Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 6

– Да, Иван Николаевич, однако заварили вы с Суворовым кашу! – вздохнула Екатерина, выслушав мои новости о делах в Курляндии и рассказав мне о разгроме прусской армии и смерти Фридриха Второго.

– Насколько я знаю Екатерина Алексеевна, после Петра Великого и Карла Двенадцатого, Фридрих был единственным монархом, постоянно участвовавшим в боевых действиях. А пуле без разницы, король ты или простой солдат. Так что для него такой исход был более, чем вероятен! – пожал я плечами.

– В этом вы конечно правы, – махнула она рукой, – но его неожиданная смерть резко изменила расстановку сил в Европе. Весьма возможно, что австрийцы попытаются отбить Силезию. Это может повлиять на наши дальнейшие планы!

(Австрийцы, как и предполагала Екатерина, не преминули воспользоваться появившимся окном возможностей и генерал Лаудон, разбив в паре приграничных сражений прусский корпус прикрытия, через месяц торжественно вступил в освобожденную столицу Силезии Бреслау)

– А что наследники Фридриха? У него, насколько я помню, детей нет, но неужели все Гогенцоллерны закончились и некому королем Пруссии стать? – удивился я.

– Королем в Пруссии! – автоматически поправила она меня, думая о чем то другом.

– А в чем простите, кроме буквы «в», разница? – спросил я в недоумении.

– Разница существенна, Иван Николаевич, – вернулась она в разговор, – вы здесь так давно, что я уже забываю про ваше происхождение. Запоминайте. Изначально Гогенцоллерны курфюрсты Бранденбурга, курфюршества, входящего в состав Священной Римской империи германской нации, со столицей в Берлине. Став одновременно герцогом Восточной Пруссии Фридрих Вильгельм, отец Фридриха Второго, провозгласил себя королем. Но в Бранденбурге он королем стать не мог, так как у германцев должен быть только один король, которым в Священной Римской империи является представитель дома австрийских Габсбургов. Поэтому Фридрих Вильгельм короновался в Кенигсберге, не входящем с империю. Но исторически Пруссия состоит из двух частей – восточной и западной. А западная принадлежала в то время Речи Посполитой. Поэтому, условием для признания Фридриха Вильгельма королем стала маленькая буковка в титуле. И поэтому же, Фридрих Второй желал отторгнуть эти земли от Речи Посполитой и стать полноценным королем Пруссии!

– Оху..! – чуть не выразился я, прослушав лекцию по истории Европы, – Я понял Екатерина Алексеевна, теперь титул короля в Пруссии должен отпасть от бранденбургских курфюрстов и они вернутся опять на уровень своих соседей, разных Саксоний и Брауншвейгов. А как же Потоцкий, он теперь станет королем Пруссии?

– Поделом, указали выскочкам их место! – мстительно усмехнулась Екатерина.

Ну да, подумал я, кровь не обманешь. Внутригерманские терки никто не отменял. Как говорится, подтолкни ближнего, навали на нижнего.

– А королю Речи Посполитой это без надобности, – продолжила она, – он признанный монарх. Но не в этом суть Иван Николаевич. Фридрих Второй был одним из центров силы в Европе и этот хитрый лис остался бы таким даже без Восточной Пруссии, но теперь его нет. Его наследники и мизинца его не стоят. Значит остаются Франция, Австрия, Турция и примкнувшая к ним Швеция. А с другой стороны только мы и Дания. Англичане, конечно, противники французов, но всегда себе на уме, но теперь еще появляется победитель Фридриха, король Речи Посполитой. Понимаете?

– Конечно, значит нам необходимо постараться, как можно быстрее, закрыть шведский вопрос, активизировать контакты с англичанами и, естественно, обеспечить лояльность Потоцкого, – сформулировал я задачи, – и если все пройдет по нашему плану, это будет великим противостоянием Севера против Юга!

– Верно подметили Иван Николаевич, создадим «Северный альянс», – утвердительно подняла пальчик Екатерина, – вам следует немедля приступить к делам нашим шведским и попутно встретиться с королем Станиславом, а граф Воронцов продолжит работу с англичанами. Да, когда прибудете в Варшаву, отправьте Суворова с его людьми ко мне в Царское село за наградами, а то они там, упаси бог, во вкус войдут и еще кого-нибудь повоюют!

***

Вернувшись через три дня в Курляндию, я поставил задачу Доброму готовиться к путешествию по Европе, для чего отобрать двадцать человек, оставив остальных на охране дворца, а Вейсмана отправил в Митаву, найти или заказать для Потоцкого подарок по случаю коронации и победы над Фридрихом. Понятно, что пруссаков разбил Суворов, но для него это рутина, к тому же его Екатерина наградит, а вот гордому польскому шляхтичу будет приятно. Я сам к этим вещам раньше относился индифферентно, чаще всего забывая и про себя и про других. Но теперь следовало смотреть на это совершенно с другой колокольни, как на политический акт. Как говориться, с волками жить, по волчьи выть.

К вечеру вернулся из столицы радостный Вейсман и доложил, что все в порядке, подарки нашел. Как полководцу, Потоцкому будет вручен палаш немецкого мастера Золингена, на клинке которого будет надпись на польском «Победителю Фридриха Великого». Правильно, чего здесь стесняться, чем круче противник, которого ты побил, тем круче ты сам. Палаш сейчас дорабатывают, нанося надпись и дополнительно украшая ножны, рукоять и гарду. А, как королю, подарок будет в виде парных серебряных кубков, украшенных позолотой и гравировкой «Король Польский Станислав Потоцкий». Вроде нормально.

