Север&юг (СИ)

8

Просыпаюсь от нахально вибрирующего в заднем кармане джинс телефона. Достаю, смотрю на экран и торопливо откашливаюсь, прежде чем ответить с энтузиазмом:

— Да, мам! Как дела?

— Всё хорошо, Май, — отвечает мягко, — ну, почти… папа немного приболел.

— Сейчас приеду, — отвечаю тут же, садясь в кровати.

— О, нет, не нужно! — восклицает беспечно. — Обычная простуда! Только вот… — она замолкает, а я начинаю психовать, спрашивая в нетерпении:

— Что?

— Путёвка, — выдыхает тяжело, — та, что ты подарила. Папа очень расстроился, не сможет поехать.

— Да фиг с ней, — фыркаю, обрадовавшись, что не случилось никакой трагедии.

— Ну, как же… мы звонили, обменять нельзя, будет жалко, если пропадёт…

— Отдайте кому-нибудь, — отмахнулась тут же.

— Вот и мы так подумали… — пространно забормотала мама, а я наконец-то поняла, в чём подвох.

— И зачем мне это? — буркнула в трубку.

— Ты же подарила, — поразилась мама моей непонятливости. — И ты сто лет никуда не выезжала, даже из города. Хоть воздухом свежим подышишь! Там и искупаться можно, погода отличная…

— Мам, я не хочу, — попробовала вяло сопротивляться и задавить аргументами, — там рыбаки одни, что мне там делать? В русалку играть? А если пристанет кто?

— Не неси чепухи, приличное место! Мы все отзывы в интернете прочитали, даже на форумах!

Мои глаза закатились сами собой, но ехидный смешок сдержать всё же удалось.

— Да и работа…

— Я проверила, выпадает аккурат на твои выходные! — обрадовала меня мама. — Поедешь сразу после следующей смены, успеешь как раз к заселению, там и выспишься и погуляешь… а может и познакомишься с кем!

— Мама…

— Сидишь там в своей темнице…

— Мама!

— Что мама? Папа тоже согласен! Скажи ей!

— Майя, доча!

— Это сговор! — возмутилась в трубку.

— В общем, заезжай за путёвкой, — подвела итог мама, — целуем.

И, разумеется, тут же повесила трубку, а я вновь упала на кровать. Придётся заехать забрать, не могу же я объяснить им, что чертовски занята опасным расследованием.

С улицы, через открытое настежь окно, послышался короткий автомобильный гудок, а меня бросило в жар. Смотрю на часы и морщусь: семь вечера. Поднимаюсь и крадусь к окну, осторожно выглядывая. Ну, точно, машина Кирилла. Приехал ровно ко времени, а я даже не успела решить, готова ли пойти на эту авантюру.

С одной стороны, я его откровенно побаивалась. Одного его вида, даже если не брать в расчёт сопутствующих обстоятельств. С другой, никаких увечий он мне не нанёс, а вот я умудрилась всадить ему кинжал в ногу. Цветочки подарил, милые, до сих пор на холодильнике стоят в чашке, глаз радуют… и пришла я к нему сама. Даже если он просто хочет выпытать у меня, что я знаю, мне совершенно не обязательно рассказывать.

«Как спрашивать будет» — хмыкнул внутренний голос ядовито, но картинки мозг подсунул далёкие от пыток, добавив краски моим щекам. Куда это меня понесло вдруг? Ну да, симпатичный, что с того? Бычара, вообще не в моём вкусе… а кто в моём? Третьяков? Что вообще меня в мужчинах привлекает?

Замечталась я у окна. Задумалась, перебирая в голове различные качества, но свелось всё к одному. Сила. В мужчинах меня привлекает именно сила. А в нём её будь здоров…

Смотрю в окно, смотрю на часы. Полчаса прошло, а машина всё ещё стоит. Терпеливый, напористый. Где-то это было в моём списке…

Спущусь вся из себя расфуфыренная, а он меня в подвальчик на месяцок-другой, вот смеху будет. И это при наилучшем раскладе, а что, если вообще на кладбище? Хотя, возможностей у него было более, чем достаточно. Да хоть сейчас, он может просто подняться и вынести дверь плечом. Или в подъезде подкараулить, в переулке, ещё где-то… один удар кулачищем по голове и моя черепушка расколется как спелый арбуз в руках загорелого азербайджанца. Нет, опасность мне не грозит, во всяком случае пока что. Если буду отмалчиваться и задавать свои вопросы, может, что-нибудь, да начнёт проясняться… Я же хотела попасть в клуб, а он, считай, клуб и есть.

Ещё десять минут на борьбу с собой, а машина всё ещё под окном.

«Схожу в душ, если не уедет, начну собираться» — решила мысленно.

«Уложу волосы и подкрашусь, если не уедет, оденусь и выйду» — дала себе ещё один шанс к отступлению.

