Секс был. Интимная жизнь Советского союза

Изобретение «коммунистической морали»

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, на котором Никита Хрущев осудил культ личности Сталина и обвинил бывшего руководителя страны в нарушении «принципа коллективного руководства» и проведении ненужных массовых репрессий. Несмотря на то что Хрущев озвучил доклад на закрытом заседании ЦК, держать его в тайне никто не собирался, и уже вскоре весь СССР и весь мир знал, что советское руководство хочет оставить сталинизм в прошлом. Времена массового государственного террора закончились — теперь официально.

Либерализация личной жизни советских граждан начала происходить сразу после смерти Сталина. Уже в 1953 году отменили запрет на браки с иностранцами. Через год возобновилось совместное обучение мальчиков и девочек в средних школах (напомним, с 1942 года школьники учились строго раздельно). Наконец, в 1955-м власти вновь легализовали аборты по немедицинским показаниям. Но качество советской контрацепции все равно оставляло желать лучшего. Во время последующих десятилетий, как отмечают российские социологи Елена Здравомыслова и Анна Тёмкина, медицинский аборт стал «массовым опытом и основным способом контроля репродукции и планирования семьи»[88]. И все-таки в сравнении с половой диктатурой сталинских времен во времена Хрущева определенно был сделан шаг вперед.

Отказавшись от террора как главного метода управлением государством, хрущевское руководство использовало убеждение и пропаганду. Во времена оттепели всё громче звучали слова о «коммунистической морали», которая должна была стать основной скрепой советского общества. Именно при Хрущеве был сформулирован «моральный кодекс строителя коммунизма», принятый XXII съездом КПСС, где пропагандировались «нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни».

Еще до принятия «кодекса», в 1959 году Хрущев провозгласил, что коммунистическая мораль играет центральную роль в жизни каждого советского человека, и призвал каждого гражданина ей следовать. Тех, кто не желал этого делать, собирались увещевать и наставлять на путь истинный: партийные организации и неравнодушные сограждане могли «привести в чувство» и помочь признать взгляды неправильными. Например, если человек был хулиганом, его вызывали на публичную «порку», а специальные активисты-«дружинники» брали над хулиганом шефство, чтобы заняться его перевоспитанием.

То же самое ждало тех, кто был пойман на супружеской измене. Такое поведение людей резко осуждали на партийном собрании и тоже устанавливали шефство над порочащими честь и достоинство советского общества негодниками: так общественность вмешивалась в личную и семейную жизнь, чтобы помочь гражданину «исправиться». Никакого террора — только убеждение, перевоспитание, общественное порицание. Согласно хрущевским идеологам, любого, кто отклонился от линии партии, если он, конечно, не совершил серьезных преступлений, можно было перевоспитать.

Сам Хрущев говорил о том, что внушение людям нужно постоянно усиливать: «Необходимо повысить внимание и требовательность со стороны общественности к поведению людей. Надо активнее использовать моральный вес и авторитет общественности для борьбы с нарушителями норм и правил социалистического общежития»[89].

Что касается абортов, тут государство также собиралось использовать пропаганду и убеждение. Аборты были легализованы, однако советские издательства принялись активно печатать брошюры, которые в самых ярких подробностях говорили о вреде искусственного выкидыша для женского здоровья. Авторы этих брошюр — известные и именитые гинекологи, как и в сталинские времена, — старались убедить молодых читательниц в том, что рожать — необходимо и что государство позаботится об их здоровье в процессе беременности и после родов.

Хрущев берется за половое воспитание

Хрущевское руководство также вплотную занялось вопросами полового воспитания молодежи — власти были в ужасе от того, что молодое поколение совершенно не стремится вести интимную жизнь в согласии с принципами «коммунистической морали». «Распущенность» молодежи на фестивале 1957 года была лишь вершиной айсберга.

