Глава двадцать первая

Нас никто не стал тревожить, а потому мы благополучно продрыхли до одиннадцати часов. Потом нехотя встали и отправились вниз, хотя Маша по дороге заскочила в душ. Вопреки сложившемуся стереотипу о женских привычках, пробыла она там всего минут пять, после чего вышла, завёрнутая в полотенце и спустилась вниз, присев за столик.

Из коллектива присутствовал только сам профессор и пёс, валявшийся под ногами и страдавший от безделья.

— Кофе в наличии, — сообщил он, указывая на две кружки. — Сахар положите сами.

— Как обстановка? — спросил я, садясь на стул. Пёс как раз улёгся внизу, пришлось поставить ноги на него. Отличная грелка получилась. — Как его зовут-то?

— Зовут его по документам Чезаре, но мы сократили до Чижик. Так гораздо проще, и он откликается, — объяснил профессор. — А обстановка складывается непростая.

— Подробнее? — я отхлебнул кофе и вдруг почувствовал зверский голод. — А что на завтрак?

— Завтраком никто не озаботился, вот хлеб, а в холодильнике есть сыр, масло и колбаса, сделайте бутерброды.

Маша занялась приготовлением, а Рязанцев продолжил:

— Первое, оно же главное: мы примерно выяснили, где и как будет проходить генеральный шабаш.

— Примерно?

— Разумеется, загородная вилла огромного размера снята на два дня, на подставных лиц, при этом в качестве требования заявлено отсутствие персонала и вообще кого бы то ни было вокруг. Думаю, это они.

— Логично, — согласился я.

— Собрание произойдёт через четыре дня.

— Тебе горчицу класть? — спросила Маша.

Я посмотрел на бутерброд. Там был хлеб, масло, кусок варёной колбасы, снова сыр, два ломтика помидора, а сверху какой-то мясной деликатес, вроде буженины. Для горчицы места точно не было. Я отрицательно помотал головой.

— За эти дни нам следует принять какое-то решение, — добавил профессор.

Я взял у Маши бутерброд, откусил и погрузился в раздумья, временно отключившись от окружающего мира. Жевательный процесс не мешал шевелить мозгами, но придумать что-то не успел, поскольку Рязанцев огорошил следующей новостью:

— Плохие вести пришли от наших покровителей.

— Которых?

— Тех, что в рясах. Они звонили мне и сообщили, что артефактами заинтересовались силы, которым знать о них нежелательно. Возможно, это не случайно, допускаю, что их кто-то навёл.

— Иностранные разведки?

— Предположительно МИ-6, они пока не владеют полной информацией относительно артефактов, но уже хотят заполучить предметы себе. Как они сказали, для исследований.

— И они их получат, — я даже жевать перестал.

— Именно, силы несопоставимы.

— И что собираются делать попы?

— Пока не решили, возможно, отправят их сюда.

Я задумался. Не самый плохой вариант. Один артефакт у нас с собой, а британская разведка, может, и сильна, и имеет агентов на местах, вот только вряд ли у них найдётся полноценная сила, способная обокрасть нашу команду. Правда, они могут пойти окольными путями и вписать в это дело местные власти.

Тут в комнату вошёл Павел Сергеевич. Престарелый спец был на взводе, чего раньше я за ним не замечал.

— Ну что? — спросил Рязанцев.

— Навели справки, выяснили устройство, — он положил на стол план комплекса зданий той самой усадьбы, где предположительно состоится собрание адептов. Приличный комплекс, туда человек сто легко поместятся, и ещё останется место. — Свен и Тони сейчас наблюдают, Витя ставит аппаратуру.

— И? Что решим?

— Я уже всё решил, — он присел за стол и налил себе кофе. — Понимаю, что такой шаг — это перебор, но иного выхода у нас нет. Кое-что из необходимого у меня есть, что-то раздобудем через военных, а ещё думаю связаться с промышленниками.

— Ты сможешь сделать всё за оставшееся время? — недоверчиво спросил профессор.

— Придётся постараться.

— Мне кто-нибудь объяснит? — спросил я.