«Так, в этом платье я была на похоронах троюродной бабушки прошлой осенью, это велико, это безбожно велико, это я купила подшафе и никогда его даже не примерю трезвой, это больше похоже на ночнушку, в этом я выгляжу как ханжа, это совсем офисное, я в нём диплом защищала, что остаётся? Джинсы! Нет, перебор, вдруг в ресторан… так, ладно, есть одно. Берегла его для настоящего свидания, но…».

Одеваюсь, верчусь перед зеркалом и выглядываю в окно. Стоит. Уже половина десятого! Может, уснул? Или это вообще не его машина, кто-то просто припарковался и пошёл домой. Номеров-то не видно…

«Не слишком ли много приготовлений для липового свидания?» — хихикнула внезапно очнувшаяся романтическая особа внутри меня, о существовании которой я напрочь забыла.

— Сгинь, — шикнула вслух, сунула ноги в туфли, подбежала к окну и, удостоверившись, что картинка не изменилась, почти бегом припустилась вниз.

Поржу, если он уедет, пока я буду спускаться…

Широко распахиваю дверь подъезда, практически выпадая на улицу, и вижу его смиренно дожидающимся на лавке. Сидит, ноги расставил, локти на коленях пристроил, рядом роскошный букет. Если это мне, я его попросту не удержу.

Поднимает голову, разгибается, расплавляет плечи и оглядывает меня с головы до ног, а я стою, дверь держу и борюсь с желанием юркнуть обратно. Встаёт и идёт ко мне, а я как будто уменьшаюсь с каждым его шагом. Чёрные брюки, белая рубашка по фигуре, тщательно выбрит и вкусно пахнет. Если и в подвальчик, то хоть поездкой насладиться успею.

— Привет, — говорит с хрипотцой, прищуривается на один глаз и неловко прочищает горло. — Когда говорят, что от вида красивой женщины текут слюни — не верь, брехня. Сушит и дыхание перехватывает. Голодная?

— Угу, — мямлю в ответ и бросаю взгляд на цветы.

— А, да, точно… — возвращается к лавке, забирает букет и вновь подходит. Сопоставляет габариты, выдёргивает один цветок и протягивает мне.

— Спасибо, — отвечаю членораздельно, успев набрать слюней и сглотнуть. Он чертовски прав, в самом деле сушняк.

— Надо в машину сесть… — замечает пространно. — Кстати, какой план? Свидание или деловой ужин?

— Да я вообще выходить не планировала… — пробормотала, цокая каблуками по асфальту.

— Это я заметил, — хмыкнул, распахивая передо мной дверцу, а я замерла в нерешительности. Он положил мне ладонь на спину, а я левую руку на раму. — Ну что ты как кошка над тазиком с водой, — засмеялся тихо. — Я тебя не съем.

Я обернулась через плечо и кисло улыбнулась. Вполне смог бы, как по мне.

«Ты уже ездила с ним и вернулась, — сказала самой себе уверенным внутренним голосом, — если дома продолжать отсиживаться, ни черта не выяснишь!».

Забираюсь на сиденье и дверь тут же закрывается, отрезая пути к отступлению. Кирилл бросает цветы на заднее сиденье, устраивается за рулём и продолжает мысль:

— Если интересно моё мнение, то я бы предпочёл просто свидание. Ты прекрасна, а я рубашку погладил.

— В чём подвох? — спросила с прищуром, размышляя, стоит ли пристёгиваться. А ну как удирать придётся? Чёрт, шпильки… не побегаешь особо.

— Рубашку уже глаженой вернули из химчистки, — хмыкнул с озорством и плавно тронулся с места. — Пристегнись, пожалуйста, — лишил меня последней надежды на спасение и добавил, слабо хмыкнув: — И открой бардачок.

— Зачем ещё? — нахмурилась, косясь на него.

— Сюрприз… — добавил тумана, что не понравилось ещё сильнее.

— Терпеть не могу сюрпризы, — ответила ворчливо и скрестила руки под грудью. Что это за мода такая с бардачком? В салоне на видном месте не судьба положить это таинственное нечто?

— Учту, — кивнул серьёзно и перегнулся через меня, открыв его сам. Ну, как сказать, перегнулся… слегка подался вбок, заслонив белый свет одним своим плечом. — Это тебе.

Кладёт мне на колени коробочку с логотипом известного дизайнерского бренда, а я поднимаю вверх руки, опасаясь притронуться.

— Что там?

— На столько боишься меня? — опешил, бросая беглый взгляд. — Серёжки. Вообще, весь этот брендовый выпендрёж я не люблю, но ты не я, да и девчонка… сестра бы за одну коробочку душу продала, так что, если не понравятся, скажи прямо, я ей передарю, чего добру пропадать… ты откроешь уже, а? Сто лет ни за кем не ухаживал, не ставь меня в неловкое положение.

