Север&юг (СИ)

5

Спортивные штаны, кроссовки, майка и олимпийка. Так, по моему мнению, должен выглядеть врач спортсмена, готовый к любым неожиданностям. Но готова я не была, как выяснилось позже.

— Здорова, систер, — хмыкнул Гена, встречая меня у входа, который был закрыт.

— Привет, — буркнула, косясь на барсетку в его руке. — А где сумка первой помощи?

— Сейчас из тачки возьмём, не суетись, — отмахнулся, обняв за плечи и ведя к углу здания. — И не дрейфь, сегодня по лайту. Пять боёв, десять участников, часов до трёх, не дольше.

— В смысле? — нахмурилась, почуяв подвох.

— Входим до начала первого боя и не выходим до последнего, — ответил невозмутимо. — Такие правила. Я не говорил?

— Нет, — процедила сквозь зубы.

— Да не парься! Твоя задача — стоять у ринга, пока я буду махаться. Я позвал тебя чисто для перестраховки. И, это… шманать будут, не дёргайся.

Я только собралась возмутиться, как он убрал с меня руку и трусцой пробежался по парковке, на ходу снимая машину с сигнализации. Достал из багажника небольшую спортивную сумку, вернулся ко мне и подтолкнул ко входу с обратной стороны здания, трижды грохнув кулаком в дверь.

Дверь распахнулась, нас окинул взглядом здоровенный детина и спросил недовольно:

— Чего надо? — Генка назвал пятизначный номер, мужчина сверился с листом, приклеенным к стене, вычеркнул нужный и кивком пригласил войти.

Проверил сначала сумку, после облапал Гену, не поленившись даже задрать его штанины и разуть, проверив обувь, а затем с подлой ухмылкой взялся за меня.

— Кофту снимай, — приказал, посматривая на меня сверху вниз. — Медленно, — я скрипнула зубами, но сняла. — Покрутись.

— Мужик! — осадил его Гена грозным рыком.

— Ладно, идите, — ответил с ленцой, теряя к нам интерес, но, едва Гена развернулся, так приложился пятернёй с моей ягодице, что я подпрыгнула.

— Притон какой-то… — пробубнила Генке в спину, идя вслед за ним узким коридором с выкрашенными в чёрный стенами.

— Притонов ты, похоже, не видела, — хмыкнул Гена, обернувшись и весело посмотрев на меня.

— Ты хвастаешься или мне показалось?

Гена хохотнул и немного притормозил, чтобы поравняться со мной.

— Сейчас в раздевалку. По сторонам не глазей, веди себя, как мышка. Ясно? — тон его голоса резко изменился, став непривычно серьёзным.

— Ясно… — промямлила тихо.

— Да не боись, — подбодрил хлопками по плечу, — просто там десяток полуголых мужиков, заряженных тестостероном по самое не хочу, а ты симпотная и сестра только мне. Не хочу бить морды раньше времени и за бесплатно.

Я скупо улыбнулась в ответ, а он легко распахнул тяжёлую с виду дверь.

— Да ты через три минуты будешь зубы с пола подбирать, если против меня выйдешь! — услышала надменный бас.

— Для этого нужно хоть раз попасть, увалень! — хохотнул ещё один ехидно. — Бицуху на бабских тренажёрчиках раскачал, толку — ноль!

Мы обогнули шкафчики и Генка сказал громко:

— Здорова, мужики!

— О, Геннадий пожаловал, — протянул третий, — кого ты там от нас прячешь?

Все тут же начали вытягивать шеи, заглядывая за Генкину спину, а он добавил в голос стали:

— Не лезть к ней!

— Ты нахера бабу свою припёр, кретин? — поморщился ещё один парень.

— Она — врач, — ответил Гена сурово.

— Вот эта конфетка? — услышала тихий смешок за спиной и покрылась мурашками с головы до ног.

— Вылечи меня! — послышались ехидные ремарки с разных сторон.

— Показать, где болит?

