Секс был. Интимная жизнь Советского союза

Заключение

В первое десятилетие советской эпохи в стране произошла настоящая сексуальная революция. В 1920-е годы СССР стал одним из самых прогрессивных государств мира: в газетах, книгах и в кабинетах врачей свободно говорили о вопросах секса. Раннесоветские лидеры видели в этом пользу, надеясь, что благодаря просвещению получится остановить распространение венерических заболеваний, постепенно снизить количество абортов (большевики легализовали искусственное прерывание беременности, но считали, что эта мера должна со временем уйти в прошлое) и в целом обеспечить здоровье народа, в том числе для того, чтобы довольный и удовлетворенный советский человек думал о том, как принести пользу стране.

Взгляды советских молодых людей того времени на «вопросы пола» были достаточно либеральными, значительно более либеральными, чем в США и других западных странах. Конечно, ситуация не была идеальной, и стремительное движение к большей открытости в вопросах секса во многих случаях доходило до крайностей. Грубый, прагматичный подход к интимным связям (свойственный в первую очередь мужчинам, особенно из бедноты) приводил к насилию. Кроме того, основным способом контрацепции оставался аборт — политика по сокращению их числа провалилась. Но факт остается фактом: в 1920-е годы СССР, по сравнению с дореволюционной Россией, совершил огромный скачок вперед как с точки зрения свободы нравов, так и с точки зрения изучения сексуальности и внедрения секспросвета в массы. Возможно, если бы Советский Союз продолжал двигаться по этой траектории, советское — и постсоветское — общество выглядело бы совершенно иначе.

Однако сексуальная свобода стала постепенно сходить на нет уже к началу 1930-х. Политика Иосифа Сталина в отношении личной жизни советских граждан сводилась к тому, что людей надо держать «в тонусе» и мобилизовывать их энергию на нужды индустриализации и коллективизации. В идеале вопросы интимной жизни вообще не должны были никого волновать. В сталинский период началась эпоха советского пуританства и сексофобии, а вольности 1920-х годов были забыты. Разговоры о сексе постепенно исчезли из публичного пространства, обсуждать соответствующие темы стало неприлично, неудобно и даже опасно, а информацию об интимной жизни в 1930-е годы было уже практически невозможно найти. Скупые статьи Большой советской энциклопедии сообщали лишь, что половая жизнь не слишком важна для советских людей и в СССР созданы все условия для направления половой энергии в более полезное для общества русло. Ни о каком половом просвещении молодежи при сталинизме не могло идти и речи. Об интимных вещах детям должны рассказывать родители (как хотят и как умеют), а публично поднимать такие темы совершенно неприлично. Такое положение дел сохранялось практически на протяжении всего советского периода российской истории. За несколько поколений эта стигма настолько закрепилась в общественном сознании, что пережила и СССР.

Цензура вокруг темы секса была не единственным шагом Сталина по установлению жесткого контроля за личной жизнью советских людей. Тоталитарное государство стремилось забрать у людей власть и над их отношениями, и над их телами. В 1934 году в СССР было введено уголовное наказание за гомосексуальные отношения между мужчинами, а в 1936-м преступлением стал аборт. Параллельно, по причинам, напрямую с сексом не связанным, в стране начались массовые репрессии. Страх и тревога, пронизывающие общество, равно как и шок и испытания Великой Отечественной войны, негативно влияли на отношения людей того времени.

Криминализация абортов оказала катастрофическое влияние не только на личную жизнь советских людей (контрацепция оставалась неразвита), но и на здоровье женщин. Для огромного количества женщин, оказавшихся в ситуации нежелательной беременности, не оставалось иного выхода, кроме аборта. Уголовное наказание их не останавливало, и за неимением возможности сделать аборт в медицинском учреждении многие женщины теперь шли к знахаркам и «бабкам», серьезно рискуя своей жизнью. Подпольный аборт оставался лотереей: те, кому не повезло, могли умереть от осложнений, что сказалось на росте женской смертности. Интересно, что позиция общества и государства здесь серьезно расходилась и, как показывают протоколы совещаний по борьбе с абортами, обычные люди не считали искусственный выкидыш преступлением. Подчас эту позицию разделяли даже работники прокуратуры, за что подвергались критике. Вдобавок к абортам, «органы» преследовали женщин, уличенных в романтических отношениях и интимных связях с иностранцами. В 1947 году браки между гражданами СССР и иностранцами официально запретили.