— Ты ухаживаешь? — пробормотала, отчаянно краснея.

— Не похоже? — скривился и коротко выдохнул: — Провал.

— И зачем тебе это? — уточнила осторожно, опустив руки на коробочку.

— Ты ставишь меня в тупик своими вопросами… как бы так объяснить… когда взрослому самодостаточному мужику (это я о себе, если что), нравится красивая дерзкая девчонка (это уже о тебе), мужик, если он не мудак, конечно, предпринимает ряд шагов, чтобы расположить к себе…

— То есть, ты просто хочешь залезть мне под юбку? — перебила его вялые объяснения, немного осмелев.

— Сегодня — да, — ответил просто, — вчера хотел стянуть джинсы. На самом деле не принципиально что конкретно с тебя снимать.

— Мило… — усмехнулась себе под нос.

— Физиология, — пожал плечами невозмутимо, — и, раз уж ты спрашиваешь очевидное в лоб, то на аналогичный ответ и рассчитывай. Хотя, всё несколько сложнее. Просто общаться тоже приятно. Полы в чужой хате разобрать, ножичек из своей ноги вытащить… весёлая ты, я заинтригован. Коробочку-то открой, я ж должен знать, есть ли у меня подарок на грядущий день рождения сестры или придётся опять вылазку по магазинам совершать.

Я открыла коробку и увидела серьги с пчёлами, невольно прыснув:

— Оригинально…

— Понял, давай сюда, — ответил со вздохом.

— Ты банален, но это не значит, что они мне не нравятся, — хохотнула, доставая одну и вставляя в мочку уха. — Спасибо.

— Кажется, кто-то тут забыл, как трясся от страха ночью возле работы… и опять дерзит. Память, как у золотой рыбки, — протянул нараспев.

Мои руки замерли на второй серёжке, а под лопаткой неприятно заныло. Медведя лучше не злить.

— Извини, — сказала с трудом, дрогнувшим голосом.

— Вставляй вторую и не выделывайся, — рыкнул в полголоса и я начала ковыряться в коробке противно трясущимися руками.

Зачем я спустилась? Зачем в машину к нему села? Куда он меня везёт? Да, мы ещё в городе, но это ни о чём не говорит, ничего не стоит свернуть…

Он поворачивает на светофоре, а моё сердце опускается в пятки. Как можно было быть такой беспечной? Ещё и нарядилась… В голове гул сожаления, в глазах от напряжения слёзы встали. Надо было послушаться Брагина…

Моргаю, отвернувшись от него, быстрым движением вытираю щеки, а он перестраивается в правый ряд и тормозит на обочине, включая аварийные огни.

Достаёт мобильный из кармана и звонит кому-то на громкой связи.

— Кир, — услышала недовольный женский голос, — я как бы… несколько занята.

— Я пригласил девушку на свидание и напугал до такого состояния, что она вся дрожит и, по-моему, ещё и плачет. И ты на громкой, — ответил кисло, а девушка звонко рассмеялась, выводя меня из ступора. — Да-да… спасибо за поддержку.

— А чё, прям настоящее свидание? — спросила жеманно, когда успокоилась.

— Прям да. Но она не верит.

— И куда ты её поволок? В свой зал? — продолжила потешаться, а Кирилл рыкнул:

— Ты не помогаешь!

— Да я, вроде, и не подписывалась…

— Коза, — буркнул недовольно.

— На громкой, да? Эй, там, если ты ещё в сознании…

— Мира!

— Да всё, всё… блин, ну а что я могу? Сам разбирайся! Или маме набери, — она хихикнула и повесила трубку, а Кирилл раздражённо выдохнул и сунул мобильный обратно в подстаканник.

— Кто это был? — проявила любопытство, а он состроил недовольную мину и буркнул:

— Сестра. Хер ей, а не подарок теперь.

— И зачем ты ей звонил? — уточнила осторожно, хотя недоумение скрыть было довольно сложно.

— Ничего лучше не придумал… Я прикалываюсь, а ты бледнеешь. И, в целом, причины понятны, ты не меня боишься, а собственных умозаключений на мой счёт, — я отвела взгляд, а он хмыкнул: — Так и думал. Похоже, свидание мне не обломится, да я не особенно и рассчитывал… поговорим, есть о чём. Меня сложившаяся ситуация тоже не устраивает, но нихрена не выйдет, если ты будешь клацать зубами. Что мне сделать, чтобы ты перестала меня бояться?

— Для начала, перестать меня пугать, — проворчала недовольно.

— Да я ж шутил… — вздохнул тяжко. Подумал и добавил: — Есть ещё одна идея. Последняя.

— Какая? — уточнила невинно.

Ничего невинного в ней не оказалось.

Он отстегнулся, медленно подавшись в мою сторону. Положил свою ладонь мне на щёку, легко провёл большим пальцем по подбородку и слегка притянул к себе.