— Покажи, — оскалилась, выходя из тени брата.

Раздался дружный гогот, а на моё плечо опустилась рука.

— Давай я покажу, — шепнул Третьяков мне на ухо и получил локтем в бок. — Ай! Строптивая конфетка! — парни вновь заржали, а Дима сказал брату: — Ей тут не место.

— Ты вообще кто? — скривился Гена. — И кто тебя нахрен спрашивал?! И лапу свою убери, пока я тебе её не вырвал!

— Давай я тебя прямо тут уделаю и ты свалишь нахер, прихватив свою сладулю? — улыбнулся Третьяков и похлопал ресницами.

— Убрал. Руку, — прошипел Гена.

— Не могу, прилипла, — продолжил паясничать Третьяков, а Гена свирепеть.

— Захлопнулись! — рявкнул кто-то за нашими спинами и присмирели разом все. — Девушка — ко мне!

— Гав, — буркнула тихо и посмотрела на Гену.

— Иди, — сказал тихо, — он врач Марка, — слегка кивнул в сторону, а Дима вцепился в моё плечо.

— Ей тут не место, — прошипел сквозь зубы.

— Да хер ли тебе надо? — поморщился Гена и сбросил его руку с меня. — Май, иди, не отсвечивай.

— Ну ты и мудак… — покачал головой Дима, а я подхватила сумку и пошла к поджидающему меня мужчине.

— Майя, да? — спросил, когда я подошла. Я кивнула, а он хмыкнул: — Добро пожаловать в ад.

Мы прошли через ещё одну дверь и оказались в тесной комнатке с диваном, телевизором и ещё двумя мужчинами. Я тут же впилась взглядом в экран и увидела пустой ринг, за которым располагались трибуны и слонялись люди, занимая места.

Моему провожатому на вид было лет сорок, ещё один примерно ровесник Брагина, а третий совсем молодой, не больше тридцати пяти. Он же первый и открыл рот, брякнув:

— Однако. Теперь понятно, с чего галдёж.

— Матросову мозги давно отшибли, — поморщился самый старший. — Как же тебя угораздило, дитя?

— Угораздило что? — уточнила хмуро. — В меде выучиться или сестрой придурка родиться?

— Понял, — громко заржал в ответ и остальные его поддержали. — Впрочем, пластырь прилепить сможешь, что-то посерьёзней вряд ли понадобится.

— Я надеюсь, его против моего не поставят, — скривился мой провожатый. — В прошлый раз моему парню челюсть сломал.

— А, помню, — скривился самый старший, — неприятно.

— Этого, в татухах, — поддержал разговор самый молодой, — выглядит шустрым.

— Дальше ринга не убежит, — хмыкнул старший.

— А как распределяется, кто с кем дерётся? — спросила осторожно.

— Как ангел нашепчет, — хмыкнул молодой. — Значит, сестра? Как звать?

— Ещё один, — закатил глаза мой провожатый, — выйди нахрен, встань в очередь.

— Да за кем там стоять? — поморщился брезгливо. — У девушки на лице читается интеллект, а там — толпа олигофренов.

— Гена может умом и не блещет, — ответила с презрением, — но хотя бы не пытается показать обратное, — глаза парня полыхнули огнём, лицо исказила кривая ухмылка, а я развернулась к провожатому и сказала сухо: — Спасибо за гостеприимство, я лучше с приматами.

— Как знаешь, — пожал плечами равнодушно, а я вышла, едва сдержавшись, чтобы не хлобыстнуть дверью.

— Да ну какого хрена! — всплеснул руками Гена, увидев меня.

— Такого, — состроила рожицу и подошла ближе, шваркнув сумку на лавку. — Два старпёра и самодовольный осёл или девять поджарых полуголых мужиков. Выбор очевиден.

Парни поржали, Гену перекосило, а Третьяков стиснул зубы.

— В меде считать не учили? — хмыкнул один остряк.