— Павел Сергеевич предпочитает вопросы решать радикально, — пожал плечами Рязанцев.

— Второго такого шанса нам точно не представится, — сказал тот, отхлёбывая кофе. — Они соберутся вместе, те, кого мы, при других раскладах искали бы годами. А главное — посторонних людей там не будет, так что никакого сопутствующего ущерба.

Я начал понимать.

— Вы хотите их взорвать?

— Именно, убить их трудно, от некоторых, вон, даже пули отскакивают, но свой запас прочности есть у всех, даже у патриарха. Если взять достаточное количество взрывчатки…

— Да тут тонна понадобится, — заметил я, тыкая в план зданий. — А то и две.

— Можно уложиться в двести килограмм, — сказал он. — Но если найдём тонну, то ещё лучше. Главное, правильно заложить.

— А подрывники у нас есть?

— В молодости я служил в спецназе, — сообщил он, — как раз на должности подрывника. Я уже примерно представляю схему минирования, работы будет много, но результат того стоит. Там, помимо прочего, много металлоконструкций, хлюпких, но с большим количеством деталей. Это дополнительные поражающие элементы.

— Это разумно, — сказал я своё мнение. — Даже если убьём только половину, это здорово облегчит нам жизнь. Меня только техническая сторона вопроса смущает. Заминировать охраняемый объект, да ещё так, чтобы никто не заметил, да в таких объёмах. И взрывчатки, как я понял, пока нет.

— К вечеру будет, — уверенно сказал он. — Тротил точно будет, килограмм тридцать. Остальное добудем у горняков. Даже если просто селитру подкинут, это тоже пойдёт в дело.

— А патриарх? — спросил я. — Он ведь может почувствовать это?

— Чувствительность у него специфическая, — сказал Рязанцев. — Чтобы он ничего не почувствовал, нужно сделать так, чтобы вы с Машей близко не подходили к объекту. Вас он точно почувствует, а остальные — это просто люди. Люди там бывали часто.

— Значит, придётся мне с парнями взяться за лопаты, — Павел Сергеевич допил кофе и встал из-за стола. — А вы можете работать здесь.

На этом разговор закончился. А поработать пришлось. Не знаю, кем был Павел Сергеевич в прошлой жизни, какие связи у него остались, с кем он знаком и на кого имеет влияние, но у него всё получилось.

К вечеру к нам подъехал неприметный грузовик, откуда вылезли двое парней в гражданской одежде, ни слова не говоря, они выгрузили четыре мешка из под муки, после чего, получив от Рязанцева конверт, так же молча удалились. Судя по незначительной толщине пакета, за груз платили отдельно, а это были транспортные расходы.

В трёх мешках лежали толовые шашки, по четыреста грамм каждая. А в четвёртом было нечто другое, открыв его, я обнаружил бухту толстого троса в красной обмотке. На вопрос, что это, мне объяснили, что это детонирующий шнур.

Чуть позже, когда уже стало темнеть, приехал другой грузовик, теперь уже люди в рабочих комбинезонах сгрузили огромный тюк, настолько тяжёлый, что вытаскивать его из кузова пришлось вчетвером. На ткани мешка было написано «Селитра аммиачная 200 кг». Я не разбираюсь в подрывном деле, но даже мне было понятно, что такими средствами взорвать усадьбу вполне реально, даже не взорвать, а просто смести, оставив не её месте ровную площадку.

Чуть позже прибыл сам Павел Сергеевич, он тоже принёс небольшой рюкзак, где лежали средства взрывания. Готовилось что-то грандиозное. Подобная деятельность проходила по статье «Терроризм», а нам по итогам светил астрономический срок. Впрочем, мне ли этого бояться? За мной и без того подвигов числится столько, что встану почти вровень с известными маньяками.

Но, как оказалось, работа не исчерпывается одной только закладкой зарядов. Сперва их нужно было подготовить. Третья посылка пробыла уже ночью, привезли её Тони и Свен. Алюминиевые ящики кубической формы со стороной сантиметров сорок. Внутрь закладывались заряды по четыре килограмма, а свободное место засыпалось металлическим хламом. Болты, гайки, гвозди, подшипники и рубленая арматура. Потом устанавливался детонатор, а несколько ящиков должны быть объединены детонирующим шнуром.