Надо было отстраниться. Надо было, да… но мозги почему-то заклинило, а тело двинулось навстречу. Такой штиль в голове настал, вообще ни одной мысли. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, только сейчас, только момент. Вакуум.

Поцелуи его нежные, прикосновения ласковые, пробирающие до мурашек, взгляд с поволокой, оттесняющий реальность. То ли на контрасте меня так пробрало, то ли просто от того, что не было никогда в моей жизни ничего подобного, но я могла думать лишь о том, на сколько чувственным может быть такой громила. На сколько осторожным, внимательным, чутким, отзывчивым к моим желаниям, в которых самой было стыдно признаться. Опомниться не успела, как он просочился на заднее сиденье, швырнув букет в багажник, взял мою руку, потянул за собой. Как я полезла следом, скинув туфли, бесстыдно задрав полу платья, как оказалась без него, расстёгивая пуговицу за пуговицей на его идеально выглаженной рубашке.

Он шептал мне на ухо комплименты, бормотал пошлости, направлял мои руки, моё тело, сжимая бёдра и лаская грудь, и я дурела от этой честности, от этой неприкрытой сексуальности, от захлестнувших эмоций, сгорала и воскресала, как Феникс, в его сильных руках. Слышала, как сигналят проезжающие мимо автомобили, понимала, что мы как на ладони на обочине главной дороги, но это не имело никакого значения, не смущало, не отвлекало, на столько я была погружена в это состояние эйфории. Не раздражал ни настырно трезвонящий телефон в подстаканнике, ни кожаная обивка сидений, прилипающая к обнажённой коже.

Я могла издавать лишь звуки, выкрикивать невнятные междометия, обхватывала его, как лиана, притягивая к себе, прижимаясь всем телом, цепляясь руками и впиваясь ногтями, как будто тонула, как будто он был тем самым спасительным плотом. Но, в конечном итоге, всё равно погрузилась в эту мутную воду с головой.

Нырнула, забыв задержать дыхание.

Я постепенно приходила в себя, избавляясь от наваждения, а он продолжал покрывать моё лицо и шею нежными поцелуями, нависнув надо мной, зарывшись одной рукой в волосы, перебирая пальцами прядь за прядью. Мне должно было быть неловко, неудобно, но я чувствовала лишь приятную усталость во всём теле. Негу, окутавшую каждую клеточку. Минут пять, пока не включился мозг.

«Это что сейчас такое было?!» — проорал голос в голове, а я оцепенела, чувствуя под пальцами кожу его спины, горячую, обжигающую, как будто приложила руки к раскалённой сковородке. Боли ещё не чувствую, но осознание, что вскоре мои ладони покроются зудящими волдырями, уже пришло.

Чувствует моё напряжение и отстраняется, заглядывая в глаза, а я пытаюсь смотреть куда угодно, только не на него.

— Стыд и сожаление… — протянул недовольно и отлип от меня, сев на сиденье, — именно то, что я хотел увидеть.

— Да я… — промямлила, прикрывая грудь руками и неловко сводя колени, не зная, что ответить. Прав он.

— Я увлёкся, это очевидно, но, на будущее, спать со мной не обязательно, я и так готов делиться информацией, это в моих интересах.

Шторка опустилась на глаза так быстро, что подумать я не успела. Отлипла от сиденья, принимая удобную позу и зарядила ему такую пощёчину, что у самой рука чуть не отнялась.

— Ещё раз назовёшь меня шлюхой, — прошипела, тыкая указательным пальцем в воздух перед его носом, — и однажды ты приедешь к своему крутому клубу на своей дорогой тачке и увидишь лишь руины. Буквально, ты понял?

— Почему я тебе верю? — протянул озадаченно, потерев щёку.

— Потому что у меня дядя работает на гусеничном экскаваторе уже тридцать лет! — рявкнула ему в лицо. — Видел обветшалый ДК на Площади Революции, бросающий тень на облик города?!

— Нет, — ответил спокойно.

— Потому что он его снёс! — проорала визгливо.

— Понял, — кивнул серьёзно. — Но на что ты обижаешься? Разве я не прав?

— Представь себе, говнюк ты самодовольный! У меня больше года мужика не было!

«Вот и причина» — ненавязчиво заметил внутренний голос.

— Ох, мама дорогая… — выдохнул, закрыв глаза ладонью и тупо улыбаясь.

— Да-да, гордись собой… — буркнула с обидой и начала спешно одеваться.

— Да я не… — начал с запалом, но тут же осёкся, покаявшись: — Ладно, я в самом деле чертовски горжусь собой, но дело не в этом. Я был уверен, что ты спишь с ментом.

— Это вообще не твоё дело… — проворчала, натягивая трусики.

— Это ахереть какое моё дело! — ответил возмущённо и тут же принялся острить: — Я, можно сказать, обесчестил тебя и теперь просто обязан жениться.