— Я ж не извращенка на брата засматриваться, — поморщилась в ответ.

— Твою мать… — пробурчал Третьяков тихо и уронил голову на грудь.

— И вечер вновь стал томным! — оживился сидящий в углу. — Геннадий, дружище, где ж ты прятал такое сокровище?

— Совсем совести нет у человека!

— Хер знает, кто из вас, сопляков, Геннадий, но от девчонки в качестве приза не откажусь!

Несмолкаемый поток острот продолжался, а я начала перебирать собранную братом сумку, косясь на хмурого Третьякова. Выходит, клуб тот же. Может даже Гена знал убитого. Или один из этих парней. Но что мне это даёт?

— Я раздеваюсь, — услышала над самым ухом и вздрогнула от неожиданности, — не смотри.

Щёки налились румянцем и я с удвоенным рвением принялась шарить по сумке, как будто пыталась найти клад, совершенно точно зная, что он там. Очень хотелось повернуть голову, но и бокового зрения хватило, чтобы увидеть Третьякова полуголым.

— Объявляют! — рявкнули со стороны комнатушки и прибавили громкость телевизора.

Парни тут же примолкли и затаили дыхание. Затаила и я, надеясь, что смогу услышать хоть что-то за стуком собственного сердца. Только бы их не поставили в пару…

Называли номерами. Парни сверялись с бумажками и искали взглядом соперника. Третьяков встал так, чтобы я могла прочитать номер в его руках, а когда его назвали, выдохнула и прикрыла глаза: не с Геной.

— Зря ты её сюда притащил, — сказал тихо тот самый, что назвал брата кретином, подойдя к нам.

— Отвали, — огрызнулся Гена, — у меня нет бабок на крутого хирурга.

— Да при чём тут… — зашипел парень ему в лицо, но дверь распахнулась и он тут же сделал шаг назад.

— Первые — на выход! — рявкнули от входа и Гена подобрался, сжав кулаки.

Толпа приветствовала бойцов громким свистом и топотом ног по трибунам, заряжая атмосферой. Брат ухмылялся, его соперник хмурился, а я притулилась у ринга и пыталась слиться с ним, поставив сумку под ноги.

Никогда не любила смотреть на мордобой, даже по телевизору, даже когда на спортсменах защищающие руки перчатки, когда помимо них стоит рефери, готовый в любую секунду прекратить поединок, но с мордобоя и не начали: к бойцам взобралась грудастая блондинка в купальнике, отражая лоснящимся от масла телом свет прожекторов, направленных на ринг. Показала на все стороны света табличку с цифрой один, вильнула бёдрами и удалилась. Затем по громкой связи обьявили о начале приёма ставок, и только после этого послышался гонг.

С первым ударом все голоса позади меня как будто смолкли. Я боялась пошевелиться, боялась отвлечь брата, боялась, что его глупая черепушка расколется после очередного соприкосновения с пудовым кулаком соперника. Наверное, я должна была орать громче всех, перекрикивая даже саму себя, поддерживать и вдохновлять Гену, но я оцепенела от вида крови, разлетающейся по рингу. От лица незнакомого парня, превращавшегося на моих глазах в кровавое месиво. От перекошенного лица брата, сидящего на нём верхом, сдавившего ему горло, молотящего кулаком без устали, методично, как будто работал с грушей, а не с живым человеком. До тех самых пор, пока вновь не прозвучал гонг.

Нервно вдохнула, услышала рёв толпы и брезгливо поморщилась. Кому вообще может нравиться нечто подобное? И почему такое чувство, что кто-то прожигает во мне дыру?

Начала вертеть головой, пропустив момент, когда Гена поднялся с парня и спустился с ринга.

— Майка, блин! — рявкнул мне на ухо, перекрикивая остальные голоса, и схватил за рукав. — Не тупи! Пошли!

Успела увидеть, как двое здоровяков помогают встать Генкиному противнику, подхватила сумку и заспешила за братом через дверь под трибунами.

