр, который занимался бы именно проблемами сексологии: «Необходимо создать научно-методический центр, который одновременно взял бы на себя задачу подготовки кадров специалистов-патосексологов и активно участвовал в разработке форм полового воспитания. Наиболее целесообразно было бы создать институт сексуальной патологии. Если это не представляется сейчас возможным, то следует подумать об организации специального отдела при одном из крупных научно-исследовательских институтов».

Проблема с отсутствием специалистов по сексологии была действительно масштабной, и людям зачастую просто не к кому было обратиться. Мужчины и женщины, страдающие половыми расстройствами, писали письма профессорам, описывая свои трудности и жалуясь на отсутствие возможности получить квалифицированную помощь в своих городах. Психолог Виктор Колбановский, к которому тоже обращались с просьбами помочь, бил тревогу на страницах «Литературной газеты». В отличие от «Медицинской газеты», это издание было популярно и среди обычных советских людей:

Случится кому-нибудь сломать ногу или получить ожоги, потерять сознание от кровоизлияния в мозг или от инфаркта миокарда, испытать зубную боль или ломоту в суставах — к услугам пострадавшего все силы медицинской помощи: скорой, неотложной и обычной.

Но вот приходят письма — призывы о помощи погибающих в пустыне одиночества. Мужчина цветущего возраста страдает: он не может создать семью несмотря на то, что любит и любим. Или же у него под угрозой распада семья, созданная раньше. И таких мужчин в наш нервный век немало. Женщина, любящая и любимая, мать детей, страдает от собственной холодности. Она готова требовать развода. Таких еще больше.

К кому обратиться? С кем посоветоваться? И есть ли такая наука, которая может помочь?

Наука есть, специалистов нет. Их не готовят. Студентов-медиков не знакомят даже с азами сексологии. В нашей стране этой специальной отраслью занимаются в виде исключения некоторые невропатологи, психиатры, гинекологи и урологи.

Прежде при заполнении истории болезни был пункт — половая жизнь. Обычно врач, беседуя с пациентом, не поднимая глаз спрашивал: «Половая жизнь?» На что пациент, также не поднимая глаз, отвечал: «Нормально». Этим тема исчерпывалась.

Теперь даже такого беглого разговора нет. При опросе больного не принято касаться интимных сторон его жизни[104].

При этом, даже несмотря на диктат идеологии, существовавший в СССР, прямого противоречия между догмами социализма и существованием сексологии как науки не было. В просоветской Чехословакии еще с начала 1950-х годов изучали женский оргазм, а в конце десятилетия даже организовали большую международную конференцию, посвященную этой теме[105]. Однако со временем здравый смысл возобладал и в СССР: советским врачам удалось убедить власти в необходимости начать исследования по сексологии и подготовку специалистов.

Первые шаги отечественной сексологии

Уже в 1963-м в СССР прошел первый семинар по сексологии, где собрались врачи-энтузиасты, интересовавшиеся этой наукой. А в 1965 году в Москве открыли проблемную лабораторию сексологии и сексопатологии при Институте психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР — первое медицинское учреждение в СССР подобного профиля. Лаборатория сразу же обрела огромную популярность у советских граждан. Не оставила его без внимания и печать:

Перед лабораторией встало сколько проблем, что она сразу оправдала свое название. Приходили юные новобрачные в панике от того, что они обнаружили свое «несоответствие». Их принимали без очереди — шутка ли, рушится только что созданная семья! Их страхи чаще всего оказывались результатом отсутствия опыта и быстро рассеивались. Приходили зрелые люди, больше мужчины, с жалобами на собственную несостоятельность или холодность супруги. С ними было труднее: представление о своей или женской неполноценности, вызванное все той же безграмотностью, иногда с годами перерастало в настоящий недуг. Наконец, являлись вполне здоровые, полноценные люди и интересовались, в порядке самопроверки, «нормами», «излишествами», «отклонениями». С такими пациентами было сложнее всего. Ибо по поводу этих вопросов ведутся яростные споры среди сексопатологов всего мира[106].

Конечно, принять всех пациентов из каждого уголка огромной страны у проблемной лаборатории не было возможности — там работали всего четыре врача-специалиста. Каждую неделю работники лаборатории получали более ста писем, в которых пациенты, стесняясь и смущаясь, рассказывали о своих сексуальных проблемах, с которыми они жили уже десятилетиями. Многие давно уже смирились и не надеялись ничего исправить. Попасть на прием к врачам-специалистам лаборатории можно было только по специальным направлениям республиканских министерств, и такие направления раздавались на многие месяцы вперед.