— Ещё один клоун, — буркнула с неприязнью.

— Я пытаюсь разрядить обстановку, — выдал со значением и со шлепком стянул презерватив, вгоняя меня в краску.

Натянул штаны и рубашку, обулся и вылез на улицу, разминая тело. Похоже, ему было не слишком комфортно упражняться в тесном пространстве.

Я справилась с платьем и перелезла на переднее сиденье, откинув зеркало. Не знаю, что я ожидала увидеть, но от собственного отражения пришла в недоумение. Глаза блестят, на щеках лёгкий румянец, губы, обычно бледные, немного припухли и налились краской. Сочно, живо, картину не портят даже слегка всклокоченные волосы. Тушь на своём законном месте, стрелки нетронуты. Он не просто был нежен до одури, но ещё и аккуратен.

— Почему ты влезла во всё это? — спросил сходу, едва сел, даже не успев закрыть дверь.

Впился в меня взглядом, а я заёрзала на сиденье.

— Какая разница? — спросила, стараясь выглядеть беспечно.

— Огромная. Для меня, разумеется.

— И почему я должна объясняться? — вскинула бровь, а он выдохнул и отвернулся к рулю:

— Не должна, — пристегнулся и плавно тронулся с места, заговорив: — На свидание я не рассчитывал, так что в ресторане к нам присоединится мой приятель. Его фамилия тебе знакома.

— Кто? — спросила, уже зная ответ.

— Калинин, — подтвердил догадку. — Место людное, опасаться тебе нечего. Задашь вопросы, получишь ответы.

— И какой тебе с этого прок?

— Я вижу выгоду в долгосрочной перспективе, — ответил туманно.

Уточнять я не стала и углубилась в тяжкие думы. Было стыдно от своей несдержанности, от этого помешательства, совершенно мне не свойственного, неловко ещё, ругала себя, корила, злилась, но при одном лишь воспоминании внутри поднималась волна высотой с трёхэтажный дом. Тепло разливалось по телу, двигаясь от низа живота к горлу, ускоряя биение сердца, затмевая все прочие чувства. Не хотелось гулять с ним по набережной, держась за руки, не хотелось искр, вспыхивающих внезапно и так же внезапно исчезающих, как будто и не было вовсе, хотелось обнимать, обхватывая руками, вжиматься в него, чувствовать его силу, его внутренний огонь. Плевать уже кто главный злодей, лишь бы не он.

«Привет, окситоцин, — вздохнула угрюмо, — три оргазма за короткий промежуток времени и я готова повиснуть на едва знакомом мужике, которого (как будто первого было мало!) подозреваю во всех смертных грехах. Как, чёрт возьми, это произошло? Куда вдруг делось всё благоразумие? Куда делся страх, в конце концов?!».

— Ты не могла бы не морщиться? — проворчал недовольно. — Не очень приятно, если честно, и наводит на довольно паршивые мысли, — я молча отвернулась к окну, а он буркнул: — Класс…

В ресторане в самом деле было людно. Играла ненавязчивая музыка, несколько шумных компаний за дальними столиками беспрестанно звенели бокалами, чокаясь, парочки держались за руки, заглядывая друг другу в глаза, но на общем фоне праздника выделялся один угрюмый мужчина, сидевший у самой стены, лицом ко всем, ко входу, лениво ковыряя вилкой в тарелке.

При нашем приближении он поднял голову, а когда Кирилл отодвинул для меня стул, сказал недовольно:

— Вы опоздали. Часа на три.

— Майя не хотела приходить, — пожал плечами Кирилл и сел за стол.

— Странно, что передумала… силком тащил?

— Измором взял, — буркнул себе под нос. — Сначала пожрать закажем, пока кухня не закрылась.

— Выбирайте… — выдохнул обречённо, — я сыт по горло ожиданием.

— Выбрал, — ответил резко и поднял вверх руку, подзывав официантку. — Несите всё, — выдал, когда она подошла, и посмотрел на меня, уточнив: — Сойдёт?

— Моё любимое блюдо, — выдохнула, чувствуя такой лютый голод, что была готова доесть из тарелки следователя.

— Очаровательно, — скривился Калинин, когда официантка отошла, — нагуляли аппетит.

— Давай к делу, — осадил его Кирилл, — Майя, у тебя есть уникальная возможность допросить следователя. Не стесняйся.

Калинин откинулся на стуле, насмешливо поглядывая на меня, а я начала раздражаться, не готовая к подобному повороту и попросту не зная, с чего начать.

— Как Вам удалось получить разрешение на обыск квартиры Третьякова? Нет ни одной прямой улики, — сказала, собравшись с мыслями.

— Плохо смытой крови жертвы на ручке со стороны лестничной клетки вкупе с адресом в кармане хватило.