«Коммунистическая мораль» между тем подразумевала следующее: до брака никакого секса, мастурбировать нельзя, «половой жизнью» лучше заниматься после двадцати лет и только для рождения детей, а не для удовольствия. Неудивительно, что все эти принципы оказались чужды большей части советской молодежи. Доклады врачей-венерологов периода оттепели показывают пропасть между заповедями «строителей коммунизма» и реальностью. В одном таком документе за 1964 год описывается ситуация в столице:

Данные заболеваемости сифилисом и гонореей в городе Москве свидетельствуют о растущем из года в год преобладании молодежи среди лиц, заболевших венерическими заболеваниями. Так, за 1963 год молодые люди в возрасте до 30 лет составили 74 % общего числа больных венерическими заболеваниями <…> Необходимо подчеркнуть, что десятую часть всех больных составляют юноши и девушки от 15 до 20 лет…

В докладе врач-венеролог призывал партийные, комсомольские и общественные организации лучше контролировать половую жизнь молодых людей:

Больше половины заболевших мужчин являются фабрично-заводскими рабочими, преимущественно только начинающими свою трудовую деятельность после учебы. Повышение уровня воспитательной работы среди этой группы, постоянный контроль за их становлением со стороны партийных, комсомольских и общественных организаций явились бы действенными мерами и в снижении заболеваний.

Много, до 9 %, студентов ВУЗов. Среди женщин преобладает также фабрично-заводская молодежь и работницы госучреждений /машинистки, секретари, делопроизводители/, работники торговли, общественного питания. 10,5 % женщин не работают, ведут крайне беспорядочную половую жизнь. В частности, из 3306 лиц, посетивших в 1963–1964 годах только ночной профилакторий кожно-венерологического диспансера, 313 оплачивали половые связи деньгами, а 451 человек рассчитывались угощением…[90]

Активисты-дружинники, предполагаемая надежда и опора общества в вопросах морали, к глубокому разочарованию советских докторов иногда сами оказывались не прочь «предаться пороку». В том же докладе говорится:

Случай, происшедший в Октябрьском районе, свидетельствует о больших недостатках в комплектовании дружин и об отсутствии идейно-воспитательной работы среди дружинников. За аморальное поведение была задержана дружинниками и затем после беседы отпущена гражданка шестнадцати лет. Через некоторое время шестнадцать дружинников посетили по очереди ее дом, и в результате 10 из них заразились гонореей.

Авторы доклада подчеркнули, что для избежания таких позорных случаев в дальнейшем следовало «не только формально создавать дружины, но и отбирать в них достойных представителей трудящихся».

В конце 1950-х советские власти решили издавать учебники по половому воспитанию, впервые с 1920-х. Но тут же возник серьезный вопрос: кто будет эти учебники писать? Никаких исследований на соответствующие темы в последние десятилетия не велось: сексологии как науки официально не существовало. В роли сексологов периодически выступали урологи, гинекологи, венерологи, иногда психологи и врачи общей практики.

Советское руководство решило проблему как могло, и в 1958–1959 годах в СССР вышли две брошюры малоизвестных авторов-врачей: «Половая жизнь и семья» Анатолия Станкова и «Вопросы полового воспитания» Тиграна Атарова. Обе пользовались огромной популярностью (двухсоттысячный тираж «Половой жизни и семьи» и стотысячный «Вопросов полового воспитания» разлетелись почти мгновенно — капля в море для такой огромной страны). И Станков, и Атаров говорили любопытствующему советскому читателю примерно одно и то же: воздержание — это здорово, а вот с сексом лучше быть поаккуратнее (лучше вообще без него). Еще они не уставали напоминать читателю, что личное — это общественное.

Анатолий Станков, по традиции 1940-х годов, опирался не на результаты исследований и научные данные, а на собственные представления о мире и «многочисленные наблюдения»:

Многочисленные наблюдения практической жизни показывают, что большинство людей воздержание переносят легко. Наука не знает болезней или нарушения здоровья человека от полового воздержания. Больше того, в период полового созревания воздержание является даже необходимостью для нормального роста и развития человека, тем более что юноша, еще не начинавший половую жизнь, легко переносит воздержание. Что же касается женщин, то половое воздержание ими, кроме единичных случаев, переносится очень легко[91].

А вот «избыточная» половая жизнь, по мнению доктора, напротив, опасна и может привести к проблемам со здоровьем — поэтому ее следует избегать, заниматься сексом только при необходимости и ни в коем случае не использовать какие-то возбуждающие материалы:

Что же требуется для предупреждения наступления полового бессилия? Для этого нужно начинать половую жизнь как можно позднее, вести ее регулярно и крайне экономно; половой акт совершать только при действительной и настоятельной естественной потребности в нем, не прибегая при этом ни к каким искусственным возбудителям полового влечения и ни к каким способам, извращающим и изменяющим нормальный ход совокупления…[92]

Отдельное внимание доктор Станков уделял воспитанию детей. В своей брошюре он просил родителей быть осторожными, чтобы ни в коем случае не допустить пробуждения у ребенка «раннего полового чувства». Его брошюра скрупулезно давала рекомендации: закаливание, свободная одежда, жесткий матрас, поднимать сразу после пробуждения — что угодно, только бы не допустить мастурбации (как и многие другие авторы официальных советских учебников, Станков не видел греха страшнее и болезни опаснее, чем «онанизм»).