К счастью, в крупных советских городах медленно, но верно начали открываться так называемые «сексологические кабинеты», где врачи как могли помогали гражданам с их сексуальными недугами. Сексопатология как наука тоже постепенно развивалась. Так, в своем докладе на одном из семинаров по сексопатологии в 1969 году доктор Борисенко из Киева констатировал: «В крупных городах Советского Союза организуются и функционируют сексологические кабинеты, открыты отделения сексуальной патологии при научно-исследовательских институтах». В Киевском мединституте к тому моменту врачам-урологам и дерматологам уже читали лекции по сексопатологии[107]. На той же конференции врач из Вильнюса рассказывала, что в Литовской республике тоже развивается сексологическая помощь, прием больных ведется с 1964 года в Вильнюсе, с 1967-го — в Каунасе и с 1969-го — в Клайпеде. Консультации проводили психиатры или невропатологи, которые прошли специальную семимесячную подготовку по сексологии[108].

На той же конференции сексолог из Риги доктор Руссинова выразила облегчение, что хотя бы часть соотечественников наконец-то начала «искать помощи в области интимнейшей жизни человека, преодолев прежние, ничем не обоснованные предрассудки». Особенно активны в поиске такой помощи оказались люди, чей брак трещал по швам из-за проблем в сексуальной сфере. Она также заметила, что рижские сексологи, которых было не так много, прошли сексологическую подготовку, прослушав семинар по сексологии от врачей из Москвы и Ленинграда[109]. Так постепенно сексология как наука распространялась из столиц в регионы — пусть и совсем не быстро по меркам такой огромной страны, как СССР.

В 1972 году в Ленинграде на одном из зданий на улице Рубинштейна появилась голубая вывеска «Семейная консультация». Здесь в небольшом помещении принимали пациентов врачи-сексологи, включая известного профессора Абрама Свядоща. У посетителей не спрашивали ни документов, ни имени — все было полностью анонимно[110]. Предполагалось, что услугами консультации должны были пользоваться молодые, неопытные в вопросах секса женихи и невесты, но на Рубинштейна приходило и много людей зрелого возраста. По словам работников центра, часто хватало одной или двух бесед, чтобы помочь людям, страдавшим долгие годы.

Как писала «Литературная газета», одна из клиенток, тридцатилетняя женщина с Дальнего Востока, оказалась в Ленинграде в командировке и случайно увидела вывеску. Зайдя, она рассказала врачам, что только что подала на развод. Врачи смогли помочь женщине — как именно, советская печать не распространялась, — и, вернувшись домой, заявление на развод она отозвала. Описывая работу консультации, корреспондент подчеркивал, как деликатно работают специалисты: «Авторитетные лекторы и консультанты рассказывают о проблеме лидерства в семье, о роли свекрови и тещи. Читаются лекции о физиологии и гигиене брака. Делают это с тактом, деликатно, не нанося ущерба стыдливости. В неярко освещенных комнатах отдельно читают лекции для девушек, отдельно для юношей».

Впрочем, сексологам не всегда было легко общаться с пациентами — из-за отсутствия языка для такого общения (у советских людей, включая медработников, выросших при Сталине, была выработана привычка о сексе молчать). Многие из пациентов действительно нуждались в медицинской помощи, но не были готовы принять советы, которые им давали врачи. Так, Марк Поповский приводит цитату уролога-сексолога из Ленинграда в своей книге «Третий лишний: он, она и советский режим»:

О некоторых вещах я вообще в своем кабинете говорить не решаюсь. Например, об оральном сексе. Хотя в медицине известно, что при некоторых состояниях мужа жена с помощью орального секса могла бы вернуть его к сексуальной норме, я никогда не затрагиваю эту тему. О позах при половом сношении говорю намеками. Разговор врача с пациентом превращается при этом в балансирование на проволоке. Они боятся моих «новшеств», а я опасаюсь (и не без основания), что, если после нашей беседы у них ничего не получится, жена (чаще всего инициатива исходит от нее) сядет за стол и напишет на меня донос. Письма-жалобы на врачей-сексологов — не редкость в Ленинграде. После таких кляуз врача вызывают в партийные органы, и он должен объяснить, зачем он «говорил пошлости» и рекомендовал больным «неприличные вещи»[111].

«Вылечите, пожалуйста, мне этого импотента!»

Другой врач, Михаил Штерн, уже упомянутый во второй главе этой книги, пытался найти индивидуальный подход к каждому пациенту. Так, в своей книге он описывал следующий случай: однажды — в конце 1960-х или самом начале 1970-х — в его кабинете в Виннице появилась супружеская пара — обоим было около тридцати лет. Молодая женщина, явно недовольная, втолкнула в кабинет мужа, который не горел желанием заходить внутрь и уж тем более общаться с доктором.

— Вылечите, пожалуйста, мне этого импотента! — брезгливо воскликнула женщина. — Я прожила с ним десять лет, троих детей мне на шею посадил, но ни разу никакого супружеского удовольствия не доставил!

