Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 15

Генерал-адъютант Стенбок со своей задачей тоже справился на отлично. Обнаружив разрушенный мост и простояв на берегу фьорда пару часов, Вестманландский полк повернул обратно без кровопролития, а прибывший в столицу полк из Норчёпинга, разместившийся в казармах лейб-гвардии, окончательно успокоил волнующийся Стокгольм.А я все это время напряженно раздумывал над своими дальнейшими действиями.

В принципе, вариантов у меня было всего два. Сразу отправить за Софией корабль и дальше уже действовать с ее помощью, либо ковать железо, пока горячо. То есть, попытаться самому здесь все разрулить, пользуясь суматохой. Первый вариант был проще, но второй сразу делал меня самостоятельной фигурой, а это дорогого стоит.

Первым к принятию решения меня подтолкнул умница Вейсман, рассказавший историю престолонаследия, случившуюся после гибели Карла Двенадцатого. Тогда у короля тоже не было наследников и последним кровным родственником короля была его сестра Ульрика, которая стала королевой, но в результате длительных придворных интриг и под давлением риксдага была вынуждена отречься от власти в пользу своего мужа Фридриха Гессен-Кассельского, ставшего королем Фредриком Первым. Можно сказать, это наша история один в один.

Ну а последние сомнения испарились у меня по прибытию в Главный штаб, когда генерал-адъютант Стенбок встретил меня торжественно произнесенными словами:

– Ваше Величество, ваш блестящий план защиты столицы осуществлен. Порядок в королевстве восстановлен, армия ждет ваших приказов!

Я ответил Стенбоку взаимностью, сразу повысив его в чине:

– Благодарю вас генерал-фельдмаршал, вы прекрасно справились со своей задачей. Армия и флот пусть занимаются плановой боевой подготовкой, а нам предстоит завершить наведение порядка в королевстве!

Поняв, что промедление смерти подобно, я поехал со Стенбоком в королевский дворец, где мне безоговорочно присягнули лейб-драбанты, а после объявил о созыве внеочередного заседания риксдага, который при Густаве Третьем реальной власти не имел и играл чисто декоративную роль, но его решение мне требовалось для формальной легитимации вхождения на престол.

На заседание риксдага, я прибыл со Стенбоком и сотней лейб-драбантов, не оставлявших у депутатов сомнений в моем праве на трон. Поэтому, при словах Стенбока «Его величество, король Швеции Юхан Четвертый (Иван Четвертый на шведский манер, который на Руси в итоге стал Грозным, это опять знак?)», зал встал и поприветствовал меня, после чего депутаты принесли мне присягу, а я толкнул небольшую речь, составленную из набора пропагандистских штампов о великой процветающей Швеции и т.д. и т. п.

Все же, в какую прагматическую эпоху мы попали. Никто по бедному Густаву в Стокгольме особо и не горевал, даже его супруга София Магдалена (но здесь дело сугубо личное). Все в точности со слоганом «король умер, да здравствует король». Назначив коронацию на 1 мая 1772 года, я отправил корабль за моей королевой и с ним же письмо Екатерине, состоящее всего их четырех слов «Король Швеции Иван Четвертый».

Только я подумал, что можно перевести дух и уже собирался отправиться с Добрым на рыбалку (в мыслях), как на следующий день после присяги у меня попросил аудиенции французский посланник граф Верженн.

***

– Ваше Величество, прошу вас принять мои поздравления и эти скромные дары по случаю восхождения на шведский престол! – протянул посол с поклоном небольшую шкатулку.

– Отдадите обер-гофмейстеру! – небрежно махнул я рукой и с пренебрежением в голосе спросил, – Что у вас за дело граф?

Зная о тайнах французского посланника, я решил на первый раз сыграть роль неотесанной деревенщины из Курляндии.Графа Верженна от моих слов немного перекосило, но он взял себя в руки и продолжил свой подкат:

– Прошу простить меня, Ваше Величество, но ваш предшественник король Густав Третий имел с французским двором особые договоренности и я просил бы вас прояснить этот момент для выстраивания доверительных отношений!

– Что-то я не пойму граф. Если хотите пообщаться с королем Густавом Третьим, царствие ему небесное, то я могу организовать вам с ним встречу! – зарычал я в притворном приступе гнева, – А если хотите говорить со мной, так говорите прямо, пока я не передумал!

– ККонечно, ВВаше ВВеличество, – начал заикаться посол, – особые договоренности заключались в поддержке Францией шведских устремлений по возвращению земель, потерянных в результате Северной войны, и получении королем Густавом французской субсидии в размере полутора миллионов ливров на это предприятие!

– А какое дело Франции до шведских земель? – снова зарычал я, – Тоже поживиться хотите?

– Нет, нет, Ваше Величество, Франция просто поддерживает благородные устремления шведского престола по ограничению экспансии восточных варваров в цивилизованную Европу! – принялся успокаивать меня посол.