«Идиот…» — выдохнула мысленно, имея ввиду Третьякова. Ремонт сделать не поленился, а попался на ерунде! Брагин на себе волосы рвать будет, когда узнает.

— Почему обьявили в розыск? Коллега, как ни крути.

— Потому что вызвал, а этот дебил слинял, — поморщился в ответ.

— В самом деле считаете, что он убил того парня?

— Я считаю, что он заносчивый кретин, если интересно. И испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, собственноручно приклеивая распечатку его рожи на стенд.

— То есть, Вы обьявили человека в розыск только из личной неприязни?

— И результатом более, чем доволен, — хмыкнул подло, а я нахмурилась:

— Что это значит? Вы не будете искать настоящего убийцу?

— Неа, — хохотнул в ответ.

— Вить, хорош глумить, — поморщился Кирилл, — хочется врезать тебе.

— Какие все нежные, — закатил глаза и отлепился от спинки стула, поддавшись вперёд и положив локти на стол. — Начнём с начала. Когда твой обожаемый Димочка…

— Не мой, — перебила невежливо и нахмурилась.

— Даже так? Ты умнее, чем выглядишь… В общем, не успел коробки со шмотками разобрать, облазил все злачные места в городе. В целом, с его работой увлечение похвальное, врага надо знать в лицо и всё такое, но вот в клубе он засел просто из тупого азарта. Умудрялся почти не получать по роже, начальству в неприглядном виде на глаза не показывался, работал в поле. Спустя месяц убили девушку. Само по себе неприятно, но лично меня сильно печалил тот факт, что она работала на боях. И не жопой крутила на ринге, а принимала ставки.

— Принимала ставки? — переспросила, приоткрыв рот. Немного потешим его самолюбие.

— А ты думала, бабки прямо на ринг бросают? — он смотрел на меня, как на наивное дитя. — Кир, подключайся.

— Между рядов стоит охрана, по рядам ходят девушки, — отозвался вяло.

— Почему не охранники?

— Лично мне было бы неприятно, если бы я сидел смотрел бой, а мимо моего носа проплыл чей-то хер, — хохотнул следователь.

— В зале им ничего не грозило, — дополнил Кирилл. — Помимо охраны в проходе, сидят ещё и на трибунах. Это всё… спектакль, Май.

— Ладно, допустим, — поморщилась в ответ, — одну убили, где-то.

— Я бы выразился иначе… — протянул Калинин и затих, дожидаясь, пока официантка поставит на стол тарелки и уйдёт. — Девушку казнили. Опознали её на следующий же день, заявление от родителей было, с фотографией. В общем, кинули на это дело Третьякова, каюсь, не без моего участия и с умыслом — клуб ему знаком, что называется, изнутри. Если бы была связь, он бы её нашёл. К тому же, её тайная подработка — единственное пятно на репутации. Он побегал-побегал, а потом как-то тихонько самоустранился, занимаясь другими расследованиями. В клубе практически перестал появляться, потом опять начал, но у меня сложилось впечатление, что у него просто бабки закончились. Короче, я был удивлён и разочарован. И вот в один прекрасный день он вновь получил по наглой морде, да так неудачно, что проиграл. Надо отдать ему должное — впервые. Запись пересмотрели не один раз, вроде ничего подозрительного, он как будто отвлёкся на трибуны… короче, впечатление было двояким. А через неделю — труп в лесочке. В том же самом, где нашли девушку. Я очень расстроился, Майя. Хотел прищучить и вывести на откровенный разговор, но он предпочёл побегать. И в этом есть свои плюсы.

— Неужели? — не удержалась от язвительности.

— В деле лучший криминалист города и его очаровательная помощница, — ухмыльнулся самодовольно.

— При чём тут… — замямлила, но он осадил:

— Даже не думай. Мне прекрасно известно где в данный момент Третьяков, я проводил их утром от твоего подъезда до симпатичной дачки. И нашёл «Газель», на которой к управлению привезли бревно.

— Брус, — поправила машинально.

— Херус, — скривился в язвительной гримасе. — Кто её арендовал тоже в курсе. Есть, конечно, пробелы… например, со слов дежурного, фигура со спины и снизу была больше похожа на женскую. Капюшон на голове, даже затылка не видел, но клялся (правда, шёпотом и оглядываясь), что задница точно была женской. Приметная она у тебя, Майя, тут не поспоришь. Да, Кир?

Он ухмыльнулся, а Кирилл попытался спрятать улыбку, сказав серьёзно:

— Не отвлекайся.