Мужчина виновато уставился в пол. Штерну и самому стало как-то неудобно, и после небольшой паузы он попросил супругу остаться, а мужа подождать за дверью. Тот тут же удалился с облегчением.

— Присаживайтесь! — доктор пытался звучать как можно деликатнее. Было видно, что женщина находилась в своеобразном эмоциональном состоянии.

— Пожалуйста, вылечите его! — продолжала она, теребя сумку на плече, затем все-таки села. Доктор попросил рассказать, в чем именно состояла проблема ее мужа и почему она считала его импотентом.

Как оказалось, импотентом муж Елены Егор не был — ошибка в терминологии, — но проблемы с сексом у него действительно были. По описаниям Елены стало ясно, что Егор страдал от преждевременной эякуляции, состояния, когда мужчина не способен долго заниматься сексом, поскольку очень быстро достигает оргазма.

Из сбивчивого рассказа Елены доктор Штерн понял, что она ни разу не испытывала оргазма, пока не завела курортную интрижку с другим мужчиной. После интимной связи с ним она поняла, что от секса можно не только забеременеть, но и получить удовольствие. Только вот у мужа довести ее до оргазма не получалось, и теперь она хотела его вылечить. К счастью, после небольшого курса лечения Штерну удалось помочь супругам (в своих мемуарах он подробно не остановился на том, как он это сделал)[112].

За годы работы сексологом в СССР доктор Штерн услышал немало самых разных историй. Однажды к нему пришел тридцатипятилетний пациент по имени Борис Рейдисов с деликатной проблемой: ему никак не удавалось совершить половой акт. Он уже дважды был женат, но оба брака развалились из-за проблем Рейдисова с потенцией. К кому только он ни обращался: к неврологам, психиатрам, урологам — но помочь ему никто не мог. Теперь он снова встречался с девушкой, и все шло к свадьбе, но Борис был в отчаянии. Он понимал, что если он не разрешит свою проблему, то с новым браком случится то же, что и с предыдущими.

Из разговоров с Рейдисовым доктору удалось узнать, что причина импотенции — застарелая психологическая травма. В юности, когда Рейдисов занимался сексом со своей девушкой, в комнату ворвался ее брат, набросился на него и избил. Событие настолько травмировало молодого человека, что все последующие отношения разваливались. Дальше проблемы нарастали как снежный ком, и каждая последующая неудача в постели только усугубляла ситуацию, как и неудачные попытки врачей его вылечить.

— Какие меры предпринимал ваш последний доктор? — спрашивал пациента Штерн.

— Меня лечили гипнозом, доктор…

— Помогло ли вам это хоть как-то?

— Нет, доктор.

Штерн задал Борису еще много вопросов, чтобы определиться с тактикой лечения, и в конце концов понял, что надежда есть.

— Я уверен, что смогу помочь вам, — заверил Рейдисова Штерн. — Но прежде всего мне нужно переговорить с вашей невестой.

— Что?! — разволновался Рейдисов. — Если она об этом узнает… если она узнает… что у меня такая проблема, то…

— Не волнуйтесь. Я не собираюсь ей ни о чем рассказывать.

Доктор, конечно, лукавил, но в интересах самого пациента. Сначала врачу пришла в голову идея провести парную психотерапевтическую сессию для Бориса и его невесты, но реализовать ее было невозможно. В СССР не прибегали к таким практикам, более того, подобную терапию могли счесть «развратной» и даже провозгласить «нарушением коммунистической морали» (еще бы — третий человек, пусть даже врач, говорит с молодоженами о сексе!). Поэтому Штерну нужно было найти другой выход.

Невеста Рейдисова Оксана пришла на следующий день. У доктора ушло полдня только на то, чтобы привести взволнованную и смущенную девушку в нормальное расположение духа и настроить на конструктивный разговор. Без деликатности было не обойтись — Штерн не знал, какую реакцию вызовут его слова. При этом врач понимал, что тактика, которая пришла ему в голову, поможет Рейдисову и не позволит его недугу перейти в устойчивый рефлекс, от которого уже непросто избавиться. Ничего сложного в методе не было: главная трудность состояла в том, как объяснить его Оксане. Наконец, доктор счел, что она готова.

— Вам нужно преодолеть чувство стыда, — строго сказал Штерн. — Ваше с супругом счастье зависит только от вас. Полностью от вас.

Оксана взволнованно кивала.

— Когда в следующий раз у него появится эрекция, не ждите сами, пока он что-то предпримет, нежно возьмите его член в руку и введите его к себе во влагалище.