– Так шли бы и сами ограничивали эту эскпа…экпса… Черт побери, а сами не хотите с русскими повоевать? – задал я вопрос и тут же заржал самым диким смехом, на который был способен, – Ну да, какие из вас вояки. При Росбахе Фридрих Великий двадцатью тысячами ваши семьдесят разгромил, а ведь русские его просто размазали потом при Кунерсдорфе. Да какой там Фридрих, вы имея численное преимущество даже с браунгшвейцами при Крефельде справиться не смогли, шуты гороховые!

Судя по его виду, посол пребывал в предынфарктном состоянии. Тут я резко встал с трона, подошел к послу и похлопал его по щеке со словами:

– Так и быть, Юхан Грозный покажет всей Европе, как дела делаются. Про какую субсидию вы там говорили граф?

– Полтора миллиона ливров, Ваше Величество? – промямлил посол.

– Так почему они еще не у меня? – опять рыкнул я.

– Прошу простить меня еще раз, Ваше Величество, но пятьсот тысяч из них уже получил король Густав! – втянул Верженн голову в плечи, словно ожидая подзатыльника.

– На вашу беду граф, Густав не успел ничего об этом рассказать, он вообще не собирался отправиться на тот свет так быстро! – опять заржал я диким смехом, – Ладно, у меня сегодня хорошее настроение. Пусть будет миллион. Где он?

– В ближайшее время ожидается прибытие корабля из Франции, Ваше Величество! – успокоившись, ответил посол.

– Ну тогда и приходите! – махнул я рукой, показывая, что аудиенция окончена.

А ведь это хорошая мысль, подумал я после ухода бледного от переживаний посла, иногда действовать в режиме неадеквата. Чем характерна европейская политика этого периода – долгими рассусоливаниями, медленным развёртыванием армий, заключением и перезаключением альянсов. Поэтому Фридрих со своей скоростью принятия решений и был успешен на фоне остальных европейских черепах, значит и мне нужно взять это на вооружение.

***

Вспомнив про следующий этап операции, я подошел к большому глобусу у окна, посмотрел на очертания Дании и понял, что совсем ничего не знаю про эту страну, а еще мне нихрена непонятно у кого получить такие сведения. Судя по имеющейся у меня информации, Густав управлял Швецией в режиме ручного управления с помощью неофициального кабинета министров, составленного в основном из его фаворитов. Меня такой вариант, естественно, не устраивал. Поэтому, первое, что нужно будет сделать после коронации, это назначить нормальный кабинет министров. Ну а сейчас поеду к Стенбоку, у него точно должны быть сведения о вероятном противнике, каким являлась Дания для Швеции.

– Ваше Величество, прошу простить, не ожидал вашего визита! – поклонился Стенбок, встав из-за стола с бумагами.

– Пустое! – махнул я рукой, – Вот высочайший Указ о производстве вас в чин генерал-фельдмаршала. Расскажите-ка мне все, что знаете про Данию!

– Благодарю вас, Ваше Величество! – взял Стенбок у меня документ и показал на стену с картой, – Прошу сюда!

Оказалось, что в унии Дании-Норвегии две самостоятельные армии, а вот флот один. Норвежская армия состояла из десяти полков (два кавалерийских), артиллерийского полка и одного батальона морской пехоты, а датская, за счет существенно большего числа кавалерии, была примерно в два раза больше.

– Это все, что касается армии и флота, Ваше Величество, но есть еще сведения, которые могут Вас заинтересовать! – заинтриговал меня Стенбок и увидев мое согласие, продолжил, – Незадолго до покушения, получено донесение из Копенгагена, где недавно произошел, если можно так выразиться, дворцовый переворот. Вдовствующая королева-мать вместе со своими приверженцами сместила фактического правителя Дании доктора Струэнзе, который два года правил страной от имени слабоумного короля Кристиана Седьмого и почти в открытую жил с его женой Каролиной-Матильдой, даже родившей ему дочь. Струэнзе и его помощник Брандт под арестом в ожидании казни за оскорбление чести короля, а брак короля с неверной женой расторгнут!

– Очень интересно, очень. А сколько у нас полков в Финляндии и сколько мы можем одномоментно взять десанта на корабли? – поинтересовался я.

– В Финляндии двенадцать пехотных и два драгунских полка, Ваше Величество, – четко доложил Стенбок и немного подумав, продолжил, – без привлечения армейской галерной флотилии, десантом можно взять на борт примерно половину от этих сил.

Для чего я интересовался десантными возможностями, теперь уже моего, флота, я и сам пока не знал. Так, на всякий случай. Продолжив свои размышления по поводу Дании, я пришел к мнению, что схема обмена территориями, предложенная Екатериной, может быть и была работоспособна, но с учетом того, что в Датском королевстве не совсем спокойно, наверняка растянется на долгие месяцы, если не годы, переговоров. А у меня было очень сильное предчувствие, что в ближайшее время Европу ожидают нехилые перетурбации и нам следует действовать на опережение.