Автор «Вопросов полового воспитания» Тигран Атаров тоже учил читателей вести половую жизнь в соответствии с «коммунистической моралью», обильно используя негативные примеры:

Борисов, 20 лет, слесарь, с незаконченным средним образованием <…> в личной жизни отличался своенравием и распущенностью. Познакомившись однажды на танцевальной площадке с девушкой, он быстро с ней сблизился, а через несколько дней, будучи в нетрезвом состоянии, вступил с ней в интимные отношения, при этом Борисов не интересовался ни фамилией девушки, ни тем, кто она, где работает или учится… Через месяц Борисов начал избегать встреч с девушкой, а затем и совсем скрылся от нее.

Атаров удивлялся «беспредельной доверчивости» девушки, у которой не хватило «воли и разума противостоять наглости своего случайного знакомого», в чем, конечно же, были виноваты и ее родители, и заодно школа, в которой она училась. Что касается юного слесаря, то он видел в женщинах «средство удовлетворения своей похоти» и тем самым обрекал себя на «заведомое одиночество, лишенное радостей семейной жизни», и даже «на заболевание венерической болезнью». Таков был типичный удел отступивших от коммунистической морали в назидательных рассказах Атарова. Вот как он рассуждал об одной «развратной» женщине (признавая, что и такие существуют в Советском Союзе):

Половую жизнь она начала в девятнадцать лет. Возвращаясь с вечеринки в сопровождении нового знакомого и не отдавая себе отчет в своих поступках, опьяневшая девушка вступила с ним в интимную связь. В дальнейшем она продолжала встречаться с новым знакомым и поддерживала с ним интимные отношения. Не будучи связана с этим юношей никакими духовными интересами и никакими юридическими обстоятельствами, девушка через несколько месяцев почувствовала, что он «надоел» ей. Этому содействовало новое, аналогичное знакомство с другим юношей, с которым она тоже вступила в интимные отношения… Меняя свои знакомства, она в конце концов заболела венерической болезнью.

Автор ничего не написал о важности предохранения, зато не забывал напоминать читателю, что сексуально раскрепощенные люди составляли «лишь незначительное меньшинство» и их половая жизнь была «нехарактерна для подавляющей массы советских людей»[93].

Правильный советский человек должен подходить к интимной жизни по-коммунистически. Станков формулировал это так: «Некоторые люди до сих пор считают, что вопросы любви и семейной жизни являются личным делом каждого человека. Это не совсем верно… Половые взаимоотношения людей являются не только личным делом каждого отдельного человека, но и делом всего общества»[94]. Советская власть при Хрущеве стала гуманнее, но ее принципы остались нерушимы: общее доминирует над личным, а государство — над отдельным человеком. «Тлетворный яд буржуазной пропаганды»

В 1960 году советские чиновники пришли к решению обратиться к опыту других социалистических стран, где, в отличие от Советского Союза, развивалась сексологическая наука. Например, в ГДР и Чехословакии даже существовали институты, занимающиеся проблемами сексуальной жизни и полового воспитания. Результатом этого обращения стали выпущенные в СССР две новые брошюры: «Юноша становится мужчиной» и «Вопросы пола» — эти переводы на русский язык работ квалифицированных сексологов из Чехословакии и ГДР тут же стали бестселлерами. Новые брошюры уделяли больше внимания практическим советам о половой гигиене, а идеологических вопросов почти не касались. Несмотря на высокий спрос на такие издания в обществе, советское руководство не спешило радовать публику новинками по поднятой теме, даже самыми сдержанными по тону. Наверху по-прежнему опасались, что такие книги приведут не к «просвещению», а к «развращению».

В 1962 году разразился Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны: в ходе конфликта из-за размещения советских ракет на Кубе Москва и Вашингтон остановились в шаге от прямого столкновения. А в следующем, 1963 году ЦК КПСС организовал специальный пленум о «задачах идеологической борьбы в современных условиях». Делегаты пленума объявили об опасности, которая нависла над советской молодежью и исходила от западных стран:

Империалистическая буржуазия усиливает свои идеологические диверсии против социалистических стран и прежде всего против Советского Союза. Она стремится отравить тлетворным ядом буржуазной пропаганды наименее устойчивых членов нашего общества. Все это обстоятельство объясняет, почему сейчас идейно-воспитательная работа становится центральной в деятельности нашей партии и всех ее организаций.