Ещё сделали несколько зарядов поменьше, которые установят в разных местах. Потом настал черёд селитры. Её засыпали в большие баки, заливали соляркой (от чего провонял весь дом, у сдающей конторы будут претензии). Эти заряды, как я понял из разговоров, установят в самом центре, прямо под ногами патриарха.

В итоге, когда уже под утро работы были завершены, а главный распорядитель в лице Павла Сергеевича дал команду отдыхать, в прихожей стоял целый арсенал, способный разнести этот дом раз десять. Сам подрывник возился с взрывателями, подрывать будет с большого расстояния с помощью пульта.

Минирование назначили на следующую ночь, когда на объекте почти не останется людей. Что-то закопают, что-то разместят в подсобных помещениях, что-то встроят в электрощитки и сантехнику. Работа предстоит титаническая, и пусть даже ночи сейчас стали длиннее, придётся им поторопиться.

Но всё это будет без меня. Павел Сергеевич, Тони и Свен запаслись инструментом и отправились отсыпаться. Профессор хотел пойти с ними, но ему отказали, мотивировав это плохой физической формой. В самом деле, прыгать через заборы и копать ямы (а возможно, и укладывать аккуратно охрану с помощью хлороформа) — не то занятие, которое ему по силам. Уж лучше пусть руководит отсюда.

Пошли спать и мы с Машей. Вечером и для нас найдётся дело. Мы будем наблюдать. Издалека, конечно, примерно за километр от объекта. Смотреть, чтобы никто не появился внезапно, спутав нам все карты. Я как всегда нервничал, слишком уж невероятным представлялось задуманное. Слишком много следов мы оставим, если не получится уничтожить всех одним ударом, у нас начнутся проблемы, которые помешают дальнейшей работе. Перед сном даже не поленился похитить с кухни бутылку коньяка. Снять стресс и улучшить сон. Где-то оставались ещё таблетки, но их я решил приберечь.

— Тебе налить? — спросил я Машу, что стояла у окна в длинном халате и смотрела в темноту.

— Да, налей, — сказала она, не оборачиваясь. — Только немного.

Наливать пришлось в кружки, коллектив у нас полностью непьющий, коньяк держали больше для порядка, и уж тем более не озаботились стаканами и рюмками.

Я протянул ей кружку, а сам распечатал большую шоколадку и разломал её на части.

— Нервничаешь? — спросила она, отхлебнув из кружки.

— Ещё как, я вообще нервный, потряхивает немного, — я тоже выпил, коньяк был превосходным, даже закусывать не хотелось.

— Я знаю один способ снять напряжение, — она улыбнулась. — Но ты ведь опять нудеть начнёшь.

— Не начну, — я допил коньяк. — Скорей бы уже всё закончилось.

— Как я понимаю, одними взрывами не обойдётся, придётся ещё повоевать.

— Я готов, ещё налить?

— Я это не допила, пей сам, и будем спать. Завтра трудный день.

Я опрокинул в рот ещё полкружки, пожевал шоколад с орехами, после чего отставил бутылку и потушил свет.

— Так что, спать будем, или… — спросила Маша из темноты, фонарь снаружи не горел, да и луну скрыло тучами.

— Или, только быстро, — сказал я, залезая под одеяло.

Так мы и поступили, она даже раздеваться не стала, просто приподняла полы халата, весь акт уложился минут в пять. Ей хватило. Мне тоже. После этого мы обнялись и заснули. Бросив взгляд на часы, я увидел, что уже половина второго ночи.

В ночь перед мероприятием никто не спал. По плану следовало прилечь днём, а ближе к вечеру выдвинуться на место. Не надеясь на одну только взрывчатку, мы возьмём оружие. Будем стрелять, добивая выживших. Насколько эту будет эффективно, сказать не могу, но надо постараться. А для надёжности Павел Сергеевич загрузил меня работой.