— Я единственный, кто сосредоточен, — ответил с невесть откуда взявшимся достоинством, явно переигрывая. — Так вот, о пробелах. Брагин уже староват, отправил на промысел тебя. Тут сразу три вопроса. Во-первых, откуда у тебя навык взламывания замков? Во-вторых, нахера удалять из базы улику, если физически образцы хранятся в комнате, в которую даже не заглядывали и которые можно повторить, копии всех проведённых экспертиз есть у меня, да ещё и в бумажном виде, прикреплённые к делу, с печатями и подписями? В-третьих, почему полез не Третьяков? — я молча взяла вилку и начала увлечённо жевать, а он хмыкнул, пристально вглядываясь в моё лицо. — Догадки имеются, но я их попридержу. Ещё вопросы будут?

— Я думаю, — ответила, проглотив, а он поднялся и хмыкнул:

— Ну-ну… я, пожалуй, откланяюсь.

Пожал руку Кириллу и скрылся с поля зрения.

Кирилл сверлил меня взглядом, мешая сосредоточиться. Еда шла комом, хотелось остаться наедине со своими мыслями, я отложила вилку и посмотрела на него, а он слабо улыбнулся и спросил:

— Такси или позволишь тебя отвезти?

— Такси, — ответила, отведя взгляд.

Подозвал официантку, рассчитался и вызвал такси через приложение.

К тому моменту, как мы вышли, машина уже стояла у входа. Он распахнул для меня заднюю дверцу, захлопнул, а потом обошёл автомобиль и устроился рядом с невозмутимым видом. Я уставилась с недоумением, а он спросил удивлённо:

— Ты же не думала, в самом деле, что я отправлю тебя ночью одной? Шеф, трогай!

От его ребяческой выходки потеплело на душе. Он не приставал, за коленки меня не хватал, с расспросами и вопросами не лез, просто сидел поодаль, иногда поворачивал голову, как будто проверяя, никуда ли я не делась. Возле моего подъезда так же вышел, попросив таксиста подождать, и попросил с улыбкой:

— Мигни светом.

— Хорошо, — буркнула тихо и заторопилась к двери, на ходу доставая ключи, пока ему не пришло в голову поцеловать меня на прощание.

На свой этаж не поднялась, взлетела. Испытывая волнение и немного сожалея, что он не остановил меня. Не схватил за руку, как показывают в кино, разворачивая, притягивая к себе, заглядывая в глаза. От собственных фантазий в жар бросило.

— Уймись! — осадила себя строго и вставила ключ в замок, пытаясь провернуть, но он как будто заклинил. — Какого хрена… — проворчала, вынимая его и проверяя, могла ли вставить не той стороной.

И тут дверь неожиданно распахнулась, меня схватили за руку и втянули в квартиру, но ничего общего с нарисованной в голове сценой не было.

Мужчина развернул меня к себе спиной, захлопнув дверь ногой и накинув удавку на шею, а я воспользовалась тем, что обе его руки заняты и умудрилась ткнуть большим пальцем в глаз.

Он глухо вскрикнул, ослабив хватку, я юркнула вниз, выбираясь из-под шнура, хрипя и кашляя. Только выпрямилась, готовясь совершить марш-бросок до кухни, как он с силой толкнул меня в спину. Сделав шаг по инерции, не успев выставить вперёд руки, я влетела головой в приоткрытую дверцу в ванную, взвыла от резкой боли, ухнула вниз, разодрав подбородок о язычок замка, перестала видеть от слёз в глазах, достигла пола, перекатилась на бок, пытаясь закрыть мешающую ползти дверь, но лишь сделала удобнее мужчине. Он ударил ногой по моей спине, возвращая в положении «мордой в пол», придавил коленом и опять накинул удавку, держась на расстоянии.

С жизнью я в тот момент попрощалась. Больше, правда, ничего не успела: входная дверь распахнулась, ударив меня по ногам, мужчина с удавкой вздрогнул, ослабив давление шнура на мою шею, послышался звук удара и он рухнул на пол поблизости.

— Майя! — вскрикнул Кирилл нервно и упал на колени рядом со мной. Я лежала с широко распахнутыми от ужаса глазами, полными слёз, не в силах пошевелиться, не в силах кричать, слабо вдыхала и медленно выдыхала, пока он не коснулся моего плеча, прошептав с дрожью: — Майя, скажи что-нибудь…

Начало трясти. Слёзы градом, больно, обидно, дышать тяжело, голова трещит, подбородок щиплет и саднит, я встала на четвереньки и попыталась отползти от мужчины, начавшего шевелиться совсем рядом, но запуталась в подоле платья и начала падать носом в пол. Повезло: Кирилл успел подхватить меня обеими руками.

К сожалению, моя неуклюжесть сыграла на руку моему несостоявшемуся убийце. Он резко подскочил и, пока Кирилл придавал моему телу вертикальное положение, успел прошмыгнуть через приоткрытую дверь.

Догонять его не было уже никакого смысла, драгоценные секунды потеряны, направление, в которое он кинется из подъезда, предугадать было невозможно, так что Кирилл даже не стал пытаться. Прижал к себе, гладя по голове, по спине, нашёптывая что-то маловразумительное, пока я не начала приходить в себя, пока мои плечи не перестали содрогаться, пока не иссякли слёзы и сиплые всхлипы. Пока из носа не выветрился въедливый запах одеколона душителя.