Делегаты пленума подчеркнули, что необходима бдительность: «Мы должны драться буквально за каждого советского человека»[95]. До паранойи сталинской эпохи, конечно, не доходило, но и об открытости миру, как на фестивале 1957 года, речи больше идти не могло. Борьба с «буржуазным влиянием» на умы советской молодежи стала одной из задач советского полового воспитания.

В 1964 году вышла новая брошюра «О половом воспитании», отразившая наставления пленума. В предисловии автор Николай Чучелов предупреждает читателей: «…вредное идеологическое влияние Запада с его проповедью о зверином значении полового влечения еще проникает в различных формах в нашу страну»[96]. Чучелову вторила другая брошюра под названием «Гигиена брака», изданная в том же 1964-м:

Литература, музыка, кино, изобразительное искусство — то есть, все средства идеологической пропаганды культуры — призваны учить молодежь тому, что половое сближение является не самоцелью и возможностью лишь удовлетворить половой инстинкт, а естественным завершением взаимного чувства любви и основой прочной семьи… К сожалению, тлетворное влияние буржуазной идеологии, господствующее в литературе и искусстве капиталистических стран, сказывается иногда на группе менее устойчивых в нравственном отношении представителей советской молодежи[97].

Эти две брошюры, изданные в 1964 году, не слишком отличались от трудов Станкова и Атарова — они хвалили воздержание и учили родителей, как ни в коем случае не давать подросткам мастурбировать. Правда, Чучелов в своей проповеди воздержания пошел еще дальше, рекомендуя тем советским гражданам, кому сложно справиться с половым влечением, прибегнуть к медицинской помощи: «В отдельных случаях, если половое воздержание беспокоит человека, нарушает сон и понижает трудоспособность, следует обратиться за советом к врачу. Медицина располагает различными препаратами, позволяющими регулировать половую деятельность. Действие этих медикаментов кратковременно и не может ухудшить половую способность в дальнейшем. По этой причине нет оснований бояться и отказываться в случае необходимости от врачебной помощи»[98].

И конечно, следовало очередное напоминание, что интимная жизнь — не личное дело каждого: «В СССР всегда проявления половой распущенности получают должную оценку общественности. В каждом коллективе по месту работы, учения и местожительства подобные действия, недостойные советского гражданина, встречают решительное осуждение, а в некоторых случаях к таким людям применяют и более суровые меры»[99].

Конечно, нескольких брошюр, полных консервативных призывов воздерживаться и больше думать об ответственности перед обществом, не хватало, чтобы заполнить вакуум, сложившийся в сфере полового воспитания. Об этом ярко свидетельствовали дискуссии, проходившие в те годы на страницах советских газет.

Молчание порождает преступления

Пользуясь относительной свободой «оттепели», советские СМИ иногда поднимали острые вопросы — пусть и строго в рамках партийной линии. В 1962 году в популярной газете «Молодой коммунист» вышла статья журналистки Евгении Розановой, озаглавленная «Завтра будет поздно: заметки о половом воспитании». Розанова рассказывала о судебном процессе в городе Куйбышеве (ныне Самара), который длился почти два года и наделал много шума. На скамье подсудимых оказались пятнадцать молодых людей, обвиняемых в «растлении» девушек. Всем им грозила высшая мера наказания — смертная казнь. Отношение к насильникам Розанова высказала вполне однозначно: «Речь тут должна идти не только об осквернении девической чистоты. Совершилось насилие над человеком, растление не только физическое, но и моральное, страшное унижение человеческого достоинства. В нашей стране, где уважение к человеку — основной закон государства, такое простить нельзя!»[100]

Розанова не только осуждала подростков, но и задавала вопросы — не столько самим преступникам, сколько обществу: «Как это началось? Где был тот первый, еще не преступный, а лишь неверный шаг, который и потянул их дальше, вниз, к преступлению, к суду и позорной кончине?» В поисках ответа журналистка тщательно изучила материалы уголовного дела и среди сотен документов обнаружила письмо одного из осужденных, Алексея Никулина, в Верховный Суд СССР, где он, пытаясь защититься, излагал факты своей биографии.