— Вот смотри, — он поставил передо мной два патрона к моей винтовке. — Патроны армейские, без сердечника.

— Может, лучше бронебойные? — спросил я.

— Смысла нет, — он отмахнулся. — Практика показала, что их защита не останавливает пули, а просто отводит их в сторону. У неё есть предел насыщения. Должен быть, но, видимо, для его достижения придётся взять пулемёт.

— Так что от меня требуется? — спросил я, разглядывая патроны.

— Главный сказал, что твоя специализация — маг-артефактор, короче, ты тот, кто может придавать обычным предметам магические свойства.

— Ну, допустим, — я к его мнению отнёсся скептически. — И что мне с ними сделать? Подержать в руках? Поплевать на них? Засунуть себе в…

— Не стоит, а вот сделать пули экспансивными ты можешь.

— Ну, собственно, ничего сложного нет, отпилить кончик, просверлить отверстие, а потом напилить по краям «лепестки». Я даже инструмент прихватил с собой.

— Вот и займись. А я тебе мешать не буду.

— А как с баллистикой?

— А что с ней? — не понял Павел Сергеевич.

— Ну, у такой пули баллистика будет другая, могу промахнуться. Надо бы пристреляться.

— Некогда. И негде. А за баллистику не переживай, там расстояние будет метров сто. Форма пули не принципиальна.

— Понял, приступаю.

Павел Сергеевич меня покинул, оставив наедине с патронами (в коробке было ещё десятка три), а я, достав гравер, принялся за работу. В самом деле, сложного ничего нет. Пуля, задача которой — пробивать насквозь и лететь дальше, станет при попадании расплющиваться и выносить кишки. Это для охотников. Впрочем, для нас тоже. Противники наши таковы, что простым попаданием их не убить. Я помню, как гнался за Эдиком и стрелял ему в спину. Попал ведь, но не убил. Защита его сдулась, то ли от насыщения, то ли оттого, что стрелял именно я. Но пуля его не убила, значит, помимо отведения пуль, есть и какая-то защита, вроде железной кожи. Зря от бронебойных отказались.

Прикрепив к инструменту крошечный точильный диск, я нажал на кнопку включения, выставим максимальную скорость вращения, после чего поднёс точило к пуле. Острый свинцовый наконечник укоротился на три миллиметра. Патрон бы лучше в тисках зафиксировать, да только не помню, куда я дел тиски. Ладно, мне даже привычнее всё вручную делать.

Сменив точило на дрель, я начал сверлить пулю вертикально. Ещё миллиметра на три. Получилось почти ровно. Теперь снова поменять насадку. Вместо сверла вставляю тонкую циркулярную пилу, в пару сантиметров диаметром. Теперь нужно распилить медную оболочку в виде лепестков. Пять быстрых движений, и пуля готова. Варварское орудие убийства, на входе рана почти обычная, а на выходе в неё можно кулак просунуть.

Осмотрев полученное изделие и удовлетворившись результатом, я принялся за второй патрон.

Закончил я уже за полночь, с винтовочными справился быстро, но Павел Сергеевич принёс ещё полсотни автоматных, что характерно, наших, семь шестьдесят две, от Калашникова.

— У нас есть автоматы? — спросил я. — Вроде, всё иностранное.

— У наших заклятых союзников, — объяснил он, — есть свои образцы под этот патрон. Они его оценили по достоинству. Не уверен, что в моих руках от этого будет польза, но лучше сделай.

Пришлось делать. Мелкие патроны держать было неудобно, пришлось всё же разыскать тиски. Когда от усталости уже тряслись руки, в мастерскую заглянула Маша.

— Ужинать будешь?

— Чего? — я как раз бросил последний доработанный патрон в коробку. — Ужинать? Да, буду. А который час?

— Половина первого, все уже разошлись, пойдём, я тебе оставила.

Ужинать пришлось быстро, чтобы сэкономить время на сон. Завтра ещё какие-то приготовления предстоят, надо успеть выспаться.

Загрузка...