— Надо вызывать полицию, — прохрипела тихо, и он полез в карман за телефоном.

— На Майю напали у неё дома, — сказал в трубку и тут же убрал телефон, даже не удосужившись послушать ответ.

Калинин приехал минут через двадцать, на протяжении которых мы так и стояли в коридоре. Я прижималась щекой к груди Кирилла, пристроив ладони где-то на уровне живота, слушала глухие удары его сердца и постепенно успокаивалась.

Входная дверь приоткрылась без стука, Кирилл повернул голову и сказал негромко:

— Заходи.

— Свет есть? — уточнил Калинин деловито, а я отлипла от Кирилла и щёлкнула выключателем, подслеповато щурясь. — Хера се… Майя, тебе б к врачу.

— Сотрясения нет, раны сама обработаю, — ответила сухо, глядя в пол. Хорошо я, должно быть, сейчас выгляжу. — Кто-нибудь ещё приедет?

— Само собой, — ответил удивлённо, — и заявление придётся написать. И медицинское освидетельствование лишним не будет. Хотя, я думаю, можем организовать всё на месте.

Вряд ли Брагин имел ввиду нечто подобное, предостерегая меня. С какой стати вообще кому-то пытаться меня убить? Ну, постояла я у ринга, к Никитину попасть пыталась, расспрашивала о нём, ну и что с того? Если только это приблизило меня к его убийце на столько, что он пошёл на крайние меры. Но я в упор не вижу, что такого могла нащупать. Да, я нашла похищенную девушку, но ведь её отпустили. Или она попросту врала? Что, если она имеет к убийству Никитина непосредственное отношение? Видела или слышала что-то, но сказать поостереглась.

Кирилл ещё… вроде спас, но что, если всё это лишь постановка? Светом мигни… я что, ребёнок? С другой стороны, это было мило. Да и в целом он выглядит искренним и говорит открыто. И если рядом с Третьяковым я каждую секунду ожидала подвоха, на подсознательном уровне, интуитивном, то рядом с ним мой внутренний голос сладко спал, устроившись калачиком на задворках мозга. Опять же, подстава? Мужик совершенно определённо планировал убить меня, до сих пор на шее давящее чувство. Дверь он закрыл, Кирилл не мог знать, что происходит в квартире, он ворвался, не дождавшись, когда я включу свет, если бы я растерялась и не ткнула мужику в глаз, он бы подоспел к моему ещё тёплому, но бездыханному телу. Нет, к этому он точно непричастен. Да и смысл? Выглядеть героем? Ради чего? С таким же успехом можно просто припугнуть и я выложу даже то, что не знаю.

Я коснулась рукой шеи и убедилась, что кожные покровы не повреждены, хотя наверняка остался след в виде опоясывающего синяка. Поморщилась, представив картину и то, что придётся летом щеголять в водолазках под горло или шейным платком, и повернулась на шум в прихожей. Через минуту мою тесную однушку заполонили люди в форме и… Брагин.

— Я прикинул, — сказал тихо подошедший Калинин, садясь рядом со мной на корточки, — и решил, что ещё один криминалист лишним не будет.

— Он мне всю душу своими нравоучениями вымотает… — простонала чуть слышно, но почувствовала себя много лучше. — Спасибо.

— Да я вообще душка, — подмигнул нахально, а я отвела взгляд. — План такой, Май. Сейчас мы с тобой и судмедэкспертом отправимся в спальню. И я бы рад сообщить, что тебя ждёт нечто волшебное, но Михалыч даже не симпатичный. И раздеться придётся только тебе. Справишься?

— Стянуть платье? — фыркнула, храбрясь. — Легко.

— Отлично, — улыбнулся и почесал затылок. — Ещё сделаем пару снимков, если позволишь.

— Это обязательно? — мой голос дрогнул, а он вздохнул:

— Нет, но… лучше бы сделать, Май.

— Хорошо, — ответила вяло.

— Отлично, — вновь улыбнулся и продолжил: — Потом ты переоденешься, обработаешь раны. Кирилл сказал, ты сама хотела, — я слабо кивнула, а он закончил мысль: — А после мы сядем за этот стол и ты напишешь заявление. Это не на долго. В это время эксперты будут творить свою магию, а Кирилла отправим писать в соседнюю комнату, надеюсь, он умеет. Если честно, за десять лет, что его знаю, не видел ни разу.

— А как я по морде даю? — невинно уточнил Кирилл из коридора.

— Уверен, он справится, — тут же заявил Калинин с серьёзной физиономией. Поднялся, выглянул в коридор и развернулся ко мне, сказав озорно: — Твой выход.