Объявив при дворе, что король желает присоединиться к маневрам флота, я взял 40-пушечный фрегат «Диана», один из двух оставленных для прикрытия Стокгольма, и через сутки вышел в открытое море, отправив перед этим гонца к польскому королю с известием, что жду его через три недели на рейде Гданьска. Но вначале наш курс лежал в Курляндию.

***

Прибыв через полтора суток на рейд Виндавы, я с помощью сохранившейся грамоты Екатерины пересек русскую границу под личиной графа Крымского и направился в Петербург, где через неделю, как всегда невозмутимый, Иван Перфильевич Елагин провел меня в кабинет императрицы, которая в этот момент работала с корреспонденцией.

– Иван Николаевич, вы мне уже мерещится начали, я только что читала ваше письмо, доставленное из Курляндии! – растерянно пробормотала Екатерина.

– Не беспокойтесь Екатерина Алексеевна, с вами все в порядке. Это действительно я собственной персоной! – успокоил я ее.

Встав из-за стола, она подошла ко мне, потрогала руку и удостоверившись в моей материальности, предложила присесть. Я быстро пересказал ей последние новости, а после спросил:

– Вы знакомы с ситуацией в Дании? Я думаю, что это может помешать нашим планам!

– Да, Иван Николаевич, события в Копенгагене не располагают к территориальным обменам и договориться с немцем Струэнзе нам было бы гораздо проще. Ведь Шведская Померания и Шлезвиг-Гольштейн, это немецкие земли. Хотя и сейчас можно начать переговоры. Но у вас ведь есть какой-то план, вы бы не стали просто так поднимать этот вопрос и тем более тайно приезжать в Петербург! – покачала головой Екатерина.

– Кой-какие мысли есть, Екатерина Алексеевна. Скажите, зачем России такой никчемный союзник, как Дания? – ответил я вопросом, на вопрос.

– Все просто, уже больше ста лет Дания выступает противовесом Швеции! – усмехнулась Екатерина.

– Правильно, но если нет агрессивной Швеции, то и противовес не нужен! – усмехнулся в ответ я.

– А как же договор! – вскинула она руку.

– К черту договоры, Екатерина Алексеевна. Как говорили в том мире англичане «у Англии нет постоянных союзников, есть только постоянные интересы»!

***

– Поздравляю брат! – бросился обнимать меня Потоцкий, как только ступил на палубу «Дианы».

– Спасибо брат! Вот решил не отставать от тебя. Извини, но на коронацию приглашать не буду, чтобы не давать недругам лишнюю пищу для размышлений! – повел я гостя в свою каюту.

Выпив за встречу по глотку вина, я начал серьезный разговор:

– Станислав, как ты смотришь на предложение получить триста тысяч французских ливров золотом, за то, чтобы просто провести небольшие маневры у датской границы!

Я знал, что он затеял проведение множества реформ, требующих инвестиций, да и увеличение армии дело затратное, и поэтому от кучи золота точно не откажется.

Чуть не поперхнувшийся вином Потоцкий, сразу поставил бокал на стол и стал олицетворением сосредоточенности:

– Давай подробности!

– Слушай! Вот отказ наследника российского престола Павла Петровича, герцога Гольштейн-Готторпского, от прав на Шлезвиг-Гольштейн, – показал я ему бумагу, полученную от Екатерины, – такая же бумага будет от моей жены, принцессы Гольштейн-Готторпской. С этими бумагами ты начинаешь оспаривать у датчан принадлежность Шлезвиг-Гольштейна, для чего двинешь свою армию через мою Померанию к датской границе. Правда по дороге придется пересечь земли Мекленбурга, надо будет договариваться с ними о мирном проходе. Встав у датской границы боевые действия не начинай, просто создай напряженность. Датчане не смогу не отреагировать на угрозу и соберут свою армию на юге. Я в это время тайно загружаю в Финляндии десант на корабли и высаживаюсь прямо в порту Копенгагена, беру под контроль королевскую семью и заставляю их отречься в мою пользу. Тебе за хлопоты без единого выстрела куча золота, а мневсе остальное. Балтика будет наша!

– Как у тебя это получается Иван? Как ты получаешь у императрицы Екатерины такие бумаги? – хлопнул Потоцкий себя по бедрам.

– Это было не сложно. Ей этот Шлезвиг-Гольштейн, как ты говорил «нужен, как дыра в мосту». Зато если все выйдет, как задумано, то угроза Петербургу со стороны моря будет сведена к нулю. Выгодный обмен!– рассказал я ему почти правду. Хотя в любом случае, против Потоцкого я не собирался замышлять ничего дурного. Просто рассказал пока не все.