Никулин рассказал, что в восьмом классе впервые попробовал водку: в пионерлагере учитель налил ему, «чтобы согреться». По мнению Розановой, именно этот эпизод положил начало нравственному вырождению Никулина: «Пьянство ослабляет волю человека, освобождает его инстинкты из-под контроля сознания. И отсюда прямой путь к половой распущенности, к половому преступлению». Далее она цитирует рассказ Никулина о его выпускном вечере — и эта цитата, полная попыток оправдаться и представить себя жертвой, тем не менее наглядно демонстрирует, как иногда далека была реальность советской жизни от принципов «коммунистической морали»:

Настал день нашего выпускного вечера. Я, как всегда, отвечал за музыку и художественное оформление зала. Не знаю, каким путем, по чьей вине, во время вечера на нашем школьном столе очутился ящик красного вина и четыре бутылки неразбавленного спирта. Тут же были учителя, родители и сам директор школы товарищ Узилов. И никому — ни учителям, ни родителям, ни тем более ученикам — не пришло тогда в голову, какую тень бросил этот ворох бутылок на то светлое и чистое, что мы получили в тот день, на нашу путевку в жизнь. Нет, не отразилось это на чистых и аккуратно заполненных листах аттестатов. Темное пятно легло на чистые страницы наших душ, медленно, но упорно подтачивая наше сознание. У каждой причины есть свое следствие. Так было и тут. Анатолий Панков, мой одноклассник, уединившись с Тоней С. в ботаническом кабинете, под влиянием вина совершил с ней половой акт. Ученики девятого класса Петр Захаров и Люба П., тоже пьяные, ушли с вечера гулять и сделали то же, что Панков с Тоней… Не многовато ли для семнадцатилетних мальчишек и девчонок? Но еще страшнее то, что все это никого из старших не заставило взяться за голову — ни директора, ни родителей, ни учителей. Вот так выпускала нас школа на широкие просторы жизни, так «благословляла» нас в самостоятельный путь.

Суд не принял оправданий молодого человека. Никулин и четырнадцать его «сообщников» были приговорены к расстрелу.

По мнению Розановой, вопиющий случай в Куйбышеве был результатом серьезного недостатка советской образовательной системы — отсутствия полового воспитания. Неграмотность в вопросах интимной жизни калечила судьбы советских подростков: происходили не только преступления, но и бытовые трагедии. Пример такой трагедии Розанова привела в той же статье, рассказав о судьбе семнадцатилетней Ларисы, мать которой написала в газету следующее:

Я хочу рассказать о душевной травме, нанесенной всей нашей семье, а особенно моей младшей дочери Ларисе. Ей 17 лет, она здесь родилась, выросла, пошла в школу и училась только на четверки и пятерки. Она — комсомолка, отличного поведения, активная общественница, отзывчивый товарищ — помогала своим подругам и товарищам в учебе. Все ее знали как хорошую скромную девочку, ставили в пример другим.

И вот к ней прикрепили отстающего ученика Виктора Обломского, который не хотел учиться, а больше увлекался спортом и курением. Его отца неоднократно вызывали в школу и говорили о плохом поведении сына. На протяжении четырех лет Виктор ходил в наш дом заниматься. Лариса добросовестно помогала ему в учебе и переживала за него, чтобы он не остался на второй год. Мы считали их еще детьми и ничего не подозревали. Все шло хорошо…

И вдруг для всех нас нежданно-негаданно случилась беда. Вместо благодарности Виктор обесчестил Ларису, и она родила ребенка. Мы не знали о ее положении до момента вызова скорой помощи, и она сама не понимала, что с нею происходит. Никто ни в школе, ни дома, ни окружающие не заметили и не подозревали, что она ждет ребенка.

Далее мать Ларисы горестно писала, что родители Виктора решительно отказались заботиться о новорожденной, а его отец, коммунист и член горисполкома, даже цинично заявил, что Виктор просто разлюбил Ларису. Сам Виктор также не изъявил желания даже посмотреть на своего ребенка. «Моральным уродом воспитали Виктора его родители», — заключила мать Ларисы.

