Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 12

– Командир, ты как? – спросил Добрый, окидывая взглядом комнату.

– Норма, этого к стулу для экстренного потрошения, – показал я на застывшего Мойшу, – а я наверх за его женой!

Немного оттерев по дороге кровь с лица, я тихонько поднялся на второй этаж. Дверь хозяйской спальни нашлась недалеко от лестницы. Вроде тихо. Аккуратно приоткрыв дверь, я заметил спящую девушку. Отлично, обойдемся без истошных воплей при виде чужого человека в своей спальне. Подойдя к кровати, я зажал ей рукой рот, заставив проснуться, и заговорил:

– Чтобы не навредить себе и ребенку не шевелитесь и не волнуйтесь. Если поняли меня, моргните один раз!

Увидев, что она меня поняла, я продолжил:

– Ваш муж совершил ужасную ошибку, попытавшись навредить мне. Но я пока не собираюсь убивать его. Все теперь зависит от него и от вас. Вы должны убедить его сделать так, как я скажу. Тогда у вашей семьи будет шанс. Если согласны помочь, в первую очередь, себе, моргните два раза!

Убедившись в ее согласии, я помог ей встать с кровати и повел вниз, где Добрый уже упаковал Мойшу, а сейчас оттаскивал трупы в угол комнаты, чтобы не спотыкаться об них. Девочка, увидев мертвые тела, побледнела, но держала себя в руках, а вот Мойша, увидев жену, выпучил глаза и затрясся, будто к нему двести двадцать подключили. Он, наверняка, бы закричал, но кляп во рту не дал ему нарушить тишину.

– Присаживайтесь, госпожа Ротшильд, – подал я девушке стул, – Добрый, что там снаружи?

– Покрошили человек шесть-семь, пойду помогу Кнуту трупы внутрь затащить! – ответил Добрый, заканчивая оттаскивать труп Эфраима.

– Добро, я здесь сам разберусь, после приборки ты контролируешь вход, а Кнут пусть повозку найдет! – поставил я задачу и подошел к Мойше.

– Еще раз добрый вечер господин Ротшильд. Если желаете, чтобы он и дальше оставался для вашей семьи добрым, советую не орать и ответить на мои вопросы. Согласны, мотните головой один раз, я выну кляп!

Мойша согласился и я освободил его рот от тряпки.

– Прекрасно. Времени на долгие разговоры у нас нет, поэтому порядок действий будет такой. Я задаю вопрос, если ваш ответ меня не удовлетворяет, вы или ваша супруга лишаетесь части тела, – на этом месте супруга Мойши тихонько вскрикнула, зажав рот руками, – сразу предупреждаю, смысла в сокрытии тайников нет, все равно дом будет сожжен и ничего вашим соратникам, если они у вас есть, не достанется. Вы выйдете из этого дома только со своим тайником или останетесь вместе с ним!

– Майер, прошу тебя, подумай о нашем ребенке! – подключилась его супруга.

– Гутеле, я не могу, они убьют нас! – резко ответил Мойша супруге.

– Мойша, я же предупреждал, чтобы ты думал прежде, чем говорить. Но сегодня я сама доброта, этот ответ в зачет, так и быть, не пойдет. Не знаю, кого ты там боишься, но я ближе и убью вас намного быстрее и мучительнее. Итак, задаю первый вопрос. Хочешь, чтобы у супруги уши остались на месте? – провел я пальцем по лезвию стилета.

– Да!

– Ты состоишь в тайной организации?

– Да!– выдавил из себя Мойша.

– Хочешь ребенка понянчить?– продолжал я играть стилетом.

– Да!

– Тайник в доме есть?

– Да! – сдулся Мойша.

***

В небольшом подвале, вход в который, был спрятан внутри шкафа, обнаружился сундук с хитрым замком. Как я и думал, денег в тайнике оказалось немного, как и драгоценных камней. Основное содержимое тайника составляли документы, часть из которых были на немецком, а часть на иврите. Погрузив супругов с мешками на голове, сундук из тайника, золото из меняльной лавки и коллекцию монет в найденную Кнутом повозку и прикрыв их большим покрывалом, мы двинулись к разведанному нами выезду из гетто, ведущему в сторону леса. Того, что нас опознают, я не боялся. Даже не рассчитывая на сегодняшний замес, я не хотел, чтобы нас срисовали у дома Мойши. Поэтому в гетто мы приехали уже в сумерках, верхом, в длинных плащах и широкополых шляпах, закрывающих лицо, а уезжали сейчас вообще в полной темноте. А в это время, пожар в доме Ротшильдов разгорался все сильнее.