После смерти Сталина в 1953 году в СССР наметились некоторые тенденции к либерализации общества. Репрессии постепенно сходили на нет, цензура слабела, новый лидер Никита Хрущев попытался в какой-то степени открыть СССР миру. Отменили запрет на браки между иностранцами и гражданами СССР, аборты с 1956 года тоже перестали быть уголовным преступлением. В 1957-м в Москве прошел Всемирный фестиваль молодежи и студентов, куда приехало огромное количество иностранцев — и, судя по воспоминаниям очевидцев, в городе случилась небольшая сексуальная революция.

В то же время именно при Хрущеве в СССР, впервые с начала 1930-х, государство вновь стало предпринимать попытки сексуального просвещения граждан. Небольшими тиражами издавали брошюры о половом воспитании, правда, очень специфические — их авторы, например, осуждали мастурбацию, а также подчеркивали, что сексом надо заниматься только в браке и желательно после двадцати лет. В эпоху оттепели государство ослабило давление на общество, прямых репрессий стало гораздо меньше — но сексофобия и консерватизм никуда не ушли.

Как и в сталинские времена, супругам, желающим развестись, нужно было преодолеть мучительные бюрократические препятствия, из-за чего многие до последнего оставались в своем токсичном браке. Кроме того, хрущевское руководство старалось контролировать личную жизнь советских людей с помощью общественных организаций и партсобраний, где участники таких собраний во всеуслышание разбирали «недостатки» личной жизни отдельных семей и «помогали сохранить брак». Дружинники, следившие за общественным порядком на улицах советских городов, боролись в том числе с «развратом» — то есть любым видимым или предполагаемым проявлением сексуальности.

Хрущевская оттепель, в том числе в отношениях с западными странами, длилась недолго. После Карибского кризиса 1962 года в стране вновь усилилась паранойя, связанная с развращающим «идеологическим влиянием» капиталистического мира в вопросах морали. Антизападная пропаганда проникла и в пособия по половому воспитанию: теперь там говорилось, что это «буржуазная идеология» развращает советскую молодежь. Противопоставление собственных высоких принципов, выраженных в «моральном кодексе строителя коммунизма», тлетворному влиянию Запада стало важной чертой советской сексофобии.

В 1963-м Хрущев ушел в отставку, и его сменил Леонид Брежнев. К тому времени в стране сохранялся дефицит информации о сексе. Молодые люди не знали, как заниматься безопасным сексом, как избежать нежелательной беременности, как удовлетворить партнера. Взрослым также было нелегко: мужчины страдали от импотенции и зачастую тоже не имели понятия, как доставить удовольствие жене или возлюбленной — а многие советские женщины, в свою очередь, даже не догадывались о существовании оргазма.

Определенный сдвиг все же наметился именно в 1960-е годы: в этот период в СССР возникла наука сексопатология, и врачи-сексопатологи начали постепенно оказывать медицинскую помощь своим согражданам. Но всем они помочь не могли. Специалистов на всех не хватало, кабинеты сексопатологической помощи работали только в больших городах, к тому же в условиях вакуума информации далеко не все, кому пригодилась бы помощь профессионала, знали о существовании таких врачей.