Конечно, Розанова согласилась с женщиной в том, что значительная часть вины в этой ситуации лежала на Викторе. Но тут же пояснила, что была виновата и мать Ларисы. Ведь если бы она уделила время для беседы с дочерью о «половой жизни», трагедии можно было бы избежать:

Как могло случиться, что мать — самый близкий девочке человек! — до последней минуты не знала о беде своей дочери? Ведь дело не только в физиологической стороне, хотя и тут было огромное потрясение всего еще полудетского организма… Почему мать вовремя не заговорила с дочерью о сложных вопросах, ощущениях, мыслях, которые неизбежно возникают перед девушкой в 15–16 лет? Возможно, что Лариса и сама не понимала того, что с нею произошло, какие последствия вызвало. Откуда ей было знать, если ни дома, ни в семье, ни в школе, ни среди друзей никто не говорил с нею на эти «скользкие» темы?

Последний вопрос имел ключевое значение и затрагивал далеко не только семью Ларисы. Розанова решила пойти дальше и напрямую узнать у советских чиновников, почему никто в СССР не хотел заняться проблемами полового воспитания. Для начала она отправилась в Академию педагогических наук РСФСР, где ее долго переадресовывали из одного отдела в другой. В конце концов журналистка оказалась в Институте теории и истории педагогики. Когда она спросила заместителя директора института по фамилии Кондаков, кто занимается разработкой методики полового воспитания молодежи, то Кондаков просто развел руками:

— Наш институт специально такой темой не занимался. На совещаниях в президиуме Академии педагогических наук иногда поднимался этот вопрос, но практически ничего не сделано.

Ученый секретарь Академии педагогических наук РСФСР также растерянно заявила:

— Специальных исследований на эту тему у нас нет. Столько проблем, что нас просто не хватает! Сейчас сосредоточили внимание на вопросах политехнизации школы, на коммунистическом воспитании молодежи. Министерство просвещения также выражало пожелание разработать эту тему. Но они не просили нас включить этот вопрос в тематический план, и мы ничего не предприняли. Иногда и психологи в докладах и беседах касаются проблем полового воспитания, отмечают, что над ними следовало бы работать. Но пока реального ничего нет.

Другой чиновник Академии, к которому Розанова обратилась все с тем же вопросом, также пожал плечами:

— Половое воспитание? Очень нужная тема! Но — увы! У нас ею никто не занимается. Конечно, это тема нашего института, а также институтов физического воспитания и школьной гигиены. Но ни в наших, ни в их планах ее нет. Мы как-то даже докладную записку писали, предлагали начать исследования педагогических и психологических вопросов, связанных с проблемой полового созревания и полового воспитания школьников среднего и старшего возраста. Но дальше этой докладной дело так и не пошло. Ведь по непонятным причинам эта тема до последнего времени находилась под каким-то негласным запретом.

Тогда Розанова обратилась в Министерство просвещения РСФСР, где ей тоже сказали, что проблемой никто не занимается, а существующего школьного образования вполне достаточно, чтобы узнать о сексе все, что нужно:

— Нет, у нас никто не занимается этим вопросом. Но вообще тема отражена в школьных программах — ведь изучается же анатомия и физиология человека. А изучение литературы, истории, Конституции дает нашей молодежи правильные представления и в этом направлении. Специальной же методической литературы на эту тему нет. Но ведь это и не наше дело — разрабатывать методические указания, наша обязанность — организаторская работа. А методикой пускай занимается Академия педагогических наук.

Услышав такой ответ, Розанова еще больше убедилась в том, что советских чиновников вопрос полового воспитания совсем не интересует. Советским детям и подросткам оставалось искать вопросы на свои ответы самостоятельно. И делать это по-прежнему в условиях запрета на открытый разговор о сексе и общественного порицания свободных проявлений сексуальности.

Народ требует секспросвета

Несмотря на важность и остроту проблемы, тема отсутствия в стране секспросвета поднималась в советских газетах редко — примерно раз или два в год. Так, в 1964-м, год спустя после публикации Розановой, другое авторитетное издание «Молодая гвардия» опубликовало статью Бориса Грушина «Слушается дело о разводе: о так называемых „легкомысленных“ браках»[101]. В статье представлены мнения советских граждан о проблеме полового воспитания в СССР: все опрошенные согласились в одном — в СССР его просто нет, и у советской молодежи с сексом дела обстоят печально.