Лицо Оксаны залилось краской. Она не могла поверить своим ушам. Ей не приходилось даже произносить подобные слова вслух, а тут их говорит уважаемый человек, медицинский работник. Ситуация почти невообразимая! Видя замешательство на лице Оксаны, доктор утвердительно кивнул, давая ей понять: его рекомендация — не шутка. Несмотря на стыд и смущение, Оксана доверилась доктору. И, как оказалось, не зря.

Согласно книге Штерна, его терапевтический подход оказался очень успешным: через несколько дней Рейдисов ворвался к нему в кабинет и, даже не заметив другого пациента, принялся обнимать доктора и чуть не упал перед ним на колени.

В 1968 году к Штерну пришел еще один пациент с интересной проблемой — сельский почтальон Денис Логинов. По сути, никаких сексуальных проблем у Логинова не было, его беспокоил другой вопрос. Он рассказал, что в одной из порнографических публикаций, распространявшихся в самиздате, он узнал об оральном сексе.

— Сказать по правде, доктор, я всегда хотел попробовать, но очень боялся оскорбить свою жену таким предложением, — признался пациент. — Но в этом журнале говорилось, что и я могу удовлетворить свою жену, понимаете?

Доктор понимающе кивнул.

— И вот, когда я решился сделать это с ней, то… как бы вам сказать…

Было видно, что мужчине было сложно говорить, но наконец он смог пояснить, в чем дело: когда Денис попытался сделать жене куннилингус, запах влагалища показался ему настолько неприятным, что мужчина потерял всякую способность к сексу с ней. Опыт травмировал его и привел к сексуальным проблемам. Штерну удалось помочь пациенту и в этом случае.

С пациентками Штерну бывало еще сложнее. К нему часто приходили жены алкоголиков: их мужья часто занимались с ними сексом будучи пьяными, и, конечно, во время такого соития женщины никакого удовольствия не получали.

Еще одной проблемой была «фригидность»[113], доходящая до аноргазмии, — но с этими случаями доктору приходилось сталкиваться не так часто, просто потому что многие советские женщины скептически относились к самой идее оргазма и удовольствия от секса. Сексуальная жизнь советских людей проходила в условиях информационного вакуума, и женщинам, никогда не испытывающим оргазм, в отличие от мужчин, столкнувшихся с импотенцией, зачастую неоткуда было узнать о возможной проблеме со здоровьем (или партнером). Показательный разговор состоялся у Штерна с одной из пациенток.

— Как это, как это называется, доктор? — иронично спрашивала она. — Все мои друзья говорят, что это очень хорошая вещь, но я на самом деле не особо понимаю, о чем они говорят. Для меня, если честно, половой акт с супругом — это работа, и не самая приятная. Я просто смотрю на потолок и жду, пока он закончит. У меня, наверное, был десяток любовников, но все одно и то же. Мой друг сказал мне, что если я закрою глаза и начну стонать, то я смогу достичь… как его там? Оргазм! Ну я попробовала. Я закрыла глаза и стонала, как ошалелая, и ничего!

Тут она рассмеялась.

Штерну не удалось помочь этой женщине. Во-первых, скептическое отношение к проблеме не дало ему возможности установить терапевтический контакт. А во-вторых, Штерн и сам очень слабо представлял, что делать в таких случаях. Если проблема мужской импотенции еще получала хоть какое-то внимание в советских научных журналах, то вопрос низкого сексуального влечения у женщин оставался вовсе не исследованным.

Несмотря на то что советская сексология развивалась на протяжении 1960-х и 1970-х годов, прогресс шел очень медленно по сравнению с такими странами как Чехословакия и ГДР, не говоря уже о США, Франции, Швеции и других западных странах. С 1930-х годов в СССР не существовало исследований на тему интимной жизни, проблема секспросвета замалчивалась, о сексе как таковом не говорили. В результате выросли по крайней мере два поколения советских людей, которые боялись и стыдились даже поднимать эту тему. К ним относились и советские чиновники брежневского времени, выросшие при Сталине. Они, может, и понимали важность сексологии, но в силу своего воспитания приучали и новые поколения к пуританскому, стыдливому отношению к сексу.

Однако именно в 1960-е — 1970-е лед тронулся: благодаря усилиям научного сообщества в Москве, Ленинграде, а позже и в других крупных городах появились врачи-сексологи. Конечно, этих специалистов не хватало для того, чтобы помочь всем советским гражданам, кто в этом нуждался, к тому же врачам приходилось сталкиваться с недоверием и невежеством отдельных пациентов. И все-таки эти энтузиасты помогали людям, делая их жизнь чуть легче и счастливее, а параллельно двигали вперед науку, организуя семинары и конференции. Так на стыке хрущевской оттепели и брежневского застоя, несмотря на все препятствия, постепенно формировалась отечественная школа сексологии, а вместе с ней зарождалась и культура открытого разговора о сексе.