Сексопатологи стремились не только лечить и просвещать советских людей, но и проводить исследования — но, естественно, в советских условиях такие исследования были серьезно ограничены рамками официальной идеологии, а зачастую и просто опасны для их авторов и участников. Было не принято говорить о сексе открыто, тем более публиковать научные работы, анализирующие проблемы в соответствующей сфере. Все, что касалось физической стороны любви, замалчивалось. Даже само слово «секс», которое как раз в 1960-х проникло в русский язык, прочно ассоциировалось с чем-то развратным, грязным и недостойным упоминания. Существование такой проблемы, как проституция, в СССР на официальном уровне отрицалось, из-за чего само явление фактически не было криминализовано.

В то же время нельзя сказать, что ситуация в СССР оставалась неизменной на протяжении всего его существования. Хоть при Хрущеве и Брежневе сохранялся дефицит информации о сексе, а нормальное половое просвещение по-прежнему практически отсутствовало, последующие поколения советской молодежи относились к вопросам секса с большей легкостью, чем их родители, выросшие в 1930-е — 1940-е.

Ситуация также сильно разнилась в зависимости от класса. Дети советской элиты могли жить вполне «по-западному»: в их распоряжении были родительские квартиры, в которых они могли проводить время со своими партнерами. Представителям рабочей молодежи было намного сложнее, но все же не так, как молодым людям, жившим при Сталине.

Перестройка и гласность принесли в СССР новую сексуальную революцию. О сексе снова заговорили по телевизору, в газетах и фильмах. Пуританство сменилось признанием реальности: оказалось, что в Советском Союзе есть и проституция, и ВИЧ, и другие серьезные проблемы, напрямую связанные со сферой интимного. Впрочем, агонизирующее советское государство не успело выработать никакой осмысленной политики в области секспросвета.

После распада СССР сексуализация приобрела лавинообразный характер — при этом потребовались годы, чтобы медиа, по крайней мере частично, отошли от тяги скандализировать и коммерциализировать секс. Так или иначе, за 1990-е — 2000-е секс постепенно «расколдовывался», обсуждение секса и связанных с ним тем становилось стало привычным. Да и государство в это время не слишком активно пыталось контролировать частную жизнь россиян.

Впрочем, уже в 2010-х произошел новый консервативный поворот, в котором заметны стратегии советской политики. После известных событий 2022 года тренд обозначился особенно четко: «пропаганда» сексуальной инаковости объявлена вне закона, звучат призывы к укреплению семьи и увеличению рождаемости, российское государство вновь считает западное влияние опасным и развращающим молодежь.

Даже в эпоху постсоветской сексуальной революции тема секса в России во многом оставалась табуированной, в 2020-х эта стигма тем более сохраняется. Да, просветители-энтузиасты продолжают свое дело в ютубе, телеграме, на личных площадках, но сейчас нельзя представить, чтобы секспросвет пришел в школы или на телевидение. Конечно, сегодня ситуация с сексуальной грамотностью лучше, чем в СССР, — в первую очередь из-за существования интернета, — но, как и в советское время, осведомленность даже о базовых правилах контрацепции, не говоря уже о более тонких вопросах, связанных с сексом, зависит от того, в какой среде вырос человек и насколько он готов заниматься самообразованием. Предполагается, что о сексе подросткам должны рассказывать дома, но далеко не все родители готовы поднимать эту «неприличную» тему. Массового доступа к авторитетным и образованным экспертам в области секспросвета в России нет.

Это приводит к печальным последствиям. К примеру, в нашей стране до сих пор делается недостаточно для борьбы с эпидемией ВИЧ, в результате чего это заболевание распространяется с большой скоростью. Процент людей, живущих с ВИЧ, в России в 2021–2022 годах составил 0,79 % по данным Роспотребнадзора и 0,59 % по данным Минздрава (данные отличаются из-за различий в методе подсчета), — эти проценты выше, чем в США (0,35 %), Франции (0,3 %), Великобритании (0,15 %), Германии (0,1 %)[181]. Для многих российских чиновников, работающих в сфере здравоохранения, как и для простых россиян, ВИЧ остается проблемой сугубо представителей «группы риска», хотя на самом деле риск заразиться ВИЧ есть у каждого. Такое отношение к проблеме, равно как и отсутствие полового воспитания, дополнительно затрудняет поиск решения.