Например, один служащий из Одессы, проживший в браке двадцать четыре года отец двоих детей, сетовал на отсутствие в стране печатных пособий о половом воспитании (брошюры Станкова, Атарова и Чучелова он либо не читал, либо не считал достойными упоминания):

Этот вопрос у нас стыдливо замалчивается, будто он не существует вовсе… Вступая в брак, молодежь должна иметь представление об этом вопросе: живя брачной жизнью, она должна знать, как жить правильно, как соблюдать гигиену половых органов <…> Но может ли молодой человек любого пола, готовясь к половой жизни (к вступлению в брак), найти какое-либо печатное пособие, содержащее сведения об этих вопросах? Нет, даже в специальных медицинских книгах об этом почти ничего не говорится. И, не найдя ответа на свои вопросы, молодые люди (да и не только молодые!) совершают большое число ошибок, делают немало глупостей.

Тридцатичетырехлетний юрист из Крыма, женатый уже двенадцать лет, был того же мнения:

Совершенно незнакомы молодые люди с сексуальной стороной брака, с его физиологией. Из-за ханжеской скромности у нас вообще нет никаких изданий по этому вопросу, между тем более половины из известных мне по моей юридической практике (и практике моих коллег) разводов произошли именно из-за половой холодности или извращенности одного из супругов. Несмотря на повсеместное мнение об облегченном отношении нынешней молодежи к половым связям, знакомые мне молодые люди (в том числе и разводившиеся!) почти ничего и не знали из того, что надо знать человеку, вступающему в брак…

Одно из удручающих последствий отсутствия сексуального просвещения в СССР уже упоминалось выше — огромное количество нежелательных беременностей, с которыми сталкивались в том числе молодожены. Конечно, советская пропаганда постоянно твердила о том, что сексом следует заниматься только для рождения детей, но в реальности, как всегда, дела обстояли по-другому: людям хочется секса не только для продолжения рода, но и для удовольствия. Часто люди не знали о техниках предохранения, поэтому даже женщинам, жившим в браке (но не стремящимся по той или иной причине иметь детей), приходилось идти на аборт.

Из-за частых абортов молодые женщины подвергали свое здоровье серьезному риску, вплоть до бесплодия. Борис Грушин в своей статье привел мнение еще одного советского гражданина, который задавался закономерными вопросами о нехватке сексуального просвещения и средств контрацепции:

Еще часты случаи, когда молодые супруги, будучи совершенно не подготовлены к семейной жизни, боятся обзаводиться детьми и появление ребенка считают нежелательным. Они решают прерывать беременность, что пагубно отражается на молодом организме женщины, травмирует ее нервную систему, а в семейную жизнь вносит подчас непоправимые последствия. Наша медицинская наука в производстве противозачаточных средств топчется на одном месте. Эти несовершенные средства и неумение обращаться с ними ставят молодую женщину в условия, когда она становится матерью не по своему желанию, а случайно. Это большое зло! До каких же пор на гинекологических креслах будут калечить женщин?!

Другой респондент, инженер из Перми, высказывал схожую точку зрения:

Проблема раннего обзаведения детьми совсем не решена и никак не решается. Молодые супруги договариваются, что год-два детей им иметь не нужно. Однако, увы, оба они достигли половой зрелости, любят друг друга, а ни одна книга о гигиене брака или медицинская консультация не дает им ясного, точного, надежного способа для предотвращения зачатия. Всюду только пишется и говорится, что аборт вреден, губителен для здоровья, нежелателен, а о способах предупреждения аборта всюду стыдливо умалчивается. Не думаю, чтобы медицина была в этом отношении совершенно бессильна. Никаких недомолвок в гигиене брака быть не должно. Нам не нужна такая забота о нравственных устоях, если она оборачивается несчастьем людей.

Сорокалетняя женщина-фельдшер из Воронежа рассуждала о другой проблеме — внезапно обнаруживаемой сексуальной несовместимости, которая может разрушить семейную жизнь. Вина за сексуальную невежественность детей и подростков, по мнению респондентки, лежала в том числе на родителях:

До последнего часа они так и не приоткрывают завесу перед своими детьми… Каждый из родных и знакомых желает молодоженам счастья. Но почему же никто не говорит им, как его создать, не потерять, не омрачить? Стесняются? А почему же тогда не стесняются поносить даже самые интимные стороны несложившейся жизни, когда дело доходит до разрыва?!

Скажите, разве мало случаев, когда буквально в первые сутки после бракосочетания вырастает отчужденность, презрение, раскаяние, разочарование? А из-за чего? Чаще всего из-за физических несоответствий или недостатков. Не каждая пара может это преодолеть.

Многие осудят мой взгляд, а многие все-таки призадумаются. Я сама мать, и мне этот вопрос далеко не безразличен. Прежде всего нам надо преодолеть чувство ложного стыда в этом вопросе. Если мы будем говорить о нем прямо, не стесняясь, мы сможем предотвратить немало несчастий в молодых семьях.