— Как я его, видела?! — принялся хвастаться, ухмыляясь разбитыми губами.

— Видела, — буркнула в ответ. — Ещё раз захочешь сюда прийти — без меня.

— Да ладно, чё ты! — фыркнул беспечно и сплюнул кровь в сторону. — Малец в порядок меня приведи, к девахе своей сегодня поеду!

— Ну прямо жених, — фыркнула, проходя вслед за ним в раздевалку.

— Да лан, нормас, — хохотнул в ответ и обнял меня за плечи. — Она привыкшая.

Я кисло улыбнулась и нашла взглядом Третьякова. Сидит на лавке, локти на коленях, на меня посматривает исподлобья. Сердце из груди рвётся от одного его взгляда. Дурак! Ну вот зачем он сюда опять притащился?! А если до смерти забьют?!

Хмурюсь и ставлю сумку рядом с ним.

— Дать в займы до зарплаты? — спрашиваю тихо и ехидно.

— Тебе прекрасно известно, что хожу я сюда не ради этого, — отвечает, не поворачивая головы.

— И много ты выяснил, просиживая свои очаровательные шортики?

— Нравятся? — посмеялся тихо и развернулся, вдруг сурово нахмурившись: — Если б знал, что ты тоже будешь, взял бы покороче.

— Если б знала, какой ты идиот… — я заткнулась, пытаясь прикинуть, чего бы такого сделала или не сделала, пауза затянулась, а Дима посмотрел с умилением. — Ой, иди в пень! — состроила рожицу, а он расплылся в улыбке. — Между прочим, Брагин кое-что нарыл.

— Да ладно?! — его глаза загорелись, а на моём лице появилась ехидная ухмылка:

— Узнаешь, если не превратишься в котлету.

— Тогда вряд ли, — хмыкнул, кивнув на парня размером со шкаф.

— Я тебя не с мужиками флиртовать привёз, — проворчал Гена, плюхаясь на лавку, — сделай так, чтобы я завтра смог глаза открыть. И, кстати, паршивый выбор, сестрёнка. Этому хана.

— А где тот, что подходил перед твоим выходом? — спросила тут же, а брат хохотнул:

— На ринге. Или уже в нокауте. Тебя прямо тянет к неудачникам. Давай я тебе нормального выберу, а?

— Не, мне тот приглянулся. Кто такой? — Третьяков повернулся и посмотрел с недовольной физиономией, но этот его взгляд я просто проигнорировала.

— Колька Мамонов, — пожал плечами Гена, а проходящий мимо парень усмехнулся:

— В простонародье — пушечное мясо.

— Почему? — спросила у него с удивлением.

— Да потому что ещё ни одного боя не выиграл, но уже месяца три усердно пытается. Рожа толком зажить не успевает, а он тут как тут.

— Может, он на окладе? — хохотнул Третьяков, подключаясь к разговору, а парень заржал и похлопал его по плечу:

— Классная шутка.

Что-то мне подсказывает, что он вовсе не шутил.

— Один раз выиграл, — прокомментировали из-за моей спины, — в первый. Причём, в лёгкую. Но там деваха его у ринга скакала козой.

— Стимул, — посмеялся Третьяков и нахально подмигнул мне.

— Ты бы лучше растяжечку сделал, а не зубы скалил, — сказал громко его будущий оппонент, — я тебя в бараний рог скручу.

Ответить Дима не успел: дверь открыли с ноги и ввалился тот самый Николай с разбитым лицом и руками, но на своих двоих.

— Прикол! — брякнул Гена, а Мамонтов подошёл к шкафчику и начал быстро переодеваться. — Эй, куда намылился?

Он не ответил, натянул футболку, снял шорты и практически запрыгнул в джинсы. Подхватил сумку и вышел под изумлёнными взглядами.

— А чё, можно свалить? — скривился брат.

— Ну, вообще-то, нет, — хмыкнул один из парней.