Отъехав от Франкфурта километров на десять, мы остановились. Нам срочно требовался новый план, по причине полного провала предыдущего и, одновременно, полного успеха операции. Учитывая небольшое количество вариантов, для выработки нового плана мне потребовался минимум времени. Раз мы все вопросы здесь решили, отрываться от кортежа королевы нам уже не нужно, а это для нас большой плюс. В этих землях разных ландграфов, как собак нерезаных, поэтому мое герцогство здесь тоже не сильно весит. А вот шведская королева-мать, она же родная сестра пусть и усопшего, короля Фридриха Великого, это в германских землях, как ни крути, фигура первой величины. Значит и я, сопровождая такую фигуру, да еще будучи женихом ее дочери, обретаю совсем другой вес.

Отлично, крыша у нас есть, осталось только Ротшильдов пристроить, а вот здесь могли возникнуть проблемы. Если с Мойшей можно было не церемониться, замотали в ковер и закинули во вторую карету с Архипом, то его беременную супругу стоило поберечь, чтобы не случилось чего ненароком. Ведь Мойша мне еще много чего должен: рассказать про свою тайную организацию, перевести все свои книги на немецкий, ну и наконец помочь обнести короля Густава. Думаю, что несчастье с женой или ребенком, не добавит ему энтузиазма в этом деле. Ладно, подумал я, если с Мойшей проблему решаю я, то с его женщиной, пусть моя женщина проблемы разруливает. По моему справедливо!

***

Добравшись до окрестностей Ханау, я отмыл в ручье лицо и, прикрыв окровавленную одежду плащом, один направился во дворец Вильгельма. Время было далеко за полночь, но меня здесь уже знали и я без проблем попал внутрь. Теперь предстояло самое трудное, попасть в комнату к Софии, расположенную в другой половине дворца.

Скинув с себя окровавленный мундир, я надел черный комплект и вылез через окно на улицу. С расположением комнат мне повезло, нам отвели покои на первом этаже, а густые кусты скрывали нижнюю часть окон. Пробравшись вдоль стены до женской половины, я принялся вспоминать расположение комнат в коридоре и считать окна от угла здания. Это был самый ответственный момент, не хватало еще в чужую комнату вломиться. Два раза перепроверив себя, я решился и аккуратно постучал по стеклу. Тишина. Подождав некоторое время, я повторил и удача не отвернулась от меня. Тюль на окне отодвинулась и я увидел через стекло ласкающий взгляд силуэт.

Перемахнув через подоконник, я оказался в комнате и меня окутал запах моей женщины. Поняв, что нужно срочно переключить сознание на выполнение задачи, пока у меня не сорвало крышу, я быстро, но тихо, заговорил:

– Софи, мне нужна твоя помощь, немедленно!

– Что-то случилось! – встревоженно спросила она и вдруг перевела взгляд на расстегнутый ворот куртки, – Иван, у тебя кровь на рубашке, ты что ранен? Давай я тебе помогу, – бросилась она расстегивать куртку.

Я понял, что она увидела кровь охранников Мойши, попавшую мне на рубаху, которую я не стал переодевать и поспешил успокоить ее:

– Любимая, тише, не волнуйся. Это не моя кровь!

Осознав мои слова, она выдохнула с облегчением и обняла меня, прижавшись щекой к моей груди, а я тоже аккуратно обнял ее. Простояв несколько минут, наслаждаясь близостью, я понял, что могу так простоять до утра, и снова начал разговор:

– Софи, помощь нужна беременной женщине, которая поможет нам в нашем деле!

После этого, я рассказал ей о последних событиях и обрисовал ей план. Выслушав меня, Софи прошла в другой конец спальни, где стояли приготовленные к погрузке сундуки с вещами, и через десять минут вернулась с большим свертком.

– Вот, отдашь ей эти вещи, она разберется, что с ними делать, – София отдала мне сверток и обняла, – Иван, прошу тебя, будь осторожен!

***

Учитывая, что до рассвета оставалось не так много времени, ночка мне предстояла веселая. Нужно было незаметно забрать из казармы пару бойцов, на замену Доброго и Кнута, не могу же я утром отправиться в путь без командира гвардейцев. Потом добраться до пленников, произвести замену и инструктаж участников спектакля, а после вернуться назад. И все это пешкодралом, благо до схрона было всего километров пять-шесть. Удача, вкупе с дырявой системой охраны дворца, благоволили нам и с первыми проблесками рассвета, мы скрылись в своих комнатах, радостные, словно вампиры избежавшие смерти при солнечном свете.