Подарки, подарками, но нужно было и о себе и о парнях не забыть. Сразу по прибытию в герцогство, понимая, что дальше путь нас поведет в Европу, я оказался перед вопросом подбора правильной экипировки для себя и команды. Как ни крути, встречают всегда по одежке. Конечно, со всем, что касалось боевых действий, у меня вопросов не было. Но теперь перед нами стояла принципиально другая задача. Будучи в Питере, мне волей-неволей, чтобы не привлекать ненужного внимания, приходилось рядиться в типовую столичную одежду. Теперь я государь маленького, но гордого герцогства, и имею право, а самое главное еще и желание, одеваться так, как я сам хочу. То есть, для поездки в Европу нам нужна с одной стороны одежда представительная, а с другой практичная и в тоже время неординарная. Как гласит народная мудрость, вначале ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя.

Начав обдумывать этот вопрос, и понимая, что мои хотелки должны соответствовать уровню развитию текстильной промышленности и швейных технологий, я в первую очередь вспомнил про погибшего Фридриха Великого. Каким бы я к нему не относился, но объективная оценка его деятельности говорила, что это был действительно выдающийся, по сравнению со своими современниками монархами, человек. Насколько я помню, то он сделал совершенно непримечательное маленькое королевство одним из центров силы в Европе, искренне считал себя первым слугой государства и постоянно занимался государственными делами, а также обходился минимумом слуг и всего несколькими обычными офицерскими мундирами.

Что касается обуви, то здесь выбор был очевиден – сапоги, только не такие высокие, как здесь носят, а обычные, ниже колена. Там и небольшие ножны внутри можно сделать. А вот, насчет одежды нужно думать.

***

– Я, конечно, в галифе не ходил, но дядька мой, батин старший брат, он в Советской армии прапором службу закончил, одевал по праздникам, – сразу предложил Добрый, когда мы организовали небольшой мозговой штурм в моем кабинете, – смотрелось с сапогами вроде неплохо, к тому же там карманы большие можно сделать!

– Согласен, походу тут других нормальных вариантов не просматривается, – согласился я, – галифе и сапоги созданы друг для друга. А что по верхней одежде?

– Я бы предпочел короткую кожаную куртку! – мечтательно протянул Добрый.

– Да, тут тебе сложно возразить. В плане практичности у нее мало конкурентов, но нам нужно что-то построже, типа английского френча – предложил я.

– Нормальный вариант командир, а тебе галифе с лампасами нужно запилить, ты ведь герцог, должен как-то выделяться, да еще и генерал в отставке. Хоть сейчас лампасы поносишь! – улыбнулся Добрый.

В итоге мы остановились на темно-серо-зеленой униформе, состоящей из галифе, френча с накладными карманами и небольшим воротником стойкой, портупеи с двумя кобурами и берета с кокардой в виде герцогского герба, для бойцов в упрощенном виде без позолоты и червления. Ну а мне вместо портупеи полагалась на шею герцогская цепь, как символ власти.

Что касается оружия, то мы этот вопрос обсудили с Добрым, Пугачевым и Милошевичем еще в Питере, как только я узнал про план императрицы. С огнестрельным оружием было просто, мы ведь не на боевую операцию собираемся. Поэтому бойцам придется действовать либо, как телохранителям, либо, как диверсантам. Поэтому, никаких автоматов или винтовок, только обычные ружья и пистолеты. А вот над холодным оружием пришлось поломать голову. Если с ножами в ближнем бою все уже обращались мастерски, то с фехтованием у нас были проблемы. У меня ведь не дворяне собрались, с младых ногтей махающие шпагами. Казаки и сербы прилично рубились саблями в кавалерийской атаке, но это умение так же далеко от фехтования, как декабристы от народа. Значит нам нужно оружие, нивелирующее преимущество потенциального противника в этом компоненте. Европейцев ведь хлебом не корми, дай шпагой помахать. Перебрав множество вариантов, в итоге мы остановились на немного укороченных глефах, которые хороши и как церемониальное оружие и для успокоения ретивых фехтовальщиков.

В итоге, кроме оружия открытого ношения, бойцы прихватили еще диверсионные арбалеты и по паре гранат, на всякий пожарный случай, а мы с Добрым по паре револьверов с глушителями, которые запилил Гном, снабдив нас также бездымным порохом, который продолжал производить в небольших количествах в своей старой мастерской.

Еще до принятия присяги, я заказал местным портным, скорнякам и ювелирам изготовление всего, что нам нужно, но поначалу работа шла ни шатко, ни валко, да и я сильно их не торопил. Но результаты поездки в Питер заставили меня мобилизовать все производственные мощности герцогства и за неделю мы смогли завершить работы, хотя нам пришлось фактически дневать и ночевать в мастерских, чтобы оперативно устранять выявленные недостатки.

А через неделю после моего возвращения из Питера, в Руэнтальский дворец привезли задержанного на границе бывшего герцога Петра Бирона. Ландмилиционеры, которым я ввел пятипроцентную герцогскую надбавку к денежному содержанию (чтобы не заморачиваться с голосованием в ландтаге), сработали на отлично и показали, что находятся на моей стороне. Передав, едва не лопнувшему от возмущению, Бирону письмо Екатерины, я приказал препроводить его до границы с Россией и запретил ему въезд в герцогство пожизненно. Таким образом, страницу с Курляндией можно было перевернуть с чистой совестью.