В частности, конечно, нужно, чтобы перед бракосочетанием молодые люди сходили на консультацию к врачу, узнали, не возникают ли у них в брачной жизни каких-либо заведомо неразрешимых проблем. Если все в порядке — прекрасно! Если человек болен — значит, надо ставить вопрос о проверке глубины чувств. Смогут молодые преодолеть будущие преграды — хорошо. Не уверены в этом — тогда лучше расстаться с самого начала, чтобы потом не клясть судьбу. Я уверена, что тут вполне возможна система разумных мер, которая, не задевая человеческого достоинства, принесет огромную пользу: молодые люди будут знать, что за дверью врачебного кабинета счастье будет зависеть уже от них самих.

Главная мысль статьи Грушина идентична выводам Розановой — в СССР не умеют и не хотят говорить о сексе, из-за чего людям сложнее жить. Один из московских преподавателей, опрошенных Грушиным, сетовал по этому поводу: «К нашему стыду, к сожалению, мы должны признать, что очень многие люди у нас являются полнейшими невеждами в этом житейски необходимом деле. Не слишком отличаются от них и многие врачи, насколько я могу судить по собственному опыту. А ведь эта проблема не такая уж неразрешимая!»

Катастрофический недостаток полового воспитания и непонимание, что такое сексуальная жизнь, в первую очередь ставил под удар молодых женщин: половая неграмотность в сочетании с сексуальной фрустрированностью порой приводила к вопиющим случаям насилия. Современная финская исследовательница Анна Роткирх приводит воспоминание петербурженки Виктории (имя изменено), рожденной в 1936 году. Виктория рассказывает, что ее жених — дело было приблизительно в начале 1960-х, — который был старше ее на восемь лет, после того как она наотрез отказалась заниматься с ним сексом до брака, напоил ее и подверг сексуальному насилию. Потом он как мог ее успокаивал и «больше до свадьбы не дотронулся», но последствия не заставили ждать:

Первая брачная ночь оказалась ужасной. Я абсолютно ничего не чувствовала, он злился, говорил гадости, что все женщины были без ума от него, почему я такая. И я поняла, что надо было до брака все знать, и тогда, возможно, не было бы трагедии. Я стала притворяться[102].

Разумеется, плачевная ситуация с сексуальным просвещением в СССР не снимает вину с мужа Виктории: насилию не может быть оправдания. Тем не менее эта история показывает, к каким опасным последствиям может привести отсутствие культуры полового поведения и осознанности в интимной жизни. Еще один случай сексуального невежества, который дает нам представление, насколько плохи были дела, представлен в рассказе Георгия, который в шестнадцать лет (в 1965 году) попытался наконец «стать мужчиной»:

В этот год, летом, живя на даче, я ходил по окрестным лесам в поисках девочки или девушки, с которой можно было попробовать и испытать себя как мужчину <…> Один раз мне повезло, я выследил одну в малиннике, {одна ее} подружка сразу убежала, а другая растерялась…

Когда оказалось, что половой акт ему все-таки совершить не удалось, по словам Георгия, произошло следующее: «Сразу потеряв к ней интерес, я заправился (речь об одежде. — Прим. ред.) и отпустил ее, испуганную, догонять свою подругу». Очевидно, никакого добровольного согласия со стороны девушки не было.

Но ни случаи насилия, ни публикации в прессе, полные голосов обеспокоенных людей, ничего не изменили, а откровенные обсуждения секса тем более оставались редкостью. Несмотря на позитивные перемены, произошедшие при Хрущеве, советская власть по-прежнему не замечала пропасть между своими пропагандистскими декларациями и реальностью. Обычные люди жили и занимались сексом — как могли и как умели, — пока партийные чиновники рассуждали о «коммунистической морали» и происках Запада. Эти миры можно было бы назвать параллельными, если бы отсутствие сексуального просвещения не отражалось так разрушительно на судьбах отдельных людей — оно приводило к насилию, неудовлетворенности в браке, росту числа разводов, частым случаям нежелательной беременности и последующим травматичным абортам. Чиновникам, впрочем, не было до этого дела. Время от времени эксперты по образованию и специалисты из других научных областей поднимали эту проблему в прессе 1960-х и 1970-х годов, но существенного прогресса достигнуто не было. Советские молодые люди и их родители продолжали жить в сексуальном неведении.