А потом наступил черед небольшого театрализованного представления. Вскоре после выезда из Ханау, к карете королевы, в которой я ехал на правах будущего члена семьи, подъехал Добрый и доложил мне, что невдалеке от дороги гвардейцы обнаружили повозку с бесчувственной женщиной. Я, без зазрения совести, приказал остановить кортеж и со всей серьезностью обратился к королеве:

– Ваше Величество, я лично разберусь с этим вопросом. Мы, как добрые христиане, не можем пройти мимо человека, нуждающегося в помощи!

Принцесса, как договаривались, тоже не осталась в стороне:

– Герцог, я иду с вами. Ведь помощь требуется женщине, без меня вы не справитесь!

После этих слов, королева с умилением посмотрела на нас и произнесла:

– Конечно дети мои, мы должны быть примером добродетели для народа!

Дальше все прошло, как по нотам. Мойшу, замотанного в покрывало и ценности перенесли в карету с Архипом, а жену берлинского ювелира Карла Штауффенберга, в карету с фрейлинами Софии. Ну а увеличение численности моих гвардейцев на две единицы, вообще никого не волновало. Легенда, разработанная мной, была проста и понятна. Семья ювелира в количестве двух человек ехала по своим делам и подверглась нападению бандитов. Мужа бандиты стащили с повозки и убили, а в это время лошадь испугалась и понесла. Через некоторое время лошадь удалось остановить, но беременная Марта, утомленная долгой скачкой, лишилась сил и не смогла продолжить дальнейший путь. Здесь мы и ее и обнаружили.

Хоть нас никто и не преследовал, бдительности мы не теряли, и только пересекая через пять дней границу с Бранденбургом, я понял, что у нас все получилось.

***

После смерти мужа, большую часть времени Луиза Ульрика проводила в Берлине, в своем небольшом личном дворце, куда и пригласила меня, Доброго и Вейсмана. Остальные члены моей команды с пленниками разместились в пригороде Берлина, в доме, который за два дня сумел найти и купить на свое имя Вейсман. Отлично, теперь у нас еще и база в Берлине появилась. Сразу по приезду, я заскочил на базу поговорить с Мойшей, дабы настроить его на деловой лад, а потом отдать в руки Вейсмана для кропотливой работы.

– Мойша, ты довольно неплохо выглядишь для человека, погибшего при пожаре и пока у тебя есть шансы и дальше выглядеть также. Присаживайся, в ногах правды нет!

– Благодарю вас, Ваше Высочество! – затравленно озираясь, ответил еврей.

– Я смотрю ты уже не такой борзый, сын Моисея! – усмехнулся я, заметив при этом, как на моих последних словах, его аж покорежило. Возьмем это себе на заметку, подумал я, – Ты, свиная отрыжка, за свою дерзость владетельному герцогу и будущему императору, уже должен мне кисть левой руки. Но если ты докажешь мне свою полезность и сможешь компенсировать этот долг чем-нибудь другим, тогда живи с двумя руками, пока!

– Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы весьма великодушны, я обязательно буду вам полезен! – начал кланяться Мойша.

– А теперь объясни мне обмылок, как ты сможешь быть мне полезен, если официально тебя признают мертвым?

– Это не будет помехой, Ваше Высочество, все дела я вел через посредников, принадлежащих к моему народу. Мне нужно только направить письмо одному человеку, в котором я, только нам известными знаками, расскажу, что моя смерть подстроена, а я жив. После этого, все торговые операции будут продолжаться, как и прежде! – попытался он убедить меня.

– Пожалуй мне стоить прямо сейчас отрезать тебе пару пальцев, сын ишака! – выхватил я стилет в притворной вспышке ярости, схватил его руку и начал резать палец, – Ты меня за дурака держишь? Напишешь человеку письмецо и все, ищи ветра в поле! Где деньги шведского короля Густава?

– Умоляю господин, пощадите. Как я могу обмануть вас, когда у вас моя жена. Прошу поверить мне, но я веду дела только с бароном фон Эсторфом и о деньгах короля Густава ничего не знаю! – запричитал Мойша, упав на колени.

– Замолкни, дай подумать! – остановил я его причитания.