Сексуальная политика современной России во многом похожа на советскую. В странах Европы и США уже давно считается, что сексуальность — важная часть человеческой идентичности, но в нашей стране все по-другому. В России царит убеждение, что любой публичный разговор о сексуальности — это «выпячивание» и ненужное возведение в абсолют «всем понятного» репродуктивного процесса. А если все понятно, то зачем нужен секспросвет?

Для многих россиян, в особенности представителей старших поколений, приемлемый секс — лишь тот, который происходит в браке и обязательно приводит к деторождению. По этой логике, если «хранить чистоту» до брака, никаких проблем не будет — в том числе венерических заболеваний. Да и предохраняться не нужно, ведь чем больше детей, тем лучше. Поэтому и полового воспитания не требуется. Во многих семьях тема секса — до сих пор табу: родители не говорят на тему секса с детьми, предпочитая, чтобы те сами нашли ответы на интересующие их вопросы. Такой подход к сексуальности в современном мире (в котором, даже в условиях сложившейся политической ситуации, границы остаются открытыми, а сексуальное поведение становится все более разнообразным и изменчивым) просто не работает. Реальность сложнее, чем схема «вот женишься/выйдешь замуж — сами разберетесь».

Еще одна вещь, которая роднит современную Россию и СССР, — это идеологизация темы секса. Советский и российский сексолог Игорь Кон в 2011 году замечал: если на Западе правительства и политики давно уже обсуждают вопросы сексуальности в контексте прав человека, то в России эти вопросы рассматривают строго с точки зрения обеспечения государственной безопасности. Кон писал: «Этот командно-административный, бюрократический подход делает любой официальный российский дискурс охранительно-репрессивным и одновременно утопическим, потому что в своей повседневной жизни россияне, как и все нормальные люди, любят, сношаются и рожают (или не рожают) детей не по политическим, а по личным мотивам, на которые ни административные меры, ни патриотическая риторика не влияют»[182]. По мнению Кона, если на Западе либерализация сексуальной морали была закономерным процессом, то в России считалось, что все это происки внутренних и внешних врагов, которых нужно найти и уничтожить. Если на Западе пытались всячески минимизировать риски либерализации сексуальной морали посредством пропаганды безопасного и ответственного секса, то в России политики говорили, что безопасного секса не бывает, а презервативы не нужны. Если на Западе пытались осмыслить и понять сексуальные ценности современных молодых людей, то в России мечтали о возрождении воображаемого прошлого, считая современность сплошным регрессом. Все эти тенденции напрямую связаны с советской эпохой: попытки контролировать человеческую сексуальность во имя «общего блага», поиски развращающего страну врага, стыдливо-пуританское отношение к сексу — все это черты политики советской власти на протяжении большей части XX века.

Еще раз подчеркну: об этих негативных тенденциях в сексуальной политике российского государства, напоминающих о советском опыте, Кон писал еще в 2011 году, который сегодня воспринимается едва ли не как эпоха вседозволенности. В 2022 году российское государство окончательно решило вернуться к тому, что практиковалось в Советском Союзе, — сексофобии. Неудивительно, ведь большинство политиков и чиновников современной России — носители и свидетели советской культуры.

Возвращаясь к названию книги: важен, разумеется, не сам факт существования секса в СССР. Важно, чем секс был для людей, живших в той стране. И как менялось отношение к нему власти: от свободы 1920-х через долгий период репрессий и подавления сексуальности до нового импульса откровенности в 1980-е, уже на излете существования Советского Союза. Россия, страна-правопреемница СССР, пока идет по тому же кругу. За сексуальной революцией 1990-х — 2000-х последовал сначала постепенный, а потом более резкий откат к консерватизму и сексофобии, очень напоминающим о стране, которой уже нет. Куда выведет эта дорога, случится ли в России новая сексуальная революция и получится ли выйти из круга — покажет история.