— Вообще-то, да, — внёс язвительную ремарку невесть откуда взявшийся молодой врач. — Но бабки выдают только после финального боя. Поднимай жопу и двигай на выход. Лучше б ты кулаками так махал, как языком чешешь!

— Ожидаем-с, — широко улыбнулся Генка после того, как троица покинула раздевалку, а я продолжила возиться с его ранами.

Когда удалилась четвёртая пара, я начала откровенно психовать, с силой растирая руки одна об одну. Из проигравших никто не возвращался, лишь те, что одержали победу, как Генка, куда выносят избитых парней в отключке или близком к этому состоянию осталось загадкой, но вряд ли их добивали как раненую лошадь на поле битвы. Я вообще не понимала, что Третьяков тут забыл и почему связывает убийство своего знакомого с этим местом, даже если допустить, что всё то, что он говорил — правда. Поступок его казался мальчишеской выходкой, импульсивной и необдуманной, смысла торчать в раздевалке с толпой других таких же безрассудных самодовольных придурков я не видела никакого, хотя, должна признать, Мамонтов сумел заинтриговать. Очень похоже на то, что парень просто немного умнее и хитрее остальных и банально обвёл всех вокруг пальца, манипулируя коэффициентом ставок. Сорвал куш, сделав крупную ставку на самого себя через приятеля, и по-быстрому смылся, пока никто не догадался. Да и комментарий, который он выдал относительно моего присутствия, тоже вполне объясним: привёл свою девушку на первый бой и пожалел об этом. Не понятно только почему, ведь он выиграл, но причин может быть миллион, а спросить уже не у кого.

— Пожелай мне удачи, сладенькая, — знакомый хрипловатый голос вывел из раздумий, а я подскочила с лавки и замерла перед Третьяковым с широко распахнутыми глазами. — Да нормально всё будет, — сказал мягко и улыбнулся.

— Удачи, — выдавила из себя вялое напутствие и попыталась улыбнуться в ответ, но получилось так себе.

Засекла время и начала мерять шагами раздевалку, поглядывая на часы примерно раз двадцать в минуту. Промаялась минут десять, окинула взглядом оставшихся в помещении парней, убедилась, что до меня нет дела никому, включая брата, вырубившегося на полу, выскользнула за дверь и побежала в зал.

Не знаю, сколько он вмещал в себя человек, но свободных мест практически не было. Трибуны в три ряда тянулись по всему периметру, начинаясь в паре метров от пола, прямо над моей головой. Я вжалась спиной в стену, стараясь, чтобы меня не было видно с ринга, и вздрагивала каждый раз, когда Третьяков пропускал удар. На моё счастье, случалось это редко, он превосходил противника по ловкости и выезжал только на этом, но везение не могло длиться вечно. Оба уже порядком выдохлись, здоровяк злился изворотливости соперника и, в конечном итоге, просто схватил его за руку, второй ударил в челюсть и подставил подножку, повалив на лопатки. Тряхнул головой, возвращая остатки мозгов на место, а я наплевала на всё и кинулась к рингу, возле которого стоял самый старший из врачей.

— Добивай! — заорал он верзиле, а мне захотелось набросить на него с кулаками, но я увидела лицо Третьякова, пока без значительных увечий, но с закрытыми глазами.

Подошла вплотную к рингу и просунула руку, коснувшись его пальцев. Он тут же помотал головой и открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на моём лице.

— Добивай, хер ли ты ждёшь! — услышала рядом истеричный вопль.

— Вставай, — сказала Третьякову одними губами.

Но он, для начала, перекатился в сторону, не дав верзиле себя оседлать. Тот приземлился на колени, взревел, но злость сыграла с ним злую шутку: Третьяков в секунду оказался за его спиной и применил удушающий приём, обхватив его торс ногами и сдавив предплечьем сонную артерию.

Через одиннадцать долгих секунд здоровяк обмяк, а в зале поднялся такой свист, что я едва смогла услышать долгожданный гонг.