А ведь он наверное не врет, прикинул я. Это барон человек широких взглядов и ему не западло вести дела с евреем, а владетельные особы вряд ли захотят афишировать такие контакты и стопудово работают через него:

– Ладно Мойша, вспоминай. Были за последние полгода какие-нибудь операции связанные с французскими деньгами или Швецией?

– Да, Ваше Высочество. Два месяца назад барон сказал, что в Швеции есть пятьсот тысяч французских ливров, которые можно пустить в оборот на полгода. Но я их даже не видел. Зачем их сюда везти, это дорого и опасно. Морем деньги переправили в Англию. Там мой человек закупает дешевые шерсть и хлопок, а потом товар реализовывают на континенте. Прибыль получается из разницы цен. Но сумма очень большая, успели пустить в оборот только двести тысяч! – разложил технологию обогащения Мойша.

– Ну вот пейсатый, а ты интересовался, где мои полмиллиона. Вот же они. Значит закупаешь в Англии тот же товар, но плывет он куда? Правильно в Курляндию, порт Виндава (Венспилс). А двести тысяч после реализации товара должны оказаться у меня здесь. Как ты это сделаешь меня не интересует. Проценты оставь себе, за хлопоты. Остальные твои дела пусть идут своим чередом. Если все пройдет, как надо, будешь жить и даже с обоими руками! – закончил я разговор.

***

Всю дорогу до Берлина, я думал над тем, как получить разрешение от Густава на брак с Софией. Можно было, конечно забить на это дело. Но если получится все сделать по закону, это будет лучшей стартовой площадкой для наших дальнейших действий. Поэтому я перебрал кучу вариантов и, кажется, нашел приемлемый. Я напишу письмо Густаву, в котором напомню ему про то, что вся Прибалтика было когда-то шведской вотчиной. И я, потомок тевтонских рыцарей, не хочу больше быть в зависимости от восточных варваров – России и Польши. Если он даст согласие на наш брак, то после свадьбы, я подпишу с ним союзный договор, разрешающий размещение шведских войск в Курляндии.

Не откладывая дело в долгий ящик, сразу после приезда я позвал Софию на прогулку для обсуждения моего предложения. Выслушав меня, она ответила:

– Думаю, что такое предложение имеет шансы на успех. Ведь вся его политика направлена на возвращение бывших шведских земель. А тут ему предлагают лакомый кусок, всего лишь за выдачу нелюбимой сестры замуж. К тому же Густав падок на лесть и такое предложение упадет на благодатную почву. И еще, он очень уважает отца, поэтому я попрошу матушку написать ему письмо, о том, что она выполнила желание мужа, который, только из большой любви к ней, уступил ее просьбам сделать меня аббатисой Кведлингбурга, и благословила нас!

– Отлично, значит так и поступим! – воодушевился я тем, что София тоже не остается в стороне от решения наших общих заморочек.

Отправив курьеров, нам не оставалось больше ничего, как ждать и готовиться к свадьбе. Хотя меня эти мероприятия касались мало, я и так готов, как пионер. В первой половине дня, мы с Софией обычно занимались шведским и гуляли по Берлину, а после обеда она занималась любимым женским делом – подготовкой свадебного наряда. В это время мы с Добрым и дежурной тройкой, чтобы не заплыть жирком, устраивали спарринги на лужайке перед дворцом, вызывая своими мощными, разгоряченными торсами и головокружительными приемами охи-вздохи у женского коллектива дворца, который в это время в полном составе выстраивался возле окон.

Вейсман же проводил большую часть времени на базе, допрашивая Мойшу и контролируя перевод его бумаг на немецкий язык, попутно изучая иврит. Я, конечно, не верил, что хитрый еврей сразу раскроет всю свою подноготную, но такие вещи как-раз выявляются длительными монотонными допросами с участием разных людей. Когда человек говорит правду, ему по-барабану сколько раз ее рассказывать. А вот если придумывает, в итоге все равно где-то ошибется. Поэтому, как закончит Вейсман, к работе приступлю я, пользуясь протоколами первых допросов.

***

Положительный ответ короля Густава, который не поскупился на комплименты потомку тевтонских рыцарей, не забывающему о своих корнях и желающему помочь великому королю Швеции восстановить его власть над «исконными шведскими землями», пришел через три недели. С назначением дня свадьбы тянуть не стали. Мой друг курфюрст Саксонии и сестра тещи Анна Амалия и так знали о скорой свадьбе, им времени на подготовку не нужно, а остальным Гогенцоллернам, проживающим в Берлине, десяти дней для выбора подарков будет предостаточно. Поэтому торжества назначили на 20 октября 1771 года.